Зарисовка о лете

Она выглядела так прекрасно, как не выглядело даже само море. Мне нравились волны, растекающиеся по берегу и вспенивающиеся местами, но игра ветра с её волосами выглядела куда более завораживающе. Мне хотелось так часами сидеть и смотреть на то, как она с улыбкой на лице смотрит вдаль. Казалось, что нет ничего на этом свете, что она любила бы больше, чем море, песок и ракушки. И я вроде бы тоже любила море, но сейчас понимала, что она любила его больше. Ей было непременно свойственно любить всё вдвойне больше меня. Но было кое-что, что я любила больше неё. И это была она сама. Море, песок или ракушки прекрасны, но они не могли дарить мне этой прекрасной улыбки со слегка округляющими щёчками, как у детей, и уж точно не могли писать так, как это делала она. Она писала о море и русалках и когда я читала это, мне казалось, я знала, что она чувствует, даже если это точно было не так. Говорят, что нельзя быть всё время до беспамятства опьянённым одним человеком, но я была. Не всегда, не каждый момент, но каждую неделю и каждый месяц нашего совместного времени. Я была до беспамятства опьянена этим чарующим взглядом и цветом кожи. Абсолютно любое её движение могло вызвать во мне этот бунт чувств, желающих сорваться с места и приехать к ней. Лето. Лето было никогда не моим сезоном. Лето — это жарко, душно и красная кожа. Это spf перед каждым выходом и море работы. Но с ней лето — это вода, ракушки и мечты о русалках. Это желание жить, любить и радоваться. Лето — это желание увидеть мир в ярких красках. Лето — это она. Она не отражалась в моей голове, как лето, но то, как она любила каждую составляющую лета, говорило то, что лето — это там, где ей дышалось легче. Я не могла знать, о чём она думала тогда, сидя у моря, но я знаю, что я думала лишь о том, как хотелось бы к ней прикоснуться. Но она была так прекрасна, что казалось, что это мираж. Прикоснись и он исчезнет. Её волосы развивал ветер, на руках прилип песок, а нос был красный от солнца. Всё было прекраснее, чем я могла бы когда-либо представить, хотя я никогда и не представляла, что в моей жизни будет кто-то вроде неё. Неё, что хотелось знать, любить и понимать. Неё, что любила море и ракушки. Неё, что научила меня быть на самом деле счастливой. Этот момент, когда она глядела на море, казалось, был только наш. Казалось, что ту существовали только мы. Она, смотрящая вдаль, и я даже не пытающаяся оторвать свой взгляд. Но здесь были и они. Два брата пробежали прямо перед Ли, обрызгав девушку водой и нарушив идиллию с природой. — Том, брось медузу, — орал Билл. — Как только она окажется на тебе, — ответил Том, продолжая по кругу бегать за своим братом. «Два сапога пара» — подумала я, закатив глаза. Но Ли улыбалась, смотря на них, будто не они разрушили её просмотр моря. Она отвела от них взгляд в песок, задумавшись, и улыбнулась своим мыслям в голове, которые знала только она. — Том, перестань мучать медузу, — вдруг крикнула она парням, и я даю слово, выглядела она, как их суровая мама, я даже стушевалась на секунду. Томас, послушавшись приказу, подошёл к морю и выпустил создание на свободу. В общем-то, я не верила, что медуза после этого приключения была живой, но мне показалось милым, как Том отпустил её обратно в море. — У меня щиплет руки, — заявил Том, присаживаясь рядом с Ли. — Так тебе и надо, — грубо произнёс Билл, присоединяющийся к посиделкам у моря. Том на секунду надулся, как обиженный ребёнок, а потом выдал то, чего не ожидал никто: — Пописай мне на руки. — Фу, Том Каулиц, — с отвращением произнёс Билл, отсаживаясь от парня подальше, — Где ваш мозг, научно доказано, что моча никак не помогает от ожогов медузы. — Но мне ведь больно, — страдальчески взвыл парень. — А надо было думать прежде, чем бегать за мной с медузой в руках. Билл выглядел серьёзным и вполне довольным развернувшейся ситуацией, где у его брата были медузьи ожоги на руках, от которых он мучился. И это его победное лицо держалось ровно до тех пор, пока Том не напрыгнул на него, ранняя того в песок. — Признай, что это было весело, — Том навис над братом, угрожая тому песком в руках. — Ли, спаси меня, — взвыл Билл, понявший, что ситуация пахнет жаренным и он из неё выйдет либо с песком в глазах, либо с пустым мочевым пузырём. Не то, не то не звучало круто. Особенно в контексте той идиллии, что ловила от Ли. Казалось, что её кто-то вырезал из другой картинки и вставил сюда. Слишком уж спокойно и прекрасно она выглядела в атмосфере морского бриза и греющего солнца. Мне хотелось прикоснуться к её, но она была миражом. Коснись и исчезнет. Поэтому я внимала каждую деталь, каждую легкую улыбку на её лице, каждое движению волос, каждый спокойный вдох.