Приютите котика!

      Пак Чимин ощущает себя сейчас хрустальной вазой. Руки Мин Юнги, касаются его тела так осторожно и практически невесомо, словно одно неловкое движение и тот рассыплется на тысячу мелких осколков. А он уже. Он уже рассыпается от того, как каждое прикосновение будоражит и заставляет десятки бабочек внутри трепетать, щекоча Пака изнутри своими крылышками.       Его никогда так не касались. Это настолько контрастирует с теми ласками, к которым он привык, что связь между телом и мозгом просто разрывается. Мозг до последнего пытается сопротивляться, напоминая о незаживших ранах, а тело уже тянется к такому нужному теплу. Оно плавится от переизбытка предоставленной ему нежности. И эта нежность патокой растекается где-то внутри, затекая в каждую ранку и закупоривая, чтобы больше не саднило.       У Мин Юнги внутреннее противостояние не меньше чиминовского. После заветных слов «Поцелуй меня», ему показалось, что он на время выпал из реальности, так как в следующее мгновение он каким-то волшебным образом держал в руках прелестное создание, которое не давало ему покоя уже долгое время, пробуя на вкус его губы. О-о-о, губы… Те, что постоянно его отвлекали, манили и заставляли думать о себе по ночам. Те, что по вкусу и упругости напоминают мармеладных мишек. Нужна немалая выдержка, чтобы не съесть их. Блондин аккуратно сминает их, боясь, что это всё сейчас — плод его больной фантазии. Но тихий и как будто благодарный стон в ответ кричит о том, что всё реально. Всё это реально. И Мин осторожно исследует тело в своих руках, легонько сжимая талию, бережно поглаживая поясницу, практически невесомо очерчивая ягодицы, с каждым движением утверждаясь в этом всё больше.       Чимин всё ближе льнёт к Юнги, словно маленький боязливый комочек, ищущий защиту в крепких и сильных руках парня. Он готов отдать всего себя здесь и сейчас лишь за это трепетное отношение к нему. Он для него сейчас как воздух: необходимый и незаменимый. Пак больше никого не видит рядом с собой. Только этого вредного, бурчащего и наглого кота, что так неожиданно ворвался в его жизнь и обосновался на диванчике. Он слегка ухмыляется в губы парня от своих выводов, что немного настораживает Мин Юнги. Тот неспеша разрывает поцелуй и отстраняется лишь настолько, чтобы можно было увидеть поплывший взгляд младшего.       — Если ты скажешь мне сейчас остановиться, что это просто шок, то я так и сделаю, — шепчет он в губы. — Но я так не хочу, — практически болезненно выстанывает Мин следом, мажа губами по мягкой щеке.       — И не надо, — обжигает своим дыханием черноволосый в ответ, ведя самым кончиком языка по нижней губе парня. — Хочу раствориться в тебе окончательно.       Больше слов Юнги и не надо. Он аккуратно подхватывает Чимина под ягодицы, заставляя того вскрикнуть от неожиданности и обвить ноги вокруг своей талии, а после, словно самое ценное сокровище в своей жизни, несёт его в спальню. Пак всю дорогу ластится к нему, уткнувшись в шею и оставляя на ней робкие поцелуи. Его бережно опускают на кровать, отстраняясь, но Чим вцепился мёртвой хваткой и не намерен отпускать блондина хоть на секунду. Надо будет куда — с ним на руках пойдёт, но он не слезет, не-а. Парень тянет его за кромку шорт вслед за собой, чуть ли не роняя на себя, и сразу же находит своими губами чужие. Он ощущает, как они прямо болезненно ноют от желания слиться с себе подобными.       Утянув старшего в трепетный поцелуй, Пак Чимин наконец-то позволяет себе исследовать тело старшего, что словно каменная гора нависает над ним. Его рельефы кажутся такими твёрдыми и холодными в противовес мягким и тёплым губам. Кажется, что весь Мин Юнги сейчас — одна большая натянутая струна, что вот-вот порвётся. Мышцы перекатываются под вездесущими руками, пока черноволосый детально изучает каждую из них, очерчивая своими пухлыми пальчиками. Шея, плечи, руки, торс… и обратно. Круговорот рук Пак Чимина в природе. Ему нравится, что Юнги отзывается на его касания, утробно урча и затягивая в более глубокий поцелуй. Он не хозяйничает, он — изучает. Губы поочерёдно сминают друг друга, языки сплетаются в танце, голова кружится от нехватки кислорода в лёгких, температура между их телами выше, чем днём в Сахаре. Всё это вместе создаёт бурю… Бурю эмоций, желаний, наслаждения.       