Агрессия Джона

В последнее время, Джон стал особо агрессивным. Обычно это могло проявляться к незнакомым людям или к людям с не самыми дружескими отношениями. Но сейчас, писатель начал проявлять агрессию к Дейлу, Лили и даже к Линчу. Джон стал отрешённым и его стало очень легко вывести на гнев. Пару раз Егор невзначай старался завести об этом разговор, но очкарик обрезал такие вопросы под корень и огрызался. Пока остальные начинали меньше общаться и контактировать с Джоном, Линч наоборот понимал, что что-то не так и сильно переживал за приятеля. И даже сейчас сидя над книгой в подвале дома, он не мог сосредоточиться на работе из-за мыслей по поводу приятеля. Егор, кажется, нашёл зацепку в одной из книг библиотеки о портале, но утерял мысль и всё глубже погружался в раздумья. Что с Джоном? Наконец, Линч распахнул глаза и откинулся на спинку твёрдого стула. Спина ныла от неудобной мебели, но покупать новую Егор видимо не собирался. Он спустился в подвал около пяти вечера. Сейчас… Наверно шесть? Вздохнув, Линч кое-как заставил себя дотянуться до телефона и взглянуть на часы. Десять вечера? Что? Журналист, конечно, понимал, что он мог просидеть над разгадками долго, но чтобы пять часов… Послышались шаги, кто-то спускался по лестнице, а учитывая, что дома были только два лица, это был писатель. Как и ожидалось, из-за угла показалась фигура очкарика. — Ты сам-то знаешь сколько ты тут уже сидишь? — парень скрестил руки на груди и опёрся о дверной косяк. — Только что время глянул, — слегка виновато улыбнулся Егор, — сейчас всё уберу и буду подниматься. — Ясно, — писатель развернулся и уже собирался уходить, но его прервали. — А ты что-то хотел? — Линч крайне сомневался, что Джон бы просто так решил вдруг спуститься и проверить его, поэтому решил уточнить. — Конечно, потрахаться с тобой пришёл, — колко ответил сарказмом писатель и начал удаляться в темном проёме. — Джон. Вернись, пожалуйста, — холодно и грубо будто приказал Егор. Кажется Джон хотел огрызнуться или что-то вроде того, но вдруг передумал и вернулся к прежнему месту. Линч уже стоял опираясь рукой о стол и сухо смотрел в сторону очкарика. Кажется Джону стало не по себе, так как тот поёжился. Писатель нечасто видел журналиста таким серьёзным. — Что? — с неким недовольством спросил Джон. — Что с тобой происходит? У тебя что-то случилось? — заметив реакцию Джона, Линч слегка смягчился и задал вопросы ровным тоном. На этот раз он был настроен докопаться до истины. — С чего ты взял, что со мной что-то не так? Я в полном порядке. — Джон. Ты стал намного агрессивнее обычного, сам на себя не похож, — Линч старался говорить спокойно и мягко дабы не спугнуть приятеля. — Тебе кажется. Я всегда таким был. — Нет, Джон, это замечаю не только я, также думают и Лукас, и Лили, и Дейл, что уж там говорить о других. — Ах вот какие вы друзья, за спиной обсуждаете меня? А может я вам вообще такой не нужен? — он пытается улизнуть, тема и причина для обиды очень хорошая, ничто его не остановит уйти и строить из себя обиженного, а главное, разговор будет окончен, ну или перенесён. — Джон, тебя никто не обсуждал, сам посуди, Дейл пытается из дома улизнуть, лишь бы с тобой не пересекаться, — Линча перебили — …Он и до этого пытался улизнуть, — через короткую паузу Егор продолжил. — Лили и Лукас не хотят ехать сюда из-за тебя, вечно спрашивают: «дома ли Джон?». Тут Джон замялся. Стало крайне некомфортно и душно. — Если вы не хотите меня видеть тут — я уеду, — сердце Джона заколотилось так, что тот переживал чтоб Линч его не услышал. Уезжать не хотелось, но если Линч скажет… — Нет, Джон, — кажется писатель выдохнул — лучше расскажи, что тебя тревожит? — рано Джон расслабился. Линч стал ещё мягче, он понимал, что Джону ничего не стоит цокнуть, закатив глаза, и уйти наверх. — Ничего меня не тревожит, всё нормально, — писатель развернулся для ухода, он считал, что диалог окончен. — Джон, — Линча это детское поведение друга начинало раздражать. — Всё нор-маль-но! — по слогам отчеканил очкарик. — Джон! — спина писателя дрогнула, а руки сжались в кулаки в защитном жесте. Он не слышал такого грубого тона журналиста. Он зол? — Джон, почему ты не