Ради тебя пойду нахуй! ♡

      В маленьком Рижском районе Иманта проживала школьница Мария. Рассказывать кто она такая не имеет смысла, так что перейдем сразу к сюжету. Влюбленность. Прекрасное чувство, когда это взаимно, но только не с ней, потому что она умудрилась влюбиться в девушку из интернета. Надо сразу сказать, что Мария би, а так как у неё давно не было сегса, то влюбиться хоть платонически в субъект обожания – легче простого. Кстати, девушка, что называла себя Милка была Миленой. И было бы хорошо, если бы Милка ответила взаимностью, но этого никогда не бывать. Во-первых, Милке 20 лет, а Марии всего лишь 17. А во-вторых, как вы поняли, Мария живет в Латвии, а Милена в Украине. Кажется, что нет другого выбора, как только забыть её. Конечно, можно написать ей «я тебя люблю», но Мария никогда прямо ей не напишет, потому что знает, что это безысходно и может только сильнее испортить их дружбу. С такими мыслями Мария легла спать, зная, что завтрашний день не будет лучше и её действия никак не повлияют на её же будущее. Осознавая свою бессмысленность в этой жизни… Уснула …       Утро наступило. Проснувшись, на удивлении легко, она чувствовала себя выспавшись, а не как обычно разбитой. Но то, что её точно удивило, так это то, что она хочет начинать свой «новый день». Большую часть своей жизни, она проживала с чувством вины и стыда, поэтому желание просыпаться, явно не было, а тут бац! и вдруг появилось желание жить. Она как будто стала другой. Нет! Мир стал другим, поэтому сама стала другая. Мария посмотрела на окно, там была чудная природа, которая так и манила к себе на улицу. Она понимала, что либо щас, либо никогда. Убрав свою кровать и быстро похавав, она идет выкидывать мусорник. Когда она оказалась на улице, её уже ни что не волновало. Теперь она сможет признаться в любви к Милке, только если не приедет к ней! Разум Марии давал понять ей, что она ебанутая и мол это нереально. Но это её не волновало. Правда она еще не придумала как ей оказаться в Украине, ведь у нее ничего нет, кроме очков для близорукости. Кстати о внешке: она была одета не по погоде, короткие черные шорты, тоненькие кроссовки и единственное теплое – это вязаный свитер с мордочкой ягуара еще из времен 2007 года (это важно!). Возвращаться домой Мария не хотела, словно это была тюрьма, поэтому начала вести мадригальную жизнь. Сев в 21 автобус и доехав до Autoosta, Мария удивилась, что за это время её не вышвырнули, ведь у неё не было э-талона. («E-talons» — единый электронный билет, используемый для оплаты проезда в общественном транспорте города Риги.) Выйдя и дойдя до Rīgas Pasažieru stacija, она начала болтаться со стороны в сторону, ведь у неё так и не было плана. Да и какой план? Чтобы сесть на поезд надо как минимум день до этого купить билет, да и в принципе, надо иметь деньги. Мария решается сесть «зайцем». Правда, она не знает как, но да хуй с ним. Гуляя по вокзалу, она видит одного интересного человека. Мужчина был интеллигентно одет среди скучных балахонов оверсайз, так же виднелись длинные кудрявые волосы и такие же бакенбарды. Это что Пушкин? Бред какой-то! Но Марию это очаровывало, толи от внешности, толи из чистого любопытства. Мария подошла ближе, чтобы его рассмотреть, но «Пушкин» увидев её сразу спросил: - Что-то не так девочка? - ААААААААААА!1111!!1111!!       Мария тут же убежала, но понимая, что это было некрасиво по отношению к нему снова прибежала и сказала: - Извините меня господин Пушкин! Мне просто стало стыдно, что… - Ты назвала меня Пушкиным? – перебил мужчина – Я похож на Пушкина? - Ну да. - Нууу хм… Ладно! Ты меня раскусила! - Вы че, реально Пушкин? - А то! - 🗿 - Слушай, что тебе нужно? - Мне нужно приехать к одной девушке, и она из Украины. Но у меня нет ни билета, ни денег. - Вот как! А мне тоже нужно в Украину! Мне нужно встретиться с Гоголем! - А почему вы в Латвии? – задала логичный вопрос Мария. - Ну так после войны все перебежали в Латвию! Вот и искал. Но я так и не нашел хуй с ушами!!! - Господин Пушкин, если можете, то возьмете меня? Пожаааааалуйста! - Да не ной, девочка! Щас придумаем.       