Всё ещё больше подпитывает трение возбуждённого члена Юнги о член Пака. Он делает небольшие толчки, имитируя фрикции, тянущие и неторопливые. Каждый раз, когда тот проезжает своим органом по бугру в штанах младшего, Чимин не может сдержаться, резко втягивая воздух и непроизвольно сжимая ягодицы. Он сам трётся в ответ, прижимаясь сильнее, кайфуя от рычания в губы и впитывая этот звук в себя. Ему нравится это животное начало. Пак Чимин распадается на атомы, ощущая в нём дикое желание готового наброситься зверя, которого держат на цепи ради него. Потому что он ценен и важен. Он значим. Его чувства значимы.       Блондин неспеша проходится по оголившемуся участку тела в районе кромки шорт, пропуская руку под белую футболку Чимина, и пробегается подушечками пальцев вокруг пупка, двигаясь всё выше и выше. Под ним разгорается целый костёр, готовый сжечь его заживо. И Мин Юнги совсем не против. Он готов сгорать раз за разом. Его тонкие пальцы очерчивают рёбра парня, и ощущают, как их сопровождают, бегающие по телу Пака, мурашки. Они словно преследуют его, двигаясь за ним по бездумному маршруту, вызывая слабые постанывания у своего хозяина. И вот кончики пальцев находят чувствительную горошину, потирают её между собой и в ответ получают уже более громкий стон, срывающийся с губ Пак Чимина.       Для Чимина это — сущая пытка. Блаженная пытка. Всё так медленно, дразняще, заставляющее сходить с ума и извиваться. А ведь это всего лишь руки. Но он в них как глина, готовая стать чем угодно в руках великого мастера. Когда его сосок вновь оказывается в нежных тисках, парень обрывает поцелуй и закидывает голову, прогибаясь в спине и притираясь ещё больше к телу Мина. Он чувствует, как тонкие губы проходятся по нижней линии челюсти почти невесомо, как извилистый язык рисует на нём мокрую дорожку вдоль его нежной шеи, как острые зубы слегка прикусывают его дергающийся кадык, словно дразня. Его глаза прикрыты от наслаждения, что бушует в нём волнами и скатывается куда-то в район паха. Он не видит, но чувствует. Так остро, что от каждого касания бьёт словно от дефибриллятора. Чётко и прямо в сердце. Его подкидывает со звонким вскриком, когда изучающие его губы обхватывают второй сосок и оттягивают. Они словно соревнуются с пальцами Мин Юнги в том, кто больше доставит удовольствия. И победителя тут нет. Чимин не знает куда себя деть. Он изворачивается, то ли отстраняясь, пытаясь убежать от сладких истязаний, то ли наоборот ещё сильнее приближаясь в попытке получить большее. Он вплетает свои пальцы в блондинистые волосы, что на удивление очень мягкие, и слегка их оттягивает, слыша шипение где-то у своей груди.       — Юнги, — выстанывает парень с остатками воздуха из своих лёгких, выгибаясь от очередного покусывания сосков, что чередует Мин.       — Ммм, — доносится в ответ урчание, но пытка не прекращается.       — Я хочу… — пытается выскулить слова Пак.       — Ммм? — его явно не намерены отпускать.       — Я хочу, — пытается снова сказать Чим. — Я хочу отсосать тебе…       Наконец-то ему дают отдышаться. Любопытный хитрый кошачий взгляд сейчас пристально изучает его, оторвав от дел хозяина.       — П-пожалуйста, — шепчет черноволосый, моляще смотря в ответ так, словно от минета зависит его жизнь.       И кто такой Мин Юнги, чтобы отказывать этому прелестному просящему созданию? Он просовывает руку под поясницу Пака, притягивая к себе, и резко переворачивается таким образом, что младший теперь сидит у него на бёдрах. С этого ракурса вид не менее прекрасный. Ставшие ещё более пухлыми, искусанные губы Пак Чимина слегка приоткрыты, пропуская воздух, щеки раскраснелись, волосы растрёпаны, грудь тяжело вздымается. Словно его сейчас не ласкали, а он марафон пробежал.       