хочешь рассказать? — Егор снова холоден, уже не груб и не громок. Перед глазами писателя пелена, какая ему разница? — А что мне тебе говорить? Что меня тревожит?! Да то, что каждый с кем я связываюсь умирает или почти умирает! — Джон наконец поворачивается лицом к Егору. Губы поджаты, а агрессия вновь берёт верх над разумом, — начиная с той тетради! Мой друг умер, подруга чуть не умерла! Те же самые снеговики! Я принёс какую-то дичь из ломбарда из-за которой погибли ни в чём неповинные люди и чуть не умер ты! Ты чуть не умер из-за меня, понимаешь?! — в тело ударила дрожь, начиналась истерика — Я насильно вытащил Дейла с острова так как боялся его смерти, но пока я был там, умерли другие люди! Этот чёртов портал, мы попали туда из-за меня, я опять затащил нас хрен пойми куда и там снова ты чуть не умер! Снова из-за меня! Воздуха в лёгких начинало не хватать и выступили слёзы. Джон набрал воздуха вновь и собирался продолжить, но утерял мысль. И пока его глаза растерянно бегали по полу, стараясь сформулировать мысль, Линч оторвал ноги от пола и в несколько шагов добрался до приятеля, заключая того в тёплые объятья. Пару секунд Джон стоял истуканом и пытался собраться с мыслями, приятные мурашки раскатились по телу, хотелось что-то крикнуть, толкнуть и уйти, но он не позволил себе этого. Агрессия отступила, оставляя неприятное ощущение стыда и ком в горле. Он потерял контроль над собой, Джон был впервые в такой ситуации, когда не хотел показывать грубости, но эмоции всё ещё были на пределе и раз им не удалось выйти как обычно через агрессию, то они нашли другой путь проявления. Кричать не хотелось. Слёзы сами начали течь из глаз. Писатель сделал пару глубоких вдохов стараясь прийти в себя, но это не помогло. Он стянул свои очки, обвив руками шею Егора и утыкаясь ему в плечо. Чего только стоили эти слёзы. За столько лет, Джон только один раз был близок к слезам, когда Линч был в коме, но тогда писатель быстро пришёл в себя. Сейчас же, слёзы не собирались останавливаться, всё что копилось столько лет за этой маской агрессии наконец выходило. Линч прижал приятеля ближе и начал размашисто поглаживать того по спине успокаивающими движениями. Джон винил себя во всех смертях и винил себя в том, что несколько раз подвёрг смерти близких. Кофта Линча намокла и измялась. Кажется, пару раз писатель пытался утихнуть, но слёзы не останавливались и плечи всё ещё вздрагивали под руками журналиста. Наконец, Джон начал приходить в себя и успокаиваться, а вскоре и вовсе лёг на влажное плечо, но выровнять дыхание пока не удавалось. Снова стало стыдно за своё поведение, он никогда не позволял себе слёз и считал, что слёзы — признак слабости. — Приятель, мы не можем спасти всех, но мы спасаем тех, кого можем. Конечно вокруг нас будут смерти, это же наша работа, но винить себя в этом не стоит. — Но тогда, когда я привёз… — писателя оборвали на полуслове. — Да, это ты привёз, но ты не знал, что эти вещи прокляты, может оно и хорошо, что эти вещи попались нам, а не тем, кто вообще не имел дела с этим, не так ли? — это был риторический вопрос. — Что было бы с людьми которые вообще не встречали подобного? Было бы куда больше смертей. Конечно, станет легче жить если мы будем знать обо всех смертях, но увы, мы таким даром не наделены. Кажется, Джон окончательно успокоился и даже начал правильно формулировать мысли в голове. Его агрессия — это защитная реакция, переживание за близких и страх, что смерти происходят из-за него, поэтому неосознанно старался оттолкнуть дорогих ему людей. — Джон, с нашей работой нужно быть вместе, нельзя быть самому по себе, когда тебя окружают монстры, понимаешь? Не понимая головы, писатель кивнул. Теперь он понимал как глупо себя вёл. — Прости. — Всё хорошо, приятель. Линч запустил пальцы в крупные кудри парня. Он медленно перебирал их и наблюдал как они переливаются золотистым при тёплом освещении комнаты. Джон уже успокоился, но он не вырывался из объятий, да и Линч не собирался отстраняться. Сегодня выдался тяжёлый день, а завтра будет ещё тяжелее, а послезавтра… Каждый день будет даваться тяжело, главное это осознать, принять и быть рядом с дорогими нам людьми.