Куда пропала Пэнси Паркинсон?

Звякнул колокольчик, на стол упала книга. — Вот. Мистер Блэк поднял на посетительницу заскучавший взгляд. Посетительница, коей являлась Пэнси, стояла перед ним с самым решительным видом. — Хм, книга… — протянул Блэк. — Я хочу, чтобы вы вернули мои деньги. К скучающему виду Блэка прибавились поползшие вверх брови. — С какой стати? — Вы сказали, что это будет любовный роман. — А разве это не он? — Это самое далекое от того, что я могла бы назвать любовным романом. — Вы вздорная девица с извращенным вкусом! — Вовсе нет. Вы обещали, что моя душа вознесется… что-то там… И еще что-то там. Вы обещали, что мне понравится! — Ничего подобного. Я сказал, что ваша душа… Я не обещал, что вам понравится. Пэнси сложила руки на груди. Что позволял себе этот магл (или сквиб, Салазар его разбери!) — Неужели вы не считаете, что это самая мрачная, самая страстная и самая безумная история любви? — Я считаю, что все это очень грязно и никто из них не был счастлив. — А! Так вы хотели историю, в которой будут счастливые люди? — Хотелось бы. Ради разнообразия. — Пэнси почувствовала, что не в силах злиться на него по-настоящему, и добавила уже более терпимо: — Мне нужно расслабиться. — А вы, как я погляжу, довольно бойкая особа. — Что это значит? — Ничего. Мне скучно, я подмечаю всякое. — В любом случае, я хочу назад деньги. — Денег не верну, но зато могу предложить взамен другую книгу. Пэнси сузила глаза. — Какую? — О! Она про любовь, и в конце все счастливы. К тому же это самая что ни на есть золотая классика, Шекспир! — М-да? Что же такого особенного в Шекспире? — Все. Блэк встал из-за стола, и Пэнси наконец узрела его на ногах. В своем широком пиджаке и засаленных брюках он протопал к соседнему стеллажу. Книги были расставленны как попало. Не было никакой последовательности по названиям или авторам, на худой конец по жанрам или даже цвету. Повозившись с корешками, Блэк вернулся, потрясая книгой. — Шекспир, избранное! Только все не читайте. Местами полный мрак. Вот, — он открыл оглавление. — «Укрошение строптивой». Это должно вас взбодрить. Пэнси, все еще выражая сомнение, забрала книгу, оставив ту отвратительную, про Грозовой перевал, историю на столе мистера Блэка. Книжный она однако покинула не вполне удовлетворенной. Деньги ей были не нужны, но хотелось досадить Блэку за то, что он ей подсунул. А он отвлек ее болтовней. К тому же она так долго наряжалась перед этим выходом (ходить-то ей было особо некуда, а на гардероб она потратила добрый час), что было просто непростительно, хорошенько не выгуляв наряд, вернуться в номер. Пользуясь случаем Пэнси решила осмотреться в магловском Эдинбурге, попутно размышляя, почему именно им, волшебникам, приходится прятаться и сужать свои границы, а не маглам. И кто свободнее: тот, кто волен делать все и ступать всюду, но от которого скрыта часть правды, или тот, кто знает картину целиком, но вынужден попадать на работу через унитаз? И как только местные не догадываются? Ведь они буквально живут в самом мистическом месте на свете. Эдинбург должен принадлеждать волшебникам от первого до последнего камня. Мрачный, суровый, пропитанный смертью и криками. Пэнси ежилась от пронизываюшего ветра, бродя среди ни о чем таком не думающих маглов с книжкой подмышкой. Сама она, пожалуй, больше напоминала призрак прошлого в своем, как она успела убедиться, несовременном наряде. Маглы в массе своей одевались безвкусно, отдавая предпочтение удобству, но не стилю. В этом отношении волшебники казались Пэнси куда более изящными. Октябрь завис на излете. Подкрадывалось самое мрачное время, и темный по натуре город потемнел еще сильнее. Пэнси поднялась повыше, чтобы посмотреть на город с высоты одного из холмов, на котором даже в такой промозглый день можно было встретить туристов. Впрочем их было не так уж и много. Мощеная дорожка оказалась не самым подходящим местом для туфель, но Пэнси уже начала подъем. Она впервые за эти два месяца оглядела окрестности. Порывистый ветер, точно пастушья собака, подгонял низкие свинцовые облака. Сегодня не было даже тех редких сполохов солнечного света, что наблюдались днем ранее. Сам город и то, что его окружало, выглядел самым что ни на есть отрешенным и суровым образом, и это до странного подходило Пэнси. Она подивилась тому, что так долго проторчала на Кроуэлл-стрит и пялилась на витрины с метлами и пирожными, пока кругом царило это торжественное запустение. Только выбравшись сюда, стоя у каких-то камней и низкого кустарника, вдали от снующих туда сюда любопытных маглов, Пэнси вдруг ощутила весь масштаб своего побега. Она, Салазар побери, в Эдинбурге! Совершенно одна и с какой-то пыльной книжонкой, призванной скрасить ее дни добровольного изгнания. Ну нет, она не одна, возразила Пэнси сама себе. Кое-что у нее есть! И это кое-что совсем не какая-нибудь ерунда. У нее есть ее наряды — все ее наряды. У нее есть деньги. Деньги, вырученные за фамильные драгоценности — этот факт особо грел сердце. У нее есть до одури трогательные и совершенно бесполезные письма Тео. Но главное у нее есть… Она сама. Этот пункт заслуживал особого внимания. Да, она была у самой себя. Она была самая настоящая, и ей не приходилось идти ни на какие уступки кому-либо или же обстоятельствам и новой действительности. Только она. Как же славно. — Ну и прикид! — кто-то свистнул, раздался смех. Пэнси медленно перевела взгляд и уставилась на компанию, развалившуюся на камнях, бывших когда-то оградой. Наверное ее ровесники. Должно быть они заявились сюда, пока она смотрела на город. Они пили и в целом праздно проводили время. В Пэнси поднялось ленивое раздражение. Она крепче сжала книгу и окинула всю эту бесформенную массу презрительным взглядом. — Это какой бренд? — поинтересовалась девчонка с кольцом в носу. Ее интерес не шел ни в какое сравнение с интересом Пэнси относительно этого «украшения». «Как корова», — голос в голове звучал точь-в-точь голосом Драко. — Мадам Малкин, — отозвалась Пэнси без всякого выражения. Вся компания была одета несуразно. У девчонки с кольцом были короткие шорты, колготки в нелепо огромную сетку и массивные ботинки. — Никогда не слышала, — протянула она, оглядывая Пэнси как манекен в витрине. — Это одежда не для всех. — Изображать дружелюбие с теми, кто ниже по происхождению, не входило в привычки Пэнси. Не стала она стараться и в этот раз. — А это что? — один из парней, бритый, с полоской торчащих посреди головы волос, уже выхватил книжку. — Шекспир? — он присвистнул. — Шекспир, — холодно подтвердила Пэнси и протянула руку. Пэнси в компании Драко и прочих слизеринцев перезадирала уйму народу, даже среди младших со Слизерина. Это было что-то вроде правил хорошего тона — довести до слез какую-нибудь гриффиндорку или пуффендуйку. Это развлекало Драко. Так что Пэнси хорошо понимала суть происходящего. Однако ж маглы мало ее беспокоили. Совершеннолетия она уже достигла, конфундусом и заклятием Забвения владела уверенно. — А ты не местная, ага? — протянул тот, бритый с «гребнем» на голове. Лицо у него было странное, вроде и вытянутое, худое, а губы пухлые и глаза большие, коньячные, с тяжелыми веками. А когда говорил, он чуть откидывал голову, так что получалось довольно презрительно, свысока. Впрочем остальная компания вела себя довольно мирно, лениво. — Не местная, — подвердила Пэнси, сунув руки в карманы. Нащупав палочку. — Учиться поди приехала? — Сбежала из дома, — дерзко сообщила она. На ее памяти