Чим, виляя тазом, отползает ниже, ухватившись по дороге за край шорт и начиная их оттягивать. Вдруг резко его руку перехватывают. В полном непонимании парень смотрит на Мина. Тот приподнимается на локоть, всё также не отпуская черноволосого, и говорит очень серьёзным тоном:       — Пообещай, что не будешь ржать.       — В смысле?! — не понимает Пак.       — Вообще-то я не рассчитывал, что мы сегодня зайдём так далеко, — мнётся Мин Юнги, сжимая губы и отводя взгляд. — И как бы готовился тебя дальше удивлять…       — Очень интересно, но пиздец как не вовремя, — поднимает бровь Чимин, всё равно до конца не понимая, что заставило бессовестного кота засмущаться. — Давай, показывай!       И с этими словами он резко тянет шорты вниз и замирает. Мин Юнги, прикрывая глаза и пряча красное лицо в сгибе локтя, падает обратно на кровать.       — Слоник, значит, — старается как можно невозмутимее звучать парень.       Но через силу скрываемые смешинки в голосе всё равно пробиваются наружу. Ну тут как бы трудно сдержаться, когда на тебя с причинного места смотрит реальный слоник и гордо тычет в тебя своим хоботом. Чимин не шутит, на него реально смотрели. Дизайнеры эротических стринг в стиле животного мира не поскупились на детали: прямо над хоботом, в котором прятался гвоздь программы, были вышиты круглые глазки. Ну, примерно, как у Чимина сейчас. По бокам от них красовалось по лоскутку ткани в виде свисающих ушей. Булка бы оценил и лапами бы их потормошил. Яички были спрятаны под щеками слона, а между ними красовался красный рот. Улыбающийся.       Чимин старательно пытался держать морду кирпичом, прикусывая нижнюю губу, но выходило… Ну вообще короче не выходило.       — Ну здравствуй, слоник, — улыбается он паху Мин Юнги и, обхватывая хобот, начинает дёргать его в приветственном жесте.       — Блять, прекращай, — доносится где-то из-под локтя.       Мин так своего носа от стыда ещё и не высунул. Зато высунулся другой «нос».       — Думаю, ты поведаешь мне эту занимательную историю чуть попозже, — произносит Пак Чимин, потягивая за ниточки стринг. — А пока что…       Чуть приспустив их, чтобы выглянул только ствол, прижимая тот тканью к паху, он резко наклоняется и оставляет смачный поцелуй на головке. Юнги приглушённо стонет и вздрагивает под ним. Парень кончиком языка обводит её очертания, ощущая, как бёдра блондина напрягаются, а тот начинает тяжело дышать. Неспеша, миллиметр за миллиметром, Чимин спускает мешающую ткань, оставляя на открытой плоти дорожку из лёгких поцелуев. Когда член оказывается полностью свободен, он возвращается тем же путём по нему, но уже оставляя широкий мокрый след от языка, завершив своё путешествие ещё одним поцелуем в головку. Юнги тихо порыкивает от каждого действия младшего, а его орган подёргивается и тянется навстречу ласкам.       — Это какая-то месть? — шипит Мин Юнги, когда черноволосый в очередной раз практически невесомо исследует ствол своими губами, нежно сминая яички в правой руке.       — Возможно, — улыбается краешком рта, Чим, обхватив своими пальчиками достойных размеров член и водя его концом по своим губам.       Ох, зря Мин решил в этот момент приподняться, чтобы взглянуть на парня. От такого Пак Чимина, слегка приоткрывшего свой ротик и дразняще кружа по нему головкой, хочется кончить как последний девственник. Эти мягкие пухлые половинки то слегка сминают, то в тандеме с кончиком языка ведут по выпирающим венкам: могут заставить скулить, прося о большем. Такой Пак Чимин способен свести с ума.       Юнги немного приподнимает бёдра, намекая на свои желания, на что получает ехидный взгляд, полный диких огоньков и обещаний. Он уверен, что и сам сейчас не выглядит невинным святошей. Ему хочется обладать этим парнем целиком и полностью. Чтобы и тело и душа принадлежали только ему и больше никто на свете не мог видеть эту сторону Пака: жаждущую быть оттраханным и требующий океан нежности одновременно. Два разных полюса, которые Мин Юнги готов соединить ради того, чтобы его мальчику было хорошо.              