Пушкин достал из жопы чемодан и открыл его, сказав, чтобы она сюда залезла. Мария ахуела и посмотрела на его хлебальник каменным лицом. Но выбора не было. Она залезла, на удивление она поместилась, хотя в чемодан даже бейбик не поместиться. Пока Пушкин общался с кассиршами, Марии было не очень удобно, ей что-то упиралось в жопу, вскоре поняла, что это был банан. Банан?! Да похуй, Мария его не съела, ибо любит яблоки. Вдруг Пушкин открывает чемодан, Мария вылезает и видит, что она в купе. Всё сработало! Не успев Пушкин объяснить, как Мария тут же начало его обнимать и благодарить за всё и вся. Выяснилось, что путь длинный от Риги до Вильнюса, он Вильнюса до Минска, от Минска до Киева. Поезд двинулся. Скоро появились невъебические звуки поезда ту-ту, ту-ту и девушка принесла индийский чай. Пушкин пил взахлеб, поедая банан как макака. Мария смотрела в окно. Смотрела, смотрела, смотрела… И только щас осознает, что мир то странный. Она крикнула, Пушкин ахуел. - ПУШКИН!!! – орет Мария. - ЧТО??? - Вам не кажется странно всё это? Почему я с вами общаюсь, если вы мертвы, как я оказалась в купе, почему я смогла залезть в чемодан??? Может… я во сне? - Быть может да, быть может нет – мудро ответил он – Слушай, а как тебя звать? - Мария. - Какое красивое имя! Ты будешь теперь Маруська-пуська! - Ты дебил? Я люблю капусту!       Мир становился еще страннее, Маруська принимала новые правила игры. Про капусту, она и в правду любила, особенно щи и пирожки с капустой. Тем не менее, Мария хотела спать и наконец-то успокоиться от всего, что произошло за день. Обратной дороги больше нет, только вперед! Только мадригальная жизнь! Она укрылась одеялом и потихоньку засыпала, пока Пушкин гладил по её головке и рассказывал какой Гоголь долбаеб, и хочет научить его использовать утюг; и всё это под звук поезда ту-ту, ту-ту…       Проснувшись, большее часть времени они проводили в поезде играя домино или плевались в друг друга. В Вильнюсе ничего особенного не было, они просто купили себе шакотис. А вот в Минске! Дело было странное. Поезд отходил через два дня, пока Маруська-пуська хавала все подряд и любовалась драками бомжей, Пушкин куда-то пропадал. Вскоре, когда им снова пришлось уезжать, она заметила, что Пушкин что-то делает в купе, без спроса она открыла купе… Там Пушкин переодевал в красные стринги. Он немедля начал объяснять, что купил белорусский трикотаж и мол искал 2 дня ради этого, и чтобы она никому не рассказала. Маруська и так не хотела рассказывать, но знатно приахирела. Она еще долго не могла смотреть на него. Пока они не доехали до Киева, Мария делала записки от скукоты (бумагу достала из жопы Пушкина). Она писала: «Мне нравится жить в поезде, плеваться с ним, бить друг друга, слушать его истории о Гоголе, плести ему косы, играть в пасьянс на его телефоне и разглядывать его эротические рисунки. Я давно не чувствовала такой живой и счастливой! Но есть и минусы: всегда хочется есть и Милену хочется, а то спать одной холодно!» Но что-то в этот день случилось не ладно. Оказывается, Пушкин каждый раз платил от станции к станции и сегодня у него не хватило денег заплатить проезд, потому что у него не было 1 копейки, поэтому их нахрен выкинули в Словенчно. Чтоб вы знали Словечно – это белорусская деревня, которая граничит территории Белоруссии и Украины. Что делать не знали ни Мария, ни Пушкин. Они продолжали мадригальную жизнь. Шатаясь из угла в угол и ища дом, где можно укрыться (если конечно не придут лупидолы на прятки СТС), они решаются пойти в дискач. Ну а почему бы и нет? Маруська до этого не разу не ходила на дискач, но блин это бывает раз в жизни пойти в деревенский белорусский танцпол! Пока Пушкин тусовался с другими, Мария заметила одного нефора. Нет. Это был эмо. «Странно, что они еще дожили» думает она про себя. Молодой эмо замечает Пушкина и кричит ему: - Эй ты! Пушкин! Это правда ты? - Лермонтов? ГОСПОДИ, Я ТАК ТЕБЯ РАД ВИДЕТЬ!!!       