Последний экзамен

— Майки, ты с нами?  — Нет, вы идите пока, я кое кого жду.  — Его здесь все ждут так-то.        Никак не изменившись в лице, блондин кивнул своим собравшимся выпить друзьям, всеми силами пряча свою нервозность. Сильное желание начать стучать ногой или щелкать пальцами было почти неудержимым, но Майки держался и стоял ровно в своё углу, не давая никому увидеть натянутые как струна от ожидания нервы. Лишь сладкий Чупа-чупс во рту немного успокаивал и отвлекал нервничающего выпускника.        Все 12 классов пролетели как один, затем экзамены и вот он - выпускной. Его диплом уже лежал дома и служил подставкой для кружки, но последнее школьное мероприятие пропустить он не желал никак лишь по одной единственной причине. И по этой же причине Майки нервничает так, как никогда в жизни, ведь сегодня он обязан сделать решающий шаг, иначе будет жалеть об этом до конца жизни.   — Идёт!        Сердце на секунду остановилось и продолжило стучать, лишь чтобы глава Свастонов, Непобедимый Майки, смог повернуть голову и увидеть причину своих переживаний. Как в замедленной съёмке, дверь актового зала открывается и в зал вплывают прекрасная четверка девушек, скрывая своими телами звезду сегодняшнего вечера. И вот, хихикая над их всеобщей реакцией, они расступаются в сторону, являя солнце этого вечера.         Не в силах больше скрывать свои эмоции, Майки, как и большинство людей в зале, роняет свою челюсть, из которой не со стуком об кафель падает Чупа-чупс. Сердце застучало сильнее, а щёки покрылись румянцем, которая скрывала темнота зала.        Между девчонками стоял небезызвестный Такемичи Ханагаки. Добрейшая душа с солнечной улыбкой, всегда готовый к любым сложностям. Очаровательный юноша запал всем своим характером и нетипичными для японца голубыми глазами, что сверкали как самые яркие сапфиры.         Выглядел тот просто великолепно, сразу видно, что его подруги постарались на славу и были как никогда горды своей работой. Чёрный костюм обтягивающий юношеское тело, выделяя его стройную фигуру. В ушах были заколоты сережки крестики, волосы были покрыты лаком с блестками, выделяя их при ходьбе, а его лицо быть чуть накрашено, выделяя глаза и соблазнительные губы ещё лучше.   — Такемичи, мы с девочками пока пойдём, возьмём пунша, тебе принести?   — Да, спасибо, Хина.        Яркая улыбка всё ещё работала как надо, вводя девушку в ступор и заставляя покраснеть щеками. Более приспособленные к этой чарующей улыбке подруги увели Тачибану к столу с напитками, оставляя юношу сверкать в центре зала. Поправив причёску, Такемичи оглядел зал, грустно улыбаясь.         Все 12 классов пролетели как один, затем экзамены и вот он - выпускной. Его красный диплом уже лежал дома и украшал полку, но последнее школьное мероприятие пропустить он не желал никак лишь по одной единственной причине. И по этой же причине Такемичи нервничает так, как никогда в жизни, ведь сегодня он обязан сделать решающий шаг, иначе будет жалеть об этом до конца жизни.  — Такемучи.        Блондин повернулся к голосу, что он знал на протяжении всех этих 12 лет. Голос красивого до чертиков юноши он знал с первого класса и ни мог спутать его ни с кем другим. В таком же цвете, но в более свободной форме костюма перед ним стояла его первая любовь — Манджиро Сано.   — Майки.        Глава сильнейшей банды протягивает руку в приглашающем жесте, надеясь на сообразительность своего героя, ведь если он произнесёт ещё хоть слово, то тот точно услышит дрожь в его голосе. Он не мог так опозориться. Только не сегодня. Не сейчас.  — Ты приглашаешь меня на танец?         Голубые глаза засверкали в темноте, от появившейся на лице одноклассника нежной улыбки. Выдохнув, Такемичи протягивает руку и вкладывает свою руку в чужую, позволяя увести себя от толпы людей в тёмный угол, где до этого стоял Майки.        На удивление обоих, стоило им остановиться, как музыка резко прерывается и сменяется на медленный танец. Такемичи лишь успевает чуть повернуть голову, дабы увидеть державших палец вверх Юзуху и Сенджу и грустную улыбку Хинаты. Кротко выдохнув, Такемичи поворачивается к положившему на его талию руку Майки и кладёт ему руку на шею, слегка робея, пусть и учил этот танец последний месяц. Хмыкнув, Майки легонько сжимает теплую руку, начиная покачиваться в такт музыки, не отрывая своих темных обсидиановых глаз от сверкающих сапфиров.  — Майки?  — М?  — Это... Что-то значит?        Пару лет назад, когда Такемичи начал встречаться с Хинатой, он бы незамедлительно пошутил или притворился тупым, как обычно, но после их расставания, тот не мог так сделать.         Они были знакомы с первого класса, но полюбил лишь, когда того отняли.        Так думали оба. Каждый потерял друг друга в тот день.         В тот день, Хината предложила Такемичи встречаться и это стало отправной точкой.         Каждый почувствовал в тот момент разрыв души.        А дальше у Такемичи с Хинатой начались отношения, длиною в несколько лет, пока Такемичи не предложил расстаться по одному ему известной причине.        Стоит ли говорить о том, как Майки радовался, когда узнал об этом от их общего знакомого Чифую?        