Блондин вновь заходится в стоне, когда его головку погружают в горячий рот. Пухлые губы обволакивают ствол, пока язык шалит с уздечкой. Чимин начинает покачивать головой, погружая ствол с каждым движением всё глубже. Неторопливо, словно смакуя. Но при этом так жарко, мокро и до сжимающихся пальцев на ногах. Движения ускоряются, амплитуда увеличивается, с краешков губ стекает слюна вперемешку с природной смазкой. Пак начинает мычать от получаемого в процессе удовольствия, пока Мин уже просто рычит, положив руку тому на затылок и помогая не сбиваться.       Буквально несколько минут и Пак Чимин уже полностью заглатывает член, упираясь носом в пах парня, пока тот проскальзывает головкой в его глотку. Он аккуратно начинает поворачивать головой то вправо, то влево и довольный наслаждается стоном блондина. Горловой, благодаря отсутствию рвотного рефлекса, всегда был его тузом в рукаве и теперь у него в планах довести одного Мин Юнги этим «тузом» до края пропасти и скинуть в бездну наслаждения и оргазмов. А у того уже мушки перед глазами. То, как его конец трётся об узкое горло от каждого поворота головы, приносит неимоверное блаженство.       Мин уже на грани. Мышцы уже начинают подрагивать от напряжения, низ живота, напрягаясь, явно даёт ощущать скручивающийся внутри комок. Юнги пытается отстраниться, но его крепко хватают за бёдра, впиваясь в них короткими ноготками. Последней каплей становится, когда на одном из поворотов Пак сглатывает, сокращая тем самым горло, и эта сжимающая узость, потирающая головку, заставляет Мин Юнги взорваться изнутри. Он изливается в глотку младшему, утробно рыча и стискивая в руке волосы цвета ночи. Парень проглатывает всё до последней капли, напоследок облизывая весь ствол и целуя головку, после чего довольно улыбается, наблюдая, как тяжело вздымается грудь старшего, а его приоткрытые губы шёпотом произносят «Ты просто невероятен».       — Иди ко мне, — тихо произносит на выдохе Юнги, притягивая парня к себе и заставляя улечься сверху.       Он сразу же припадает к распухшим от минета губам, поочерёдно лениво всасывает то верхнюю, то нижнюю, а после углубляет поцелуй. Языки играются между собой, дразнятся, а потом ластятся. Мин чувствует на губах младшего свой вкус, вперемешку со слюной и для него теперь это любимое сочетание. Он начинает более настырно проникать в рот Пака. Не принуждает подчиниться, а всего лишь показывает, как нуждается в нём.       Руки Юнги в это время уже блуждают по таким полюбившимся землям в виде спины и боков Пак Чимина, не пропускают и миллиметра, словно проверяя всё ли на месте. Нежная кожа словно бархат под кончиками пальцев пускает небольшие разряды, которые стремятся через всё тело к сердцу блондина. Хочется гладить постоянно, до стёртых отпечатков пальцев. Тяжело бороться с желанием трепетно сжимать мягкие бока до лёгкой боли, пересчитывать позвонки сверху-вниз и обратно, ощущая, как шёлковая кожа покрывается мелкими мурашками.       Мин, не разрывая тягучий поцелуй, опускает руки ниже, поглаживает округлые ягодицы, а после сжимает их, получая в свои губы сладкое «а-а-а». Он легонько их мнёт через ткань шорт, которые очень хочется стянуть. Длинные пальцы проходятся вдоль резинки, а после пробираются под неё, словно маленькие воришки, пытающиеся урвать кусочек сладости. Брови блондина взлетают вверх, когда тот понимает, что младший на нём без белья. Лукавый взгляд напротив просто кричит о том, что у его хозяина были коварные планы на одного кота сегодня. А бесшерстный и рад. У него вообще-то тоже планы были, но чуточку попозже.       Юнги, просунув обе руки под шорты, уже без каких-либо препятствий обхватывает две половинки, что так прекрасно ложатся в ладони, и начинает их жмякать как подоспевшее тесто. Эти упругие округлости так правильно мнутся под пальцами, что Мин довольно урчит, периодически разводя их в стороны.       