Пушкин бросился в объятии, Лермонтов был не рад. Мария ахуевала, потому что в жизни никогда не подумала, что это Лермонтов. Типо чееее Лермонтов-эмо? Да похуй. - Это кто с тобой? – спросил Лермонтов. - А это Мария. Товарищ. Я её называю Маруська-пуська)))       Лермонтов посмотрел на свитер Марии (тот что с ягуаром 2007 года). Ему очень понравился и пожал руки ей, как знак уважения, а она ахуевала. Потом они вместе пошли к Лермонтову домой. Когда они дошли, то Пушкин только щас вспомнил, что хотел спросить Лермонтова: - Слушай, а как ты тут оказался? - Да просто. Ехал к Гоголю и меня тут остановили, сказали мол эмо тут не место. Ну мне и здесь хорошо живется. - А мы тоже к Гоголю ехали! И меня остановили из-за 1 копейка!1!!1       Мария и Лермонтов соржали. Когда покушали гречку с котлетой и Мария пошла спать, то краем уха слышала их диалог. - Пушкин, хватит дрочить на Гоголя! - Ты ничего не понимаешь! У меня фетиш на него! - Мазохист гребаный… - Это ты гребаный! - Слушай ты зачем купил стринги? Мог бы у меня занять. - Они у тебя не красивые! Да и жмут мою попку! Лермонтов: *моргнул не как микроволновка* Пушкин и его стринги: 🗿       Это последнее, что слышала Мария и уснула…       Проснувшись под пение петуха, Маруська сидела на печи и прикрыв шторку, ела пирожки с капустой, пока Лермонтов и Пушкин опять срались. Пушкин решил над ним прикольнутся и дал ему пирожки с опилками. Когда Лермонтов сожрал пирожки с опилками, то как он смог высрать целый самокат? Лермонтов нахер уехал от них. Пушкин ахирел от наглости и взял собой Марию, чтобы догнать этого негодяя. Правда, Мария забыла взять свои очки (это важно). Лермонтов хотел пересечь границу Украины, но Лермонтов не доехал на своем самокате, потому что Пушкин отобрал нахуй его самокат и поехал вместе с Маруськой нахуй отсюда. Она вслед Лермонтову сказала: «Простииииииииииииииии», потому что они разгонялись до -23832119293745 км в сек. Они на этом сраном самокате летали (или это стринги Пушкина так действуют). Но на небе вдруг появились летающие стринги Лермонтова, а так как Мария плохо видела (вот те и близорукость), она не смогла вовремя отклонится, и они нахрен взорвались. Конечно слава Богу никто не умер, но они упали в фонтан. Они были в Киеве. Ура!!! Несмотря на то, что они были мокрыми. Решили сходить в ресторан, чтобы высохнуть (мне трудно объяснить). Когда Пушкин вышел из туалета, то он увидел мужчину, который ел котлету по-киевски. Это был Гоголь. Пушкин не выдержал и дал ему пощечину. Мария и клиенты были в шоке. Пушкин взял за руку Маруську и потащил на улицу. Она спросила его: - Вы расстроились, потому что Гоголь ел котлету без вас? - Не правда!!! – в слезах говорил Пушкин. - Не плачьте, давайте мы к нему еще раз подойдем?       Пушкин снова подошел к Гоголю. Неловкая пауза. Вскоре начали кое как общаться, и Гоголь предложил у себя переночевать, хотя видно, что ему было не ловко. И Пушкину тоже. А Мария следовала за старшими. Ну вот. Они оказались у него дома. Это конечно не домик в деревне как у Лермонтова, но было приятно находится. Мария расспрашивала Гоголя обо всем, что ему говорил Пушкин, а Гоголь только жалобно о нем отзывался и говорил, мол у него палец воняет. - Гоголь, это правда, что вам Пушкин подарил мопса? - Нет конечно!!! Этот вонючий долбаеб, специально меня оскорбляет! У меня был мопс, но не от него…       Вкусно покушав борща, Мария легла спать с чувством, что скоро встретиться с Миленой. Тем временем Пушкин не спал, он увидел телефон Гоголя. Там был открыт браузер и вот, что он нашел. "сексуальный паренек пришел на массаж, но он еще не подозревал, как его будут жестко трахать в кудрявую попку" смотреть онлайн       Пушкин ахуел и решил, что надо будет ему завтра выссказыться, обо всем, что думает. Утро наступило, еще один день ближе к Милке. Но это не миновать, потому что Маруську игнорировали, а Пушкин очень долго разговаривал с Гоголем. «Может он учит его использовать утюг или читает ему русский букварь?» подумала Мария, но нет. Она открыла дверь, а там Пушкин жоско трахнул Гоголя и у них сразу родился мопсомобиль. Они его назвали «Мопс Попс Попки», но вдруг ниоткуда появляется Лермонтов (видимо добрался) и украл Гоголя. Он посадил Гоголя в такси, но сам не сел в такси, поэтому Пушкину пришлось купить трактор, чтобы посмотреть на палец Гоголя. Мария смотрит и даже не знает какое лицо ей юзнуть. Лермонтов к ней подходит