Горящая деревня

      Очень редко можно встретить авантюриста-мага в одиночку. Из-за своей уязвимости те чаще ходили группами, но Виктор никогда не любил компанию. Да и его цель была не в том, чтобы бродить по подземельям и разить монстров. Его цель, предназначение и любовь - истории. Все знания, что он нёс в своей голове и в своём верном дневнике питали его магию и его самого. Да и мало кому нравиться, что их спутник может встать и заговорить с пустотой, ведь не люди, а сами воспоминания “говорили” с молодым мужчиной. Тот только недавно покинул своего учителя и теперь самыми длинными путями из возможных шёл в столицу одну из магических академий, чтобы отточить владение магией.       В последний раз Виктор видел живого человека месяц назад. Он шёл по давно заросшей дороге вдоль леса, питаемый магией и редкой охотой. Скоро ему придётся сделать новый перерыв и приманить к себе какое-нибудь мелкое животное, ведь даже его сила не может полностью удовлетворить тело. Впрочем, со знаниями из библиотеки академии он быстро планирует решить этот вопрос.       С наступлением темноты он развёл костёр и расстелил спальник - второе по важности его имущество после дневника. Капли его силы, и куропатка сама прилетела к нему в руки, другая - слабо мерцающий барьер надёжно спрятал его от окружающего мира. Маг быстро разделался с птицей, поужинал, а оставшееся мясо спрятал в тонкую прозрачную оболочку, что создал магией.       Запасшись едой на дорогу, Виктор проверил содержимое сумки и очень даже уютно устроился на ночь.       На следующее утро, едва солнце взошло, он собрал все свои вещи и отправился в путь. На самом деле, он не знал, куда его приведёт эта дорога, но, когда он задумывался о её конце, его магия будто легко пузырилась внутри, отчего он с неугасающим энтузиазмом шёл вперёд. Своей долгожданной цели он достиг через дополнительные двое суток.       Первое, что он почувствовал - запах палёной древесины. Он, было думал, достиг новой деревни, но, с первого взгляда на разрушенные дома, что-то тяжёлое осело у него внутри. Чего он до сих пор не умел - различать запах реальности и воспоминаний. С каждым шагом он видел всё больше, магия внутри чуть вспыхнула, встряхнулась, как зверь после спячки.       В самой деревне, а точнее где-то дальше, на её противоположном крае, Виктор стал различать голоса, но их лёгкое эхо и ещё что-то, что нельзя описать словами, не давали усомниться - то был не человек. На улицах ходили силуэты - белые дымки, что были будто сконцентрированный туман, они не замечали общей запущенности деревни. Они занимались своими обычными делами: кто-то явно доит корову; два тонких силуэта воркуют за одним из домов; мужчина бьёт молотком по воздуху, ведь дом его сгорел по самый фундамент; огромное белое пламя, танцующее на этом самом фундаменте, даже заставляет худые щёки мага покрыться румянцем; дети бегаю по улице с руками, поднятыми вверх, они, может, запускают летающего змея; чья-то грузная бесполая фигура сидит на чёрном от сажи бревне. Сами фигуры не издают ни звука, их тела уже начинают рассеиваться. Что-то уже настолько плохо различимо, что нельзя сказать, чем они заняты.       Виктор заходит в один из домов, тот почти не тронут огнём, но вот мебель была разломана или вынесена. Маг лишь несколько секунд смотрит на мирно обедающую семью, что застыла в воздухе, и осматривается в поисках чего-то интересного. С помощью большего количества магии он пытается сильнее заглянуть в прошлое и видит, как новые силуэты забегают в дом и начинают рыскать в сундуках и кладовке. Тут ему искать нечего. То же самое он делает в других домах, пока не видит, как один из почти пропавших силуэтов наклоняется к половице и что-то кладёт под. Там, под почти нетронутой доской, он находит мешочек с деньгами и золотым фамильным кольцом, на котором изображён орёл, схвативший змею. Всё это он кладёт к себе в сумку и продолжает обход.       Чем дальше он идёт вглубь деревни, тем сильнее меняется картина: рядом с “повседневными воспоминаниями” чьи-то силуэты убегают в сторону леса и болота, как раз к той противоположной стороне, откуда и слышны голоса и теперь различимые крики. Белого огня всё больше, целых зданий всё меньше. В какие-то моменты можно, не отходя с главной дороги, проверить дом, ведь от них остались только фундамент и прогоревшие обломки. Виктор всегда знал, что не все истории оканчиваются счастливым концом, не все они пропитаны счастьем и теплотой, весёлыми улыбками и детским смехом, но такие моменты порождали мурашек, бегущих по его спине.       