это был самый занятный магл. Ее заявление вызвало гул одобрительного хохота. Бритый выказал сдержанное уважение. — Нормально, чо. По-нашему. Я тоже вот сдристнул, теперь у Шона кантуюсь. — Он квинул назад на одного из парней. — Книгу верни. — Пэнси протянула руку. Книгу ей вернули. — Я Хоббс. А тя как? Пэнси пристроила книжку подмышку, позволила себе беззастенчиво попялиться в ответ, осматривая Хоббса с ног до головы. Он впрочем такой взгляд вынес без малейшего неудобства, только еще сильнее откинул голову. Мол, давай, разглядывай. — Пэнси, — сказала она. — Пэнс, мило. Хочешь с нами зависнуть? Компания насторожилась, как в общем-то и сама Пэнси. Что означало магловское «зависнуть», представляла она смутно. — Совсем не тянет, — с притворной любезностью заявила она. — Мне пора. Хоббс тоже довольно безразлично повел бровью, мол, твое дело. На горле у него красовалась какая-то кожаная повязка. — Потянет, так заглядывай. — И на ее глазах Хоббс извлек из заднего кармана своих невообразимо драных джинс истерто серого цвета мятую бумажку и огрызок карандаша, послюнявил последний и нашкрябал что-то на бумажке. — Я тя если чо, не клею. Но колоритных персонажей люблю. А ты, видать, с приветом. Держи, адресок мой. Ну, то есть Шона. Он напористо и в то же время без суеты сунул бумажку Пэнси в карман до того, как она успела отступить беспокоясь о палочке. — У-у-у, — протянули за спиной Хоббса, но тот только высморкался в ответ. Да еще так отвратительно: зажал одну ноздрю пальцем и дунул изо всех сил во вторую. Пэнси поморщилась. Маглы были отвратительными. Она тут же постаралась проложить как можно большее расстояние между сморчком Хоббса и своими бархатными туфлями. Ну и денёк! В номере же ее ждал свежий номер Пророка. Отлично! Пэнси изголодалась: и по еде, и по сплетням. Хотелось верить, что Рита Скитер, которая после войны землю носом рыла в поисках сенсации, порадует сегодня чем-нибудь поистине шокирующим. Пэнси отложила газету. Ей хотелось подготовиться к чтению и приему пищи в соответствии со своим маленьким церемониалом. Она заказала обед с бокалом пива и хаггисом, на десерт пирожные с заварным кремом — и неважно, как это все подружиться в желудке. Переоделась в атласную пижаму и домашние тапочки, не собираясь больше покидать номер. Исполнила первоклассную трансформацию стула в кресло — прямо как дома. И в конце концов, водрузила поднос с доставленной едой на столик, предвкушая по витающим над блюдом ароматам вкусный сытный обед. Когда с хаггисом было покончено, Пэнси отхлебнула пива и развернула Пророк. — Ну-с, что тут у нас… Заголовок напал на нее с главного разворота. Без предупреждений и всяческих предварительных ласк. «Бывший пожиратель смерти или самый завидный жених магической Британии? Драко Малфой: судьба, которой он не мог избежать, которой боялся противиться. Читайте, чтобы узнать, каково это — быть призванным в армию Волан-де-Морта, будучи еще школьником». Хаггис перевернулся в желудке, пиво не пошло. Пэнси вперилась взглядом в колдофото, на котором Драко дает показания в суде. Он не на скамье для подсудимых — свидетель, не больше. Пэнси смотрела на него и не могла понять, что он, мать его, творил! Где его насмешливый взгляд, где чистокровное достоинство, где превосходство над окружающими? Все, что она видела, — это нервозность, растерянность и проблескивающую за всем этим слабую радость. Он радовался, давая показания! Это было заметно по тому, как он вздыхал с облегчением, как потирал шею, как открыто смотрел судье в глаза. Трус! А теперь он дал это слезливое интервью! Даже не читая еще, Пэнси знала, там будет что-то такое, от чего у всякого сердобольного сердце прихватит почище, чем от крика мандрагоры. Пэнси не догадывалась, что после всего того, в чем Драко так позорно провалился в прошлом, можно пасть еще ниже, но он определенно в этом преуспел. Он полез вылизывать пятки победителям. Он выбрал пресмыкаться, лишь бы жить своей безбедной жизнью дальше! И все эти его оправдания из прошлого — мол, у меня не было выбора, больше не имели смысла. Теперь-то выбор у него был! А Пэнси теперь сидит здесь, одна, в этой дыре, названной гостиницей, потому что лучше так, чем знаться с отбросами вроде Поттера и его друзей, вроде тех, кого сейчас чествуют. Она резким движением сложила газету и принялась одеваться. Ну как… одеваться: накинула мантию-пальто поверх пижамы в полоску, тапочки сменила на сапожки, нахлобучила шляпку. Нужно подышать воздухом, пройтись. Уже на пороге Пэнси задумалась и вернулась за газетой. Вырвала страницы с ненавистным интервью и, согнув в три погибели, сунула в карман. Ноги несли ее — невесть куда. Смазанным световым пятном мелькал хоровод витрин. У лотка с газетами мазнуло взглядом — мельком — ненавистное лицо: Драко что-то говорил с бумажного полотна. Пэнси осознала, что в магическом квартале ее злость только преумножиться и в итоге рванет, как бомбарда максима. Нет! Ей нужно было туда, где о Драко и его поганом языке и слыхом не слыхивали. Найти нужную улицу оказалось не сложно. А вот и нужный дом, услужливо подсвеченный заклинанием поиска. Дом оказался приличный; Пэнси уже уяснила, что маглы могут жить не хуже волшебников. Ухоженный садик с фонтаном, где длинноногая охотница бежит в сопровождении псов, прочный каменный фундамент, свежевыкрашенная красная дверь со стеклянным оконцем, по которому вьется чугунная лоза. За дверью шум, музыка, крики. Пэнси без раздумий занесла руку и постучалась. Если эти маглы веселые, то она отлично проведет время. Если же ей захотят навредить, то она развлечется иным способом. Дверь открыла та, что с кольцом в носу. Растрепанный, свирепый вид Пэнси не дал ей повода для насмешек в этот раз. — Подруга! — воскликнула девушка. — Да тебе нужно выпить! И Пэнси втащили внутрь. — Давай сюда свою вещицу от «мадам Малкин». — Девушка стащила с нее мантию, пока Пэнси осматривалась, а потому запоздало сообразила, что в кармане осталась и ее палочка, и газетный обрывок. Дом располагал к себе домашним уютом, его явно создавали с любовью и под себя. Но внутри царил хаос и было накурено. Дым стоял такой, что синева висела в воздухе. — А, это «Шекспир» пожаловал, — насмешливо протянул парень, больше смахивающий на итальянского жигало, чем на того, кого можно встретить в их сумрачных краях. У него была смуглая лоснящаяся кожа, острый крючковатый нос, черные, подведенные черным глаза и атласная рубашка с коротким рукавом растегнутая до пупа. Бордовая рубашка. А грудь в татуировках. Пэнси подумалось, что это как Забини от мира маглов. Но в Забини было больше достоинства. Этого парня вполне могла бы содержать какая-нибудь дама за пятьдесят. В то время как Забини сам кого захочет может содержать и кормить с рук. Мысли о Забини вдохнули в Пэнси немного внутреннего спокойствия. Интересно, что он сказал, когда прочел то поганое интервью? Да он и не читал наверное… Лениво поглядел и сказал, что это пустая трата времени. Да. Пэнси поступит также. — Оттянуться пришла? — спросил жигало. Привалился к перилам, достал дорогой портсигар, из него сигаретку, постучал по серебрянной крышке, вставил в рот и щелкнул тяжелой зажигалкой. — В пижаме? Шик! Это натуральный шелк? Может в остальном этот парень и не блистал, но в том, что затягивался он первоклассно, Пэнси могла поклясться. — Натуральный. — Я кстати Шон. — Ни за что бы не подумала, — честно сказала Пэнси. — Он приемный. — Девушка скорчила проказливую рожицу. — Я кстати, Вик. Нечего