Как в плохой дораме

Феликс пустым взглядом смотрел в чашку с чаем. Уже прошел почти месяц с той беседы, если так можно назвать тот скандал, а он все не может прийти в себя. И как ни странно, не от скандала, не от того, что пришлось в срочном порядке что-то там переделывать и фактически жить в офисе. И отец, и Союн точно так же жили на работе, на время забыв про все остальные дела. И если бы не их истинные, которые беспокоились и приезжали в офис, чтобы банально накормить альф или же забрать домой, чтобы те поспали в нормальных условиях, то мужчины бы точно свалились с истощением. И конечно, Феликс так же не был обделен заботой, но внутри него росло и росло чувство неудовлетворенности. И иногда на него накатывало такое отвратительное настроение, такая тоска, что он готов был в прямом смысле этого слова, выть. Словно дикий зверь, выплескивая весь негатив, что накопился в нем. Все видели, в каком он находится состоянии, но списывали на саму ситуацию, на усталость от срочных дел. Хёнджин, когда он в очередной раз заехал к Минхо, буквально считал настроение Феликса, и что уж такого сказал своему мужу, не известно, но старший брат явно проникся словами омеги и взялся за младшего. И Минхо, не слушая никаких возражений, потащил его заниматься спортом. «Заниматься спортом» в представлении Минхо – это не сходить в тренажерный зал, потягать железо. О, нет! Это значит – гонки на мотоциклах, стритрейсинг, подпольные бои, стрельба и прочие экстремальные развлечения… Короче, такое времяпрепровождение, когда адреналин в альфьем организме начинает вырабатываться в промышленных масштабах. Феликс понимал, что ему действительно нужно сбросить то напряжение, которое тяготило и потому не сопротивлялся, и даже с каким-то удовольствием гонял на мотоциклах и дрался на ринге. На несколько дней это помогало забыться и вновь почувствовать себя живым, но потом вновь накатывало чувство неудовлетворенности и одиночества. А еще тревога. Феликс не забыл омегу, с которым провёл тогда ночь. Не забыл и слов брата, что следует ждать от Джисона какой-то неприятности. И он ждал. Но дни текли, ничего не происходило и это заставляло Феликса все больше напрягаться и нервничать. Альфа дураком не был и понимал, что может сорваться, все же он человек, а не бездушная машина и достаточно долго уже находится в состоянии нервного напряжения. Хёнджина, как и всех в семье, беспокоило состояние Феликса и потому он весьма настойчиво расспросил мужа о ситуации. И как бы не пытался тот уйти от ответа, но все же рассказал о том, что произошло в день, когда Ликс застал своего жениха с другим. Узнав про Джисона, а также то, что удалось найти Минхо, Хёнджин решил поподробней разузнать об омеге, который явно заинтересовал Феликса. И у него был такой человек, который мог рассказать про Джисона все и даже немножечко больше. I.N. Таинственный автор в сетевой литературе, на счету которого множество детективных романов. Некоторые из них были изданы в бумажном варианте, причем тиражи были ограничены и никогда не переиздавались, и становились библиографической редкостью, за которой гонялись коллекционеры. Какой конкретно детектив будет издан, решали голосованием на сайте автора. В интернете периодически возникали споры о том, кто такой I.N, кто скрывается под этим псевдонимом, что он за человек, альфа или омега, или бета, старый или молодой… Лишь несколько человек знали, кто скрывается за этим псевдонимом. И Хёнджин был одним из тех немногих людей, которому было известно кто такой I.N., чем он занимается и почему может знать о Хан Джисоне так много.

