Целуй меня в губы

— Сегодня я буду вашим шеф-поваром, — с порога провозгласил Хан, пропуская пришедших с прогулки Феликса и Хенджина. В комнате пахло чем-то съестным и, в целом, было бы неплохо поесть, если бы не одно но. Хан готовил редко, но зато как. Феликс бы сказал как, но пока решил воздержаться. Ничего не подозревающий Хенджин подошел к Джисону и уселся за центральный стул. На столе уже располагались разные тарелочки с непонятным содержимым, все еще не слишком подозрительно. Минхо ухмыляясь, уселся на диван и даже не пытался сунуться в эту обитель вкусовых извращений. — Я поел в универе, — бросил Минхо, начиная копаться в телефоне. — А я не особо люблю корейскую еду, — защитился Феликс, ловя на себе скептический взгляд Хвана. После странных заявлений Хенджин, видимо, уже начал что-то понимать, и крайне насторожено взялся за суп. Феликс ни разу не пожалел, что расположился на соседнем стуле, чтобы из первого ряда наблюдать за разворачивающимся представлением. Умению Хвана держать лицо позавидовали бы многие, он и сейчас сидел практически, не выражая никаких эмоций, медитативно поднося ко рту ложку за ложкой. Даже стало интересно, что в этот раз приготовил горе-кулинар. За совместно проведенное время Феликс уже слишком хорошо выучил своего парня, поэтому знал, что когда тому действительно нравится еда, Хенджин сметает все за считанные минуты, восторженно мычит в процессе и забавно выгибает брови. Сейчас не было ничего из перечисленного, Хван ел с абсолютно каменным лицом. Попробовав разбавить вкус супа, он потянулся за редькой с кимчи, и где-то на этом моменте его выдержка полностью слетела, а глаз начал непроизвольно дергаться. — Как тебе? — с щенячьими глазками спросил Хан. — Необычно… — еле выдавил из себя Хенджин. — Конечно, я же старался сделать еду полезной, поэтому добавил мед в суп, женьшень в редьку и трюфельное масло в кимчи, — довольный собой заявил Джисон. — А можно, пожалуйста, воды, — жалостливо прохрипела жертва правильного питания. — Да, сейчас схожу на кухню, — Джисон взял в руки стакан и быстро ретировался на кухню. — Могли бы и предупредить! — как только дверь закрылась, Хенджин злостно окинул взглядом двух предателей. — Но он же так старается, — улыбнулся Феликс. Хан всегда находил в интернете самые странные и не особо съедобные рецепты и именно их решал проверить на людях, которые были готовы разделить его гастрономические изыски. Феликс и Минхо уже как-то попадались в эту ловушку и не единожды, поэтому теперь были осмотрительнее и заранее придумывали себе отмазки, чтобы потом не приходилось закидываться таблетками или незаметно выкидывать еду. — Жуки на вкус похожи на яблоко, осы - на кедровый орешек, а черви - на жареный бекон, — перечислял Хан, отдавая Хенджину воду. — Я отказываюсь быть подопытным в данных опытах, — со смесью ужаса и отвращения на лице, заявил Хван, стараясь не захлебнуться водой. — Закажем пиццу? — Минхо поднялся с дивана, открывая на телефоне сайт с доставкой. — Закажем пиццу, — согласились остальные.