тут стоять, пойдем. Пэнси потянули мимо белых балясин по узкому, выложенному ржаво-красным ковролином коридору в сторону комнаты, где было так же неярко и так же накурено. Та же самая компания, что днем околачивалась у ограды, поджидала Пэнси и здесь. Ее пижама больше не вызывала вопросов, Вик усадила ее в мягкий продавленный диван в цветочек, полуразвалилась сама. Хоббса не было. — Это хорошо, что ты заглянула, — сказала другая девушка, с очаровательным кудрявым каре с легкой рыжиной. Одна кудряшка то и дело падала ей на глаза, но никакой легкомысленности ей это не придавало, наоборот она казалась самой взрослой из них. А глаза были такими спокойными, что если глядеть в них подольше наверняка можно уснуть. — Мы здесь всего на день. Надолго не задержимся. — А поболтать хочется, — сказал парень с жесткой короткой стрижкой. Однажды Пэнси видела плакат с военными маглов — девчонки на курсе раздобыли. Так вот этот был один в один как те, с плаката. Даже челюсть была такая же тяжелая. — Поболтать мы любим! — согласилась Вик, и все поддержали ее смехом, словно это была им одним знакомая шутка. Пэнси было все равно, она ждала выпивку. Шон принес им пива. Бутылка оказалась странной, бочкообразной, с керамической крышкой, которая закрывалась наподобии фляжки. Название едва ли можно было разобрать из-за причудливости шрифта. Будучи любительницей сливочного, Пэнси не очень много надежд возлагала на магловские напитки, но этот оказался неплох, хоть и горек. А впрочем и это было замечательно, потому что сливочное наверняка напоминало бы о часах проведенных в Трех метлах, а это пиво было крепким, било по мозгам и не оставляло ничего от ее отрочества. Пожалуй, такое ей нужно было лекарство. Действенное. — Хороший год выдался, да, Дэнис? — бросила Вик. Она почти сползла вниз, ее голова оказалась у Пэнси на плече. Ее тяжелые ботинки легли на стеклянный столик. Туда же Пэнси закинула свои голые ступни в домашних тапочках, которые ей принес вместе с пивом Шон, создавая восхительный контраст. — Нормальный. Жаловаться не на что. Контракт хороший. — Ага, мы вам койку, а ты нам — жизни, — Вик хмыкнула. — Не нужно утрировать, — спокойно и даже с улыбкой ответил Дэнис. Вик закусила губу и засмеялась, пошло и вычурно. — Может быть тебе контракт достался что надо, но другим повезло меньше. — Я на свой не жалуюсь, — сказала та, что с кудрями. — Я Зиния, — добавила она, заметив вопросительный взгляд Пэнси. — Вы вместе работаете? — Нет, у меня другой контракт. Пэнси находила все эти магловские штучки причудливыми и продложала налегать на пиво. Мерлин, как же ей этого не хватало! Только посмотрите на нее! Всего-то каких-то пару месяцев в Эдинбурге наедине с самой собой — и готова напиваться в компании случайных маглов. — А где Хоббс? Шон, изящно присевший на подлокотник к Дэнису, образовывая при этом крайне минималистичную по форме скрещенных коленей и пристроенных на них локтей фигуру, этак кокетливо вздохнул. Его отвратительные тоненькие усики при этом сделали движение вверх-вниз. — Хоббсу нужно закончить кое-какие дела. — Сколько тумана, — проговорила Пэнси, закатив глаза. — Мне плевать, чем вы тут, ма… мальчики и девочки, занимаетесь. Я всего лишь держусь за свое пиво. — Ничем интересным, если хочешь знать, — промурлыкала Вик, поднимая на нее глаза и беря за руку, чтобы играться с пальцами, будто они сестры или давали друг другу клятву дружбы. — Мы любим выбираться сюда в это время года. Мы тут познакомились. Только этим и обязаны этому месту. — А разве Хоббс не у тебя живет? — с некоторой утомленностью недосказанностями спросила Пэнси у Шона. — В некотором смысле, — тонко ухмыльнулся Шон. — К Хоббсу вообще неприменимо, что он где-то «живет». — О да. — Зиния кивнула, кудряшки последовали за движением головы. — Хоббс странствует, в основном. — Ага. — Все это было Пэнси интересно пожалуй чуть больше лекций призрачного Бинса, но меньше росказней Тео о его похождениях. — Выходит, ты служишь. — Она ткнула горлышком в Дэниса. Перевела на Шона: — Ты местный и кажется слоняешься без дела. Ты не служишь, но у тебя тоже контракт, так что похоже на какую-то неплохую должность в министерстве (есть же у маглов в самом деле министерства?) или какой-нибудь школе… — Горлышко нацелилось на Зинию. — Можно сказать, что я в науке, — Зиния благосклонно кивнула. — А я присматриваю за домом, чтоб ты знала, — вставил Шон. — А ты… — Пэнси опустила взгляд на Вик. — А я бедовая, — сладко вздохнула та, вроде как и сожалея, но и признавая свое полное поражение. — И только эти четверо могут меня вынести. — И у вас тут что-то вроде памятной даты? — спросила Пэнси. Все дружно рассмеялись. — Да ни при чем тут даты. — Вик еще смеялась, когда спрятала лицо у нее на плече. — Всего лишь Хэллоуин. Мы дали друг другу слово, что будем собираться в канун Дня всех святых в Эдинбурге. Разве не гениально? — Хэллоуин, — как эхо повторила Пэнси. А она и на календарь не смотрела. И так мчалась сюда, что не заметила ряженных. А в это время наверное все уже собрались в Большом зале… И свечи пылают в тыквах. — Не люблю Хэллоуин, — заметила она неприязненно, с обидой, впервые чувствуя отрезанность от своих. И если они там сейчас празднуют, без нее, то она будет ненавидеть этот вечер и повод. — Да, он для малолеток, — брякнул Дэнис. — Ага, ну хорошо, что ты уже взрослый, — зло поддела Вик. Дэнис сделал глоток. Взгляд у него был пустой, льдистый, и Пэнси невольно поежилась. — Достало! — Вик вскочила. — Почему мы должны торчать здесь, только потому что Хоббс забил на свои обязанности? — Ты знаешь правила, Вик, — спокойно ответила Зиния. Окутанная неземной тайной, она даже на Пэнси производила странное гипнотическое впечатление. — О, да плевать! — Вик стояла на ногах, чуть ли не подпрыгивая, но не знала куда кинуться и что предпринять. — Я хочу танцевать! Шон, включи что-нибудь! — Раз ты просишь… — Шон повел тонкой бровью, стряхнул пепел в пепельницу на коленях Дэниса и изящным шагом двинулся к роскошной лакированной тумбе, на которой покоился проигрыватель пластинок. — В этот раз ты слетаешь с катушек быстрее, — сказал Вик Дэнис со странной жестокостью, от которой Пэнси вновь обдало холодом. Вик сделала вид, что не слышит. Как только заиграла музыка, она самозабвенно задвигалась, закрыв глаза и наплевав на всех. Демонстративно. Пэнси допила бутылку, и Шон тут же оказался рядом с новой. — За счет заведения, — сказал он, усевшись рядом и наблюдая за Вик. — Так вы просто сидите здесь и ждете Хоббса? — спросила Пэнси разочарованно. Если так, то маглы ни черта не смыслят в веселье. — Кто сказал? Мы разогреваемся. Впереди долгая ночь. — Есть планы? — Ну как планы? Сегодня же принято пугать, разве нет? — Собираетесь напугать кого-то? — Может и такое случится. — Если вы не подниметесь на ноги, я буду кричать до хрипоты, — предупредила Вик с истеричным смехом, продолжая извиваться. Пэнси с трудом могла назвать это танцем, но выглядело красиво. — Пойдем, — позвал Шон, предлагая Пэнси руку. — Я еще не допила. — Пэнси подняла перед собой бутылку. — Шон, позови меня, — сказала Зиния, тряхнув кудрявой головой, и Шон поднял ее с софы. Они образовали легкую парящую пару, и тягучая музыка шла им. — Тебя же не придется упрашивать? — спросила Вик, склонившись к плечу Дэниса, уронив водопад волос ему на грудь. Дэнис раздраженно выдохнул, и Пэнси была уверена, что сейчас он взорвется — она даже в каком-то смысле предвкушала сцену. Но этого не случилось. Будто