Он мог насытиться историями старожилов, что безэмоциональным взглядом смотрели в стены, когда он просил рассказать одни из самых страшных моментов их жизни. Но непосредственным наблюдателем он был впервые, поэтому не мог полностью обуздать страх и тревогу. Крики в стороне, в которую он шёл, не разбавляли атмосферу, а в моменты, когда из человеческих они буквально становились животными, что указывало на полное отчаяние, маг вздрагивал и оглядывался, пытаясь одновременно унять дрожь в руках. И в то же время он ощущал необычайный прилив сил: история, которая ещё никем не была увидена и, тем более, рассказана.       В центре деревни стоял колодец-журавль, что был украшен резным узором, ведро с верёвкой было полностью опущено вниз. Удивительно, как в этой ситуации он оказался полностью цел, даже пепел не осел на его стенках. Вот только Виктор не решился подойти ближе: из колодца доносились предсмертные хрипы. В обычных воспоминаниях начали перемешиваться то, как люди болтают вокруг, набирают воду, даже чьи-то свадебные гулянки, и то, как одни силуэты сбрасывают другие в колодец. В какой-то момент молодого мужчину замутило, когда он увидел, как человек берёт и отвязывает ведро с рукояти колодца, делает на конце верёвки петлю. А потом новый силуэт из пустоты тянет человека с отсечёнными ногами. Тот всё брыкается и одной рукой пытается отбиться, а другой ослабить удавку воротника на шее. Бледный силуэт подвешивает человека за шею. В этот момент “голос” того прорезается, и с уже знакомыми хрипами того опускают вниз.       “Туман” этого силуэта был гораздо ярче других, с частыми вкраплениями белого сияния, как будто много маленьких солнц разом засветило. То значит, что это было последнее и очень мучительное воспоминание человека, то значит, что страдающая агонизирующая душа оставило частички себя, когда пыталась покинуть этот мир.       Виктор недолго стоял у колодца, на самом деле, уже на моменте с подвешиванием он поспешно отвернулся и пошёл дальше. Уже не было никакого желания обследовать дальше деревню, очень хотелось скрыться в том самом лесу, что был дальше по дороге. Но он силой заставил себя идти дальше.       Сияющих воспоминаний было всё больше. Они тут останутся ещё на долгие годы, пока не выцветут, как бумажные рисунки. Маг провожал взглядом, как мутные силуэты резали мечами яркие, как последних пронзали стрелы, как белое пламя охватывало их тела. Чья-то боль была настолько сильна, что дорога была залита белыми сверкающими каплями, что исходили паром.       Что удивительно, кроме силуэтов, улицы были полностью чисты от какого-либо намёка на трупы. Но уже были догадки, где найдутся останки.       Виктор уже прошёл вторую треть деревни, крики становились всё ближе. Снова появились почти целые дома, но маг не заходил в них. И всё-таки один он пройти не смог: казалось, что он нашёл смысл своего нахождения здесь.       Это был совсем небольшой домик, почти целый, только крыша обвалилась. Виктор легко открыл покосившуюся дверь, чья древесина давно разбухла и теперь в руках осыпалась трухой. На том, что явно было когда-то кроватью, сидело три детских силуэта, два обычных и один яркий. Как только мужчина переступил порог, картинка перед его глазами преобразилась: комнату освещал не дневной свет, а огонь в печи, целые окна были занавешены расшитой вручную тканью, на столе в глубине дома рассыпана картошка и кухонная утварь, на многочисленных полках аккуратно расставлены банки с разными порошками и детские игрушки, в целом ощущался полузабытый Виктором домашний уют. На кровати в углу пристроились трое детей, двое мальчишек и девочка. Старшие мальчик и девочка что-то крутили в своих руках, а мальчишка помладше пытался читать книжку, без интереса иногда поглядывая на первых. Виктор подошёл к ним ближе, пытаясь разглядеть ту самую вещь. Так он сразу заметил буквально серую кожу мальчика, круги под глазами, выпирающие скулы, по его состоянию явно было видно, что он надолго не задержится в этом мире.       Когда мужчина подошёл, младший обратил на него своё внимание. Событие нечастое, но и не исключительное: этот мальчик оказался больше душой, чем воспоминанием, и теперь магу предстоит разгадать секрет его прошлого. Конечно, он в любой момент мог бы выйти за дверь, но тогда его собственная магия болезненно накажет его.       