Подвал

– Вах, Вах, ну ты не молчи, а? – Валера без шуток чувствовал себя брошенным. Они сидели у Зималетдинова в квартире после очередной драки с Разъездом. Туркин почти с щенячьими глазами пялил на то, как старший почти сорок минут не говорил ни слова, без надобности прижимая ладонь к синяку на рёбрах. Валера смотрел на тонкую фигуру Зимы, в этом его свитере на все случаи жизни, на сутулые плечи, на совершенно спокойное безжизненное лицо, что в темноте мартовских сумерек казалось нереальным, бледным. Последний ушёл в себя и сверлил взглядом ни в чём не повинную стену, пока Валера время от времени пытался достучаться до него, но Зима на его попытки реагировал вяло, точнее никак. Валере, если честно, хотелось выть. Он конкретно устал. И от всего происходящего, и от застывшего друга, которого чуть ли не через день с головой накрывало такое состояние. – Вах, – Турбо требовательно ткнулся лбом в плечо старшего, – Вахит, открой рот и скажи что-нибудь. Пожалуйста. Туркин думает, что он постепенно сходит с ума ото всей этой давящей атмосферы в душной комнате со старым диваном. Зима "отлепил" глаза от стенки и посмотрел на младшего. Холодно так, спокойно, как будто ему уже лет шестьдесят и он всю эту жизнь понял, а она его, кажется, нет. Он смотрел, смотрел в лицо Турбо, не ища там что-то, а просто рассматривая. – Вах, ещё немного, и я подумаю, что у тебя проблемы с башкой. – Издал нервный смешок кудрявый. – Неправильно всё это, Валер, не правильно. Не по понятиям мы живём, а по понтам, территорию делим, как дети малые в песочнице, кулаки сдираем ради чего-то. Я так не хочу это всё, так не хочу. Я не говорю, что устал, я говорю, что не тем мы занимаемся, Валер. Совершенно не тем. Турбо в последний раз бросил взгляд на белеющее в темноте лицо Зималетдинова и положил голову на острое плечо. Не то. Совершенно не то.