Высокомерие

Вы когда-нибудь пытались заставить себя ненавидеть? А вот Му Цин практикует сие искусство постоянно. Так уж вышло, именно, так уж вышло что у генерала подметалы отвратительный характер, который тот и не скрывает. Да, так уж вышло что каждое ядовитое слово о том как ему противны все кто его окружают приходится выдавливать и с каждым разом - всё труднее. Он ломается. За восемь сотен с лишним лет - он просто устал от этого. А вот ненавидеть себя с каждым годом удаётся всё проще. Му Цин и в давние времена, когда был ещё молод, когда они с Его Высочеством ещё друзьями были, и тогда не сильно любил себя. Смотреть в зеркало, да даже на гладь воды - на собственное лицо смотреть было противно. Матушка его была самой красивой женщиной на свете. Ну не повезло ей с таким сыном. А ведь Сюаньчжэнь пытался быть добрым. Он пытался показать другим что - Хэй, а может я и не так ужасен, и мне просто хочется иметь друзей - его не слушали. Каждый раз как он пытался помочь, его обвиняли в том что он пытался навредить. Забавно, не так ли? И в конце концов он просто решил, хватит. Бессмысленно пытаться казаться другим перед другими людьми, если они уже придумали себе то какой он на самом деле. Бессмысленно пытаться ответить не так как от тебя ожидают если люди уже придумали что от тебя ожидать. Зачем пытаться быть собой если тебе не поверят? И Му Цин просто принял это. Принял личину змея, который шипит и плюётся ядом на всех подряд. Который из-за своей гордыни предал друга. Который не умеет чувствовать, любить. Которому не бывает больно, ведь он из железа сделан. Но ведь больно было. Очень. Глухая обида и яркие, горячие слёзы, которые сопровождали его почти каждую бессонную ночь. Ведь ему не верили. Его не видели. Когда он пытался объяснить, слышал что люди не понимают что он несёт. Хах... А кто-то хоть раз в жизни действительно пытался его понять? — Мне противно видеть твоё лицо, не нравлюсь - иди прочь и не мозоль мне глаза своей смазливой физиономией. —Нет, пожалуйста, я не хотел ничего подобного, пожалуйста, поверь мне, не уходи!

***

Стандартный, ничем не отличающийся от других день в небесной столице. Гордые и жадные личности снуют туда-сюда меж золотых дворцов, смеются, каблуки туфель и сапог цокают по дорогой плитке. Генерал Сюаньчжэнь возвращается в этот рассадник гнили после боя с надоедливым демоном, что поселился на окраине его земель и портил жизнь людям. Сложности были не столько в том чтобы убить эту тварь, сколько в том чтобы поймать. Демон был слабый, но очень быстрый, и обладал великолепными способностями к маскировке. Долго же брюнету пришлось бегать за ним. А в тяжёлой броне это знаете ли делать не удобно. Вздыхая про себя и мечтая наконец исчезнуть во дворце, слух Му Цина зацепился за собственное имя. Кто-то из небесных чиновников - он к счастью сожалению не запомнил их имён - открыто обсуждал его. И уже собрался мужчина нанести визит в разговор данных мерзопакостных дряней, как услышал что именно те обсуждают. Опять? Неужели им нескольких столетий мало было? — Видел Сюаньчжэня сегодня? Вот павлин... — Пф, он своё место получил только благодаря подачке Его Высочества когда то. А после его низвержения остался по воле Цзюнь У. — Ну не скажи, Генерал Сюань Чжэнь силён. Неспроста он покровитель одной из частей света. Однако характер у него ужасный. Оно и ясно почему у него на небесах даже друзей нет, и не посплетничаешь. — Вот вот! И лицом не вышел. Кривой нос, глаза в раскос! — Точно-точно, а ведь и не стесняется! Разве что не трещит как Пэй Мин о своей красоте! — А красоты то там и нет совсем! Громкий хохот раздался кажется из черепной коробки Му Цина. Зрачки сузились. В следующую секунду он случайно встретился с взглядом тёмно-карих глаз, и резко отвернувшись, ещё быстрее побрёл к своему дворцу. Кажется - мало ли кто что думает, завистников всех не переловишь. Но это далеко не первый раз когда он слышит беседы такого рода. А ведь прошло столько лет... Неужели им действительно мало? Генерал Наньян, вот с кем встретились взглядами. Как же не вовремя. Он же теперь ещё больше пинять на это будет. Нет. Нужно уходить как можно быстрее. Зайдя во дворец он залетел в свои личные покои ураганом, и