Он присел на корточки, чтобы его глаза были на уровне глаз ребёнка:       - Привет, малыш. Я Виктор, а тебя как зовут? - сделал он самое добродушное лицо, на которое был способен. Впрочем, ребёнок не задавался ни единым вопросом, почему чужой человек зашёл к нему домой, и в целом не смущался мужчины.       - Я не малыш! Меня зовут Лиам, но мама зовёт меня малыш Ли.       - Малыш Ли?       - Тебе нельзя меня так называть, так только маме можно! - ребёнок сердито засверкал глазами, бледное лицо окрасилось болезненным пятнистым румянцем, - для всех остальных я Лиам. И не называй меня малыш, я взрослый!       - Да!? Тогда прости меня пожалуйста! А что ты тут читаешь? Интересная книжка?       - Это не книжка, это папин дневник. Он, когда уходил, оставил мне её и сказал очень сильно беречь.       - Вау, он очень красиво пишет, а можно посмотреть? - ребёнок довольно долго сомневался, переводил взгляд с него на дневник и обратно. И всё же отдал. Дневник и вправду был потрясающим: кожаная обложка, качественная бумага, красиво написанные строки. Отец мальчика был авантюристом в отставке, что предпочёл осесть и завести семью. В дневнике было много описаний трав и базовых рецептов зелий из них, гораздо больше в них было различных боевых техник, как для безоружного, так и для боя с мечом. Виктор мельком посмотрел середину и перелистнул в конец, в итоге, картина немного прояснилась: хозяин местных земель призвал всех мужчин с принадлежащих ему земель собрать войско и защищаться от нападающих на них иноземцев, было это около шести лет назад. В самом конце было написано обращение к сыну, чтобы тот хорошо учился и защищал мать. Тогда, видно, отец мальчика и ушёл и, получается, не справился, на что указывала картина за дверью. Вот только мальчик умер раньше.       - Большое спасибо, это было очень интересно. Твой папа очень талантлив, - он вернул дневник.       - Да, папа очень крутой! И сильный! Он ушёл защищать нас с мамой! Я скоро вырасту и пойду к нему помогать! - Лиам буквально засветился от похвалы его отца. Бледное лицо мальчика вспыхнуло, и сам он напоминал горящую свечку, чей фитиль, к несчастью, скоро иссякнет. Даже такой взрыв эмоций, даже положительных, заставил его выбиться из сил, на чужом лбу выступили капли пота.       Чужие слова тяжело осели в голове мага, как только он снова вспомнил картины за дверью. Он встряхнул отросшими волосами, которые скоро можно будет собирать в хвостик, и поднялся, мальчик снова не обращал на него внимание, как и другие дети.       Виктор несколько раз обошел небольшой дом. Кто-то из родителей явно был травником: оказалось, почти всё свободное пространство за печкой было занавешено связками трав. В банках тоже оказались порошки лекарственных и ядовитых трав: мужчина даже не подходя узнал кору дуба и мать-и-мачеху. Что не было в травах, то было в детских игрушках, маг даже с ностальгией вспомнил свои три игрушки, одной из которых была ошкуренная им самим палка.       Ни с первого, ни со второго и даже с третьего раза маг не смог понять, в чём же секрет. Это была обеспеченная семья, что баловала и явно любила своего сына, потом отец ушёл на войну, а мальчик смертельно заболел. От нечего делать мужчина подошёл к окну. Как он и думал: там были ещё спокойные мирные деньки. Среднего возраста женщина, наверно, мать, трудилась на огороде. На лице у неё оставались морщины беспокойства. Виктор присмотрелся к тому, что она делала: женщина вырывала сорняки и откидывала их в сторону загона, где коза отчаянно пыталась до них дотянуться. Затем она брала что-то похожее на маленькие монетки насыщенного фиолетового цвета из свёртка и рассыпала под растением.       - Лиам, а что делает твоя мама?       - А? А, она удобряет огород. Теперь наши растения растут очень-очень быстро и очень-очень сильными.       Какие-то смутные догадки закрутились в голове мага, и тот начал внимательнее осматривать полки. В ящике он нашёл целый мешок с похожими монетками и пропустил сквозь пальцы, и вдруг его как обухом по голове ударили. Он быстрым шагом подошёл к одной из полок, полностью заполненной игрушками, он явно видел отблеск такого же фиолетового где-то здесь. Спустя пару минут к нему в руки попал игрушечный мишка. Соломенная голова и лапы, в то время как тело представляло собой зелёную ткань. Как только она попала в руки, из распоротого бока мишки посыпались фиолетовые монетки. Виктор с нарастающим ужасом смотрел на это: такое чудо алхимии высыпалось из обычной детской игрушки. Он подлетел к ребёнку и почти кинул тому на колени игрушку и удобрение:       - Лиам, молю, пусть это будет не то, что я думаю. Ты же не мог этого сделать, - его губы дрожали, как и руки, которые он сцепил в замок, чтобы не начать трясти ребёнка за плечи. Неясно, что различил Лиам в его глазах, но тот весь нахохлился и покрылся стыдливым румянцем.       - Я должен быстрее вырасти и помочь маме, а то ей совсем плохо! А потом, когда помогу маме, пойду к папе! Нашим растениям помогает, значит, и мне поможет.       - Лиам, но не так же… это не так работает. Дети должны дольше оставаться детьми. Не… - он хотел бы сказать “ не должны взваливать на себя проблемы взрослых”, но не смог, опять вспомнив картину за порогом. Все они бы умерли в любом случае. И хоть глаза его едва увлажнились, всхлип подавить он не смог.       - Х-хей, не плачь, - растерялся мальчик. Он сразу начал заискивающе заглядывать в глаза, - план обязательно сработает! А то что я болею, это просто я долго в речке посидел и простудился слегка. Вот пройдёт три дня, я буду большой и взрослый! Хочешь, я и тебе помогу?       - Нет, нет, спасибо. Я… - он силой успокоил себя. И всё же не смог остановить себя подарить последнюю ласку, он положил ладонь на чужую макушку и в нежно пригладил чужие волосы, - да, скоро всё будет по-другому.       - Да ладно тебе, - Лиам смущённо просидел секунды три, а потом снял чужую руку, - я всё-таки уже взрослый. А взрослые так не делают.       - Всегда позволяй себе побыть ребёнком, Лиам... Знаешь, мне пора идти. Прощай.       - Да, пока-пока! Обязательно ещё приходи! - помахал ему мальчик со своего места и вернулся к отцовскому дневнику.       Как только Виктор отвернулся, его магия пронзила пространство. Картина уютного дома начала тлеть, будто листок бумаги, начали проявляться признаки общего запустения. Виктор прикрыл глаза, шепнув: “Пора идти дальше”. Когда он открыл их, то вновь оказался в заброшенном доме с провалившейся крышей и разгромленной мебелью. Он обернулся. Яркий силуэт с кровати пропал, оставив два других воспоминания. Краем глаза он заметил знакомую обложку. Около ножки кровати, что сейчас представляла собой чисто каркас, лежал дневник отца Лиама. Страницы были влажные и измятые, к тому же поеденные плесенью как и обложка. И хоть магией, что ластилась сейчас кошкой, удалось немного восстановить целостность, многое уже стало нечитаемо. И даже так он сложил его к остальным своим вещам. Больше не оборачиваясь, он покинул дом, и его уши заполнили крики, что стали только ярче после вспышки магии.       Быстрым шагом, почти бегом он прошёл оставшуюся треть деревни и вскоре оказался у самого края. Но он знал, что осталось ещё что-то, что-то впереди. И он пошёл.       Десять или пятнадцать минут ходьбы и он оказался у местного кладбища. Все оно было усеяно потрёпанными временем деревянными крестами, покрытыми мхом и какими-то грибами. Его цель оказалась почти у самого входа: “самый молодой” крест с прибитым к нему сгнившим зелёным медведем, чью голову уже проели насекомые. Виктор аккуратно дотронулся до полуразвалившейся игрушку и вдруг резко обернулся, выпустив огромной силы импульс магии.       Всё пространство заполнили оглушающие крики и плач. Недалеко от выхода из деревни, ближе к лесу, стояла толпа силуэтов, что почти сливалась в одну белую стену. И тут они начали падать, будто деревья под топорами дровосеков. Белые брызги заполнили то пространство, сливаясь в одно белое исходящее туманом полотно. На фоне заходящего солнца деревня ярко сверкала языками белого пламени, будто факел. Так же ярко, как огонь, что охватил когда-то гору трупов, что теперь представал перед глазами мага.       И хоть магия внутри сыто урчала огромной кошкой, тело его мучила головная боль и тяжесть на сердце. На несколько минут маг прикусил собственные пальцы.       Виктор вернул всё своё внимание игрушке и, будто друга по плечу, аккуратно и утешающе хлопнул крест. В последний раз оглянувшись, он поправил запылившиеся плащ и сумку и побрёл в сторону леса, призрачная кровь ещё несколько километров оставляла за ним сияющие следы. Эту историю он запомнит надолго       - И ради этого ты хотел быстрее вырасти? Оправдывает ли война всё это?.. Стоит ли оно всего этого?..