Что такое любовь?

      Я резко попятилась назад, сама не до конца осознавая, для чего и зачем. Шансов убежать не было: везде тупик, кусты и люди. Позади дерево, а справа собрание гопников-громил, что меня двумя мизинцами сложат пополам, и я никогда больше не встану. — Ты ведь такая храбрая у нас. Чего сейчас испугалась? — Парень пошёл прямо на меня, взяв в зубы резинку и заплетая чуть неопрятный низкий хвост. Я бегала глазами из стороны в сторону, ища что-нибудь, чем можно было бы хорошенько оглушить. «Чёрта с два! И что сейчас сделать? Включить всё своё обаяние и харизму и просто импровизировать?..» Низко наклонившись, он потянул мои волосы, тем самым неосторожно расплетая мальчуганскую причёску, что, видимо, получилась не очень-то и хорошо. — Отпусти… — прошипела я, стиснув зубы, перехватив его руку своей. Мои ногти впились в грубую ладонь, сжимая ту до побеления костяшек. — Ответишь на вопрос, что ты тут забыла? — Баджи произнёс это с ноткой агрессии, скаля улыбку и показывая клыки. Я чуть разжала пальцы на руке парня, одёрнув ту. — Тебе-то какое дело? — В отличие от своего милого друга, брюнет был совсем не такой: грубый, самоуверенный, высокомерный, в какой-то степени самовлюблённый. Он не был чтив или дружелюбен со мной или с другими. Одновременно всё это смешалось в одном коктейле, и получился терпкий, яркий, насыщенный вкус напитка, что наоборот только притягает своей загадочностью… — Пф, эта прическа… так ущербно смотрелась… — скривил лицо парень, на что я никак не отреагировала, повернув голову в другую сторону. Захотелось курить. Слишком неожиданно и резко. В стрессовых ситуациях я всегда беру сигарету в зубы, но на данный момент их с собой у меня не было. Выкурив последнюю пачку табака, я вышла из дома, совершенно про них забыв. — Может лучше скажешь, как там собрание? Уже закончилось? Я могу… уйти?.. — попытавшись встать, я опёрлась локтями о землю, сдув с лица мешающие обзору волосы. — Никуда ты не уйдешь, пока не объяснишь, какого хуя тут забыла и нахуя притворилась пацаном. Я всё ещё жду этих объяснений, чтоб ты знала, — поднял одну бровь брюнет, приближаясь ко мне ещё на пару шагов. Дерево упёрлось прямо в спину, деваться было некуда. Пришлось дышать парню прямо в оголённую шею, всматриваясь в тёмные каштановые глаза, что отдавали огнями задорности, игры, предвестия чего-то весьма неблагоприятного для меня. — Для чего сказала, что состоишь в моём отряде? — прошептал Баджи, сложив руки на груди, медленно, удушающе вглядываясь в душу, одновременно бегая глазами по моему телу, охотно понимания про себя, что я всё вижу. — Твой отряд?.. Хм… мне это было неизвестно… — выдохнула я, просверливая в нахале дыру взглядом, убрав руки в карманы. Снова чуть склонившись, он опустил голову до моего уровня, из-за чего, буквально на секунду, наши носы соприкоснулись, а его волосы щекотали мои едва оголённые ключицы. — Тебе надо бросать курить, иначе все парни в округе разбегутся от такого удручающе-противного запаха, — язвительно хмыкнул он, наконец отойдя в сторону, повернувшись ко мне спиной. Надо сказать, только теперь я смогла лицезреть всего его в полной красе: сквозь ткань виднелось плотное тело, крепкие руки, что он вечно держал в кармане, длинная жилистая шея; волосы, словно уголь, переливались в ночной тени, играя с фонарным светом. Слишком долго наблюдать данную картину, к счастью, не пришлось. Спустя пару минут шум за пределами деревьев и высоких кустов стих, и, как я поняла, все понемногу начали расходиться. Собрание было окончено. — Спрячься за дерево, сиди и не вылезай, пока я не скажу, — полушёпотом произнёс парень своим грубым, хрипловатым голосом, выйдя за пределы моего поля зрения. Я сглотнула, сползая по стволу сакуры вниз. Убрав волосы за ухо, по привычке начала рыскать по карманам, в душе мечтая найти единственную, ту самую сигарету, что случайно завалялась еще с прошлой недели. Все-таки жить мне ещё хотелось, поэтому указание парня я выполнила, выжидая момента, когда смогу по-тихому убежать с опасной территории. Рукой заткнула свой рот, страшась не шевелиться и боясь сделать любое лишнее телодвижение. — Коуки Накаяма, новенький, случаем, не в твоём отряде? — слышались недалеко голоса, обсуждающие, по всей видимости, моё появление. — Ага, а тебя должно разве это ебать? — Эй-эй, угомоните свои жаркие пылы, красавчики. Ну есть он, нет его, какая разница? — А ни тебе ли, Нахоя, хлебом не корми, дай с кем-нибудь попиздиться? — перебил их спор голос, совершенно не знакомый мне ранее, как и предыдущий. Сердце забилось в учащенном ритме, когда шаги стали более громкими и звучными, означая чьё-то приближение. «Сука, сука, сука… как быть? Убежать теперь точно не получится, везде засада, да и может только хуже сделаю… Ладно, будь что будет. Все-таки некоторые из них младше меня, возможно двух смогу уложить, ха-ха…» — Э? Ты и есть новенький?.. — задал вопрос высокий, смуглый парень, с рассечённой губой и фиолетовыми короткими волосами. Смотрел на меня, как на припадочную, свысока, не понимая, видимо, бредит ли он. — Похож на девчонку… — заприметил кучерявый паренек, с озлобленным на весь мир взглядом и светло-голубыми волосами, что сильно выделяли его от остальной толпы. — Соя, да я смотрю ты наблюдательный, — кивнул Баджи, ухмыльнувшись и отвернувшись в сторону… Чифую?! Узнал ли меня Матсуно, или ему уже всё рассказал его дружок? Да что вообще тут происходит? — Может, покажем его Майки? Пусть сам с этим мусором разбирается. Нечего нам руки марать. — Отрезал самый высокий из них, ковыряя спичку во рту и скалясь мне прямо в лицо, отчего действительно стало не по себе. «Если они приведут меня к Майки, всё вскроется наружу, и я больше не смогу втихую проникать на собрания… Нужно срочно что-то делать…» Я моментально повернула голову на Чифую, чьё лицо не выражало ничего, кроме шока и недопонимания, но будто прочитав мои мысли, парень остановил рукой тело синеволосого, выйдя вперед. — Не стоит делать преждевременные выводы и действия, Хаккай. Возможно стоит со всем разобраться. — Резко и уверенно отрезал блондин, чему я была безмерно благодарна, тяжело выдохнув накипевшее. Разговаривать, конечно, было очень рисково, ибо же по голосу определить кто я — не составило бы никакого труда, но будь они хотя бы чуть тупее… — Ладно, хрен с тобой. Пойдем поговорим тет-а-тет, как мужчина с мужчиной. Все правильно понял? — Баджи подошёл ко мне вплотную, прошептав последнее предложение буквально в ухо; от обжигающего шёпота стало максимально не по себе. Я многозначно кивнула, направляясь за парнем, что взял меня под локоть, уводя за ворота заброшенной территории. — К-кейске! Может, сегодня без насилия? — прервал всею идиллию Чифую, что побежал за нами. — И ты, Чифую, идёшь с нами, поможешь… — кивнул вслед тому брюнет, скрывшись вместе со мной от посторонних глаз. — Ч-что ты творишь?! — воскликнула я, когда полетела прямо на землю, с грохотом упав спиной об асфальт. — А ты что творишь? Вообще жизнь не дорога стала? Почему не сказала, кто на самом деле? Ладно я понял, что ты безмозглая девчонка, а они, дубины, прихлопнут — и не заметят. — Выдохнул парень, отряхнувшись от меня, словно от дворовой шавки. — Рей, ты в порядке? — блондин моментально подбежал ко мне, помогая встать. Кратко поблагодарив того, я так же отряхнулась от грязи, распушив каштановые короткие волосы, заправив те за ухо. — Ого, так вы знакомы. Почему не говорил, Чифую? — Матсуно стыдливо промолчал, прикрыв глаза и выдохнул горячий воздух из груди, что почувствовала даже я, стоя рядом. — А ты не лучше, как там тебя… неважно. Убирайся, иначе проблем отсечёшь — мало не покажется, и уж, к сожалению, ни я, ни Чифую тебе не помогут. Противиться словам Кейске не стала. Он опасный человек, связываться с ним дорогого стоит. Вообще не понимаю, как Матсуно с ним ужился. А ведь они, по слухам, лучшие друзья…

