Харальд Длинный Меч

— Вот держи, — протянул ему Ральф, положив на раскрытую мозолистую ладонь три медных. — Ты вроде две медные брал в долг? — спросил он, впрочем, уже зная, что не ошибся. — Да, две медные. Но это довольно нечестно, ведь ты же мне… э… поддался в схватке, — объяснился Ральф, на что Харальд улыбнулся. Ну, хоть какая-то совесть у него есть. — А ты, сколько вообще выиграл? Забыл спросить. Прошло уже три дня с окончания Зимней Ярмарки. Караван, пришедший с юга, отправился дальше, а горожане, оправившись от похмелья, вернулись к прежнему распорядку дня. Ральф и Харальд за эти дня так и не встретились. Так уж совпало — то один в патруле, то другой. Сидя на своей кровати, доски которой стали скрипеть сильнее, а бельё уже давно было не стирано, Харальд быстрым движением достал из соседней тумбочки кошёлек. Три монетки упали в небольшой кожаный мешочек. Туго завязав его тонкой верёвкой, вернул его на место. «Надо бы перепрятать» — Ну что, как дела твои с Бодил? — решил поинтересоваться Харальд. — Нормально. Через несколько дней у меня с ней снова… как ты это называешь? Свидание, вот! — Свидание значит, — протянул он. — А ты с её родителями встречался? — Ээ… нет. Говорит, что пока рано. — Ральф удивлённо воззрился на него. Мол, «что ты меня расспрашиваешь, заняться нечем?». Они оказались одни в казарме. С улицы доносились громкие звуки, выкрики и подбадривания. Это там почти вся сотня собралась поиграть в кости. Сотника рядом нет, а десятники смотрят на это сквозь пальцы. У Ральфа было мало денег, а Харальд никогда не играл в кости, опасаясь потерять весь свой заработок за четыре года военных походов. Потерять хоть то немногое, за что ты месил грязь, убивал и имел много шансов быть убитым, только из-за азартной игры… — Понятно, — однословно ответил он, не зная даже что сказать. Как бы эта Бодил не попользовала Ральфа. А потом когда венчаться захочет, родители кукиш покажут. Тут женитьба без согласия отца вообще не котируется — будет считаться недействительной. И даже священник откажет в благословлении, если отец против. Харальд из сидящего положения лёг на кровать, закинув ноги на толстую кроватную спинку. Посвистывая простенький мотивчик, снова задумался. А что ему оставалось делать, когда никаких развлечений нет. Остаётся только думать о разном. Например, о силе великого коммунизма или же непобедимости Бога-Императора нашего единого на небес… не в ту степь понесло. «Вот бы мне бумагу и ручку… ну хотя бы чернила и бересту! Так хочется записать свои идеи на русском. Здешний язык в письменном виде я не знаю». — Слушай, Ральф, вот мы служим лорду Касперу, а кому он служит? Императору? Сослуживец с удивлением посмотрел на Харальда, не ожидав подобного вопроса. — Никогда не слышал ни о каком императоре. Это типа выше лорда или кто? — Неважно, — разочарованно сказал он, вновь уткнувшись в твёрдый камень мягко называемый «подушкой». Если это и подушка, то из неолита, а по-другому назвать этот твёрдый кусок и нельзя назвать. «Остальные гвардейцы тоже вряд ли знают об этом императоре. Император чего? Очевидно империи. Значит, я живу в какой-то империи? Или это император соседней империи принял… учение Пророка? Сколько вопросов, и никаких, блять, ответов! Может, стоит подкатить к кому-нибудь из горожан? Уж они — то точно знают, а то все гвардейцы из глубоких дыр, вроде моих Больших Желудей». Повернувшись набок и Харальд уже хотел немного вздремнуть. Но не повезло. Внезапно дверь распахнулась, и в казарму ворвалось новое действующее лицо. Типичное для этих мест европейский тип лица, круглое, с румяными щёками и узким лбом лицом. Чёрные глаза уставилась на них с Ральфом, шумное и частое дыхание вырывалось из толстых губ. Агрон ещё несколько раз продышавшись, крикнул: — Наших бьют! Быстрее, надо помочь, иначе Готфа забодают толпой! Встрепенувшись, Харальд прислушался — действительно, до них доходили обрывочные звуки драки. Он мгновенно встал. Своих товарищей бросать не стоит, иначе они тебе этого не забудут. Твоя служба может превратиться в ад, а сам ты станешь изгоем. Он это знал ещё в той жизни, когда служил. — Веди! — Ральф также вскочил и в командном тоне произнёс это Агрону. Тот тут же повернулся и выпорхнул на улицу. Они выбежали за ним. Быстро пробежав притвор, трое оказались на улице. Снег уже давно заполонил всю землю, и стояли немалые сугробы, которые никто не хотел убирать. И то, что Харальд увидел на тренировочном поле, которое находилось в нескольких десятках метрах от казармы… Его взгляду предстала до ужаса безобразная сцена. Почти сотня здоровых мужиков дубасила друг друга кулаками. Мечи никто не доставал — даже получив дозу адреналина и войдя в кураж битвы, никому в голову такие глупые мысли не пришли. Все знают и понимают, что за это будет… Не было понятно, кто свой, а кто чужой. Без раздумий схватив ближайшего гвардейца и со всего маха Харальд дал ему по лицу. И лишь когда тот упал на снег, понял кого опрокинул. «Сигруд из десятка, что живёт по соседней казарме». Через мгновение на него налетел ещё один. Удар по скулам был неприятен, но этого мало чтобы повалить Харальда на землю. Новый выпад сжатым кулаком и очередной, уже неизвестный ему гвардеец падает. Краем зрением он смог увидеть, как Эйрона перекидает в сугроб. Бедняга. Харальд тут же повернулся и быстрым рывком добрался до двух засранцев, обижающих его постоянного спарринг оппонента. Удар и ничего не подозревающий противник, удивлённо пуча глаза, откидывается сам в сугроб. «Неплохо его ногой приложил». У гвардейца завязалась драка уже со вторым коллегой — тот оказался более серьёзным противником. Целую минуту они обменивались ударами. И он уже хотел использовать один хитрожопый приём, которому научили ещё в прошлой жизни, но не успел. Потому что, кто-то крикнул те слова, от которых у всех похолодела кровь: — Сотника побили! Сотника побили! «Нам пиздец!».