Ты найдешь меня в Тэгу

      Ранняя пробежка и холодный капучино со льдом и карамельным сиропом — лучшее начало дня для Чон Чонгука, чья жизнь, казалось бы, была идеальна. Работа в престижном университете Сеула; собственная музыкальная студия, ежедневно забитая трейни; роскошная квартира в центре столицы с панорамными окнами и деньги… очень много денег. Все это радовало Чонгука каждый день примерно двадцать четыре на семь до того злополучного звонка от давнего приятеля Чон Хосока. Тот слезно просил его переехать на время в Тэгу и заменить какого-то старого преподавателя, у которого поехала крыша.       Чонгук наотрез отказывался менять свою столичную жизнь и переезжать в маленький городок, в котором даже не имел друзей, пока к нему на порог в панике не заявился его лучший друг Мин Юнги. — Гук, я тут познакомился с одним парнем… — Какая новость, Мин! Я слышу это почти каждую неделю, — перебил его потешавшийся Чонгук. — Я думаю о нем все свое время, и днем, и ночью. Мне кажется, у меня едет крыша. Только вот я не готов к отношениям на расстоянии. — Друг, я бы не подумал, что ты вообще готов к серьезным отношениям, — дразнился Чонгук. — Откуда он? — Он из гребанного Тэгу. Из места, в котором я даже никогда не был, хотя путешествовал по многим странам мира! — сказал Мин. В тот же вечер Чонгук позвонил Хосоку, который был на седьмом небе от счастья, узнав о решении Чона — для него чувства самого близкого человека были важнее собственных.       Всю жизнь Чонгука воспитывал отец, который взращивал в своем сыне, своей копии, чувства любви и верности по отношению к семье. Мать Чонгука, не дожившая до его совершеннолетия, умерла от рака, когда ему было всего четырнадцать лет. Все, что помнил Чон — слезы отца, тяжело пережившего боль от потери любимого человека. В тот день Чон Джи Ук пообещал своему сыну сделать все возможное, чтобы тот стал счастливым. Джи Ук отдал сына в престижную школу бизнеса, где он и встретил задиристого и вечно попадающего в неприятности Юнги и солнечного Хосока. Дружба между парнями вспыхнула сразу, и вот, спустя тринадцать лет Чонгук забивает на свое благополучие ради друга, желавшего встретить свою любовь. Юнги никогда не признавался ему, что страдает от одиночества, но Чонгук замечал, как аккуратно друг выбирал партнера для свиданий и каким поникшим приходил после очередного неудачного. Чонгук решил не тянуть с новостями и набрал друга по телефону. — Ну что, блондиночка, собирай вещи, мы переезжаем в Тэгу. Найдем твоего красавчика, — сказал он. — Ты серьезно? А как же «я ненавижу маленькие города и люблю свою большую квартиру с кофемашиной и залежами сладостей под кроватью»? — Чего? Откуда ты знаешь про сладости?.. Не суть. Выезжаем завтра днем на моей машине. Я заеду, — сказал Чонгук и положил трубку. Подойдя к холодильнику, он достал банку пива и полез под кровать за пачкой начос с сырным соусом.       Утром Чонгука разбудил стук в дверь от взбудораженного и сияющего Юнги. — Черт, сколько времени? — пробубнил Чон и уже собирался закрыть дверь перед другом, который стоял на пороге с собранным чемоданом и в спортивном костюме для долгой поездки. — Время, когда пора собирать вещи и планировать, чем мы еще займемся в Тэгу. Может и тебе красавчика найдем? — пролепетал Юнги. — Ну уж нет, Мин, это не для меня, — запротестовал Чон. После смерти матери Чонгук решил никогда не заводить отношения и тем более семью. Да, он считал это чем-то очень важным в жизни, но не думал, что ему нужно именно это — ежедневный страх потерять любимого человека и навсегда забыть о счастье. Вместо этого Чонгук строил свою карьеру, отказавшись от мечты стать айдолом, и заботился об отце, подарившем свою жизнь сыну.       