Не сломаюсь

      Ужин проходил спокойно, зеки молча хлебали ложками тюремную баланду, сносная еда была только у приближённых к авторитетам, на Лёшу периодически поглядывали, но попыток приблизиться не было.       За три стола впереди от сокамерников Алексея сидел лощёный мужик, судя по виду, здесь ему жилось вольготно, как будто это не зона, а действительно курорт и он просто решил здесь отдохнуть какое-то время.       — А это авторитет? — Шёпотом спросил Леша, смотря на мужика, Василь, бросив взгляд на того, скривился с презрением.       — Нет! Бизнесмен говорят. Знаешь, почему здесь?       Лёша покосился на Василя.       — А он с малолетками по интернету знакомился, девочки лет тринадцати-четырнадцати. Уломать таких при встрече ничего не стоило, уж не знаю, куда родители смотрели... Попался как-то, а толку? Раньше бы с вынесенными зубами давно у параши валялся, а сейчас мзду в общак отстегнул, да немало так, и вот — зона дом родной!       — Не по понятиям всё! — Согласился дядя Геша, осуждающе качая головой.       Лёша уткнулся в тарелку, вроде не всё так страшно, но слова, которые бросил в камере Василь, крепко засели в голове.       Может всё-таки обойдётся, и на него не позарятся?       Лёшу определили в прачечную ещё с двумя такими же, как он новичками, парни оказались постарше, по тому, как себя вели здесь, Лёша понял, что на зоне они уже не впервые. Банные дни были три раза в неделю, уборку душевой тоже определили на них. Во вторник как раз был такой день, вымылись парни почти последние после всех, тюрьма не дом, нужно было уложиться во время, затем предстояла уборка. Закончив, Лёша с корзиной грязной робы собрался в прачку, поскользнувшись на только что вымытом полу, он уронил корзину, чертыхнувшись, нагнулся подбирать разбросанную одежду.       — Не стоял бы ты так! — Послышался над ухом хрипловатый голос, Лёша тут же выпрямился настороженно повернувшись. Крепкий мужчина стоял, привалившись к косяку душевой с усмешкой разглядывая напуганное лицо. Язык прилип к нёбу, Лёша даже не сообразил что ответить, стало страшно.       — Язык проглотил, что ли? — Мужик оттолкнулся плечом от косяка. Обычный, гораздо выше его, сразу видно — «блатной».       Лёша сам не знал, как это понял, но что это не шестёрка и не «мужик» было видно, уверенная сила бывалого зека, два выколотых перстня на пальцах, дальше роба скрывала мощное тело. Впрочем, мужчина атлетом не был, просто здоровый, Лёша заметил намечающийся небольшой живот, только это не портило фигуру. Навскидку мужчине было около пятидесяти.       — П-почему? — Заикнувшись, спросил Лёша.       — Задница рабочая, да и с личиком я смотрю очень даже неплохо! Как тебя ещё в первый день не распечатали, повезло никак?       Мужчина всё так же насмешливо смотрел в глаза.       — Можно мне пройти? — Парень старался унять дрожь в ногах, руки еле держали корзину, лишь бы снова не уронить.       — Иди, сладкий, иди! — Плотоядно окинул взглядом фигуру парня мужчина, пропуская его вперёд. Казалось, он сейчас опять споткнётся, ноги были ватными, парень спиной чувствовал липкий страх от заинтересованности, а что она есть, сомневаться не приходилось! Наверное, это какой-то злой рок, не иначе...