｡.・✧・. ｡ ｡ .◦ ° ʚ ♡ ɞ ° ◦. ｡ ｡.・✧・. ｡

— Как-то раз меня чуть не съел крокодил, — лениво пережевывая пиццу, пробормотал Хан. — Я даже не удивлен, — ответил Хенджин. Совместный просмотр авторского кино и документалок о мире диких животных остался традицией, даже когда их маленькая компания разрослась до четырех человек. Хан был кладезем любых научных и околонаучных фактов, каждый раз выдавая что-то новое. Феликс искреннее им восхищался, не понимая, когда друг успевал столько всего узнать и вычитать, учитывая, что практически все свободное от учебы время они все вместе страдали фигней. — Вы знали, что если нажать крокодилу на глаза, он немедленно разожмёт пасть, — выдал очередной факт Хан. — Теперь осталось сказать, что именно так ты и спасся от крокодила, — улыбнулся Ликс. На небольшом мониторе ноутбука крокодил медленно двигался к своей жертве, не оставляя даже малейшую рябь на воде. Подобравшись достаточно близко, он совершил заключительный молниеносный выпад, хватая зубами бедную лягушку и резко захлопывая пасть. Естественный отбор и борьба за существование в дикой природе весьма жестокая вещь. Хорошо, что люди эволюционировали до доставки курьерами готовой пищи из соседнего магазина. — О, остался последний кусочек, — смотря на опустевшую коробку, озвучил Феликс. — У меня есть гениальная идея! — сразу же загорелся Хан. — Я уже как-то раз это слышал, — выполз из недр подушек Минхо, — ты меня так девственности лишил. — Играем в кай-бай-бо, — проигнорировав комментарий своего парня, продолжил генератор идей. — Тот, кто выигрывает - забирает пиццу, а кто проигрывает - залезает в комнату охраны, чтобы достать ключи от крыши. — Зачем мне играть с вами, если я могу просто вывалить на оставшийся кусок ананасы, и он автоматически станет моим, — заявил Минхо. — Иу, извращенец, — поморщился Хенджин. — Да, поэтому они вместе, — согласился Ликс. Кто бы объяснил, почему они каждый раз выслушивают идеи Хана и соглашаются на них, каждый раз на одни и те же грабли. Никто не хотел проигрывать и сдаваться с одного раза, поэтому решили играть до трех. И дело было даже не в пицце, а в том, что посреди ночи красть вещи желающих особо не было. Любые проигрыши в компании сразу же возводились в разряд карточного долга и подлежали к обязательному исполнению. По итогу ожесточенной и упорной борьбы, Феликс оказался проигравшим, а Минхо с радостными криками убежал за банкой ананасов. — Я схожу с тобой, — вызвался Хенджин, — подстрахую, если что. Выглядывать в коридор было немного пугающе, так как везде уже выключили свет, а ночным видением никто не обладал. Спасало только то, что из некоторых комнат доносилась музыка и громкий смех. И идущий рядом Хенджин спасал. Феликс натянул капюшон толстовки поглубже на голову, чтобы он закрывал глаза и как можно меньше привлекал внимания к лицу. На этом вся подготовка к спецоперации заканчивалась. Никакого снаряжения, никакого плана, только слабоумие авантюризм и отвага. Они молча спустились на первый этаж по запасной лестнице, которую комендант никогда не запирал, и остановились у небольшой комнатки, обдумывая, что делать дальше. Охранник привычным образом дремал в своем кресле, а все ключи находились на полочке сбоку от его стола. В принципе, если тихонько прокрасться в комнату и бесшумно добраться до соседней стены, то можно было попытаться достать ключи. К счастью, камеры в общежитии также как и лифт отсутствовали. Пригнувшись чуть ли не до пола, Ликс прополз под стойкой незамеченным, если вдруг отчислят из университета, то всегда можно будет податься в воры или спец. агенты, особенно, если подобные задания продолжат взбредать в голову к Хану. Минуя все опасности, Феликс в полуприсяду пробрался в комнату и уже был готов сделать последний, решающий рывок, но неудачно развернувшись, он вдруг ударился локтем о тумбу, снося какую-то статуэтку. Черт бы побрал это чувство прекрасного у пожилого аджосси, так как фигурка скатилась по поверхности тумбы и звонко упала на пол. Хотя бы не разбилась, и на этом спасибо. На внезапный звук охранник нехотя приоткрыл глаза и начал медленно ворочаться на стуле. Слиться со стеной не помогала расцветка, так как черный был слишком заметен на фоне бежевых обоев, да и притвориться внезапно возникшим новым предметом интерьера вряд ли бы получилось, поэтому Ликс предпринял единственное и отнюдь не гениальное решение. — Ччч, я ниндзя, кавабанга, — Феликс сделал кувырок назад и выкатился из комнаты. Расчет был только на то, что охранник решит, что это ему приснилось и не воспримет всерьез. И еще фраза крутая, хотя в голове это звучало эпичнее. Но кто сможет переплюнуть черепашек. — Ким Сун-ним, доброй ночи, — вмешался Хенджин, переводя все внимание на себя, пока Ликс осторожно пробирался за его спиной. — Я тут как раз делаю обход, — Хван повернул голову, встречаясь взглядом с Феликсом, который успел спрятаться за поворотом и теперь был в безопасности. — Ладно, не буду Вас отвлекать, пойду лучше, — охранник что-то в ответ пробурчал и вернулся к своему сонному занятию. Скорее всего, Хенджин за всю свою жизнь не нарушал столько правил, как после знакомства с Феликсом. И ведь он никогда не жаловался, не причитал и не возмущался. Просто спокойно решал проблемы и прикрывал перед преподавателями. Ликс честно старался этим не злоупотреблять и не втягивать его по мере возможности. Но возможностей попасть в нелепые ситуации было море, а Феликс, как австралийский житель воду очень любил. — У меня не получилось, — обьявил Феликс, когда они вернулисьв комнату. — Ну ничего, у нас есть болторез, — пожал плечами Хан. — Вообще-то это уже порча государственного имущества, — попытался образумить их Хенджин. — Именно, — слишком задорно ответил Джисон, — и ты будешь нашим соучастником.

