Как в плохой дораме

Первый альфа… Первый. Первый шаг, первое слово, первый учитель, первый поклонник... первое свидание... первый поцелуй… Все когда-то случается впервые и многие на этом акцентируют внимание. И Джисон не стал исключением: его первая ночь с альфой… Да, он больше не был романтичным омегой, верящим в принца на белом Bugatti. Розовые очки были разбиты людьми, которые должны были заботиться и защищать его, и осколки их больно изрезали сердце и душу омеги. И сейчас Джисон смотрел на мир трезво, с сарказмом и цинизмом. Иногда он скатывался в жалость к себе, но в последнее время такое с ним случалось редко, все же лекарства, сеансы с психологом и искреннее участие доктора Бана делали свое дело. Медленно, иногда тормозя, но лечение работало и Джисон уже не был тем потерянным и эмоционально раздавленным существом, не хотевшим жить и думающим о последнем шаге в пропасть. И сегодня, после ухода Феликса Джисон несколько часов провел, вжимаясь лицом в подушку с его запахом, ревел и жалел себя. Сегодня он позволил себе быть несчастным омегой с разбитым сердцем, всего несколько часов, не больше. Он и так слишком много упустил в своей жизни. Пока Джисон упивался жалостью к себе, у него мелькнула мысль о том, что ребенок от такого альфы как Феликс получился бы красивым, обаятельным и, наверняка, умным. Но омега срочно задавил эту мысль.  Никогда. Никогда он этого не сделает. Феликс ему очень нравился, но он совершенно не хотел рожать ребенка от него обманом. И уж тем более, шантажировать мужчину ребёнком. Да и какой ему ребёнок? Чтобы отдать потом малыша на усыновление? Ведь он, Джисон, нищий. Друзья, Чанбин и Сынмин, фактически содержат его: он живёт в их квартире, платит символическую плату, а именно - оплачивает коммунальные платежи. И то, это благодаря той работе при больнице, где работал Сынмин. А ведь именно Сынмин, воспользовавшись служебным положением, буквально выпросил у главврача вакансию для Джисона в аптеке при больнице. Должность у омеги была не высокая, фактически он был мальчиком на побегушках: принеси то, отнеси документы туда, переложи лекарства в тот шкаф, проведи инвентаризацию препаратов в этом холодильнике… Но маленький коллектив аптеки, состоявший из омег и бет, принял Джисона радушно. А учитывая, что его историю знали, то старались помочь и ненавязчиво опекали. Особенно заботились о нем два фармацевта, уже возрастные беты Сон Ынби и Лим Сунг. А два провизора-омеги: серьезный и строгий Ан Инсон и не менее строгий, но смешливый Чанг Юбин, не только помогли Хану освоиться в аптеке как можно быстрее, но также натаскивали его к вступительным экзаменам. Буквально за год они впихнули в омегу чуть ли не всю программу первого курса университета по выбранной Джисоном профессии. После той истории Джисон не вернулся в свой университет. Во-первых, он больше не принадлежал к семье Квон и соответственно его обучение никто не оплачивал, а во-вторых – он совсем не хотел учиться на выбранном тогда еще его родителями факультете. Управление – это явно не его. И хорошо, что он не стал упрямиться и прислушался тогда к доводам доктора Бана и все же взял денежную компенсацию от бывших родителей. Этих денег как раз хватило на оплату обучения. А учитывая место, где он сейчас работал, то выбор профессии был более чем логичным – Джисон получал профессию фармацевта, а потом планировал получить следующую степень и стать фармацевтом-провизором. И хотя он из-за болезни пропустил год, но все же сдал вступительные экзамены на высший балл. В университете Джисон не был душой компании, да и не старался завоевать место самого популярного омеги, но и игнорировать университетскую жизнь себе не позволял. Тем более, что его друзья, коллеги, а также его психолог и доктор Бан постоянно поощряли социализацию омеги. Забота и ненавязчивая опека многих, по сути, чужих ему людей, трогала омегу для слез, и он понимал, как много для него они сделали. Они не только вылечили его телесные раны, но помогли сохранить душевное здоровье. Хан стал более трезво смотреть на жизнь и все более отчетливо понимал, что его предыдущую жизнь нельзя было назвать нормальной. Окружающие люди не дали скатиться Джисону в депрессию, и он не превратился в нечто, просто существующее в этом мире, и не сделал шаг с крыши, хотя несколько раз стоял на краю. Его не оставили наедине с таким пугающим будущим и дали ориентиры, фактически заставив быть нужным. Именно работа в аптеке позволила омеге перестать жалеть себя. Встречая ежедневно людей, в том числе и детей, у которых были серьезные проблемы со здоровьем и которые нуждались не только в профессиональной помощи, но и просто в добром слове или улыбке, Хан осознал, насколько он раньше был оторван от мира. Он захотел быть полезным и его совершенно не тяготила рутинная работа по той же инвентаризации в аптеке, поскольку он знал, что именно правильно расположенные