и говорит: - Ты ко мне была так добра, хотя женщин ненавижу. - Ну пиздец, спасибо! - Тебе зачем быть в Киеве? - Я ищу девушку! Псевдоним Милка, сама она Милена! - Аааа! Господи! Я её знаю! Правда надо спросить у одной врачихи…       Лермонтов снова насрал самокат, только теперь электрический и они поехали к какой-то бабке. Доехав до больницы их встретила медсестра. Калмычка. Она добро всё объяснила, правда странно, что она Алёша. Тем не менее, вот уже бабка-врачиха сидит, Мария спрашивает: - Вы не знаете Милену? - Вы имели виду Лену? - Нет-нет, извините, именно Милену! - Хоспади! Какая разница Лена или Милена?! - Как вас зовут? - Что?! Ну я Юля. - Ну буду называть вас Оля, всё равно какая разница! - Глория ты дибилка?! - Это кажется вы дебилка!       У бабки случился инфаркт жопы и своим пердежом взорвала всю больницу. Мария улетела на 3488934 километров и оказалась в частном доме. Там была веранда. Мария помнила, что Милка писала её, что у неё есть веранда. Зайдя в открытую веранду, она попыталась открыть дверь дома, но на удивление, дверь и так была не заперта. Мария тихо зашла и начала рассматривать комнаты, вроде никого не было, но зайдя в спальню она увидела нечто ужасное. Милена валялась на полу, на левой руке были порезаны вены и кровь лилась фонтаном, а на правой руке держала нож. Пол весь был в крови, образуя большую лужу и можно сделать вывод, что порезала себя давно, еще до прихода Марии. Милена были закатаны глаза, она явно не понимала, что вокруг происходит. Мария встала как копаная, она не могла двинуться, накатывал ужас, страх, мандраж, казалось, что эта картина идет вечно, что она слишком долго стоит, что все медленно она делает вокруг, хотя в действительности Мария как увидела эту картину, сразу как пуля забежала и начала хоть как-то остановить кровь. Терять времени нельзя, поэтому взяла первую попавшую вещи и сильно привязала сначала бицепс, а потом рану. Её руки тряслись, надо найти телефон, паника, телефона нет, надо звонить в скорую, но как, что говорить, куда звонить, аптечка, где аптечка!!! Мария была в полном панике, она не могла собрать себя. Она видит Милену. Начинает её трести, бить, не отзывается. Пульс еще стучит. Она немедля бежит за водой и обливает её. Вроде Милена пришла в себя. Милена смотрит на неё, всё еще не понимая, что происходит, а Мария сквозь слёзы кричит: - МИЛЕНА, МИЛЕНА ЭТО Я МИЛЕНА!!!!!! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?!?! МИЛЕНАААА!!! - К-к-т… - Я ЭТО Я МАРИЯ! ТВОЯ МАРУСИК!!! - М-ма-ру-сик… ты? - Д-да! - Что ты тут… де- - Я пришла тебе сказать, всё, что думаю о тебе! Но прошу, что ты сделала?! - Я… я не хочу жить, оставь меня в покое. - НЕТ! - Зачем я… нужна? У меня глупая внешность, ужасный голос, веду себя не нормально, рисунки убогие, на работе ничего не получается… - Нет, Милена! Нет!!! Это не так! Потому что я всё это люблю! - Любишь? - Милена, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!       Наступила тишина, Милена всё еще молчала, а Марусик чуть успокоилась и убаюкивала её. Милена ответила: - Ты меня не любишь. Ты себя обманула и уверила, что любишь меня. Ты же знаешь, я асексуал. - И что? До конца жизни буду тебя обнимать! - Ты не поняла… ты же меня разлюбишь, когда найдешь другого, и я тебя разлюблю, когда найду другого. Пойми мы не можем быть вместе. - Милена… ты меня любишь? -… - Ты меня любишь?! Скажи, что нет, скажи, что хочешь! -… - Прошу… - … - ПРОШУ НЕ МОЛЧИ, ТОЛЬКО НЕ МОЛЧИ, Я ХОЧУ ЗНАТЬ!!!!!!!!!!!!!!!!       Марусик впала в истерику, она без остановки рыдала над телом Милены. И было не понятно от чего, от того, что не знает ответа и всё безысходно или от того, что она умирает. Марусик долго плакала, она надеялась, что её слезы могут оживить Милену. Вдруг, Милена встала, как не в чем не бывало и пошла на кухню. Там она начала резать помидоры, тем же ножом, что и вены резала и с любовью спросила не хочет ли она помидоры. Не успев Маруська сказать, как прошла любовь Милены и она сожрала все помидоры. Голуби заговорили и сказали, что она их заебала, оставила бы всем. А Марусик в полном не в понимании, безнадежно и безысходно спрашивала лишь одно: - Что?