Грешное желание даровало мне крылья

Слеза, упавшая на бумагу, по которой секунду назад выводились ровненькие буквы перьевой ручкой, привела Юнги в чувства, возвращая в реальность. Ангел быстро пробежался глазами по строкам, написанным его рукой и предназначенным для Чимина, ужаснувшись своим мыслям о возможном исходе. — Боже, что я творю, какой же я эгоист. Кровать позади скрипнула и быстро спохватившись, Юнги скомкал листик перед собой, запихивая в карман своих бежевых классических брюк. — Ты о чем? — Подошёл сзади парень, слегка наклоняясь и крепко обнимая ангела со спины, интересуясь. — Та так, просто, не обращай внимания. — Как скажешь… — улыбнулся Минни. — Ты мне вот лучше что скажи, придумал ли ты своё желание? — Да, но я боюсь его загадывать. — Почему же? — А вдруг, исполнив его, ты навсегда исчезнешь? Что мне потом делать? Без тебя, без твоих объятий, поцелуев и этого твоего странного «сокровище»? — Жить, маленький мой, долго и счастливо жить. — Ты хоть сам слышишь, что говоришь? Долго и счастливо без тебя… — грустно улыбнулся уголком губ Чимин. — Прекрасно слышу, сокровище. — Тогда я знаю, что хочу… — И что же? — Подари мне крылья, чтоб я был с тобой вечность, а не страдал от тоски и боли… — Что? Ты с ума сошёл? — встрепенулся хранитель, резко меняясь в лице, со спокойного и полного нежности на встревоженное и обеспокоенное. — Почему же ты так думаешь? — Подарить крылья, значит забрать твою жизнь. Я не смогу этого сделать. — Потому что не разрешено или потому что не в силах? — отходя на шаг от ангела, спросил парень. — Потому что люблю… — разворачиваясь лицом к Чимину и соблюдая зрительный контакт, произнёс хриплым шёпотом хранитель. — Это моё желание, ты обязан его исполнить. — Оно грешно Чимин, но раз такова твоя воля, я вернусь, чтоб исполнить её… — последнее было сказано в тишине комнаты, прежде, чем Юнги растворился в воздухе, а из его кармана выпала та записка, которая ранее впопыхах запихивалась в брюки. Чимин наклонился за скомканым клачком бумажки, медленно разворачивая от чего-то дрожащими руками, и принимаясь читать: «Сокровище, помни: у тебя есть ещё одно желание, прошу тебя, не смей его необдуманно использовать, не думай обо мне, главное — твоё здоровье и благополучие, ты чист и заслуживаешь большего, чем те, кто меняют шанс на жизнь, на канализационные стоки греха. Маленький мой, всё должно закончиться так и не начавшись, пока в твоём сердечке не расцвели кровоточащие бутоны боли и тоски, оставляющие глубокие раны. Я возможно запредельно эгоистичный ангел, раз хочу провести с тобой вечность, обнимая и целуя каждый миллиметр твоего тела, но хочешь ли этого ты, лишиться ли ты всего ради какого-то хранителя, что не в силах даже справиться со своими чувствами?» *Хочу, очень хочу, любимый* — подумал парень, роняя хрустальную слезинку на вопросительный знак в конце листочка, где растянулась кривая полоса, видимо Юнги так и неуспел дописать начатое. — Ты не должен был этого видеть, сокровище, — сказал ангел, что вернулся как только обнаружил пропажу, молчаливо наблюдая за всей картиной. В тот же миг раздался щелчок средним и большим пальцами, показавшийся оглушительным в тишине палаты. Хватило секунды, прежде чем Чимину были дарованы настолько желанные им крылья. Тело парня безжизненно упало на пол, а зарево вокруг новоиспечённого ангела, чьи волосы мгновенно поменяли цвет с тёмно-каштановых на чистый блонд, медленно угасло. — Привет, мой маленький ангел. — Юнги, неужели я… — восхищенно смотря на своего мужчину, в неверии начал лепетать Минни. — Да, теперь мы навеки вместе, пока конец света не разлучит нас… — подходя к Чимину и трепетно накрывая манящие чужие губы своими, прошептал Юнги. — Навеки? — отстраняясь на мгновение от своего хранителя, требовательно произнес парень, вопрошая подтверждение, заглядывая в глаза напротив. — Я люблю тебя, моё дарованное богами сокровище, больше жизни люблю, — и снова хриплый шёпот будоражит кровь, заставляет широко улыбнуться и вновь поддаться вперёд, забирая свой законно положенный поцелуй с уже ставшими родными уст.