Майки, стоило Хинате забрать время Такемичи себе, понял, что его половинку нагло оторвали, но сделать с этим ничего не мог.        Такемичи, стоило Хинате ограничить их с Майки время, понял, что его половинку держать вдали от него, но он знал, что кое-что мог сделать, чтобы вернуть её.        Наслаждаясь нежной мелодией, Такемичи не сдерживаясь наклоняется ближе к своему партнеру по танцам, прижимаясь своим лбом к его плечу и прикрывая глаза.   — Такемучи?  — Майки...        Тихий шепот донёсся до уха Манджиро и тот не стал возражать, лишь подстроил более удобный шаг. Тишина, возникшая между ними, не давила, наоборот, расслабляя и дарила покой. Напряжение, преследующее Майки весь вечер, наконец спало, как и волнение Такемичи. В теплых, согревающих и крепких полу-объятий было так уютно, что не хотелось открывать глаза, но тот, всё же должен был кое-что сказать. Приподнявшись и открыв глаза, Такемичи сталкивается с внимательным прищуром черных глаз.  — Майки, почему ты пригласил меня на танец?         Вот он. Момент.        Сжав крепко, возможно в последний раз, талию, Майки приблизился к покрасневшему лицу юноши, открывая свою душу, глядя прямо в любимые глаза.  — А что не так?  — Вокруг ведь столько классных и хороших девчонок, но ты почему-то сейчас со мной, а не с ними или со своими друзьями.  — Такемучи.  — М?        Голубые глаза в неверии распахнулись, не узнавая стоящего перед ним смущенного блондина.  — Майки?  — Я пришёл сюда только ради Такемучи.  — Что?   — Так ведь было всегда, помнишь?        Что бы ни случалось, они всегда выбирали друг друга. Сидели за одной партой, играли вдвоём и ночевали вдвоём. Всегда были только лишь они двое.  — Я не мастер выражать свои чувства словами, ты знаешь это лучше кого ни было, но... — Но?...        Напряженное ожидание скопилось внутри обоих. В этот момент для них решалось всё. Либо это был конец их дружбе, либо начало чего-то большего. Страх липкими лапами сжал сердце Такемичи, из-за чего по его красным щекам потекли слезы, падая на дрожащие губы.   — Ха... Как был плаксой, так и остался.  — К-кто бы г-говорил!...        Не хотел сейчас Такемичи выслушать издёвки о своей эмоциональности, не сейчас, не от него. Всхлипнув, Ханагаки поднял голову, когда к его щекам прикоснулись тёплые ладони, со всей осторожностью вытирая пролитые слёзы.  — Я сказать ничего толком не успел, а ты уже плачешь.  — П-потому что я волнуюсь! Т-ты меня волнуешь!  — Я?  — А кто ещё?!        Глядя в наполненные слезами голубые глаза, Майки поддался вперёд, нежно целуя сладкие губы. В этом поцелуе не было страсти, лишь сплошная нежность и желание успокоить. Дрожь в пальцах Такемичи ненадолго отошла на задний план, заменяясь чувством неверия и счастья. С такой же осторожностью Такемичи поддался на встречу, цепляясь за чужие плечи. Вспомнив про невысказанные слова, Майки отрывается от таких же прекрасный как он и представлял губах, судорожно выдыхая.  — Майки?...  — Я идиот.  — А?  — Я идиот, раз позволил Хине забрать тебя у меня и мне очень жаль, что твоей первой любовью стал-  — Ты...  — Что?        Настало время Майки удивляться и не верить в сказанные Ханагаки слова, а тот в свою очередь, глупо улыбался, не в силах больше скрывать.  — Это с самого начала был ты. Пусть я этого и не осознавал.  — Ты серьёзно? Не смей со мной так шутить, Такему-  — Я не шучу, не стал бы. Только не сейчас. Как и ты, я полагаю.        Напряженно всматриваясь в чистые голубые глаза, Майки пытался найти там хоть каплю обмана, но видел лишь плескающуюся на глубине нежность, направленная на него самого. Сжав руку Такемичи, Манджиро, под восхищённый вздох голубоглазого, поцеловал его руку и опустился вниз на колено, не отрывая своего взгляда от лица Ханагаки.  — Такемучи!  — Майки!        Начали и замолкли одновременно двое выпускников. Каждый хотел сказать другому что-то в этот вечер, но страх, что их желания не совпадут, всё ещё граничил на подкорке сознания. Неловко кашлянув, Такемичи предложил сказать одновременно, но что Майки согласился, отсчитав до трёх, пара резко выкрикнула.  — Будь рядом, всю мою жизнь!  — Спасай меня, всю мою жизнь!         Двое вылупились друг на друга, не зная, что сказать, ведь изначально планировали сказать другую фразу, но видимо душа лучше знала, какую фразу следует сказать.  — Майки...  — Такемучи, я люблю тебя! Ты спасал меня и моих друзей все эти годы, так что прошу, продолжай спасать меня и дальше, но только рядом и без всяких Тачибан!  — Майки, я... Я тоже люблю тебя! Ты ворвался в мою жизнь как ураган, и я больше не могу видеть её без тебя, так что... Будь рядом, ведь без тебя, я не могу существовать.        Новая волна слёз накрыла Такемичи с головой, но его тут же притянули к себе, успокаивающе поглаживая по спине, а тот всё сжался крепче, словно не веря в происходящее. Нежно поцеловав красное ушко Ханагаки, Майки произнёс лучшую фразу за вечер.   — Раз уж мы всё решили... То уносить тебя отсюда можно, да?        Тут и отвечать не стоило. Смачный поцелуй говорил сам за себя.        Их впереди ждёт светлое завтра, а пока, они будут наслаждаться ночными танцами и давно желанными поцелуями, ведь теперь, их ничто не останавливает.