Когда все сумки были собраны, друзья решили заехать в кофейню. Путь от Сеула до Тэгу занимал чуть больше трех часов, но живот невыспавшегося Чонгука уже вовсю вопил о желании поесть. — Так что это за парень? — спросил Чонгук друга. — Его зовут Чимин. Мы общаемся уже месяц, не переставая, и, кажется, я думаю о нем чуть больше положенного. Мы познакомились на сайте знакомств, когда я по приколу хотел пообщаться с кем-то не из Сеула. Ну понимаешь, чтобы не нужно было встречаться и снова разочаровываться в своем выборе, — рассказал он. — Но почему ты едешь со мной в Тэгу ради него? Не припомню, чтобы ты поступал вот так. — Я не знаю… Я чувствую, будто это тот человек, которого я искал. Опущу подробности о его неземной красоте и плюшевой милашности. Я просто почувствовал укол внутри, где-то под ребрами, когда увидел его анкету. А после нашего общения я понял, что он очень милый, интересный и приятный. — Мин, да ты влип. Если при встрече окажется, что он настолько идеальный, как ты рассказываешь, я заберу твой Xbox. Не думаю, что ты вернешься вместе со мной обратно в Сеул, — пошутил Чонгук. Он переживал за Юнги и его чувства, ведь боялся возможного исхода. Три часа до Тэгу пролетели незаметно, особенно для Мина, который проспал последний час, оставляя все свои слюни на пассажирском сиденье машины. — Земля вызывает Юнги. Мы на месте. Сейчас найду квартиру рядом с универом и заедем, — разбудил он Юнги.       Примерно через полчаса друзья заехали в небольшую, но очень уютную двухкомнатную квартиру с бежевой кухней в скандинавском стиле, обставленной маленькими цветами в горшочках, главной комнатой, отделенной от кухонного пространства большим диваном на темно-коричневом ворсистом ковре. — Чур комната справа моя, — сказал Юнги, плюхаясь на мягкий замшевый диван, словно в большое облачко. — Какое счастье, что в этой квартире две комнаты, — ответил Чон. — Я тоже люблю тебя, друг, — посмеялся Мин. Чонгук зашел в маленькую темную спальню, окрашенную в глубокий синий цвет. Большая кровать там занимала практически все пространство, а полка с книгами то и дело могла упасть на голову ночью — тогда Чонгук понял, почему именно правую комнату забрал Юнги. Но несмотря на все это, белое постельное белье хорошо сочеталось с белым тюлем на окне, что придавало особый уют комнате. Чонгук был удивлен, что за десять минут смог снять настолько подходящую квартиру, несмотря на отсутствие его любимых панорамных окон как в Сеуле. Ему было здесь комфортно. Из мыслей Чонгука вырвал громко звонящий телефон, на дисплее которого высветилось имя «Чон Хосок». — Привет, Хоби. Мы в Тэгу и только заехали в квартиру, — поднял трубку Чон. — Мы? Ты приехал с кем-то? — удивился он. — Я забыл сказать. Помнишь самого озорного, бесящего и вечно попадающего в неприятности… — Юнги! Юнги приехал с тобой? — перебил Хосок. — Ты меня оглушил. Да, у него тут свои дела, — ответил Чон. — Раз такое дело, поехали сегодня в бар? С меня выпивка, и отговорки не принимаются. — Приезжай лучше к нам. Закажем еды? — Буду вечером. Юнги ничего не говори, — игриво сказал Хоби и положил трубку. После разговора с Хосоком Чонгук чувствовал какое-то приятное чувство, разливающееся у него в груди. Со смерти матери он ощущал его крайне редко, как и вообще все чувства. В тот день он настолько побоялся снова почувствовать то горе, ту боль от потери родного человека хоть когда-то, что просто закрылся. Закрылся от радости, закрылся от счастья, от слез, грусти, но самое главное — от любви. Единственное, что чувствовал Чонгук все эти пятнадцать лет — страх одиночества после потери. Только его друзья помогали ему оставаться человеком, а не камнем. — Чон, чем займемся? — осторожно зашел в комнату Юнги. — Я и не заметил как ты вошел, — растерянно ответил он. — Друг, все хорошо? Выглядишь так, будто посмотрел самый грустный ромком на свете, — пошутил Юнги. — Да, да. Задумался просто. Как тебе квартира? Нам нужно найти магазин и накупить еды. Отдохнем вечером перед преподавательскими буднями? — спросил Чонгук.       