***

      Я молча шла по улице, согревая в холодную ночь саму себя руками, растирая замёрзшее тело. Я ничтожна, и я это поняла, пока доставала из сумки потрёпанный старый блокнот с записями, стихами. Листы пожелтели, были помяты, испачканы в краске, да и просто испорчены временем. Их больше никто и ничто не восстановит — это просто невозможно. Только если переписать те с чистого листа, возможно меняя где-то смысл, слова, но во многих случаях такая замена приведёт к полному переписыванию произведения, поэтому я их и не трогаю. Мне уже нечего переписывать. Я создавала наивную детскую иллюзию, пытаясь выживать, просто так, чтобы существовать, чтобы жить. Жить ради жизни так глупо. У меня нет целей, возможностей их осуществить, нет ничего. Я одна. Я устала. Не заметила, как слезы начали капать со щёк, падая на холодную ночную землю. Телефон почти разряжен, три процента, а ни рук, ни ног не чувствовалось. Пустота. Обречённая я ей, видимо, навсегда. Дрожащими ладонями я начеркала на истёртом листе бумаги то, что первое пришло в голову… Проходим мимо лиц, штрихов созвездий… Раздав минуты, как буклеты у метро, Мы незаметно как-то повсеместно Живем по принципу простому домино. На плечи оправдания, как накидка. И как-то незаметно для себя Мы совершаем первую ошибку И тихо прячем ее где-то в закромах Влюбляемся, привыкнем и забудем. И запечатаем в разделе «в никуда»… Что толку объяснять обычным людям Как уязвима и чувствительна душа? Случайно нацарапаем, навеки Незаживляемые раны на груди. Надежней сохраняя чеки, Чем совесть, что по жизни нам нести. Истратив попусту бездумно и бездарно Часы, недели, месяцы, года, Все реже замечаем фрагментарно, Какой тропою мы зашли сюда. И как прекрасен этот карминный закат… О нем услышав только уха краем, В безмолвной тяжести забвения лампад, Мы как-то незаметно умираем…

20 июля 2005 года.