выдохнув весь свой гнев, Дэнис поднял свое скованное тело и позволил Вик повести себя в танце. Какая жалость. Пэнси прикончила бутылку. Хмель ударил по мозгам, в голову стали лезть дурные мысли. Захотелось послать Драко такую сову, которая не принесет никакого письма, зато навалит помета ему прямо на голову. Спустя еще несколько минут, наблюдая за их бесшабашным танцем, Пэнси решила, что собирается прочитать то интервью. Осталось только найти мантию. Пэнси вырвалась из духоты и облака сигаретного дыма, и тапочки принесли ее в прихожую. Мантия нашлась на крючке. Пэнси накинула ее на плечи, нащупала и палочку, и статью. Медленно достала, развернула и уставилась на Драко. Куда-то пропала вся решимость. Что если прочитав, она и впрямь по-пьяни устроит что-нибудь безрассудное? Но Пэнси все-таки уселась на лестницу и начала читать. Слог угадывался: бессменная Рита Скитер снова была на коне. Или по крайней мере, очень старалась вновь на него взобраться. « — Итак, Драко, не могу не спросить, почему ты все-таки согласился на интервью? Ни леди Малфой, ни лорд Малфой так и не решились прокомментировать события последних месяцев и те обстоятельства, в которых оказались (прим. автора. Семейство Малфой хоть и было уличено в преступной связи с ныне покойным преступным лицом, которого все мы знали когда-то, как Того-Кого-Нельзя-Называть — он же Темный Лорд, он же Лорд Волан-де-Морт, он же Том Реддл, — однако обвинений против членов семейства так и не было выдвинуто, скорее всего всвязи с обращением напрямую в Министерство мистера Гарри Поттера и его ходатайства, содержание которого так и не было разглашено общественности). Мой собеседник нервничает — Мерлин, конечно, он нервничает! Кто знает, что пришлось пережить бедному мальчику! Однако отвечает с выдержкой, присущей только лучшим из нас. — Я бы не сказал, что мои родители не решаются. — У мистера Малфоя крайне приятная улыбка. — Но они не из тех, кто станет делать публичные заявления. — Может быть вы сделаете это от их лица? Я позволю себе указывать на те места, где мои вопросы вызывают заминку у мистера Малфоя. — Не думаю. — Заминка. — Скажем так, в текущей ситуации лучшим ответом на любые вопросы будет отсуствие каких-либо слушаний на любом судебном уровне. Если у кого-то есть претензии ко мне или к моим родителям, прислушайтесь к позиции Министерства. Возможно, вы найдете ее вполне исчерпывающей. — Слова не мальчика, но мужа! Так что, Драко, должно быть это был такой кошмар, который не каждому под силу вынести? Заминка. Мой собеседник тратит несколько секунд на глоток чая. — Я бы не хотел обсуждать то, что случилось. В первую очередь, потому что это касается не только меня. Я дал показания Визенгамоту в качестве свидетеля и сообщил все, что знал, обо всех гнусных деяниях. Я также сообщил, к чему был принужден и почему делал то, что делал. Мои показания дополнены показаниями мистера Поттера и мисс Грейнджер… — О, дорогой, никто из волшебного сообщества не сомневается в твой невиновности! Что ты! Я спрашивала вовсе не об этом! Я хотела знать, как ты себя чувствуешь сейчас, и как чувствовал, когда все это творилось прямо у тебя на глазах, в твоем доме. Заминка. Два глотка чая. — Не стану скрывать, это были месяцы, которые я стремлюсь забыть как можно скорее, хоть мне это и не удастся, я знаю. Не в ближайшее время. Нет нужды описывать Темного лорда и его преспешников, все знают, что они из себя представляли, и пребывание подобных людей в нашем доме чуть не уничтожило нашу семью. — Но, дорогой, — тут я позволяю себе некоторую долю профессионального лукавства, да простят меня мои читатели, — ты ведь и сам был Пожирателем смерти. — Я был им поневоле. Как думаете, много ли шансов отказать Темного лорду, когда он держит в заложниках твоих близких. — Он угрожал? Кому? Как? — Не… не напрямую, конечно. — Мистер Малфой становится взвинченным. Он ставит чайную пару со стуком и делает чайное пятно на подлокотнике неприлично дорогого диванчика кремого цвета в их обновленной гостиной. — Послушайте, Темный лорд был не из тех, кто грозит чем-то напрямую, но ты явно понимаешь, когда тебе угрожают. Ты понимаешь, что не можешь отказать. Отец был заключен в Азкабан, моя мать была напугана. Пожиратели смерти вели себя, как хозяева, в нашем доме… Легко говорить, что никто ничем не угрожал, но ведь сама ситуация была угрозой. А моя мать… — О, мальчик мой, как это трогательно! То, как ты заботишься о своих родителях, о матери! И как же я рада, что для вас всех все закончилось благополучно. — Я просто рад, что все закончилось. — Это прекрасно, не так ли? Как же все мы счастливы! Кстати, о счастье. Раз уж весь этот кошмар закончился, и все волшебное сообщество готово двигаться дальше, скажи, что ты собираешься делать? Что сделает будущего лорда Малфоя счастливым? Заминка в целых три глотка и нервное позвякивание чашки. — Конечно же я собираюсь закончить учебу и сдать экзамены. — И это сделает тебя счастливым? — Это определенно сделает счастливыми моих родителей. — О, наверняка тебя прочат карьеру в Визенгамоте или в Министерстве. — Об этом пока рано говорить. — Я вижу, что мой юный гость что-то скрывает на дне своей чашки, иначе зачем бы ему так усердно в нее пялится. Захожу с другого фланга. — Карьера! Разве это не для стариков? А чего жаждут молодые сердца вашего поколения, мистер Малфой? Драко драматично молчит, но я чувствую, что у него для меня есть верный ответ. — Возможно вы сочтете меня несерьезным… — Вовсе нет! — О таком непринято говорить, но… — Я вас умоляю, здесь все свои! — Я надеюсь жениться после выпуска. — Сенсационное заявление! — Не совсем. Я знаю, что время сейчас другое, и многие выпускники сначала планируют построить карьеру. Но в… в семьях, вроде нашей, не видят ничего предосудительного в женитьбе после учебы. — Вы же не будете играть со мной в недотрогу, вы скажете кто она? Заминка. — Боюсь не могу. — Мистер Малфой, это совершенно бесчестно, так поманить новостью и оставить меня и моих читателей без подробностей. — Но я не могу! По той простой причине, что моя избранница еще ничего не знает и не дала своего согласия. — Ах вот оно что! Должна признаться, тогда довольно дерзко и самонадеянно с вашей стороны делать подобные заявления. — Не стану отрицать. Но видите ли, это тоже часть моего плана. Я надеюсь. что она прочитает и отныне будет знать, что я настроен всерьез. — Откуда же у нее могут взяться сомнения? Если я правильно понимаю, слово аристократа — практически клятва и заверенный договор. — Это так. Но у этой девушки есть все основания сомневаться во мне. — Все страньше и страньше. — Я чувствую себя детективом из бульварного романа. Что ж возможно мне удастся пролить свет на загадочную личность этой девушки, если приложить некоторые усилия. Если у вас, дорогие мои читатели, есть собственные догадки, мечите сову! — Погодите, но разве в таких семьях, как ваша, не существует института договорных браков? Я полагала, что так все еще делают. — Да, все верно. И по правде говоря, мне пришлось сломать не мало копий, чтобы добиться расторжения договоренности. — Кем была ваша невеста? — Этого я не могу вам сказать, будет нечестно по отношению к ней. (прим.