Остаток дня для друзей пролетел незаметно — они накупили всяких снеков, пива, сладостей и заказали пиццу. И казалось бы, что могло пойти не так? — Черт, Мин, мы не купили мои начос. Я не могу без них пить пиво, — завопил Чонгук. — Эй, королева драмы, в чем проблема? Поешь другие, — сказал Юнги. — Нет, я не могу без них пить пиво или вообще есть другие чипсы, — тихо сказал Чон. И тогда Юнги вспомнил, как Чон со слезами на глазах в пятую годовщину смерти матери рассказывал о маме, которая кормила маленького сына этими чипсами перед смертью. Юнги подошел к другу и крепко обнял его. — Хочешь, я схожу за ними? А ты пока накрывай стол и принимай вкуснейшую пиццу с барбекю? — предложил Мин. — Спасибо, друг. Я сбегаю за ними сам попозже, — ответил Чон и ушел в свою комнату. Вспоминать последние дни перед смертью матери всегда было тяжело для Чонгука, который видел, как его мать потухала на глазах. Он всегда думал, что справился с этим, но любая мелочь, связанная с тем периодом, разрушала все, над чем он работал.       — Чон, мать его, Хосок! Какие люди! — завопил Юнги в коридоре. — Ну привет, хмурнушка, я скучал! А где человек, спасший мою задницу перед всей университетской комиссией? — поинтересовался Хосок. — Я здесь, засранец. Ты вынудил меня уехать из своей самой любимой квартиры за три часа от Сеула! — в шутку указывал Чонгук на Хосока указательным пальцем. Друзья еще долго обнимались перед тем, как сесть за стол и весь вечер вспоминать школьные годы. Чонгук всегда с теплом вспоминал тот период его жизни, который подарил ему двух замечательных друзей. «Два Чона и Мин» ставили на уши всю серьезную бизнес-школу, но получали за это вдвойне: Юнги чистил туалеты зубной щеткой, Чонгук перебирал вонючее сено на лошадинной ферме рядом со школой, а Хосок отковыривал жвачки от столов и стульев. Но школьные годы для Чона были самыми драгоценными, даже несмотря на горький отъезд Хосока в Тэгу, из-за которого он долго плакал — для него это была вторая серьезная потеря после мамы. Но жизнь шла: Юнги и Чонгук открыли несколько музыкальных студей для трейни, а Хосок стал самым знаменитым преподавателем в Корее и зарубежом. «Мы справились», — всегда думал Чон, вспоминая, как не просто давалась им учеба в бизнес-школе.       — Ребят, я побежал в магазин за начос. Вам взять что-то? — спросил Чон и, получив отказ, вышел из квартиры. Легкий ветерок, уносящий лепестки сакуры куда-то вдаль, развевал приятный сладкий аромат по всей улице. Малочисленные фонари еле освещали дорогу, по которой Чонгук шел к магазину, а оглушающая тишина придавала ощущение того, что он один в этом огромном страшном мире. Почувствовав, как ветер снова забивает нос запахом сакуры, он закрыл глаза и ощутил спокойствие. Тэгу, в отличие от Сеула, был таким тихим и таким «домашним», что успокаивал все мысли, приносящие невыносимую тревогу глубоко внутри, особенно ночью.       Дойдя до магазина, Чонгук увидел вдалеке еле заметный силуэт человека, который едва переставлял ноги — вот-вот и он просто рухнул бы на середине дороги. Подождав еще немного, Чонгук увидел красную макушку парня, которую освещал один из фонарей на этой улице, а позже порванную ткань на правом плече и мелкие капли крови на белоснежной блузке. Он сомневался, стоит ли помогать парню, появившемуся из ниоткуда, да еще и с каплями крови на одежде, но, услышав всхлипы, ринулся вперед, чтобы поддержать почти упавшее на землю и ослабевшее тело. — Эй, что с тобой? Мне вызвать помощь? — затараторил