      Впереди вода. Озеро. Такое большое, бескрайнее, с необъятным дном или, возможно, даже без конца. Такое тёмно-синее, в чьих отблесках виднелась тусклая серая луна и звёзды, что взорвались миллиарды лет назад, но их взрыв до нас так и не дошёл. Они будто продлевают нашу жизнь, бессмысленное существование в небытие. Дают шанс исправить все ошибки прошлого, не допускать их в будущем, а мы все равно их допускаем. Допускаем и опускаемся на дно, пока не утонем окончательно. Кто-то, возможно, всплывает: им помогают другие корабли в открытом плавание, чьё сердце открыто для таких же, как они сами. Сев на пресловутый берег, я обняла колени двумя руками, закрывая лицо от ветра, вдыхая впитавшийся запах с кофты, — сигареты, что вечно были буйком, за который нельзя заплывать. Давали мне надежду на лучшее, спасали. Почти всегда и везде. С ними я чувствовала себя такой, какая есть на людях. «Два процента… Наверное, дома сейчас хорошо, тепло… Азэми играет с Тётушкой в куклы: они перебирают друг другу волосы, расчёсывают, шьют одёжки…». Улыбнувшись, я проглотила очередную горячую слезу. В глазах белая пелена, а в душе айсберг. И всё-таки мне не удалось его растопить… — Рей… — раздался еле слышимый голос позади, который я, почему-то, ожидала услышать прямо у себя за спиной. Поднимать голову не стала, было слишком стыдно показывать себя такой… мерзкой, отвратительной, слабой… — Пожалуйста, уходи… Я знаю, зачем ты пришёл, но не надо… Станет только хуже нам обоим, — я прошептала это так, чтобы услышал слова только он, и больше никто в пустынной округе города. — Я приходил к тебе, тогда… в больницу… — Чифую сел рядом, уткнувшись изумрудными глазами в то самое озеро перед нами. — Но откуда?.. — мне не удалось закончить, я была перебита негромким смешком. — Эма рассказала. Хоть я с ней и не очень близко общаюсь, видел, что Дракен часто возил её туда-сюда, с больницы — обратно домой. Меня это насторожило, и как-то в один день решил подойти, спросить, что случилось. Девушка рассказала всё как есть. Про то, что ты её подруга, про приступы и… твоё пристрастие к сигаретам. Я сразу вспомнил нашу первую встречу на остановке, на крыше, на улице и… вот. Это, вроде, твоё. Кстати, очень красиво, мне понравилось. — Мне был аккуратно протянут белый скомканный свёрток бумаги. — Это… Ты читал? — я моментально подняла голову, выдернув из рук парня то, что потеряла на платформе пару недель назад… Я та, у которой «всё хорошо» И даже тогда, когда боль разъедает И хочется просто уткнуться в плечо, Но только вот рядом плеча не бывает. Я та, о которой всегда говорят Те люди, которые вовсе не знают, Как много тех ран, что ночами болят, Лишь видят улыбку, что их покрывает. Я та, из разряда «смогу все сама» И та, что никогда не покажется слабой. И есть рядом люди, но по жизни — одна, А хочется стать для кого-то той самой. А хочется просто уткнуться в плечо, Чтоб слезы не прятать, когда одиноко, Чтоб кто-то заметил, что «все хорошо», Так часто скрывает насколько все плохо…

1 мая 2005 года.

— Извини… Мне, наверное, не стоило этого делать, но… да. Я это прочитал, — парень стыдливо спрятал голову за капюшоном, одёрнув руку, которой случайно дотронулся до моей. — Ты… подобрал его тогда, у платформы на остановке? — решила поинтересоваться я. Почему-то любопытство взяло вверх над самоконтролем, и захотелось узнать об этом человеке чуть больше. — Он выпал у тебя из кармана, вместе со всеми остальными, но ты, видимо, слишком сильно спешила, поэтому отдать последний лист я тебе так и не смог, — пожал плечами Чифую, показав лицо. Оно было красивое, аккуратное, что обычно не свойственно парням, особенно гопникам: курносый нос, большие изумрудные глаза, яркие русые волосы, что были сбриты по бокам и краям, а также овальная форма лица делала парня очаровательнее в тысячу, а то и в миллионы раз. Испытывать смущение обычно мне не свойственно, но вот слегка заробеть от долгого зрительного контакта могу, что только сейчас был прерван телефонным звонком парня.