Обратное эхо

Если мир — это сцена, а сцена — мир развлечений, то сколько нужно заплатить, чтобы насладиться этим спектаклем?

      Аластор наблюдает со стороны.       Раззл и Даззл играют с Кики, что превращается в ключ в красной, но бледной вспышке, падая со звоном на старый пол, пока они пытаются по очереди ее словить.       Им весело, и он всматривается в них задумчиво, не обращая внимания на происходящее в не пустующем с утра холле.       Шрам от Адама пульсирует болью в его груди.       Теперь Раззл летает за Даззлом, пока Кики прыгает в созданный их телами огненный круг.       Действительно стоящее представление.       -Аластор.       Чарли зовет его из-за спины, где за выстроенными завалами коробок, наполненными ангельскими клинками, Люцифер разговаривает с Вэгги. Взгляд Шарлотты лишь слегка нахмурен, она вглядывается обеспокоенно в его фигуру, одиноко брошенную среди хаоса.       -Мне с чем-то помочь?       Он спрашивает, замечая, как Хаск спустя столько недель наконец-то начинает смягчаться к ангелу, ведя бокал от себя аккуратно до самых паучьих лап.       -Ах, нет, ты уже так много сделал, это не...- она вздыхает, скрещивая пальцы в замок.- Мне не нравится, что ты здесь один.       Аластор усмехается.       Сидя на ступеньках перед Отелем, Пентиус показывает Черри очередную схему своего злодейского изобретения. Через открытую дверь видны их темные силуэты напротив палящего неба Ада.       -И что с этим не так, моя дорогая?       Она опускается на подушки дивана рядом, оставляя между ними заметное расстояние.       -Неправильно тебя вот так оставлять, и, как твой босс, моя обязанность в том, чтобы каждый сотрудник чувствовал себя желанным.       Обязанность.       Демон перекатывает слово на языке.       Он замечает Ниффти, что на высоких перилах второго этажа показывает одному из яиц-миньонов — Фрэнку — как правильно держать иглу.       -Выбрось последнее руководство, которое читала, Чарли.       -Что?- принцесса неловко вглядывается в точеный профиль из-за внезапной смены темы их разговора.       Аластор перекатывает на пальцах микрофон, заставляя его прокрутиться в воздухе.       -Быть искренним не обязанность. В Аду это диковинка, которую редко встретишь. Не нужно приписывать своим чувствам чужие образы. Твой естественный благоприятнее для других и тебя самой.- Игла Ниффти ударяет по трещине, и Фрэнк повторяет следом.- Выброси ту чушь, что читаешь.       Чарли молчит, а затем улыбается солнечно и так ярко, что ему приходится прищурить глаза. Она, кажется, порывается его обнять, но замирает смущенно, складывая на коленях руки.       -Я не думала, что услышу такой совет от тебя, Ал.       Пластинка скрипит, но не прерывается, оставляя в тишине едва уловимую игру фортепьяно.       -Туше.       Чарли смеется, придвигаясь совсем чуть-чуть ближе. Она изучает происходящее вместе с ним, словно это самое интересное во всем мире — смотреть, как Раззл и Даззл одновременно пытаются поднять Кики.       -Почему ты всегда улыбаешься?       Не поворачивается, продолжает следить за взмахами малых крыльев и вилянием черного хвоста.       Небо смягчается до багровой беззвездной черноты. Завтра придет Адам с крыльями сотканными из чистого золота, с золотой кровью, текущей внутри обычного тела человеческого существа.       Он будет смеяться, а потом молить о пощаде.       -Так проще.       Шарлотта принимает его ответ, не проясняя смысла. Красные линии заката оставляют цветные блики витража на ее лице.       -Я боюсь потерять вас,- ее голос мягок и тих.       Искренность. Она говорит о каждом: о Вэгги, о своем отце, Энджеле, Хаске, Ниффти, Пентиусе, Черри Бомб, Жирных Наггетсах, Раззле, Даззле, Кики — и ее присутствие стелится по холлу мягкой пеленой нежности и заботы.       Дрожь скользит по его предплечьям, заставляя сильнее сжимать микрофон.       -Обычно страх — это то, что спасает жизнь, дорогая.       Ее алые глаза расширяются. Чарли моргает на уверенные слова, полные абсурдной животной логики, и, смеясь, откидывается на спинку дивана.       -Я никогда не пойму тебя, Аластор.       Он ничего не говорит.       Без потерь невозможно добиться успеха. Смерть трагична, потому что забирает все, но у Аластора есть чем заплатить за их завтрашнюю победу.       Так было всегда, и ему неважно, как много, пока его мир охвачен незабываемым развлечением.       В конце концов, в одном он все же оказался прав, пусть и перед самим собой.       Чернота ночи заливает земли греха неизбежной тьмой.       Его Ад действительно бесконечен.