｡.・✧・. ｡ ｡ .◦ ° ʚ ♡ ɞ ° ◦. ｡ ｡.・✧・. ｡

На крыше было весьма ветрено, поэтому Хенджин немного побурчав, укутал Феликса в покрывало. Если к не самым легальным выходкам Хван оставался равнодушен, то по поводу плохого питания и здоровья волновался постоянно. Они уселись на небольшой фанере, пока сбоку Джисон с Минхо устанавливали на парапет крыши пустую банку от съеденных ананасов, и затем поочередно пытались попасть в нее кусочками плитки и любым другим попадающимся под руку мусором. — Порой меня огорчает, что люди уже не так сильно грезят космосом, — Хенджин разглядывал звезды над головой, опираясь спиной о стену, — не сплачиваются, чтобы вместе его исследовать. — Мне кажется, что одна из причин, почему мы уже не так сильно одержимы звездами, заключается в световом загрязнении, — Феликс попытался найти на небе хоть одно известное созвездие, но у него совершенно не выходило. — Когда я впервые увидел Млечный Путь, то был далеко от города, это был такой яркий опыт, и как бы смешно не звучало, казалось, будто кто-то смотрел оттуда на меня. В городе подобное невозможно. Незагрязнённое ночное небо - это фестиваль фейерверков. — Я влюблен в космос с самого детства. Просто представь, в небе бескрайнее пространство, которое нам никогда не познать и никогда не исследовать даже тысячной процентной части, — Хенджин пододвинулся ближе, обнимая Феликса, и продолжил. — Мне нравится смотреть фильмы про космос или о планетах. Для меня всегда было удивительным, что мы живем в идеальное время, в идеальном пространстве, в идеальных условиях для того, чтобы иметь возможность создать жизнь, настолько разнообразную и красочную. — И все равно космос изучен лучше, чем Мировой океан, почему бы не исследовать его глубины. — Действительно, в океанах и морях есть что-то удивительное. Каждый раз я испытываю смешанные чувства, находясь у воды. Когда волны медленно приближаются ко мне, это выглядит, как будто кто-то из глубин хочет коснуться тебя и ему даже удается это сделать на пару мгновений, чтобы затем его снова нещадно отбросило обратно в океан все дальше от берега. — Люблю океан, когда я жил в Австралии, то обожал угадывать его настроение. Океан может быть тихим и спокойным, а может устроить целый шквал из волн. И это настолько невероятно, он как единый живой организм, который является домом для миллиона жителей. — У тебя такие прекрасные глаза, — Хенджин вдруг развернулся к Феликсу, рассматривая его, — глядя в них, я совсем перестаю о чем-либо переживать. И это сильно отличается от того, когда я смотрю на звезды. В твоих глазах отражаются все живые эмоции, и я чувствую их всем своим телом и душой. Безусловно, Млечный Путь красивый, но он просто есть и всё, и будет завтра. Он несравним с тобой, ничто не сможет произвести впечатление сильнее, чем проведенный день вместе. — Я тоже чувствую нечто подобное, — растаял Феликс, Хенджин был таким неисправимым романтиком, что не поддаться его сентиментальным порывам было невозможно. — Раньше внутри я чувствовал себя каким-то пустым, безнадежным, но тот факт, что у меня появился шанс быть с тобой, ощущается, как будто все звезды были на моей стороне. — Это еще вопрос, у кого из нас появился шанс, — закатил глаза Хенджин, после чего улыбнулся и начал нежно гладить щеку Феликса, очерчивая пальцами скулы. — Ты совершенство в моих глазах, поэтому никогда не сомневайся в себе. Хенджин наклонился вперед, медленно целуя в губы. Чем больше Феликс думал о нем, тем сильнее влюблялся, погружаясь в свои чувства, словно в бесконечный водопад. Хенджин был разным: трепетным и нежным, заботясь о Феликсе и готовя ему еду; уверенным и решительным, исполняя важные задачи и оправдывая местных поджигателей перед комендантом; страстным и энергичным, играя в баскетбол и проводя совместные ночи. И каждый раз Ликс мог назвать его «мой». От осознания этого тепло разливалось внутри и дарило бесконечное счастье. Феликс, кажется, никогда не сможет привыкнуть к их поцелуям: и сейчас, и через неделю, и по прошествии года он продолжит смущаться и волноваться, как в первый раз. Хенджин целовал осторожно, мягко и глубоко, прижимая к себе как можно ближе и согревая дыханием. Чувства грели лучше любого пледа и толстовки, серьезные, настоящие и крепкие, они вынуждали пылать, гореть и сводили с ума. Поцелуи выбивали землю из-под ног, заставляя трепетать и любить сильнее. Ликс хотел было выпутаться из мягкого кокона, чтобы ничего не мешало обнимать его любовь, как в этот момент Минхо наконец-то попал камешком по банке, и та громко и стремительно улетела вниз, прокатываясь по козырьку здания и падая ровно напротив окна комнаты коменданта. Ночное гуляние было тут же прервано. Все четверо в один миг быстро подскочили со своих мест и побежали вниз, чтобы закрыться в комнате, а на утро делать вид, что они совершенно к этому не причастны.