blanket permission

Сначала Нил просыпался медленно, выныривая из ночи без всяких сновидений, просто под теплым одеялом измученного сна. Прошлой ночью они поздно вернулись домой из Идена, сопровождаемые пьяным пением Ники и ворчанием Аарона, и он заснул в ту же секунду, как натянул одеяло повыше. Подушка под его щекой была теплой — не той неудобной, которую он переворачивал на холодную сторону, а с уютной теплотой, которая удерживала его за порогом полного сознания. В доме по-прежнему было тихо, не было слышно ни шума кофеварки, ни перебранок Аарона и Ники, Нил слышал только свой пульс и... что-то еще? Глухой стук? Одеяло, которое он обнимал, дышало медленно, ровно — Нил дернулся назад, с глухим стуком рухнул на пол, ударившись головой о прикроватный столик. Его голова покоилась на груди Эндрю. Эндрю перекатился на бок и посмотрел на него, из-за утренней дымки черты его лица стали хмурыми. — Нил? — Спросил он хриплым голосом. — Черт, мне так жаль, — прошептал Нил, уже окончательно проснувшись, пытаясь отодвинуться еще дальше, но его ноги запутались в одеяле, и он просто тщетно брыкался. Эндрю приподнялся на локте, бросив взгляд на прикроватный столик с ножами. Нила охватил ужас. Черт, черт, черт. — Прости, я не хотел... Я не знал... — Его голос сорвался, и он попытался сделать глубокий вдох, но не смог, вместо этого начав задыхаться. — Нил... — Сказал Эндрю, поднимаясь. Его волосы были растрепаны, от этой картины у Нила обычно щемило в груди, чего он раньше не замечал, и глаза Эндрю были расширены. — Я буду спать внизу, — оборвал его Нил. Кевин лежал на диване, а Нил размяк в своих спальнях после года, проведенного с Лисами. С креслом-мешком все равно было бы хорошо, если он вообще смог бы снова заснуть. Скорее всего, Нил просто побежал бы вместо этого — ему только нужно было спуститься, чтобы дать Эндрю пространства. Он боролся с одеялом, пытаясь распутать его. — Я не знаю, как это произошло, мне жаль, я позабочусь, чтобы это больше не повторилось, — сказал он, отчаянно пытаясь спасти ситуацию — знал, что только усугубляет её. Извинения не помогли, не оправдали его действий, но он не мог остановиться, адреналин бурлил в крови, пронзая его тело и заставляя говорить бред. Нил прикусил нижнюю губу, используя острую боль, чтобы немного взять себя в руки. — Нил, — снова сказал Эндрю. Он звучал слишком спокойно для того, чьи границы были вот так нарушены Нилом — Нилу было больно, он ненавидел, когда из-за него Эндрю уходил, закрывал входы и возводил стены. Наконец, он освободил ноги и встал. — Я иду вниз, извини, — сказал он, все еще пытаясь заткнуться. — Нил, подожди, — сказал Эндрю, и Нил замер. Он просто хотел уйти, хотел дать Эндрю возможность справиться с эмоциональной реакцией, вызванной тем, что его спровоцировали, но что-то в голосе Эндрю остановило его. — Что? — Глупо спросил он. — Не уходи. Не уходи? Нил открыл рот, но не нашел, что сказать, вместо этого уставившись на Эндрю. Иногда Эндрю хотел, чтобы он был рядом в плохие дни, после того, как что-то его спровоцировало, но не тогда, когда проблема была в Ниле. — Что? — Снова спросил он. Эндрю ущипнул себя за переносицу, выглядя раздраженным. Раздраженный — это хорошо, лучше, чем испуганный. — Ты не сделал ничего плохого. Нил снова открыл и закрыл рот. После нескольких секунд пристального взгляда Эндрю он спросил: — Но я прикасался к тебе? Моя нога была на твоем теле. — Ага. — Я не... Прости меня, — повторил Нил. Эндрю не придавал этому особого смысла, ничто из этого не имело особого смысла — если бы у него так не болела голова, он бы подумал, что все еще видит сон, какой-то странный кошмар. Эндрю глубоко вздохнул и снова лег, натянув на себя одеяло, спиной к стене. Чувствуя себя — наконец-то — отверженным, Нил подобрал свое одеяло и повернулся к двери. — Это был я, — сказал Эндрю, заставив Нила снова остановиться. — Что? Эндрю вздохнул. — Возвращайся в постель, Нил. Я притянул тебя ближе. Эндрю… Эндрю притянул его ближе? Они редко обнимались. Когда они это делали, инициатором был Нил, который обнаружил, что жаждет физического контакта с Эндрю все больше и больше, с каждым днем этой дикой, абсурдной свободной жизни, которую он теперь вел. Желание прикоснуться к Эндрю, прислониться к нему, ощутить эту физическую связь становилось все сильнее. Эндрю баловал его в хорошие дни, к настоящему времени говорил "да" чаще, чем "нет", но полноценные объятия все еще были такой редкостью. Иногда, после секса, когда мозг Эндрю был так же блаженно пуст, как и у Нила, и тени прошлого не таились по углам, они оставались переплетенными, и Нил наслаждался каждой секундой этого. Но это всегда происходило по одной и той же схеме — Нил спрашивал, Эндрю соглашался. Нил дал Эндрю полное разрешение на касания несколько недель назад, на крыше Лисьей башни, когда Эндрю позволил Нилу дотронуться до своей груди, в тот раз не замерев. В какой-то момент их отношения вышли за рамки обычного обмена правдами, но Нил все равно чувствовал себя обязанным дать что-то взамен. Предложить новообретенную правду о себе, о том, как он жаждал прикосновений Эндрю, как его успокаивало то, как тело Эндрю прижималось к его собственному, показалось ему достойным ответом. Эндрю подвинулся поближе, подтянул ноги, чтобы сесть по-турецки, уперся коленом в бедро Нила и сказал ему, что ненавидит его. Нил не смотрел на него, не желая испытывать судьбу так сильно, и все равно сделал ставку, добавив, что Эндрю всегда может прикоснуться к нему — прикосновения не были бы для него триггером. Он ожидал, что Эндрю разозлится на "всегда", но Эндрю промолчал. Теперь Нил все еще тупо смотрел на Эндрю, который, казалось, терял терпение. — Чего ты ждешь? Медленно Нил приблизился к кровати, чуть не споткнувшись об одеяло, которое все еще сжимал в руках. Он воздержался от вопроса, правда ли все в порядке, зная, что лучше не сомневаться в согласии Эндрю подобным образом. Убедившись, что он не прикасается к Эндрю, он лег обратно, чувствуя, как подушка холодит его разгоряченную кожу. Стон Эндрю заставил его снова замереть. — Ты сегодня особенно раздражающий, Джостен. Прежде чем Нил успел спросить, его притянули к себе, и его голова снова легла на грудь Эндрю. — О, — пробормотал Нил, пряча улыбку в мягкой ткани рубашки Эндрю, когда почувствовал, как он глубоко вздохнул под ним — так Эндрю делал, когда был раздражен, а не когда боролся с панической атакой. — Спи, — приказал Эндрю отрывистым голосом. Нил закрыл глаза и заснул, слушая, как мирно стучит сердце Эндрю.