Чимин времени зря не теряет и потирается о парня, то сильнее прижимаясь ягодицами к ладоням парня, то наоборот увиливая, при этом задевая каждый раз чувствительную головку Мина. Член блондина от этого каждый раз подергивается и заново начинает наливаться кровью. Пак просовывает руку между телами, обхватывает ствол и начинает подрачивать, не отвлекаясь ни от поцелуя, ни от своей маленькой игры.       Мин Юнги понимает, что держаться становится всё сложнее, поэтому резко меняет их местами, встаёт, окончательно стягивая с себя шорты и стринги, а после снимая мешающий кусок ткани и с младшего.       Чимин тянется к тумбочке, достаёт смазку и презерватив и молча кидает их ближе к блондину, томно смотря на него через свои раздвинутые ноги. Он выглядит сейчас таким открытым, доверчивым, но при этом готовым принять всё, что ему дадут. Парень наблюдает как Юнги располагается между ними, присаживается на пятки и, отщëлкнув крышку бутылочки, льёт вязкую жидкость на свои пальцы, разогревая. Мгновение — и он уже нависает над Паком, упëршись на локоть и оставляя красноватые отметины на прекрасной шее. Стеснению здесь нет места. Будь на месте Мин Юнги кто-либо другой, даже Ким Шону, Чимин бы испытывал хоть минимальный, но дискомфорт. Даже годы отношений не смогли с этим справиться. А с этим сексуальным и умеющим не только принимать, но и давать, котом он отсутствует напрочь. Он словно паук, своей притягательностью как паутиной, шепча при этом ласковые слова на ушко, чередуя с поцелуями, не давая думать ни о чëм, окутывает в кокон желания. Чим чувствует, как в него погружается один палец по первую фалангу, и принимает его легко.       — Чем же ты занимался в душе, Пак Чимин? — произносит глубоким голосом в самое ухо Мин, обжигая дыханием и оттягивая мочку.       — Агх… — повиливает навстречу бëдрами Чимин, когда палец проникает полностью. — Готовился к нашей битве.       — Планировал проиграть? — хмыкает блондин, легко прикусывая тонкую кожу на шее.       — Продумывал твоё наказание, — язвит Пак и тут же мычит, когда второй палец входит вслед за первым.       — Боюсь, что это тяжело назвать наказанием, — тихо усмехается Юнги, делая поступательные движения. — Максимум — сладкой пыткой.       И чтобы не прилетело очередное язвительное «что-то» от Пак Чимина, затыкает его дерзкий ротик чувственным поцелуем, продолжая того растягивать.       Хотя Чимин и игрался с собой в душе, но Мин Юнги хочет быть уверен, что их первый раз пройдёт гладко и с минимальной болью, поэтому старается подготовить парня как можно лучше, раздвигая пальцы в нём на манер ножниц и оглаживая ребристые стеночки. Внутри горячо и узко и Мин уже в предвкушении от того, как будет превосходно, когда он войдёт в него своим членом, что уже давно снова в полной боеготовности и готов покорять собой один язвительный одуванчик.       Губы уже зудят от такого количества поцелуев, чувствительность на пределе, а по комнате раздаются сладкие постанывания. Как только третий палец проникает в нутро, Пак Чимин выгибается в пояснице от этого яркого ощущения наполненности. Он извивается, стараясь насадиться глубже и оставляя отметины от своих ногтей на плечах у Юнги, кайфуя. Но как только подушечки пальцев нащупывают плотный комочек и начинают его массировать, парень срывается на крик, а тело становится одной большой нервной клеткой. Поглаживание, нажатие, поглаживание, нажатие… И в такт этому мычание, стон, мольба, возглас.       Мин Юнги ловит себя на мысли, что повторил бы это всё у себя в студии, в комнатке звукозаписи, чтобы записать все эти сладкие звуки, издаваемые Чимином и прокручивать снова и снова. Потому что это лучшая музыка, что он когда-либо слышал и писал. Можно сказать, что и сейчас он её пишет, своими руками, а точнее пальцами.       — Пожалуйста… — уже похрипывает Пак. — Юнги-а, пожалуйста… Я хочу почувствовать тебя в себе…       И Мин просто скулит внутри от такого жалобного тона. В нём сейчас так сильно нуждаются. Как и он сам нуждается в этом парне. Он аккуратно достаёт пальцы, на что Чим хнычет, встаёт на колени, дотягивается до презерватива, разрывает пакетик и раскатывает латекс по своему члену. Нанеся немного смазки и распределив её по стволу, блондин вновь накрывает парня своим телом и пристраивает головку к слегка раскрывшемуся колечку мышц.       — Ты меня с ума просто сводишь, — шепчет в губы Юнги и погружает головку в проход.       Чимин гортанно стонет, откидывая голову назад и закатывая глаза. Мин продвигается медленно, растягивая удовольствие. А Паку нравится такое истязание. Хочется всеми клеточками тела ощутить каждую выпирающую венку на члене, подольше упиваться тем как головка растягивает стеночки, двигаясь всё глубже, словно бур пробивающий себе путь. У парня выходит последний воздух из лёгких вместе с шумным выдохом, когда член входит до упора. Юнги застывает на время, чтобы младший привык к его размерам, и только когда тот начинает нетерпеливо елозить, движется в обратном направлении, чтобы проникнуть снова.       Если ещё сегодня с утра Пак Чимин представлял, как Мин Юнги будет жёстко брать на любой поверхности в квартире, то сейчас он безумно счастлив, что так сильно ошибался. Он никогда и не думал, что нежный секс может вызывать такую палитру эмоций, которые будут рваться наружу, пытаясь разорвать тебя изнутри. Наслаждение выходит через слëзы счастья и эйфория утягивает в свою пучину с каждым неторопливым толчком. Перед глазами звездопад рисуется, когда головка касается простаты. Хочется быть максимально близко друг к другу, чтобы даже воздуху между ними не было места. Сплестись всеми конечностями, словно ветками, и упиваться трением тел. Кажется, это люди называют «заниматься любовью».       Юнги перехватывает руки Пак Чимина, что всё это время рисовали замысловатые узоры своими пухленькими пальчиками на его мощной спине, запрокидывает их над головой парня и переплетает пальцы со своими. Толчки становятся более размашистыми, глубокими настолько, что яйца хлопают по ягодицам каждый раз, но при этом вся нежность и чувственность никуда не уходят. Наоборот, кажется, что всё усиливается в сто крат. Два влажных разгоряченных тела на грани апогея. Пак не уверен, что завтра он сможет говорить, а Мин слышать, потому что в данный момент он так громко стонет в шею Юнги, что у самого начинает закладывать уши.       Пак Чимин не знает откуда в его залюбленном теле взялись силы, но он, закинув свою ногу чуть выше талии Мина, перераспределив вес, умудрился перевернуть блондина на спину так, что тот даже не вышел из него. Оседлав старшего и имея полную власть над ним, он отводит руки назад и облокачивается на крепкие бëдра Юнги, делая круговые движения тазом. Благодаря этой позе, проникновение кажется максимально глубоким и головка члена старшего словно повторяя за парнем также кружит по простате, вызывая сладкие поскуливания. Чимин уверен, что он, даже не касаясь себя, бурно кончит – настолько ярко всё ощущается.       Круговые движения заменяются на слабые покачивания вперёд-назад, имитируя волну, пока руки Мин Юнги оглаживают ноги младшего, блуждая от колен до ягодиц и обратно. Чим смотрит на него своим чёрным от желания взглядом из-под полуприкрытых век, дразняще проводит кончиком языка по пухлым искусанным губам, томно дышит, постанывая на наиболее глубоких проникновениях. А Юнги глаз отвести от него не может. Ну не бывает так, чтобы человек одновременно выглядел и развратно и невинно. Но, судя по всему, Пак плевал на логику одним своим существованием.       — Малыш, ты — чертово совершенство, — рычит Мин Юнги, сжимая талию младшего и получая в ответ лишь хитрую улыбку.       Парень перекладывает свои руки на торс Мина, проводя по слегка выделяющимся кубикам, скрупулезно очерчивая каждый. Делая упор на колени и немного поддавшись вперёд, он начинает приподниматься с члена до самой головки, после чего в таком же неспешном темпе опускаться. Ощущение, что оба ждут кто из них сдастся первый и сорвётся. Но здесь явная ничья. Чимин лишь самую малость ускоряется, сводя брови к переносице, прикусывая нижнюю губу и хныча от гиперстимуляции.       