***

Чонин родился в очень богатой и влиятельной семье, чьи предки на протяжении нескольких веков были чиновниками. Да не просто мелкими клерками, а занимали вполне значимые посты, как-то: управляли провинциями, стояли во главе департаментов и министерств, были советниками императоров, служили в дипломатическом корпусе. И поэтому в семье Ян было заведено, что все дети после школы, независимо от гендерной принадлежности идут учиться в университет по специальностям управления, экономики или юриспруденции, хотя допускались смежные отрасли. Нет, если отпрыск проявляет какие-то необыкновенные таланты, например, в инженерном деле, то ему прямая дорога на инженерный факультет. Ежели кто-то из наследников желает быть музыкантом или же пекарем – то никаких вопросов, будь! Но только после того, как получишь первое образование и отработаешь на благо семьи лет эдак пять-шесть-семь… А потом можешь сколько угодно получать второе-третье образование, печь булочки или рисовать картины! Конечно же, в семье были бунтари, которые уходили из дома, обрывали связи с семьей… вот только семья с ними никогда не обрывала связь и несмотря на грозные заявления, приглядывала за взбунтовавшемся ребенком и поддерживала, негласно, конечно, его. И когда очередной упрямый Ян достигал определённых высот, то семья гордилась им, и они вновь общались. Чонина с самого рождения окружала роскошь и невообразимые условия для развития, а также удивительные перспективы. Родители и три старших брата-альфы с младенчества баловали его. Чонин рос спокойным и даже серьезным ребенком, чему никто не удивлялся, ведь малыш родился бетой. Конечно, его родители хотели омегу, ну или альфу, но рождение беты никак не повлияло на их отношение к малышу. И родители, и братья, и прочие родственники любили и баловали мальчика. И как ни странно, совершенно не требовали от него каких-то необыкновенно высоких показателей в учебе, но он сам хотел порадовать родителей и не хотел отставать от братьев. Тем более, что его способности это позволяли. А еще – Чонин был очень упрямым. Он, согласно традициям семьи, отучился на факультете управления, а потом его пристроили работать в один из отделов министерства транспорта. Однако ему там не понравилось, и он, поговорив с одним из дальних родственников, устроился на работу к нему в больницу обычным секретарём. И буквально в течении нескольких месяцев так перестроил работу, что все вопросы решались в мгновение ока, не было никаких авральных ситуаций, благодаря ему документы никогда не пропадали, приказы доводились до коллектива вовремя, да и работа всей больницы стала более организованной и четкой. Его начальник, и по совместительству родственник, был просто в восторге от своего секретаря и на каждой семейной встрече только и говорил о том, какой Чонин незаменимый сотрудник и как должны гордиться его родители таким сыном. На Чонина в больнице чуть ли не молились не только врачи, но и весь персонал за его умение организовать всё и вся, а также за умение гасить приступы гнева главного врача. Более того, Чонин несколько раз помог врачам в неприятных ситуациях, когда им приходилось выслушивать не совсем справедливые упреки от начальства. А еще – Чонин всегда в курсе всех дел, которые творятся в больнице. Вся самая актуальная информация была только у него, а обладая потрясающей памятью, он помнил многое из прошлых лет и совершенно спокойно может заменить архив. И многие изумлялись этому. А все дело было в том, что Ян Чонин, можно сказать, был сплетником. Он обожал слухи и сплетни, самозабвенно собирал их и умудрялся из разрозненных сплетен, из непроверенных слухов как-то так сделать, что вырисовывалась цельная картина. Из кем-то невзначай оброненных слов или высказанных предположений, даже самых пустых или неправдоподобных, его удивительный ум выстраивал такую логическую цепочку, которая приводила к законченной картине и позволяла видеть ситуацию в целом. И самое потрясающее, что в девяносто девяти процентах его предположения были верными. С его умом, умением собирать и анализировать информацию, даже такую ненадежную как сплетни, Чонину бы цены не было в какой-нибудь госконторе типа разведки, но он служил в больнице. И у скромного секретаря главного врача была тайна, о которой не знали коллеги и родные. Не знали, поскольку сам Чонин почему-то стеснялся своего увлечения. Чонин всегда, с самого детства хотел стать писателем и повзрослев, не стал отказываться от мечты, а решил исполнить её, пусть и в свободное от работы время. И если, будучи ребенком, он придумывал красочные сказочные миры, то познакомившись в подростковом возрасте с детективами, Чонин пропал. Он много читал, но детективы стали его вечной любовью. Уже подростком он пробовал писать детективные рассказы, потом повести и к моменту окончания университета его личное собрание сочинений насчитывало больше полусотни произведений. Именно тогда он решил впервые выложить в сеть свой первый детективный роман с пафосным названием «Рука справедливости», который разнесли в пух и прах читатели. Но Чонину было не занимать упрямства и веры в свой писательский талант, он читал учебную литературу, художественную, продолжал писать и выкладывать в сеть свои работы. У него был свой круг читателей, которые хоть и критиковали его произведения, но тем не менее с нетерпением ждали очередной детектив от загадочного автора I.N. С каждым разом его романы получались все интереснее, сюжет лихо закручивался, и читатели до самой последней страницы не могли угадать, кто же преступник. И однажды ему написали из издательства с предложением выпустить его книгу. С Хёнджином он познакомился на каком-то скучном приеме, когда тот был еще женихом Минхо, откровенно скучал и был несколько напуган обстановкой и людьми. Молодой бета пытался разговорить застенчивого юношу, но омега отвечал односложно и стеснялся, несмотря на присутствие Ли. И только разговор о литературе оживил Хёнджина, и он признал в том, что сделал несколько иллюстраций к детективу таинственного автора I.N. Потом было еще несколько встреч, на которых омега показал свои рисунки, и они неожиданно понравились Чонину. Их дружба крепла и через несколько месяцев Ян признался, что I.N. – это его псевдоним. Что сделал Хёнджин? Он притащил те несколько книг, которые смог купить и заставили их подписать и только потом они поговорили, и с тех самых пор Хёнджин является единственным иллюстратором книг I.N. и так же хранит тайну загадочного автора детективов.

