Во время вечности

-Позволь мне любить тебя, прошу, — проговаривает Антон, стоя на коленях и захлёбываясь собственными слезами перед Арсением, по лицу которого никогда не понятно, что он чувствует, — почему я тебе не нравлюсь? Я же стараюсь! Я тебя люб… Антон просыпается в холодном поту, с отдышкой и со слезами в глазах. Проморгавшись, слёзы стекает из глаз по вискам. Парень уже не помнит, что ему снилось, но судя по всему — что-то очень не хорошее. На улице давно стемнело, а электронные часы показывали второй час ночи. Не успел парень оклематься, как на всю квартиру раздаётся дверной звонок. Юноша вновь смотрит на электронные часы, а затем переводит хмурый взгляд в сторону двери. -ну, и кого принесло в такое время? , — бубнит себе под нос парень, а затем не хотя слезая с пастели. По квартире разносится второй звонок, который заставляет парня поторопиться. Антон тихо подходит к двери и смотрит в глазок. Раздаётся третий звонок, который заставляет парня вздрогнуть всем телом от неожиданности и открыть дверь. -Арс? Но его вопрос игнорируют и тут же молча обнимают через порог. Юноша застыл в немом шоке, не смея сказать что-либо, лишь бы это не заканчивалось. Новые слёзы собрались на глазах и с первым морганием, стекли по щекам. Проходит целая вечность, пока Арс отстраняется, смотрит на Антона, а потом проталкивается в квартиру. Парень закрывает дверь, не смея оборачиваться, но ему приходится это сделать после того как дверь запирается двумя щелчками. Арсений выглядит недовольным, невыспавшемся и… и взволнованным? Это что-то новенькое. Как всегда этот классический стиль с чёрной водолазкой, брюками, туфлями и пальто. -какого хрена, Антон? — сходу начинает Арсений, скрестив руки на груди. -что? — выйдя из раздумий, недоумевает Антон, вскидывая брови в удивлении. -я спрашиваю — какого хрена? -я не понимаю, о чём ты, — виновато признаётся парень, действительно не понимая, в чём он успел провиниться. -а я скажу тебе, в чём дело — вчера ты позвонил мне будучи пьяным и начал извиняться, а моё требование назвать адрес, чтобы я забрал тебя — было нагло проигнорировано. -ох, ебать, — только и может выдавить из себя шокированный такими известиями о своём поведении парень. -не выражайся, — зло цедит сквозь сжатую челюсть Арсений, опустив взгляд вниз. Когда глаза Арсения поднимаются вновь на глаза Антона, парень замечает, что радужка из, привычного небесно-голубого цвета, сменилась на, давно забытый с первой встречи, тёмно-синий. Дело плохо. Антон всё испортил. Он всё испортил. Антон нервно сглатывает и отворачивается к куртке. Дрожащими от накатившей тревоги руками, он нашаривает пачку сигарет и зажигалку, тут же откидывает картонную крышечку назад, достаёт одну сигарету и закрыв крышечку, суёт сигарету в рот, зажимая фильтр губами, а второй рукой поджигает табак свёрнутый в бумагу зажигалкой, параллельно втягивая едкий дым в лёгкие. Антон молча плетётся на кухню, ожидая что мужчина пойдёт за ним — так и происходит, но перед этим Арс всё же снимает обувь и пальто, вешая его на крючок, рядом с курткой Антона. Антон садится на излюбленный стул, спиной к окну и пододвигает к себе пепельницу. Стряхивает первый накопившийся пепел и вновь берёт сигарету в рот, тут же затягиваясь и слегка морщась, чтобы дым не попал в глаза. Арсений проходит на кухню, недовольно цокает языком о нёбо и сразу идёт к окну на кухне, дабы открыть его и впустить свежий воздух: -хватит курить в квартире, а то тут уже дышать, — недовольно произносит Арсений вставая со скрещенными руками и облокачиваясь поясницей о подоконник под приоткрытым окном. Антон нервно сглатывает от такого тона и снова делает затяжку, но на этот раз глубокую и долгую. Выдох. Кашель. Дурак. Арсений шумно выдыхает, освобождая лёгкие от столь нервной обстановки. -прости, — говорит тихо парень, по щекам которого вновь стекают слёзы. -хватит извиняться. Извиняться будешь, когда убьёшь кого-то и надо будет прятать труп, а до того времени — извинения не уместны. Арсений прав, но Антон просто не успел сонным мозгом придумать что-то умнее, чтобы выбраться из этой давящей на весь организм тысячетонным булыжником ситуации. Антон кивает, а затем тушит сигарету в пепельницу, пока та не перестаёт полностью дымиться и оставляет её там. Шаркающие шаги отходят от окна, идут к парню, а затем происходит то, от чего сердце Антона пропускает стук. Затем второй. Третий и планеты сталкиваются. Арсений целует Антона. Арсений целует. Целует! Зрачки Антона сужаются, а затем резко расширяются. Юноша боится даже моргнуть, чтобы не упустить что-то из виду или чтобы это не оказалось сном или галлюцинациями. Это мгновение для парня длится вечность. Приятную и долгожданную вечность. Мужчина стоит перед Антоном с закрытыми глазами, держа руку на подбородке младшего, задирая тот вверх и целует ошарашенного юношу. Спустя целую вечность, мужчина медленно и не спеша отстраняется от пухлых губ, открывает глаза, смотрит сначала на губы, а затем в ярко-зелёные глаза напротив и целует юношу в лоб. Антон не шевелится. Следит за действиями Арсения только глазами, а когда мужчина отводит взгляд, Антон наконец моргает и опускает взгляд на свои руки, лежащие на собственных коленях. Его берёт мелкая дрожь, но это уже не важно. Не важно уже ничего. Арсений кивает сам себе, стоит недолго напротив парня, а затем быстрыми шагами преодолевает расстояние от Антона до своего пальто. Шустро натягивает туфли, несколько раз топнув каждой ногой, чтобы обувь села более удобно и брюки легли, как надо, снимает пальто с крючка, отпирает входную дверь, кидает быстрый и короткий взгляд на юношу и уходит, закрывая за собой дверь. Антон прерывисто выдыхает, бьёт себя по щекам, часто моргает, пока звуки быстрых ударов его сердца раздаются даже в ушах. Это не правда… Это не может правдой. Так не бывает!