лекарства вовремя будут отданы пациенту. Сынмин навещал его в аптеке. И хотя работа врача – это всегда загруженный график и предполагает форс-мажорные ситуации, иногда они обедали вместе, и молодой доктор с удовлетворением отмечал, что омега, который когда-то свалился ему с Чанбином под ноги становится более здоровым, более открытым и перестает бояться. А Джисон очень боялся разочаровать окружающих его людей, особенно Сынмина. Как говорит его психолог, это синдром «хорошего омеги», с которым Хан жил всю свою жизнь и который до сих пор часто проявляется у него. И тем не менее, омега понимал, скольким он обязан своим друзьям. Сынмин и Чанбин готовы примчаться к нему в любой момент, не взирая ни на время суток, ни на погоду, стоит только омеге заикнуться о том, что нуждается в помощи. Да и просто приезжают периодически, под предлогом посмотреть проводку или сантехнику или просто его навестить, и постоянно привозят с собой еду. И всегда оставляют её ему, объясняя это тем, что «вот ещё, обратно тащить». Друзья никогда не напоминали ему о том, сколько они для него сделали и сколько он им должен. Они всегда говорили, что со всем этим они разберутся потом, когда Джисон встанет на ноги. Но Хан постоянно возвращался к этой теме: и по поводу еды, и квартиры, и денег. Он даже настоял на визите к адвокату, где подписал договор, по которому он обязуется вернуть деньги. А пока, в выходные, он помогал Чанбину в его кафе, которых в Сеуле было несколько. Альфа, который когда-то пугал Джисона своим мрачным внешним видом, оказался добрым и мягким человеком. Оказывается, по первости Чанбин сам стеснялся и не знал, как вести себя с Джисоном, но со временем они нашли общий язык, и альфа принял омегу как младшего братишку. А потом Хан узнал, что Бин-хён пошел против семьи. В семье Со все были врачами и династия лекарей и аптекарей Со известна аж с начала семнадцатого века. Но Чанбина совсем не привлекала медицина. Однако, он, чтобы не расстраивать родителей, которые так много в него вложили, поступил на медицинский факультет университета и проучившись полтора года понял, что если продолжит здесь обучение, то станет плохим врачом, а значит, может погубить больше людей нежели вылечить. Обдумав все как следует, Чанбин удрал в армию. Вернувшись же, не стал восстанавливаться на предыдущем факультете, а поступил на факультет управления, при этом параллельно изучал технологию пищевого производства. Родители пытались разговаривать с ним, стыдили, скандалили, бойкотировали, взывали к сыновнему долгу и даже симулировали тяжелые болезни, лишь бы Чанбин вернулся в медицину. Но у Бинни характер был как у всех Со, совершенно упрямый, можно даже сказать – упертый, особенно если он был уверен в своих действиях. Повоевав с сыном, родители махнули на него рукой и заявили, что он, конечно, их сын, но на них может не рассчитывать и вообще, примут его только тогда, когда он одумается и вернется в медицину. И Чанбин, стиснув зубы, стал воплощать свою мечту о собственной сети кафе и ресторанов. Упрямый Бинни шел по своему пути, на котором были и провалы, но все же несмотря на то, что многие родственники и особенно родители предрекали крах его начинанию, он добился-таки успеха. Никого в Сеуле не удивишь кафе или рестораном, будь то корейская кухня, европейская, семейная или еще какая экзотическая. Таких заведений в столице очень много и конкуренция в сфере общественного питания просто космическая. Меню в заведениях Чанбина было более чем традиционное для Сеула, а вот сами кафе: котокафе, кафе-библиотека, кафе-оранжерея, арт-кафе… Каждое кафе было уникальным. И если с котокафе все было понятно, такие в столице есть и в немалом количестве, то кафе-оранжерея привлекало многих жителей, да и не только жителей, столицы. Лианы на стенах, пальмы и крупные деревья, цветущие тропические растения и большие керамические горшки с клубникой… И между ними столики и диванчики, а сами растения были расположены так, что становились ширмами и создавали своеобразные зеленые кабинеты. Это кафе было безумно популярно у парочек, а в день влюбленных тут было не протолкнуться. Кафе-библиотека для Чанбина было особенным, ведь именно здесь он познакомился с серьезным омегой по имени Ким Сынмин. А еще он именно здесь сделал предложение Сынмину, после нескольких месяцев неловких ухаживаний. Серьезный студент медицинского факультета Ким Сынмин оказался троллем и врединой, и любителем помучить поклонников, но на предложение Чанбина согласился сразу. Арт-кафе Чанбин открыл недалеко от Университета искусств. В этом кафе раз в месяц объявлялся день, когда посетители могли расплатится не деньгами, а своими работами. Многие, конечно, приходили просто так, но достаточное количество студентов или никому не известных художников, скульпторов и дизайнеров с удовольствием отдавали свои работы Чанбину. А тот развешивал их по стенам, в