***

- Ну, давай, выкладывай, что тебя интересует. - Вот почему сразу ты... - Джинни… я тебя не первый день знаю. Говори, что нужно. У меня обед не такой уж и большой. Хёнджин вздохнул. Чонин прав, он буквально навязался на обед к нему, но терпеть и ждать вечера или выходного дня омега не мог. - Это касается Феликса. Только… - Я знаю. Конечно, никому и ничего. И что там с Феликсом? Я в курсе, что помолвка с Янг Досоном разорвана. Хёнджин кивнул. - Да. Он после этого как-то замкнулся… - Не удивительно. Я бы тоже, знаешь, замкнулся… все же – не шутка, готовились к свадьбе и раз – свадьбы не будет. - Ну да… - Джинни, время… у меня его не так много. - Ну, в общем... не просто так свадьбу отменили… - Ой, да, конечно, не просто так… Явно, кто-то накосячил! И думаю – это не Феликс. - Что ты имеешь ввиду? Хёнджин внимательно и строго посмотрел на собеседника, тот в ответ только фыркнул и молчал, пока официант расставлял на столе тарелки. - Я тебя умоляю, Джинни… Думаю, что Феликс застал своего жениха на чьем-то члене. - Откуда… - Да на Феликсе крупными буквами написано, прям неоновыми, что он честен и благороден, и будет верен до конца. Хёнджин откинулся на спинку стула и недовольно глянул на собеседника. - Так очевидно? - Нет. На самом деле - нет, тем более что преподнесли всю ситуацию под соусом истинности. Так что, нет… не настолько очевидно. Но ты же помнишь, что я знаком с Феликсом. Хёнджин кивнул, точно, Чонин знаком с ними всеми. - Так что ты хотел? - Кто такой Хан Джисон? Чонин отвлекся от тарелки и внимательно посмотрел на Хёнджина. - Джисон. Хан Джисон. – повторил омега. Несколько минут Ян задумчиво смотрел на Хёнджина, а тот терпеливо ждал. Хотя ему хотелось чуть ли не встряхнуть бету, чтобы тот побыстрее дал ответ. - Да лааааднооо… – протянул Чонин. - Что? - Да... так вот почему он… Однако… - Что?! - Не кричи… И Чонин вновь принялся за еду, хотя видел, что Хёнджин готов взорваться. - Не психуй, тебе вредно волноваться. - Чонин! - Не ори. Есть такой у нас, в аптеке работает и учится в университете, тоже будет хм… аптекарем. Помнишь, я как-то рассказывал совершенно неправдоподобную историю про омегу, от которого официально родители отказались? Хёнджин кивнул. - Ну, это он и сесть – Хан Джисон, омега. Некоторое время назад… точно не скажу, когда… но больше двух или трех недель примерно…да, где-то так… Ким Сынмин потащил его на обследования. Я сам не видел, но в больнице говорят, что тело Джисона выглядело, словно тот стал жертвой насилия. - Что? Как насилия? - Ну вот так как-то… синяки, укусы, царапины... что еще? А… Точно, на запястьях были следы, по форме похожи на пальцы… словно кто-то сильно удерживал омегу за руки. Да и врач говорил, что омега был не то, чтобы порван… но… как-то похоже. - Этого не может быть… - растерянно пробормотал Хёнджин и как-то беззащитно посмотрел на Чонина. - Ну, как говорят, внешне омега выглядел так, словно его несколько альф трахали. - Бред… Феликс бы никогда… - Ну, я знаю. И судя по всему, Джисону Феликс нравится. - С чего ты взял? - А он, во-первых, не сказал кто это был. Во-вторых, чуть не поругался с другом, когда тот хотел, чтобы Хан заявил в полицию. Да и вообще… он совсем не хотел идти к врачу. - Ну и что? И откуда ты это все знаешь? Чонин широко улыбнулся. - Не забывай, кем я работаю и быть в курсе всех дел больницы, даже самых незначительных – это моя обязанность. А что касается