автора. Дорогие читатели, вам будет интересно узнать, что бывшей невестой Драко Малфоя оказалась Астория Гринграсс. Это удалось выяснить с помощью небольшого расследования. Кто та загадочная будущая невеста мистера Малфоя — нам все еще предстоит выяснить!)» Все внутри Пэнси кричало. Астория! Астория Гринграсс была его невестой! Если бы Драко стоял сейчас перед ней, она бы нашла, какими словами испортить ему кровь. Да и не только словами! Ничтожнейшее существо на свете! Пэнси и так знала, что это поганейший материал и Рита высосет все подробности, словно костный мозг, но чтобы наткнуться на такое унижение — Пэнси и не мыслила. Все эти годы, что она ластилась к нему, чтобы забраться повыше, иметь привилегированное положение и честь быть одной из, Драко, изображая, что у них будет что-то общее после Хогвартса, всегда знал, что в итоге ему прочат в жены Асторию Гринграсс, и ничуть не возражал. Нет, он не собирался разорвать помолвку, как в случае с этой загадочной девушкой. Он просто не считал, что ему необходимо сказать своей девушке о своей невесте. Он никогда не имел на счет нее, Пэнси, серьезных намерений! Пэнси вскрикнула и газета самопроизвольно вспыхнула в руках. Такого всплеска беспалочковой магии она не помнила с самого детства, когда та дикая, неуправляемая и струится по венам вместе с кровью, не ища палочки в руке, а находя выход всюду, где вздумается. — Плохие новости? — сказал вдруг кто-то из темноты бокового проема. Пэнси вздрогнула всем телом. Она не знала, что там кто-то есть. Чужое присутствие обозначилось ярче — на секунду запалилось пламя и прикурилась сигарета. Конечно же, это был Хоббс. Он сидел в глубине комнаты. Пэнси гадала, видел ли он улыбающуюся рожу Драко до того, как она сгорела синим пламенем. Различил ли, что изображение двигается — не как на их магловских фотографиях. И понял ли, что она подожгла ее без спичек… — Что пишут? — снова спросил Хоббс. Кажется он сидел в кресле. Судя по тому, как двигалась сигарета и по смутным очертаниям, он широко закинул ногу на ногу, а голову — на подголовник. — Мой бывший мне врал. — А. — Равнодушная интонация. — На целую газету? — На разворот. — На разворот — это еще ничего, можно пережить. Хотя, — он затянулся, да так сладко, что Пэнси самой захотелось, — все можно пережить, на самом деле. Кем бы ни был этот Хоббс, казалось, он уже ничему не способен удивляться. — То есть ты само терпение, если такое случается с тобой? — Со мной такого не случается. — Какой ты молодец. — Со мной такого не случается, не потому что я молодец, а потому что не чувствую себя обманутым. Обманываются те, у кого есть ожидания. У меня нет никаких ожиданий касательно чего бы то ни было. Или кого. — И как это понимать? — А вот так. У тебя есть ожидания касательно меня. Ты считаешь, что я должен объяснять тебе свою позицию. А я считаю, что я ее сообщу и довольно. — Выходит, ты делаешь что хочешь? А я… — И ты делаешь, что хочешь. Я за равенство. — Не совсем. В данном случае ты оставил меня без ответов. Ты сделал шаг, а я не могу сделать свой. — Хм, — улыбка в голосе. — Ты можешь закончить разговор, потому что я задница, например. Это тоже выбор. Или же ты можешь решить, что разговор того стоит. Что ты находишь в нем то, что тебе нужно. И продолжить. Это твой осознанный выбор, и в этом ты свободна. Пэнси посмотрела на то, что осталось от газеты: кое-какие обрывки и горстка пепла у ее ног. Что ж, удачи Драко с этой его «загадочной» девушкой. Пэнси от всей души желала, чтобы та послала его куда подальше. Если бы Пэнси сейчас была в Хогвартсе, она могла бы пожалуй разузнать, кто она такая, и устроить что-нибудь унизительное с участием этой незнакомки и Драко, да такое, что после его шансы и сердце были бы растоптаны. Впрочем в наличии у Драко сердца Пэнси сильно сомневалась. Скорее всего на месте важного органа у него что-то маленькое и сморщенное, прямо как его трусливая душонка. А впрочем, необязательно находится в Хогвартсе. Возможно стоит написать Тео, поинтересоваться… — О чем бы ты ни думала, это неверный ход, — произнес Хоббс, уже стоя в проходе и высаживая из остатка сигареты все смолы своими нелепыми губами — пухлыми на этом словно бы грубо высеченном из камня, вытянутом лице. Сигарета кажется занимала его больше разговора, а замечание было обронено между делом. — Не делай вид, что читаешь мои мысли или что-то в этом духе, — раздраженно произнесла Пэнси, облокачиваясь о ступеньку позади. — Дать волю фантазии — не преступление. — Хуйня. Пэнси поморщилась, но скорее для виду. В чистокровных семьях с положением, навроде ее семьи, девочек учили манерам, и Пэнси соблюдала этикет. Или делала вид, что соблюдает. На самом деле ей нравилась ругань и, чем вульгарнее и смачнее, тем больше. К сожалению, на Слизерине этим на самом деле мало кто мог похвастаться, по очевидным причинам. Будучи таким же павлином, как и его отец, Драко представлял собой абсолютный ноль по части использования яркой словесности. Нет, он конечно поливал грязью многих, но умел обходиться без вульгарщины. И там где другие сказали бы, что его речь была богата, Пэнси находила острую недостачу чего-то яркого, взрывного. Мат и ругань были также нехарактерны для чванливых когтевранцев (за редким исключением, потому что исключения были везде и всегда), а пуффендуйцы были какими-то уж очень беззубыми, поэтому если кто из них и вворачивал словцо покрепче, то это скорее смешило. Вот уж где умели браниться, так это на Гриффиндоре. Пэнси честно признавала талант там, где он был налицо (хотя ни за что бы не призналась в этом). Гриффиндор очевидно чувствовал себя в большей степени раскованным, если так подумать. Слизерин обязывал происхождением. Когтевран интеллектом. Пуффендуй… вроде ничем не обязывал, но это просто никому ненужные отбросы. А вот Гриффиндор призывал: смелее, храбрее, безрассуднее! Да это просто поприще — упражняйся сколько влезет, да еще и в духе священных факультетских традиций. Как-то на шестом курсе Пэнси услышала, как выругался Поттер. Он командовал тренировкой по квиддичу, а Пэнси пришла поддержать Драко — команда Слизерина ждала своей очереди после Гриффиндора. Что это была за ругань! От головокружительности и в то же время житейской незатейливости конструкции у Пэнси перехватило дыхание. Да еще и Поттер ни на миг не сбился, не покраснел и вообще не выказал признаков, что он сделал нечто неординарное. Напротив — у него все вышло естественно, без всякой заминки, на одном дыхании… И тут же это воспоминание было смято. Вихрь! — и вот они, зеленые глаза, за стеклами очков смотрят на нее через Большой зал после того, как Волан-де-Морт пал и на руинах осела пыль… — Пошли, поможешь кое с чем, — прервал Хоббс ее размышления. — Вообще-то я собиралась уходить, — сообщила Пэнси, очень кстати вспомнив, что оскорблена его отсуствием на тусовке, куда он же ее и пригласил. — Не отказывайся, если даже не знаешь, от чего. — Попроси своих друзей, — предложила Пэнси с насмешливой ленцой. Хоббс бросил тяжелый взгляд в сторону комнаты, откуда доносился пьяный разговор, визгливое ржание Вик, конский смех Дэниса, а из-под всей этой кокофонии пытались выбраться на свет какие-то отголоски музыки. — Они в сопли, или скоро будут. — Меня тоже развезло. Хоббс пронзил ее удивительно светлым для такого темного лица взглядом. