Ты найдешь меня в Тэгу

      Чимин чувствовал на своем лице теплые лучи солнца, пробудившие его ото сна, и тяжелую руку, обнимающую его сзади. Он пытался проморгаться и поднять голову, чтобы посмотреть на время, но Юнги, который проснулся еще час назад и наслаждался спокойным дыханием любимого, прижал его к себе. — Куда побежал? — спросил Юнги и поцеловал Чимина в щеку. — Я хотел время посмотреть, а то вдруг я все пары проспал, — смущенно ответил Чимин и повернулся к Мину. — Из твоих объятий выходить не хочется. — Я отвезу тебя на учебу, малыш, поэтому у нас полно времени на то, чтобы вместе сходить в душ, — сказал Юнги и поцеловал любимого в макушку, потом в нос и, наконец, в губы. Он целовал Чимина глубоко, лаская каждую губу в нежелании отпускать. Полностью обнаженный Юнги взял Чимина за руки, чтобы вытянуть с кровати, но резко упал на нее сам — Пак в протесте закутался в белую простынь и спрятал лицо в коленках. — Солнце, с тобой все хорошо? — обеспокоенно спросил Юнги и сел рядом с Чимином. Он нежно поглаживал его колено в попытках успокоить. — Я… я не могу. Мне страшно, — тихо сказал Чимин. — Малыш, чего-чего? Не ты ли вчера просил меня взять глубже и быть быстрее? — Юнги! Не говори таких слов, когда я не возбужден! — вскрикнул Чимин, закрыв уши. — Да? Кое-что под этой простыней говорит об обратном… Чимин возмущенно, но с улыбкой взглянул на Юнги, который взял его за лицо и притянул к себе. Он снова поцеловал его, но в этот раз более напористо, показывая ему, как он любит каждую клеточку его тела. Мин взял Чимина за затылок и проник языком в рот, чувствуя, как тот успокаивается. Ощущая захлестнувшее возбуждение, Чимин начал хватать Юнги за плечи и руки, потому что желал большего. В поцелуе Юнги начал медленно убирать одеяло с колен любимого и гладить его бедра, и через секунду они оба застонали, когда Юнги резко посадил Пака на свои бедра. — Ты все еще не хочешь идти вместе в душ? — тяжело дыша, спросил Юнги. — Пойдем, — ответил Чимин и окончательно убрал одеяло, раздражающе лежавшее между ними. Юнги хотел целовать Чимина, видеть его прекрасное пухлое тело, в которое влюбился навсегда, и показывать, что он только его. Чимин для Юнги был наркотиком, который он не хотел бросать, а только чувствовать на себе каждую секунду их совместной жизни.       Мин взял его на руки и улыбнулся, когда Чимин обвел своими коротенькими ножками его талию и прижался еще сильнее. Кое-как добравшись до ванной, Юнги включил воду в душе и поставил туда Чимина, который еле-еле стоял на своих ватных ногах, а позже залез следом, прижав Пака к стене. Он целовал его грубо, с желанием оттягивая каждую губу и сразу посасывая. Эти действия вызывали на коже Чимина миллион мурашек и тянущее чувство внизу живота. Выбравшись из объятий Мина, Чимин резко толкнул его к стене и поцеловал в губы еще раз прежде, чем начать спускаться ниже. Он проводил дорожку из поцелуев, собственнически оставляя красные следы на коже Юнги. Когда Чимин спустился к пупку и пошел ниже, присаживаясь на коленки, то почувствовал, как Юнги его остановил. — Ты чего задумал? Уверен? — спросил Мин и, заметив положительный кивок в ответ, отпустил локти Пака.       Чимин сел на коленки, увидев перед собой длинный красивой формы член, и взял его в рот, не задумываясь. Юнги громко застонал и сжал плечи Пака, который двигался плавно, засасывал головку и проталкивал член любимого глубоко в горло. Юнги стонал громко, хватал Чимина за волосы и думал, что прямо сейчас упадет на колени — так сильно было приятно, до звездочек в глазах. Чимин взял ствол в одну руку, активно надрачивал и облизывал всю его длину, принося Юнги двойное удовольствие. Он водил языком по головке, целуя каждый миллиметр Юнги, и взяв ствол второй рукой, довел Мина, натурально дрожавшего в руках Чимина и чувствующего приближающийся взрыв внизу живота, до разрядки. Юнги