Хана… Джисон относится к той самой категории «хороших омег», у которых в голове установка, что он должен быть удобным и делать так, чтобы другие были им довольны. Совершенно сломанный. И хоть с психологом терапию проходит, но там еще плыть и плыть до нормальности. Он считает себя обязанным Сынмину и потому такое его поведение очень говорящее. - А с чего ты решил, что этот ваш Джисон переспал именно с Феликсом? Может быть… Чонин захихикал. - Джинни… Все просто: Хан не выдаёт, кто это сделал с ним. Вывод какой? Либо это тот, кто хорошо ему знаком, либо тот, кто ему нравится. Возможно, сильно нравится. Я ставлю на второй вариант. И потом… я знаю, что случилось с Феликсом и как ты волнуешься за него, и мне не составило труда соотнести твой вопрос и то, что я узнал от врачей о состоянии омеги и я прекрасно понял, следы чьих рук были на запястьях Джисона. Хёнджин надулся. - Не дуйся, Джини… Хотя, ты такой миленький… На самом деле вся больница голову ломает, кого покрывает Хан и что у него с этим незнакомцем. Да еще тотализатор устроили, будут ли они вместе, если да – то, когда свадьба, если нет – то, как скоро расстанутся. Но основной вопрос – кто это. И нет… Чонин улыбнулся Хёнджину, успокаивающе похлопал того по руке и продолжил: - Нет, я в этом не участвую. Хотя… такие деньги и мимо… - Чонин! - Джинни... у меня перерыв заканчивается. Ты скажешь Феликсу? Хёнджин отрицательно покачал головой. - Почему? Судя по тому, что ты говорил о его состоянии, он ему тоже понравился. - Думаю да, понравился. Просто, он явно не отошел от всей этой истории, да и его отец недоволен. - Ну совсем уже! - И тем не менее… Я не хочу лезть в душу. Как бы плохо не было ему, он сам должен решить, кого посвящать в это. Я просто не хочу, чтобы ваш Хан причинил ему еще больше боли. Он хоть и альфа, но… - Тут за Джисона беспокоиться нужно. Поверь, из того, что знаю я, Хан не тот человек, который будет ломать жизнь кому-то. Скорее, наоборот. Чонин серьезно посмотрел на Хёнджина. - И знаешь, мне Джисон вообще никто, я просто знаю его историю, немного участвовал, поскольку секретарь и пришлось пообщаться с полицией. Просто, если Феликс хочет развлечься или отомстить всему омежьему роду, то пусть найдет равный объект. - С чего ты взял, что он будет мстить? Хёнджин был удивлен подобным предположением и даже возмущен. - Джинни, ты же знаешь, что у Феликса папа тот еще омега… и жених оказался совсем не подарок. И думаю, у него были еще каки-то отношения, но как видишь, рядом с ним нет никого. Ты уверен, что эти предполагаемые отношения были хорошими, и его не предавали? А Джисон… он просто как-то оказался на его пути. Кто может дать гарантию, что обиженный альфа не решится отомстить? Даже если он всегда был образцом благородства. Ведь терпение может и закончится. Хёнджин промолчал. - Прости, но у меня обед закончился. Мы еще встретимся и поговорим. А ты… не беспокойся о Феликсе. Пожалуйста, беспокойся о себе. Чонин ушел, а Хёнджин некоторое время просидел за столиком, не собираясь домой. Его друг прав, не нужно лезть в это дело, по крайней мере – активно лезть. Омега решил, что ничего Феликсу не расскажет, а вот Минхо – обязательно. А то его активный, беспокойный и суперзаботливый муж может что-то надумать себе и принять меры. С этими мыслями он встал из-за столика и вышел из кафе. Хёнджин собирался все хорошенько обдумать и возможно, посоветоваться с Джиху.