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной, и обещаю — тебя эта ночь не разочарует. Пэнси посидела подумала. А что собственно говоря она теряет? Это случайный магл, и в случае чего она всегда может угостить его Ступефаем. Хотя ей вовсе не казалось, что это понадобится. Пэнси поднялась на ноги, оглядываясь в поисках обуви, которые куда-то сунул Шон. Не в тапочках же ей идти в самом деле. — Палочку возьми, — бросил Хоббс на пороге. Пэнси вскинулась. — Ты знаешь?! — Конечно. — А они… — Понятия не имею. Я им не говорил. Пошли. — Я в тапочках! — Так наколдуй из них что-нибудь, — ухмыльнулся Хоббс. Он распахнул дверь, и они вышли в стылую ночь. Во вдоре дымились огромные тыквы. — Их тут не было, — изумилась Пэнси. — Значит, кто-то их принес. — Кто ты вообще такой? — спросила она оборачиваясь на него. — Анархист, — бросил Хоббс, обходяя ее. Луна серебрила гребень его странной прически. В ухе сверкнуло серебрянное кольцо серьги. Пэнси достала палочку и трансформировала тапочки в сапожки. А заодно кинула согревающие чары. Все-таки в пижаме под мантией было холодновато для неспешных ночных прогулок. — Кстати, нам нужен транспорт, — сказал Хоббс, дойдя до калитки и оглядев улицу. Было уже поздно и вся ребятня давно сидела по домам, разворачивая конфетки. — О Мерлин, — Пэнси даже получала какое-то удовольствие от того, что могла больше не скрываться. — Что это будет? Эти ваши ужасные машины или каких там… пайки? — Байки? Нет. Я не из этих. — Я не разбираюсь в жизни маглов, — безразлично заметила Пэнси. — Разве анархисты не пользуются этими… как ты сказал, байками? — Понятия не имею. Анархистам не обязательно сбиваться в стадо. — Ты бы понравился моим друзьям, — выдала Пэнси с небывалой для себя честностью. Это была чистая правда. — Главное, чтобы они мне понравились, — серьезно сказал Хоббс. Что ж, самомнения ему не занимать. Но наверное это ей и нравилось. Оно не было напускным. — Так о каком транспорте идет речь? — Пэнси закуталась в мантию. Если речь о машине, пожалуй, она сможет это пережить. — Нужна метла. — Метла?! — Метла. — У меня нет метлы! Или ты наслучшался магловских баек и решил, что сойдет любая, которой вы пол метете? — У тебя есть палочка. Ты можешь приманить одну. Пэнси подозрительно сощурилась. — Для магла ты что-то уж больно много про нас знаешь. Хоббс продолжал тяжело смотреть на нее и теперь вдруг его глаза оказались черными. Пэнси моргнула. Она была уверена, что еще несколько минут назад, там, в доме, они были прозрачно-голубыми. А днем… днем они были почти янтарными. — Нам нужна метла, — сказал он с очень непривычной для слуха Пэнси интонацией, в которой сочетались и серьезность намерений, и напористость, и просьба. — Это воровство, — уклончило ответила она, однако не возражая. — Так ты против воровства? — спросил он приподняв бровь. Маленький шрам перечеркивал ее. Пэнси фыркнула, достала палочку. Вообще уверенности, что сработает, у нее не было. Манящие чары в основном работали, если призывать конкретный предмет. А не просто палить в сторону города. Нарушение закона ее действительно мало волновало. В ее семье говорили, что законы, как загоны, созданы, чтобы стадо не разбегалось. Но если ты не овца, то глупо сидеть в загоне. — Акцио, Нимбус! — на удачу крикнула она, взмахнув по окружности палочкой. Ничего не произошло. Пэнси повторила, но либо Нимбусов в округе не было, либо домов волшебников. А может вообще этот идиотский способ не работал. — Акцио, Молния! Впустую. Хоббс терпеливо ждал, снова подпалив сигарету. Не выдержав, Пэнси подошла, вытащила сигарету из его губ и затянулась. Она и не подозревала, как хорошо шли друг другу сигареты и осенние ночи. — Акцио, Комета! Ноль метел! — Это последняя попытка, — сказала Пэнси, с раздражением наблюдая, как Хоббс праздно курит, пока она крутится посреди дворика. — Акцио, Чистомет! Вдалеке послышался треск, и с одного из дворов, — с какого именно не видно, — взметнулась в воздух метла, зашуршав хвостовым опереньем в ночном воздухе, засвистев от скорости полета. Она плавно опустилась прямо Пэнси в руку. Метла была не новая, но крепкая, добротная. Пэнси мигом наложила на нее антиманящие чары, чтобы хозяин, если заметит тотчас пропажу, не поманил ее обратно. Хоббс придавил окурок тяжелым ботинком. — Полетели. Пэнси оседлала метлу, Хоббс устроился позади. Так Пэнси еще не летала. На метле она была либо одна, что случалось крайне редко, без лишней необходимости, либо позади Драко. — Ты держаться-то умеешь на ней? — спросила она Хоббса, который с невозмутимым видом сел полубоком, держась за древко впереди себя и позади. Не то чтобы она сетовала, но за нее он держаться не собирался. — Не свалюсь, не парься. — Ну-ну. Пэнси поняла, что мантия мешает, и скинула ее, усилив согревающие чары. — Не курить, — предупредила она, сообразив, что вполне представляет Хоббса затягивающимся у нее за спиной. Хоббс понимающе кивнул. — Куда летим? — Поднимись в воздух, оттуда покажу. Пэнси отрывалась от земли с осторожностью и волнением. Она не так уж часто упражнялась в полетах на метле, чтобы без помех выполнить полет еще и с пассажиром. Но как только они стали набирать высоту, все заботы и печали покинули ее. К смещенному центру тяжести она привыкла почти сразу же, а дальше открывалось небо, ночь, облака, луна, и стремительно уменьшающиеся огни ночного города под ними. Она даже не стала накладывать маскирующие чары. Сегодня в ней жила полная уверенность, что маглы их не заметят. Холодный ветер развевал волосы, ночь пахла свободой. Хоббс держался позади как литой. Пэнси рассмеялась, направляя метлу по большой спирали выше, к лунному свету. Пиво выветрилось, но опьянение полета было куда головокружительнее, захватывало куда сильнее. Она оглянулась на Хоббса — как он там. Он был похож на древний барельеф. Холодный лунный свет ярко очерчивал все смуглые гротескные черты: высокий лоб, резко выступающие надбровья, изломанный нос, контур полных губ, своевольный подбородок. И глаза были все-таки черными. Весь этот образ оставался бесстрастным, но свободным. — Это ведь не первый твой полет, а? — спросила она, подмигнув. — На метле первый. Пэнси улыбнулась и вздохнула. — Как же допекли твои загадки. Хоббс вернул ей усмешку. — Не думай, что я делаю это, чтобы позлить тебя. Но есть вещи природу, которых можно только увидеть, но не проговорить словами. — Что ж, тогда показывай. Хоббс посмотрел вниз, на город и его окрестности. — Вон туда. Пэнси могла бы спуститься плавно, по спирали, но что-то подсказало ей, что пассажир позади держится довольно крепко, и она направила метлу к земле так стремительно, как могла, направляя древко в пике. Волосы и пижама развивались, в лицо бил воздух, заставляя задыхаться. А перед землей — лужайкой в темном парке — Пэнси дернула древко, и метла, как пришпоренная лошадь встала на дыбы, сбросив седоков. Пэнси перекатилась и повалилась лицом в землю. Было больно, но она смеялась. Кровь ее бурлила. Так вот что чувствуют игроки в квиддич! Страх, азарт, возбуждение. Если это в какой-то мере игра со смертью, то Пэнси начинала их понимать. Она поднялась и увидела, как поднимается Хоббс. — Не знал, что ты лихачишь, — сказал он, отряхивая свою кожаную куртку и качая головой. — Так не садись на метлу с ведьмой, целее будешь, — насмешливо сообщила Пэнси, оглядываясь. — Что мы здесь делаем? Хоббс двинул головой. — Пойдем. Вдалеке раздавались какие-то крики. Когда они вышли из-за деревьев, то на одном из проулков, ведущем к пабу, увидели потасовку двух маглов. Они с чувством били друг по другу кулаками, выкрикивая пьяные ругательства. Смазанность движений компенсировалась силой, с которой наносились удары. Хоббс, а следом за ним и Пэнси, остановились в проеме арки между домами. Желтые фонари ярко освещали картину происходящего. — Ты привел меня посмотреть на мордобой? — с сомнением протянула Пэнси. — Нет. На то, что случится