закрыв дверь сполз по стенке вниз. Он подтянул колени к груди и уткнулся в них лицом. Нет, он не плакал. Не позволял себе это сделать. Он всё-таки бог войны. Раздался стук в дверь и Му Цин вздрогнул. Что?... Кого это там нечистая принесла? Генерал экстренно поднялся и отряхнулся, подходя к столу и оборачиваясь к двери спиной. - Кем бы вы ни были - идите прочь!... Голос его предал. Звук вышел задушенным и хриплым. Даже глупец бы понял что один из сильнейших богов войны тут глотал слёзы. В ту же секунду дверь открылась и нежданный гость вошёл внутрь. Му Цин, полный ярости, резко развернулся, намереваясь покрыть визитчика отборной бранью, но все слова почти сразу пропали, когда мужчина, неожиданно на самом деле для них обоих, оказался в кольце сильных рук. — Фэн Синь, чёртов ты... Что ты делаешь?... Но руки не отпускали. Молча, мягко прижимали к себе, не давая уйти или развернуться. А Сюаньчжэнь не мог заставить себя двигаться. Непонимание плескалось на поверхности выходящей за края панциря мужчины истерики. И он сорвался. Вцепился в Наньяна как в спасательный круг и разрыдался. Тихо, так, что если бы не сжимающие его из последних сил пальцы и чувство влаги в районе шеи, Фэн Синь бы и не понял. Он медленно гладил брюнета по спине, не понимая, и чем вызван такой порыв? Зачем он пошёл за ним? Они же ненавидят друг друга, ненавидят, так ведь?... Но ненавидеть такого Му Цина было преступлением. Такого открытого, хрупкого ранимого. Настолько нежного и доверчивого, прижимающегося будто котёнок - - такого настоящего - Поймал себя на мысли шатен. Возможно, он понял всё ещё тогда. Когда встретился с ним глазами. В них плескалось настолько ранящее и глубокое разочарование в самом себе, и такая боль, от которой мурашки по телу пробегали. Он поспешил следом, думая, что прикончит либо кого-то кто первый под руку попадётся, либо себя, либо Му Цина, тварь, на худой конец. Но застать его таким... Нет, он этого не ожидал. Когда брюнет более менее успокоился, повинуясь эмоциям он тихо спросил : — Ты посмеяться пришёл?... Чтобы потом снова кидаться в меня грязью вместе со всеми?... И Фэн Синь, теперь зная наверняка и не думая - ответил — Нет. Сюаньчжэнь вздрогнул. Испуганно так, что мужчине захотелось укрыть и защитить его от всего мира. Обнять и не отпускать от себя до конца. Щемящая нежность коснулась прожившего не один век сердца и сама дёрнула за ниточки, заставляя говорить. Наньян мягко отстранился, всё ещё держа мужчину в своих руках, и смотря чётко в покрасневшие глаза с высохшими в них слезами, улыбнулся. — У тебя ужасный характер, Му Цин. И я всем сердцем ненавижу тебя. Хочу стереть это высокомерное выражение с твоего лица и вмазать тебе хорошенько, чтобы ты понял. Я ненавижу, ненавижу, ненавижу каждой клеточкой каждый вздох генерала Сюаньчжэня. Ненавижу то, что хочу смотреть на тебя, ненавижу то, что хочу быть ближе, ненавижу то, что ты отталкиваешь, ненавижу, за то что тебя вообще можно ненавидеть. — Речи, это явно не твоё... - шмыгнув носом подметил брюнет. — Тогда скажу так. И губы Наньяна накрыли чужие, утягивая в требовательный, но до невозможности нежный поцелуй. Ненавижу каждую крупицу той личности что ты создал. Ненавижу, что эта личность заставляет меня ненавидетьтебя Руки Му Цина крепче прижали к себе тело бога, что так отчаянно целовал его. И яшмовый генерал бы определённо соврал, если б сказал что ему это не нравилось. Он также ярко отвечал на поцелуй, сплетаясь языками в диком танце, желая взять и отдать всё, что они обы не сумели за столько лет. Желая утонуть в этих эмоциях и ощущении чужих рук на собственной талии. Да, это было, очень, очень, очень горячо. Слишком горячо для того чтобы оставаться в одежде. Нуждающиеся в чужом внимании руки выверенными движениями расстёгивали пластины доспехов, снимая и освобождая пылающее тело от груза. Ни один не желал отставать и в конце концов куча из брони и одежд осталась валяться на полу, в то время как шатен нависал над распластавшимся на столе генералом, продолжая целовать того, лишь изредка отстраняясь, только для того чтобы оставить несколько поцелуев на обнажённой шее и сильной груди. Му Цин кусал губы и чуть постанывал, оплетая всеми конечностями