***

      Фильченков Леонид Павлович сорока семи лет и правда не был ни «мужиком», ни шестёркой, но и к приблатнённым себя не относил, скорее — человек для исполнения, масти как таковой мужчина не имел, оппозиционировал себя ближе к авторитетам, когда-то в прошлом форточник, из честного вора стал тюремным «киллером» для неугодных хозяевам зоны людей.       Марать руки в крови ему было давно уже незазорно, его услугами пользовалась высшая зоновская каста, его боялись, уважали.       Конечно, администрация, в лице хозяина и кума тюремного учреждения, были в курсе того, кто он, да и вообще, всё, что ни делалось, было с их согласия, но были и негласные хозяева зоны — авторитеты. С ними считались на воле, хотя не было давно кодекса чести вора в законе, зато были деньги. Деньги правили всем, всё продавалось и покупалось, но некоторые правила были высечены многолетними рубцами, не поменять уже. Даже опущенные могли себя чувствовать более вольготно сейчас, но вот что касалось педофилов, как тот бизнесмен с сытым лицом, тут деньги помогали не всегда.       В камере привычно пахло густым запахом чифиря, Валет задумчиво втягивал в себя горький крепкий напиток. Шестидесятилетий авторитет давно вынес приговор на сходке «ходоку» по малолеткам, обманчиво дав тому веру в то, что заплатив, он досидит какой-то вшивый год, а то и меньше, и выйдет не запачканным.       — Вот так-то, Лёнчик... Деньги на общак не помешают, но гнида эта... Таких надо давить, закон-то ведь что? Как дышло — куда повернёшь, туда и вышло, а здесь свой закон, что-то никогда не исчезнет, Лёнчик! Порядок на зоне должен быть.       — Согласен, Валет. Только просьба у меня к тебе будет. Оплата подарком дорогим... — Лёня усмехнулся, обнажив почти половину ряда металлических коронок.       — И кто у нас подарок? — Валет лениво прищурился, терпкий чифирь был выпит, голова перестала ныть.       — Новенький из 119 отряда, камера у Василя. Думаю, он сильно против не будет!       — Наслышан. За него уже товарищ мой попросил, приглянулся он ему, а он-то повыше рангом тебя будет, а? — Развеселился мужчина.       — Выше не выше, только и я не пальцем деланый, Валет! Не отступлю ведь!       — Ладно! — Подумав, махнул рукой Валет,       — Придумаем что-нибудь, в единоличное пользование захотел?       — Не люблю делиться своим!       — О как! Не одобрялась такая «любовь» раньше, да можно и на уступки пойти хорошему человеку... Помнится, последний твой уже не новенький правда — плохо кончил!       — Да нет, кончил-то он хорошо... Только надоел быстро да и другим радость была, плохо разве?       — Злой ты, Лёнчик, и этот надоест! Ну, да дело твоё! Значит козла того опустите камерой, в хайло трусы засунуть, чтоб не верещал, потом пику воткнёшь, скажешь что сам напоролся внезапно, вертухай подтвердит! После отбоя начинайте!       Лёня встал, предвкушающий оскал промелькнул на лице зека.       — Ещё тебя спросить хотел... — Остановил Валет, — Слышал, что у тебя в член шары закатаны?       Лёня издал смешок.       — Есть такое, пластмассовые, два всего лишь, «кукурузу» делать не стал!       — Ну и как ощущения? Лучше?       — Ощущения как ощущения, ты ж знаешь, Валет, бытует мнение, что с такой штукой женщины в восторге обкончают тебя с ног до головы, но на деле тому, кто снизу неприятно, и это ещё мягко сказано, мне нравится причинять боль, для этого и вкатал!       — Ты маньяк, Лёнчик. — Валет оторопел от такой информации, — Это особый вид извращения, я такого ещё не слышал за все свои прожитые годы!       — Поэтому и услугами пользуешься, да, Валет? Нормальные не убивают, а я по плечи в крови! И насчёт новенького не забудь!

***

      — Мужики, вы чего? — Лицо холёного уже не было таким довольно-сытым, сидя на полу с разбитыми губами он испуганно таращился на окруживших его пятерых зеков. — Я ж, деньги отдал!.. Это ошибка! Ну, у главного спросите! — Умоляюще заскулил мужик.       — Какого главного? — С издёвкой спросил лысый как шар худощавый татуированный мужик, — Мы здесь все главные, и что-то вообще ничего не слышали, какие такие деньги?       Зеки похабно засмеялись, один из них уже достал член из штанов, надрачивая перед окровавленным лицом бизнесмена, мужик испуганно пополз на заднице к ближним нарам.       — Правильно путь держишь! — Спокойно произнёс Лёня, — Морду твою отверну, чтоб у меня встал, жопа-то ничего, сгодится... Хотя я помоложе бы предпочёл!       Снова раздался мужицкий смех.       Разом навалившись на начинающего было визжать мужика, быстро заткнули ему рот чьими-то трусами, тот с вытаращенными глазами начал отбиваться, но против здоровых мужиков шанса не было.       Повалив животом на шконку, стянули штаны с трусами, сплюнув на член и зад слабо дёргающейся жертвы, первым вошёл Лёня, протолкнувшись с трудом, шипя, начал бешено вколачиваться. Мужик дико замычал, газы с мокрым звуком начали выходить наружу.       — Сука... — прошипел Лёня, начав буквально рвать зад членом, выходя и снова загоняя во всю длину в нутро мужика, слышались лишь глухие всхлипы через импровизированный кляп.       — Говноеед... — тихо матерился Лёня, — член только испачкал, сука...       Кончив, отошёл в сторону, вытирая себя о брошенный на пол верх робы бывшего бизнесмена, когда на подходе трахал уже третьий зек, то никаких звуков слышно не было, мужик просто вырубился от боли.       — Ну что, падаль, теперь будет немножко бо-бо!       Бизнесмен издал болезненный звук, приходя в себя.       — Поднимите! — Приказал Лёня, — и держите, а то несподручно...       Тяжёлое тело подняли, держа за руки, не успев прийти в себя окончательно, он заглушённо крикнул через тряпку, когда Лёня вогнал заточку в бок мужику ещё и ещё раз, его отпустили, и он грузно повалился на пол, заточку вытерли той же робой, вложив в руку трупа. Зеки разбрелись по нарам. Утром, войдя в камеру, конвоиры обнаружили закоченевшее тело, брызги крови на одежде осуждённого Фильченкова негласно не было замечено.