после. — Ты их знаешь? — В каком-то смысле. — Хоббс следил за дракой. — Они старые друзья. Закадычные. Но раз или два в год, случается, они напиваются и колотят друг друга. — Отлично. — Пэнси прислонилась к каменной стене и подперлась ногой. — И что с того, что два каких-то простака пьют и дерутся? — Судьба. — Хоббс посмотрел на нее, и взгляд его снова был светел, как окно в ясный летний день. — Вот что. Сегодня с ними должна приключиться Судьба. Пэнси фыркнула. — Я знаю одну старую мошенницу, которая рассказывает, что знает судьбу, но на деле у нее всего лишь чересчур буйное воображение. — Судьба существует. — Хоббс снова закурил, предложил сигарету и Пэнси, а потом рассуждал обо всем, пожевывая зажатый в зубах фильтр и выдыхая дым через нос. — По крайней мере, когда кто-то встает на выбранный путь, случайно или специально призывает ее, она становится неотвратима. — Да неужели? Как ты ее видишь? — Да я и не вижу. Я ничего не читаю. Я всего лишь должен оказаться в нужном месте в нужное время. Сейчас, — сказал он, отбросил окурок и вышел на мостовую. Там, неподалеку от дерущихся, лежал приличный булыжник. Пэнси напряглась, но из укрытия не вышла и сигареты не бросила. Хоббс же дошел до булыжника и не вынимая рук из карманов куртки ногой подвинул его на фут. Тяжело поглядел в сторону маглов, которые его даже не заметили, и вернулся под свод арки. И только Пэнси хотела спросить, что за херню он сотворил, как один магл толкнул другого, и тот приземлился затылком аккурат на этот самый булыжник. Пэнси дернулась, распахнула рот. Перевела ошеломленный взгляд на Хоббса, а затем вновь на упавшего. Упавший издал хриплый булькающий звук и затих. — Митч! — крякнул второй магл, споткнулся и рухнул на колени рядом с телом. У него было красное от выпивки и ударов лицо. — Здесь все, — сказал Хоббс и повел Пэнси обратно в парк, туда, где у них была припрятана метла. — Зачем ты это сделал? — ошарашенно спросила Пэнси, когда они наконец оказались в темноте и полной тишине. — Это должно было случиться. Сегодня. — Кто тебе сказал? — Никто. Пэнси изучила Хоббса ввиду увиденного и услышанного. — Кто ты? — Я же сказал, я анархист, — бросил Хоббс, подавая ей метлу. — Давай, нас ждет еще пара мест. — Что если я не хочу больше тебе помогать? Хоббс развел руками. — Блять, ты реально думаешь, что я пешком не дойду? Но полетать-то в кайф, да? — Ну так и иди пешком, а я полетаю. — А, — протянул он с догадливой улыбкой. — Испугалась? — Иди в жопу, Хоббс. — Я никого не убиваю, Пэнси. — А я видела другое. — Я всего лишь знаю, что этот камень должен лежать в другом месте. — Откуда тебе это известно? Он что, подсвечен? — Вроде того. — Хоббс пожал плечами. Препалка его не огорчала, но и не веселила, и он снова курил. — Я не подстраиваю события. Какое-то время Пэнси молча таращилась на него, переполошенная и взлохмаченная. То и дело сжимая палочку в руке. — Черт с тобой! — сказала она и оседлала метлу. Затем обернулась. — Садись. Хоббс последовал за ней, и они поднялись в воздух. Теперь ночь не была чем-то волшебным. Она была предостережением. Звенящим и колким. Пэнси отбросила страх. Этот Хоббс не причинит ей вреда, она была уверена. Но что он собирался делать с другими?.. Вопреки тому, что Пэнси много кому попортила кровь в Хогвартсе, она не получала удовольствия от чужой смерти. Пытки ее тоже не радовали, несмотря на то, что сука Ханна Аббот всем твердила об обратном в прошлом году. Пэнси нравилось доводить до слез словами. А в отношении круциатуса — она лишь была рада, что доставалось не ей, вот и все. — Тот дом. — Хоббс ткнул вниз. В этот раз Пэнси не торопилась, а вела метлу с оттяжкой, плавно, и даже сделала пару лишних кругов. Так она давала себе время. К тому же город был невероятно красив с этого ракурса. Они приземлились на крышу многоэтажного дома, среди выступов и того, что маглы, кажется, называли антеннами. Хоббс поманил ее внутрь, через дверь чердака, и провел темной лестницей. Мерлин! Пэнси-то думала, что вылазка будет веселой! Но чем дальше шла, тем тяжелее становилось на сердце, и грохот крови в ушах оглушал. — Заперто, — сообщил Хоббс, осторожно подергав ручку одной из квартир. — Тут немного магии не помешает. — О, нет, — пропела Пэнси насмешливо. — Я хочу посмотреть, как ты справляешься со своей миссией без моей помощи. — Я знал, что ты зараза, — тихо рассмеялся, прислонившись в двери плечом Хоббс. Смех вибрировал в его глотке, странным образом щекоча саму Пэнси, хотя между ними можно было втиснуть целого Гойла. — Да ведь я тебе сегодня нужен куда больше, чем ты мне, Пэнси. — Ты мне не нужен. — Разве? — Хоббс посмотрел выразительно. В полумраке его глаз вообще было не видно, только блеск в провалах под крутыми надбровьями. Пэнси ощутила, как ползет по хребту холод. — Никакой ты не анархист или как там тебя… Хоббс хмыкнул и оттолкнулся от двери. — Да нет. Он самый. Из заднего кармана он вытащил шпильку и несколькими движениями вскрыл замок, позвав ее внутрь кивком. Гребень на его голове слегка качнулся в такт. Они оказались в чьём-то доме. Свет был приглушен, стояла тишина, в которой тиканье настенных часов разносилось по всем комнатам. Эти маглы жили довольно прилично — Пэнси не могла отрицать. И если бы не некоторые магловские штучки, назначения которых она не понимала, Пэнси сочла бы эту квартиру вполне приемлемой даже для себя. По крайней мере глаз радовала кое-какая пышная мебель, картины и зеркала в рамах. — Тут вообще кто-то есть? — спросила Пэнси, когда очередная комната оказалась пустой. Хоббс кивнул. Они добрались до отделанного деревом кабинета. — Всегда было интересно, почему они выбирают кабинеты, — усмехнулся Хоббс. Пэнси не поняла. Пока она осматривалась, не скрывая интереса (ведь была в жилище магла впервые! — если не считать дом Шона), он добрался до стола и стал выдвигать ящики. Пэнси услышала щелчок и успела увидеть, как Хоббс что-то делает с магловским оружием, которое видимо только что нашел в одном из ящиков. Он достал из оружия маленькую деталь, похожую на желудь, и сунул к себе в карман, а оружие убрал обратно. В коридоре послышались шаги. — Идет, — негромко произнес Хоббс. — Какой-нибудь фокус с невидимостью был бы кстати. Пэнси схватила его за руку и потащила в темный угол возле книжного шкафа, где укрыла их обоих Маскирующими чарами. Дверь кабинета медленно отворилась и на пороге показался мужчина. Не молодой и не старик. Пэнси сказала бы, что ему где-то… тридцать пять? Он постоял немного на пороге, судорожно сжимая ручку двери, как руку друга, которая должна была удержать его от беды. Но в конце концов хватка разжалась, и негнущиеся ноги понесли его — будто бы совершенно без участия головы — в сторону стола. Там он тяжело упал в кресло и какое-то время сидел недвижимо, уставившись в одну точку. — Злой рок, — сказал мужчина, когда тишина начала уже звенеть. Пэнси показалось, что в своем большом роскошном кабинете он выглядит до смешного маленьким и беспомощным. Хоббс стоял как изваяние, глядя на все черным взглядом. Пока ничего не происходило, Пэнси вспоминала поцелуй с Забини в подвалах Хогвартса. Наконец что-то случилось. Мужчина полез в ящик стола и вытащил магловское оружие. Большим пальцем он нажал на торчащий сверху оружия рычажок, приставил оружие под челюсть, прикрыл глаза и… — Пэнси с силой вцепилась в запястье Хоббса — нажал на другой рычажок. Щелкнуло. Пэнси переводила взгляд с Хоббса на магла. Чтобы ни случилось, кажется, сам магл был изумлен