чужое тело и прижимая к себе как можно ближе, как можно ярче, как можно крепче. А тот и не пытался вырваться. Взяв из кучки сваленных со стола вещей флакончик масла, забытый там генералом и так и не убранный, Фэн Синь вылил его на палец и осторожно ввёл одну фалангу в сжимающееся, тугой колечко мышц. Многие пренебрегают данными процедурами, а в весенних сборниках подобные сцены и вовсе описываются как нечто лёгкое, мягкое и безболезненное. А главное - быстрое. Нет. Особенно в первый раз, как то и было в данный момент. Ну простите, не приходилось яшмовому генералу подставлять свою задницу для кого-то. Палец двигался туго и медленно, пока Нантян покрывал все доступные участки кожи бога войны влажными следами. Му Цина раздражала медлительность, но в то же время так щемило сердце от нежности, с которой с ним обходился Фэн Синь. Да мужчина и сам понимал, что без растяжки - хорошей растяжки - ничего не выйдет. Первый палец наконец оказался внутри и Наньян остановился, давая мужчине под ним привыкнуть, после чего осторожно начал двигать тем. Конечность всё ещё проходила очень туго, но это на самом деле мало заботило. Ведь пока палец внизу занимался растяжкой, генералы продолжали целоваться и жадно поглощать друг друга взглядами. Прошла уже кажется целая вечность, хотя на самом деле минут десять - у людей бы вышло минимум в четыре раза дольше, что возбуждённых богов не могло не радовать - и в Му Цине свободно двигались два пальца, а сам мужчина низко постанывал, прикусывая собственную руку. Брюнет хотел было потянуться к стоящему колом члену, но чужая рука перехватила его и прижала за запястье к столу. Да ему кажется нравится изводить его! Но вся брань оказалась забыта, стоило третьему пальцу протиснуться внутрь. Это было далёким от приятного ощущением. Чувствительная кожа чуть горела, чувствовался дискомфорт и генерал недовольно поморщился. Шатен поцеловал того в лоб. — Потерпи. - и снова увлёк в поцелуй, вновь начиная медленно двигаться. Некоторое время спустя - привыкать нужно было к нечто большего размера чем пальцы. В глазах искрились звёздочки, Му Цин с силой сжал чужое предплечье - потом определённо останутся синяки - и медленно глубоко дышал. Не думалось ему что-то, что прозвище огромный член себя оправдает. Ох не думалось - и зря. Более менее привыкнув, брюнет на пробу шевельнул бёдрами мол - давай. Фэн Синь взял медленный, до ужаса медленный темп, однако каждый толчок был безумно глубоким и безошибочно попадал по простате. Яшмового генерала швыряло в ощущениях из стороны в сторону. Дискомфорт мешался с поистине божественным блаженством. И плевать на путь самосовершенствования. Плевать на всё, лишь бы только член внутри двигался быстрее. Брюнет призывно притянул шатена ближе, сливаясь с тем в страстном поцелуе. Запутавшись в мокром танце языков, больше походившем на борьбу за власть, каждый желал другого не меньше оппонента. Темп постепенно увеличивался, в конце концов доходя до того что Наньян буквально вытрахивал из мужчины душу, пока тот без стеснения стонал, цепляясь крепкими руками то за стол, то за него самого и целовал, целовал, целовал. — Фэн Синь я...! — Я тоже.. Му Цин кончил первым, спуская себе на живот и чуть вскрикнув в чужие губы. Второй мужчина же сделал ещё несколько толчков, вышел из брюнета и проведя рукой по члену тут же излился следом, гортанно мыча от удовольствия. Отдышавшись, яшмовый генерал усмехнулся и беззлобно произнёс — Спустил бы внутрь, твой член бы пошёл на колбасу. — Знаю - посмеиваясь согласился тот. Фэн Синь лениво поцеловал свою любимую змейку и подхватил его на руки. Лежащий теперь на чужих руках, Му Цин и не сопротивлялся, лишь прижался щекой к сильной груди. Оставаться грязными не хотелось, потому оба должны были помыться. А за совместным мытьём всё это плавно перетекло во второй раунд, а затем и в третий... Завтра они будут главной темой для обсуждения для всей небесной столицы, но обоим было плевать. Теперь они есть друг у друга, а значит с остальным можно разобраться и попозже. Чёртово высокомерие. Генерал Наньян и не знал теперь, благодарить его за то что оно помогло этому произойти, или ненавидеть за то что не позволяло этому произойти раньше.