Мин Юнги, конечно, ловит кайф от такого жаждущего и всем своим видом просящего разрядки Пак Чимина, но он не настолько жесток. У него абсолютно другие чувства и желания касательно этого создания. Поэтому Мин подхватывает того за аппетитную попку и начинает сам наращивать темп, но не сводя всё к сумасшествию. Каждое проникновение сопровождается стимуляцией комочка нервов и вскриками прекрасного парня сверху.       Смазка стекает по внутренней стороне бёдер Чимина, облегчая трение тел, иначе бы они точно спалили всё здесь к чертовой матери. Пак уже не стонет, не хрипит, а больше сипит, так как связки окончательно помахали ручкой. Перед глазами уже начинает темнеть от напряжения. Головка бьющегося о торс члена уже багровая из-за отсутствия желанной разрядки. Чим понимает, что сознание просто начинает уплывать, а в нижней части живота всё просто испепеляется. Ноги начинают дрожать от приближающегося оргазма.       — Юнги, я... — пытается хоть немного связать слова во что-то толковое парень, но язык просто не хочет работать, как собственно и мозг. — Я уже...       — Давай же, милый, хочу видеть, как ты кончаешь, — рычит блондин, обхватывая истекающий член младшего и начиная надрачивать в такт толчкам. — Ты такой красивый сейчас.       Достаточно несколько движений руки вместе с нежными и нужными словами и Пак Чимин сдаётся. Он взрывается как самый дорогущий фейерверк. С сиплым громким стоном он выгибается словно кошка, пачкая торс и грудь старшего своим семенем. Юнги это зрелище кружит голову и он стремится вслед за Паком, кончая внутри него в презерватив с животным рыком, сжимая сочные половинки.       Чимин, обессилев окончательно, просто валится на парня, наплевав на то как его растекшаяся сперма неприятно размазывается между ними. Мин обвивает парня руками, пытаясь дать ещё хоть какое-то тепло. Оба дышат загнанно, но при этом улыбаются как два последних идиота. Пак Чимин не сразу осознаёт, что плачет, но слезы эти от переполняющего его счастья.       — Кажется, тебе больше не стоит искать куда переехать, — тихо говорит Пак куда-то в плечо старшему, шмыгая носом. — Ты меня иногда, конечно, бесишь, но без тебя я уже не смогу, — робко признается он.       — Оу, какое умилительное признание в чувствах, одуванчик, — посмеивается Юнги, перебирая мокрые волосы младшего, но тут же шипит, получив звонкий шлепок по боку за прозвище. — Я тоже не смогу без тебя, Чимин-а, — почти невесомо целует того в макушку и наигранно вздыхает. — Придётся расстроить госпожу Суëн.       — А она-то тут причём? — приподнимает голову черноволосый и непонимающе смотрит на Мина.       — Ну, просто буквально сегодня днём мы с ней договорились, что я буду снимать её квартиру. Она как раз планировала переехать к дочери. Да и твоя прелестная жопка была бы постоянно под моим присмотром. Я что, зря строил целый план по её захвату? — деловито возмущается парень.       — Интересно, а когда ты мне это сообщить собирался? — недовольно щурится Пак Чимин.       — Ну вообще вечером во время игры, но вишь как всё удачненько совпало! — ухмыляется блондин.       — Вот же ж морда хитровыебанная, — цокает Чимин и скатывается с Мин Юнги, пристраиваясь под боком, положив голову на плечо и по-хозяйски закинув ногу.       — Боюсь, что хитровыебанный у нас сейчас ты, — по-доброму посмеивается старший, но его шутку не оценивают по достоинству и он получает ещё один шлепок, но уже по груди.       — Скорее тогда уже хитровылюбленный... — бурчит Чим. — Кстати, — приподнимается на один локоть парень и смотрит таким пристальным взглядом. — Поведай-ка мне историю про слоника!       — Да нечего там рассказывать... — мнётся Мин.       — Мин Юнги, я требую историю, — безапелляционно разносится по комнате, а у блондина даже член дёргается от такого требовательного Пак Чимина.       — Вот же липучка, — беззлобно шипит Юнги, но рассказ начинает. — Вообще-то, всё началось с того, что это я натолкнул Чона на мысль временно поселить меня у тебя, — бровь Чимина в этот момент взлетает вверх, — Ну что?! Благодаря постоянно трындящему Чонгуку и вашим созвонам у меня было ощущение, что я сам тебя знаю не первый год. Потом ещё пару раз видел, как ты приходил к мелкому на работу, принося еду. Весь такой красивый и светящийся изнутри. Уже тогда ты плотно засел у меня в голове со своей умилительной заботой о других, но я знал, что ты в отношениях, а любовные треугольники – это не ко мне. Ну вот и узнавал твою жизнь только через болтовню Чона. Потом выселили, я уточнил знает ли он кого, кто может приютить. Так я и оказался у тебя. Когда после первой ночи ты застал меня в одних трусах и со стояком, я думал, что от стыда сначала сгорю, потому что мне снился как раз-таки ты. Но потом увидел твой любопытный взгляд и подумал, что вдруг у меня есть шанс. А тут у тебя начались разборки с этим мудаком, — бровь Пака взлетела ещё выше. — Не смотри так. Да, я в курсе всего. Ну и весь твой разговор с ним слышал, — тупит взгляд Мин, стараясь не встречаться с глазами младшего, чтобы ненароком не убило. — Ну не успел я включить наушники! А дальше и не захотел. В общем, ты ходил постоянно понурый, в себя уходил, ну я и решил тебя отвлекать хоть немного...       — Интересный у тебя способ отвлечения, — хмыкает младший.       — Зато сработал! Вон как настроение по утрам подскакивало! — тычет пальцем в потолок Мин Юнги. — Ну извините, что у меня мышление немного специфическое! И вообще, там не было никакого сексуального подтекста! Ну если только самую малость...       — Ну да, леопард в отпуске и жопный диско-шар возбуждению никак не способствуют, — смеётся Чим. — А про слоника я вообще молчу.       — Между прочим, слоник был последний в этом показе мод, — строит гримасу блондин, походя на злобного гномика. — Ты так вовремя разошёлся с этим мудозвоном, что сделал мой план ещё лучше.       — И что же должно было последовать потом? — уточняет Пак Чимин, хотя у него уже есть ответ.       — Голенький я утречком и со стояком, — скромненько произносит Мин Юнги.       — Вот блин, поторопился, — притворно вздыхает парень. — Надо было ещё одну ночь продержаться. Хоть сразу бы увидел есть ли ради чего соглашаться.       — Вот сейчас как-то обидненько было, — выкатывает губу Мин. — Надеюсь, не разочаровал?       — Самую малость, — дёргает плечом младший и, чувствуя, как парень напрягся, быстро продолжает: — Потому что кота за яйца тянул, вместо того, чтобы признаться.       — Ты только вышел из совсем не лёгких отношений, а тут я со своими трусами и чувствами. Да ты б меня нахер послал и из дома бы выгнал!       — Аргумент, — кивает Чим, — но знаешь... — Он кладёт свою ладонь на щеку старшего и поворачивает его голову к себе, чтобы их носы практически соприкасались. — Спасибо тебе. Спасибо, что показал насколько можно быть важным и нужным для кого-то. Теперь я понимаю какими должны быть отношения.       — Я готов показывать это каждый день на протяжении всей нашей жизни... — шепчет прямо в губы младшего Юнги, а после с ноткой волнения в голосе спрашивает: — Пак Чимин, ты будешь тем единственным, кому я буду дарить свою любовь?       — Боюсь, что, попробовав её раз, я без неё не проживу. Поэтому, да.       Мин Юнги улыбается как обожравшийся кот, оставляет невесомый поцелуй на кончике носа младшего и ещё крепче прижимает к себе. Они ещё какое-то время лежали в обнимку, лениво целуясь и кидая колкости, ну потому что нежность нежностью, а стëб по расписанию! И где-то тогда одному Чон Чонгуку икалось всю ночь, потому что Чимин обещал, что попинает того, чтобы он соответствовал целиком и полностью подписи «Собака побитая» в его телефонной книге. Мин Юнги пытался всеми возможными ласками и нежными словами спасти друга от участи, но кажется тщетно. Зато у него теперь есть свой личный вредный одуванчик, который он будет бережно хранить у себя в сердце.