не меньше ее. Весь покрытый испариной, он трясущейся рукой отвел оружие в сторону и посмотрел на предмет, как бедные четверокурсники смотрели в свое время на соплохвостов. Затем судорожно открыл оружие, как делал до этого Хоббс, и исследовал его. — Шесть… — пробормотал он, пересчитав другие мелкие «желуди». — Здесь должно было быть шесть. А после он заплакал, уронив лоб на стол. Он так занят был своими рыданиями, что не услышал, как приоткрылась и закрылась дверь комнаты… Последним местом, куда Хоббс привел Пэнси (или она его привезла) оказалась больница. Кругом было довольно безлюдно, так что они без труда, пользуясь все теми же Маскирующими чарами, пробрались полупустым коридором в палату, где на одной из коек лежала девочка. Лежала без сознания или же спала. Ее тонкие руки покоились вдоль тела на тонком белом одеяле. Светлые пряди волос выглядели тусклыми, нос заостренным. На ее лице была штуковина навроде прозрачной маски, с помощью которой, как Пэнси догадалась, девочка дышала. В палате стояла еще одна кровать, но она пустовала, поэтому Пэнси сняла с них чары и уставилась на Хоббса. — Что собираешься делать? — спросила она резко, с отчаянным равнодушием. Хоббс непроницаемо смотрел на девочку. Затем подтащил поближе стул от стены, примостил на него свой узкий зад и изрек: — Наблюдать. Иногда приходится наблюдать. Пэнси сделалось тоскливо. Она сложила руки на груди и отошла к окну. — Можешь уйти, если тебе слишком тяжело, — сказал Хоббс, словно прочитав ее мысли. Пэнси фыркнула. — Думаешь, я здесь потому что мне нужно твое разрешение, чтобы уйти? Хоббс заложил руки за голову, закинул ногу на колено, промолчал. Пэнси тоже молчала. Она больше глядела в окно, вниз, на улицу, на дома, подмечала редких прохожих. Еще поднимала взгляд вверх на набегающие облака. На девочку она тоже поглядывала, но с неохотой. К чему эта пытка? Время тянулось чертовски медленно, и Пэнси уже начала гадать, скоро ли рассвет. Вдруг штуковина рядом с кроватью девочки (похожая на коробку штуковина) начала издавать нехарактерные звуки писка. В коридоре послышались торопливые шаги, и Пэнси тут же кинула в себя и Хоббса чарами. Хоббс встал со стула и отошел к ней — это Пэнси поняла по тому, как он сжал ее ладонь в своей, встав к ней плечом к плечу. Как будто они готовились синхронно прыгнуть в воду. Вбежавший персонал развел суету вокруг кровати. Пэнси хотела поскорее убраться. Ее тут вообще быть не должно. А где же — Салазар их раздери! — родители этой девчонки? Почему они не рядом? — Смотри, — шепнул Хоббс. Пэнси нашла взглядом девочку и увидела, что ее глаза осмысленно открыты, а маска снята. — Она жива? — воскликнула Пэнси шепотом. — Да, — ответила пустота на месте Хоббса. — Будет жить. — А заранее ты не мог мне этого сказать? — Я не знал заранее. Обратно они летели в полной тишине. Занималась заря, и их приземление на лужайке у дома Шона было ознаменовано первым солнечным лучом. Пэнси не успел соскочить с метлы, не успела поднять с земли мантию, как увидела выходящих на крыльцо Вик, Дэниса, Шона и Зинию. Вид у них был заспанный и помятый. Они щурились на свет, зевали, чесали макушки. Шон поджал ладони подмышки, обняв себя. Метла их не заинтересовала, они кивнули Пэнси и столпились вокруг Хоббса. — Как все прошло? — спросил Дэнис. — Сгодится. Ночь как ночь. — Рассвет! — предупредила Вик. — Да. Пора. Они встали вокруг одной из тыкв, самой большой. — Пэнси, иди сюда, — позвала Зиния. Пэнси медленно накинула мантию и толком не зная, правильно ли оно, подошла к тыкве, встав между Зинией и Хоббсом. — До следующего года, — потерев в уголках глаз, произнес Шон. Обвел каждого лисьим взглядом, сделал шаг и вспыхнул рядом с тыквой красным всполохом. — Хорошо, что свиделись, — бросила Вик. Махнула двумя пальцами «от козырька» и на прощанье подмигнула Пэнси, а Дэнису послала воздушный поцелуй. Сделала шаг и вспыхнула. — В пизду, — бросил Дэнис хмуро и не глядя ни на кого, последовал за Вик. Зиния пожала плечами, грустно улыбнулась Пэнси и истлела в солнечном свете. Пэнси крепко держалась за свою мантию, пока ее обдавало сполохами древней магии земли. Надеясь, что ее не затащит следом. Надо ж было так облажаться, не разобравшись, что все это время провела с фейри! — То есть младенцев вы не похищаете? — поинтересовалась она у оставшегося последним Хоббса. — Не надо верить всему, что про нас говорят. Мысли шире. Будь анархисткой. — Так себе лозунг, Хоббс. — Единственно верный, Пэнс. Не теряйся по жизни. Если захочешь нас найти, возвращайся сюда через год. — Погоди! — Пэнси вдруг вспомнила. — Кому вы служите? — Никому. В том и прелесть. Есть что-то большее, чем все вы, люди: волшебники и простаки. — Хоббс задумался, но не найдя подходящих слов, покачал головой. — Наверное вы зовете эта Природа. Как угодно. — Они что-то говорили там, в доме… про контракты. — Пэнси, — Хоббс усмехнулся, — Они напились и кривлялись. Они любят подражать вам, людям. — Маглам. — Вы все для нас одинаковые. Не суди нас строго. Ну, мне пора. Хобсс притронулся к ее лицу, проведя грубым мозолистым пальцем по скуле. — Бывай, Пэнс. — Прощай, Хоббс, — сказала она, делая несколько шагов назад, потому что знала, что его всполох будет самым яростным. Так и оказалось: пламя взметнулось ввысь, вмиг поджарив тыкву, а Пэнси опалив щеки. Хоббс растаял в нем, как призрак ночи, изгнанный светом. А дом вмиг потускнел, потемнел, и когда солнце окончательно оторвалось от горизонта, Пэнси поняла, что стоит у старой развалины, в которой уже давно никто не живет. Да и вряд ли его вообще видят маглы. На дворике вместо фонтана виднелась могила. Пэнси добралась до нее и прочитала полустертую, замшелую надпись: «Покойся с миром, Шон Ховард». … Оказавшись вновь в своем номере Пэнси долго принимала ванну. Ею овладело состояние подобно сну наяву. Наверное оттого, что не спала всю ночь. А может от увиденного. Она была уверена, что стоит ей уснуть, будет считать все это сном, и хотелось еще побыть в той реальности, когда она еще знала наверняка. Выйдя из ванной, в халате и с полотенцем на голове, окутанная паром, Пэнси прогнорировала поднос с завтраком, зато поразмыслив взяла перо и пергамент. Помусолила в губах кончик опахала, покрутила очин и, сбросив полотенце, принялась писать. Она конечно не фейри, но пару булыжников подвинуть может. «Любезный Тео, так давно я не получала от тебя вестей, что уж начала беспокоиться, а жив ли ты, здоров? Я хоть и понаслышке, но знаю, что сердечная мука может истязать не хуже болезней тела. Вдруг ты зачах ненароком, а я и не знаю. Не хотелось бы лишиться такого верного друга, а Астория Гринграсс явно не та, из-за которой тебе стоит так себя изводить. Кстати, я как верный друг всегда поддержу тебя, и если ты все еще втихаря сохнешь по ней и никак не решишься признаться в своих чувствах, могу оказать тебе услугу и узнать, что она может в перспективе найти в таком всячески одаренном молодом человеке как ты. Дела ведь в любом случае идут в гору, раз Драко решил всеми способами избежать этой партии. И еще, Тео, дружок, а не знаешь ли ты, что это за тайная прелестница, ради которой Драко так старается? Любопытство убивает меня. Не затягивай с ответом, буду ждать. Всегда твоя, Пэнси Паркинсон». Вызвав сову и отправив послание, на котором остался след от ее поцелуя, Пэнси позавтракала и залезла в постель, чтобы спать хоть до завтрашнего утра, и только ответ от Тео мог ее разбудить раньше срока. К вечеру ее разбила простуда.