Silent cry

Блеск софитов сменяется темнотой. Со сцены подметают остатки конфетти и убирают аппаратуру. На танцполе всё опустело, лишь молодой человек с зачехленной гитарой стоит посреди зала. Чёлка спадает на глаза со смазанной подводкой, а руки в кожаных перчатках нервно перебирают наушники. В последний раз бросив взгляд на сцену, он отворачивается, направляясь к служебному выходу. Тесные коридоры пропитанные запахом пота и сигаретного дыма свидетельствуют о недавнем окончании рок-концерта, и Хан Джисон ненавидит его. А ещё больше он ненавидит себя ну или главного вокалиста. Он готов был расцарапать руки в кровь, когда после выступления вышел в холл и вспомнил его. -Тогда до выходных, Сони.-окрикнул парня сзади голос басиста.-И да, ещё раз, ты сегодня просто взорвал зал!-Тот кисло улыбнулся, и помахав рукой, вышел на улицу. Все фанаты разошлись, так что свернув в сторону метро Джисон пошагал к единственной горящей в ночи надписи и огням захудалой закусочной. Одно что Хан мог чувствовать, несмотря на отвратительное состояние и боль во всём теле, был голод. Но он знал, что дома его ждёт тёплый ужин и горячее молоко, поэтому даже не взглянул на рекламу фастфуда, а сразу зашёл внутрь станции. Стеклянные двери поезда отражали уставшее лицо и дрожавшую от холода и нервов фигуру. Периодами Джисон не понимал за что его можно любить, ведь всё, что он делал, было отвратительным. Его сорванный сегодня голос отвратителен, его пальцы, зажимавшие аккорды неспособны ни на что. Он ненавидел каждую частичку себя, особенно после концертов. Это было самое трудно время для Хана, а если он ездил в туры, то можно было ставить крест на его моральном состоянии. Сейчас же не всё так ужасно, ведь есть Минхо. Минхо, который любит своего мальчика до безумия, и каждый раз заставляет Сони очнуться от самобичевания. В небольшой квартире на четвёртом этаже горел свет. Последнее неспящее окно улицы. Парень в фартуке что-то жарил в большой сковороде, поминутно проверяя воду в кастрюле. Вокруг него всю шипело и скворчало, а аромат кисло-сладкого соуса разлетался по кухне. Минхо засучил рукава, сливая кипяток в раковину и промывая лапшу. Его сильные руки ловко добавили её к мясу, быстро помешивая лопаточкой. На столе уже лежали нарезанные овощи, а в холодильнике был приготовлен кусочек чизкейка специально для Хани. Ли знал, что после концертов состояние младшего явно не в норме, поэтому старался сначала вкусно накормить, а потом выслушать и поддержать. Сегодня же Джисон, очевидно, задерживался. Разложив еду в тарелки, Минхо проверил сообщение. Ничего. Выступление закончилось уже 2 часа назад, так что, похоже, в этот раз всё будет гораздо серьёзнее. Старший закрыл лицо ладонями, собираясь с мыслями. Подобные настроения начали появляться у Хана примерно пол года назад, когда он со скандалом был выгнан из родного дома. Ему стало казаться, что он бесполезен и никчёмен. После долгих разговоров с Ли, Джисон постепенно пришёл в норму. До того момента, пока не начался концертный сезон. После первого же выступления, Хан впал в истерику. Музыкой мальчик начал заниматься уже давно, группу создал тоже. До какого-то времени туры вызывали в Сони лишь радость, потом же внезапно стали причиной бессонниц. Минхо хотел предложить младшему закончить карьеру, раз никакого удовлетворения она не приносит, но Хан боялся. Боялся потерять всё, что сделал. Ощутить себя ещё хуже. Но то что дело так не пойдёт, старший понимал, и лишь осторожно подводил Джисона к осознанному решению. Было трудно, но смотреть на потерянного мальчика ещё труднее. Звук ключей в замочной скважине вырвал Минхо из размышлений. Быстро направившись в прихожую и включая свет, Ли услышал тихие шаги. На пороге стоял уставший Джисон с пустым взглядом. -Хани, я так рад тебя видеть!-улыбчиво проговорил Хо, понимая, что ничего этим не добьётся.-Давай сюда гитару и иди кушать. Ничего не сказав, Джисон вяло подал инструмент старшему и начал снимать одежду. Огромная толстовка ещё в клубе пришла на смену блестящей полуоткрытой рубашке, заставляя Хана потеряться в ткани. Он любил красивые вещи, тепло и практичность. Так что объёмных худи у него в шкафу было завались. Поставив гитару в привычное место, Минхо направился к Джисону. Тот безразлично вытирал потекший макияж. Чёрные тени подчёркивали очаровательные круглые глаза, но сейчас лишь мешали. Движения младшего были неаккуратны, так что Ли сам намочил ватный диск жидкостью, поворачивая к себе мальчика. -Хани, постой на месте.-осторожно проводя ваткой по уголку век, попросил Хо. Промыв после обычной водой, старший осторожно поцеловал закрытые глаза, нежно поглаживая рукой ладони. Хан уткнулся в шею старшего, как-то тяжело дыша и больно сжав пальцы Минхо. -Малыш, ты чего?- расцепляя хватку, заглянул в лицо напротив Ли. Джисон молчал. Молчал так громко, что старший слышал каждый крик. Голос, запрятанный где-то внутри и раздирающий всё до крови. -Хочешь, сначала поедим?