витрине, ставил на полки. А студенты музыкального направления часто исполняли в кафе свои песни. *** Однажды его арт-кафе посетили два самых известных в Сеуле галериста: Пак Чимин и Ким Намджун. Посетили и остались надолго, рассматривая и чуть ли не выхватывая из рук друг друга работы студентов. Эти два альфы вечно, еще с университетских времен, соперничали и обнаружив прямо-таки клондайк с юными и никому еще не известными талантами тут же атаковали Чанбина с требованием не только продать им ту или иную работу, но и предоставить информацию об их авторах. Чанбин не растерялся и предложил посредничество в данном вопросе, на которое уважаемые соперники согласились. Пак Чимин умудрялся разглядеть в еще ученических набросках работы настоящих мастеров. И поэтому стал частым гостем кафе, а в день, когда можно было расплатится работами галерист приходил чуть ли не раньше работников. И вскоре он открыл еще одну галерею, назвав её просто и незатейливо «Новые имена», где и выставлялись работы никому не известных художников и студентов. Открытие было шумным и немного пафосным, господин Пак блистал и конечно же Чанбин с женихом присутствовали на нем как дорогие гости, а в день открытия и еще несколько дней после, вход для студентов был бесплатным. Они не всегда приходили вместе, да и не нужно это было таким уважаемым и занятым людям. Но каждый из них торопился найти что-то интересное и яркое, и при этом успеть раньше соперника. *** - Ким… И ядовитая ухмылочка на пухлых губах. - Пак… Улыбка, ямочки на щеках и подозрительный взгляд в ответ. - Не ожидал… - Не удивлен… - Ну, может тебе и повезет… И снова мягкая улыбка, а в глазах – превосходство и насмешка: «Неудачник!» - Не сомневайся. Обязательно повезет. И взгляд в ответ самый наглый и самоуверенный. Раскланялись и разошлись в разные стороны. *** Намджун досадовал на то, что день сегодня был забит делами и он не смог уехать с работы пораньше и конечно же, злился на Пака, который находился здесь с самого утра и уже собрал все сливки. Намджун сел за свободный столик, недалеко от маленькой сцены, заказал кофе и задумался. На Сеул уже опустился вечер, но народ не только не расходился, казалось, его становилось больше. Намджун заметил достаточное количество возрастных пар. И вскоре он понял почему, оказывается, сегодня выступало трио, исполняющее трот. И неожиданно ему понравилось: исполнение, интересные голоса, и даже современные интерпретации известных песен. Будучи человеком, не только тонко чувствующим искусство, но и бизнесменом, Намджун понял, это то, что ему нужно. Музыка. Ему нужна музыка, разная: современная, ретро, народная… Немедля ни секунды после окончания выступления, когда музыканты собирали инструменты, он протиснулся к сцене и без лишних расшаркиваний предложил им сотрудничество. Теперь в его галерее почти еженедельно звучала живая музыка. Он реконструировал помещение, выдел специально несколько помещений для музыкантов. Намджун не успокоился на этом и привлек к сотрудничеству дизайнеров. Студенты-дизайнеры буквально завалили его работами и галерист специально организовывал выставки студенческих работ. Если чьи-то работы попадали к господину Киму на выставку, то за такого студента начиналась битва среди многих компаний Кореи. И Ким Намджун, и Пак Чимин все так же приходили в кафе к Чанбину, и со временем обнаглели до такой степени, что стали вызванивать его в любое время дня и ночи, требуя, чтобы тот находился рядом. Чанбин злился. Они мешали ему работать. И это, не говоря о том, что у Чанбина вообще-то и личная жизнь есть. Сынмин, конечно же, понимающий омега… Но Чанбину самому не нравилось такое положение дел. И он уже готов был разругаться с ними, когда ему пришла в голову мысль объединить этих соперников общей целью. И он предложил им профинансировать открытие похожего кафе в другом городе, например, в Пусане, рядом с Пусанским колледжем искусств. Своим предложением он ввел в ступор уважаемых галеристов. Они как-то разом поняли, что слишком увлеклись своими сложными отношениями и поблагодарив Чанбина за идею, умчались по делам. Нельзя сказать, что Пак и Ким подружились, ведь отказаться от такого интересного соперничества они были не в состоянии. Но тем не менее, объединившись, нашли много талантливых художников и дизайнеров в разных городах страны. И кстати, идею арт-кафе использовали по полной. Чанбин, а с ним и Сынмин, вздохнул свободно. Да, иногда и господин Пак, и господин Ким звонили или наведывалась в кафе, но такие встречи были больше похожи на встречи старых приятелей, с разговорами о жизни за бокалом вина и рассказами об успехах. *** Джисон помогал Чанбину в его кафе в свободное от учебы и основной работы время. Он был эдакой палочкой-выручалочкой: где-то заменить бариста, где-то нужно принять продукты или просто навести чистоту. Омега никогда не отказывался и с радостью ехал туда, где был нужен.