Чон. — Что?.. Нет, пожалуйста, — всхлипывал незнакомец. — Просто… просто дайте мне пойти вперед, я почти дошел до дома. Чонгук не знал, что ему делать: отпустить его или помочь? Но, почувстовав, как тело парня парня дрожит под его руками, а слезы одна за другой скатываются на землю, он не смог сопротивляться дикому желанию помочь обессилившему незнакомцу. — Где ты живешь? Я отведу тебя домой, а дальше делай, что хочешь, — осторожно сказал Чонгук. — Не хочу… не могу, — тихо сказал парень и резко схватил Чона за рукав его куртки. Чонгук осторожно посадил его на дорогу и снял куртку, чтобы хоть как-то помочь и унять тряску парня, который, должно быть, замерз в такой тонкой рубашке ночью на улице. — Это я не могу оставить тебя в таком виде, а показать дорогу до дома ты очень даже можешь. Такси сейчас не ходят, поэтому я провожу тебя, — настоял Чон.       Парень молчал, были слышны одни всхлипы. Через какое-то время он поднял указательный палец и показал направление, по которому им с Чонгуком следовало идти. Чон подхватил незнакомца, аккуратно и не напирая, чтобы не сделать ему больно. Почему-то не хотелось. И даже не потому что он в таком виде, а потому что что-то внутри Чонгука просило делать именно так. Парень медленно поднял голову и посмотрел прямо в глаза Чонгука, который, кажется, перестал дышать и соображать. Он не мог оторвать взгляд от больших миндалевидных темно-коричневых заплаканных глаз, излучающих боль и таинственность одновременно. Его припухлые губы были сжаты, но Чонгук заметил небольшое покраснение в уголке и легонько задел его большим пальцем, как бы жалея. Его курносый носик с родинкой прямо в центре покраснел от слез, а пухлые щеки горели, будто от пламени. Красота незнакомца затянула Чонгука в какой-то приятный транс, из которого он не хотел выходить. — Пойдем, я дойду с тобой, — поднял Чонгук парня. — Не с-стоит… Я м-могу и сам, — запинался он. — Ты можешь обмануть себя, но не меня, — ответил Чон.       Дорога до дома парня и правда заняла буквально десять минут. Удивительно, но он жил рядом с универститетом, в котором Чонгук заменял преподавателя по музыке. «Неужели студент? Не может быть. Я не стану ухлестывать за молодым парнем. Стоп, что? Ухлестывать? Чонгук, приди в себя», — метался он в своих мыслях. — П-простите? Заберите куртку, пожалуйста, — протягивал парень вещь Чонгуку, который одной рукой придерживал его. — Оставь себе, я переживу. Ты сам дойдешь дальше? — беспокоился Чон. Парень кивнул, поблагодарил и неуклюже зашел в подъезд. Чонгук простоял перед закрывшейся дверью еще пару минут и пошел в сторону дома. — Сегодня без начос. Прости, мама, — сказал он тихо и приложил руки к голове. Чонгук не понимал, что произошло и почему этот парень так сильно притягивал к себе. Он прокручивал в голове его заплаканные глаза, красный нос с милой родинкой прямо в центре и эту рану около губы, которая беспокоила его больше всего. Если его рана не такая глубокая, откуда эта кровь? Он же не может быть убийцей?       Чонгук не заметил, как дошел до дома и зашел в квартиру, в которой на удивление было очень тихо и даже чисто. — Черт, ты где ходил целый час? Я уже думал идти искать тебя, — спросил Мин, как только Чонгук закрыл за собой дверь. — Не мог найти магазин и заблудился, — устало сказал Чонгук. — А где Хоби? — Ушел минут десять назад. Ты время то видел? Сказал, что вы и так завтра увидитесь, — ответил Юнги. — Спокойной ночи, Гукки. Чонгук обнял друга и ушел в комнату. Он не понимал, почему не рассказал о странной встрече и о том, что почувствовал. Это был… трепет? Он помотал головой, чтобы отогнать от себя мысли о человеке, которого, вероятнее всего, больше не встретит, и лег спать с надеждой, что он не ошибся, приехав сюда.