Подвал

Ему давно не было так страшно. Сердце бьётся где-то в горле и хочет вырваться наружу вместе с остальными органами. Колени и рёбра ноют, лицо с шеей горят и кожа неприятно стягивается из-за пролитой крови. Зима не знает чего хочет больше: помочь друзьям или закрыть глаза и оказаться дома. Но ничего из этого не может. Его держат в четыре руки, в спину упирается нога, а голова раскалывается на части. Он хочет, но не может пошевелиться и боится просто вдохнуть лишний раз. Впереди Жёлтый, который недостоин называть даже мразью, мучает Вову и Марата. Режет мелкому ухо, а из-за его крика хочется зажмурить глаза и закрыть уши. Адидас извиняется. Извиняется ради брата, ради того, чтобы эти нелюди перестали его трогать. Их отпускают. Несправедливо забирают машину и с наслаждением топчут честь и достоинство. Бросают на землю. Вахит лбом об асфальт ударяется. Вова Марата поднять старается, а он воет и слезы горячие льёт. Зима домой хочет. Они садятся на первый попавшийся автобус. Людей нету – ночь уже на дворе. Суворов старший берёт сумку у водителя и пихает в рот брату несколько таблеток, говорит чтоб жевал. Зималетдинов рядом с головокружением и собственными мыслями борется. "Что с девочкой той? Я не успел, не помог. Ничего не мог сделать, слабак. Что с нами будет теперь?" Заткнуть их хочет, а всё не получается. Трое вваливаются в подвал, привлекая внимание. Турбо скакалку бросает и к товарищам несётся. У одного ухо порезано, у другого лицо в мясо и кусок зуба отколот, у третьего... Третьего по комнате ищет и находит у входа на стуле – он сидит и молчит, глазами стеклянными в пол смотрит, ногтями ладони свои же царапает. Валера подлетает к нему, за плечо аккуратно трясёт и обзор закрывает на происходящее за спиной. Зима мычит что-то неразборчиво и головой качает. Турбо пытается сообразить, что нужно сделать, кофту свою в углу комнаты берёт и надевает. Адидас поливает Марата водой из чайника и себя заодно. Мелкий что-то кричит про извинения, колени и немцев. Задеть и предъявить пытается. Не понимает ничего. Плачет и воет как собака. Вахит медленно куртку стягивает и она на пол падает, чайник подбирает выкинутый и остатками из него умывается, красная жидкость по щекам стекает и в свитер впитывается. Шея жжёт нещадно, нос и голова болят не переставая. Зима домой хочет. Вова уехал куда-то, брата в подвале оставил. Турбо с Вахитом домой к старшему идут. Второй шатается слегка, на вопросы вяло и односложно отвечает. У Валеры в глазах вся грусть и все переживания вселенские собраны за родного человека. Он придерживает его за локоть, не давая свалиться в какой-нибудь сугроб. Они доходят до подъезда и стоят какое-то время. – Зим, ты иди, а я покурю тут и тоже поднимусь. – Старший кивает в знак согласия и открывает тяжёлую дверь. Шагает по лестнице и рукой за стену держится. В голове снова мысли скачут. Не смог, не помог, какой он теперь пацан? Слёзы на глаза наворачиваются. Доходит до квартиры и дрожащими руками ключ в замок вставляет с третьего раза. В коридоре свет включает и на пол прямо в одежде валится. Думает, что успеет до прихода Турбо. Его накрывает истерика: Зима у стенки в комочек сворачивается, голову в колени вдавливает и руку кусает, чтобы всхлипы надрывные заглушить. Трясётся, боится то ли осуждения, то чего-то ещё. Боится за всех друзей, за Айгуль эту переживает, за младшего своего, который внизу сейчас ни о чём не подозревает боится. Он чувствует себя маленьким брошенным ребёнком, у которого родители ругаются в соседней комнате. А ещё он чувствует свою беспомощность. Вахит не слышит как дверь входная открывается, как его по имени со страхом в голосе, но ласково зовут, а когда до головы дотрагиваются, то вздрагивает всем телом и пытается сжаться ещё больше. Турбо обнимает, пытается закрыть его собой от проблем, спрашивает что-то тихо да по спине гладит, целует куда-то шапку, пытаясь по коже попасть. Он не понимает, что стало причиной для такого количества слёз. Ему ничего не рассказали. Валера старшего как ребёнка в своих руках укачивает и из всхлипов вылавливает про колени, про машину и про чьё-то спасение. Вахит успокаиваться начинает, руки чужие на лице чувствует и глаза закрывает. Очень хочется уснуть и желательно не проснуться. Его гладят и тяжёлую куртку стаскивают. – Лер, я не хотел. –Я не виню тебя. Зима смотрит на взволнованное лицо младшего и к груди его прижимается, не обращая внимания на мокрые щёки и боль во всём теле. – Прости. – Я люблю тебя Вах, пойдём на кухню? Старший кивает и думает, что руки Валеры – это есть и дом и спасение.