-мягко спросил парень, понимая, что болезненно вытягивать информацию щипцами сейчас, он не готов. Хан кивнул и зашагал вперед. Увидев весь стол, он легонько улыбнулся, выдавив из себя первую фразу. -Минхо-хён, ты так постарался..Спасибо, но скажи, зачем?-жалостливо вглядываясь в мужчину напротив, пролепетал младший. -Потому что мне важно, чтобы тебе было хорошо, Хани.-усаживая мальчика на стул, мягко объяснил Хо. Тот в свою очередь устало усмехнулся. Аппетит разгорался с каждым укусом и 3 часа концерта давали о себе знать. То что Минхо готовит, как бог, младший понял после первого знакомства, и каждый раз убеждался в этом все сильнее. Пряная лапша придала сил, но не убавила сомнений. Отломив вилкой кусок чизкейка, Джисон явно хотел что-то сказать. Ли внимательно наблюдал за испуганным Сони, ерзавшимся на стуле. -И все-таки, почему ты всё это сделал?-уткнув взгляд в тарелку, прошептал Хан.-Зачем ты стараешься ради меня, Минхо?-он становился более нервным и громким.-Я не могу ничего тебе дать, никому не могу быть полезным, зачем я тебе нужен, зачем я вообще кому-то нужен!-почти рыдая, закричал мальчик, кладя голову на стол и сжимая руками пряди. Быстро встав из-за стола и осторожно приподняв плачущего Хана на себя, Минхо направился в спальню. Свет от ночника создавал спокойную обстановку, маленькими бликами разлетаясь по комнате. Джисон вцепился руками в плечи Ли, не желая отпускать родное тепло даже на секунду. Он знал, что потом ему станет стыдно за свою истерику, но ещё знал, что Хо единственный человек, который никогда его не осудит. Сев на мягкую простынь, старший осторожно гладил сжавшегося Хана, который лишь больше вздрагивал и трясся. -Малыш, ты знаешь, что ты нужен, как бы ты не отрицал это, я всегда буду повторять одно и то же, пока ты сам не поверишь. Ты нужен не для чего-то, тебя любят не за что-то, тебя любят просто за существование. Я люблю, твои друзья любят.. -Но Минхо,-поднимая красные глаза и захлёбываясь слезами, начал Джисон.-Всё что я делаю-отвратительно. Мне было так ужасно после концерта выйти в зал и осознать, что час назад я пел там. Плохо пел, плохо играл, я не могу ничего! А люди этого не понимают, им кажется, что я прекрасен..-снова закрывая лицо руками, договорил младший. -Хани,-Минхо было трудно не навредить этому бельчонку, как можно осторожнее донести свою мысль.-Если я скажу, что эти люди не ошибаются, ты все равно мне не поверишь?-нежно убирая одну ладонь с пухлых щёчек, спросил старший. Джисон покачал головой. В такие моменты Ли терял все свои навыки поддержки. -Но попробуй представить себе, что я ненавижу свою еду.-длинные ресницы поднялись на Минхо.-И я не признаю тот факт, что кому-то это может нравится. Хотя ты любишь её и всегда мне об этом говоришь, я не верю. Но, радость, я состою не только из готовки, и помимо кулинарии вмещаю в себя миллион различных идей, характеристик. Так и ты,-убирая челку с широко раскрытых глаз, продолжил Хо.-состоишь из мыслей, идей, размышлений, и все это любят в тебе. Когда ты ничего не делаешь, ты все равно важен и прекрасен. Черт,-отводя взгляд от чуть опухшего милого лица, бросил Ли.-Я не знаю, как помочь тебе, Сони. Я просто вижу, что ты разрушаешься, но не могу сделать ничего нормального. Я каждый день наблюдаю твои успехи, восхищаюсь тобой, но не могу вставить эту любовь в тебя. Твои песни самые лучшие, я понимаю твоих фанатов, когда ты играешь, сразу пробирает до глубины. Но Джисон, как мне заставить тебя осознать это?-с надеждой заключил старший. -Хён, просто будь рядом.-кладя свою голову на колени к парню, промолвил Хан.-Я знаю, что ты не сможешь поменять меня внутри, но каждый раз, когда ты со мной, я начинаю смотреть на себя другими глазами. И мне кажется, они видят лучше, чем мои собственные. Минхо закусил губу, чтобы самому не пустить слезу и осторожно лёг рядом с мальчиком. Тот улыбнулся так, как улыбался раньше:искренне и немного по-детски. Огромные глаза сейчас не были пустыми, лишь в некоторых местах на них сверкали капельки слез. Хан положил ладони на плечи Ли, утыкаясь в оголенную шею. Оставляя маленькие поцелуи и облизывая кожу, Джисон крепче обхватил старшего руками. Он всегда делал так, желая ощутить более тесную связь, его тактильность отличалась от тактильности других . Минхо же оставалось лишь осторожно вздыхать при новом ощущении влажных губ и перебирать волосы Сони. Отстранившись, Хан заглянул в полуприкрытые глаза старшего, ещё раз прошептав спасибо. Возможно, он пока ещё не смог до конца избавиться от всего накопившегося, но Ли постепенно вытаскивал его из такого состояния За время, сколько они вместе, как бы тяжело не было порой это Джисону, но в его голове закрепилась мысль, что он нужен и любим Минхо. Даже в самые критические моменты у него был спасательный поплавок в виде полного принятия и понимания старшим. Хан осторожно перекинул ногу через Ли, усаживаясь на бёдрах, и наклонился к пухлым губам, проведя по ним языком. Минхо сжал ладонями тонкую талию, не выдерживая напряжения. -Знаешь, хён.- тихо-тихо прошептал младший. -Ты единственный, кто слышит мой безмолвный крик.