опустил голову вниз и увидел, как Чимин, сглотнув, незаметно поцеловал в головку его члена и поднял голову наверх. Мин смотрел в его глаза, полные любви, и отвечал тем же взглядом — казалось, что таких чувств, как к этому лучику света, в его жизни он ни к кому не ощущал. Он нагнулся, чтобы поднять Чимина, и прижал его грудью к стене. Мин сжимал его бедра и целовал в шею, переходя на спину и уши, кусал за мочку уха. Неожиданно для Чимина, он ввел один палец внутрь него, пытаясь растянуть. Ноги Пака начали подкашиваться, а сам он прижался лбом к стене и стонал. Когда второй палец начал входить так же легко, как и первый, Юнги ускорился, ощущая стоны Чимина еще громче. — Мин-ни, подожди, — выдавил из себя Чимин. — Что-то случилось? — спросил Юнги, испугавшись, что сделал что-то не так. — Все з-замечательно. Я не хочу сейчас кончать. Я хочу ходить с этим ощущением весь день и ерзать на стуле, думая об этом утре, — ответил Пак и коротко поцеловал любимого в губы, а потом в нос. Юнги становился все более нежным рядом с Чимином, чувствуя сильную заботу и страсть со стороны Пака. Они быстро помылись под душем и вышли, только когда натерли друг друга мочалками, чуть не испортив план Чимина. Выйдя из душа, Чимин увидел на дисплее несколько пропущенных от Тэхена, но посмотрел на время и удивился — до начала пар еще целый час. Он отложил телефон, решив, что они успеют поговорить в университете. — Малыш, ты отвезешь меня? Тэхен звонил пару раз. Мне кажется, это что-то срочное, — спросил Чимин. — Отвезу, малыш, — громко ответил Юнги и вышел из ванной. Он был одет в черные джинсы с порезами на коленках, белую футболку и спортивную черную кофту. Хоть кофта и была длинной, но иногда мелькающие бедра приводили Чимина в полный восторг. Он подошел к Юнги и крепко обнял его, потеревшись носиком об его, взял за руку и повел к входной двери. Сев в машину, Мин завел двигатель и положил руку на колено Чимина, улыбнувшись.       Уже около школы Чимин увидел расстроенного Тэхена в компании Хен Шика и Намджуна. Он уже собирался выйти из машины, но почувствовал нежное касание Мина. — Солнце, а кто это рядом с Тэхеном? — настороженно спросил Юнги. — Наш одногруппник Хен Шик и старый друг Намджун. Я же рассказывал тебе о нем, — ответил Чимин и прищурился, — что-то не так? — Нет, все в порядке. Я заберу тебя после пар? — Мне кажется, что Тэхен хотел поговорить о чем-то. Приедешь вечером? — спросил Чимин. — Я постараюсь, малыш, — ответил Юнги и крепко поцеловал его. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя сильнее, Мин-ни, — ответил Чимин и с большим нежеланием вышел из машины. — Я уже сильно скучаю. Юнги гордо улыбнулся и смотрел вслед убегающему Чимину, который в объятиях напрыгнул на Тэхена. Он наслаждался счастливым Чимином и тайно мечтал, чтобы Чонгук включил мозг и поступил с Тэхеном правильно. Если он чувствует к нему то, о чем говорит, то обязан удержать Тэхена рядом.

***

      — Вы кто? Тэхен ошарашенно смотрел на Чонгука, который держал его руку в своей и поглаживал большим пальцем. Он не мог поверить в то, что услышал секунду назад. Парень? Чонгук вообще потерял голову или неожиданно забыл, что является его преподавателем? Тэхен неподвижно стоял, смотрел на свою мать и на их скрепленные руки с Чонгуком, который, несмотря на всю нелепость, выглядел очень довольным. Ему до чертиков в душе было приятно произносить эти слова, прекрасно понимая, что если бы они были с Тэхеном наедине — тот бы прибил его чем-то тяжелым прямо сейчас. Ким хотел провалиться сквозь землю, хотел вернуться на полчаса назад и настоять, чтобы Чонгук остался в кофейне и не усложнял и без этого труднорешаемую ситуацию. Ему и правда хотелось накричать на Чона, ударить рядом стоявшей вазой с цветами или задушить, но он не понимал от злости или желания. Набравшись смелости, Тэхен вырвал запястье из руки Чонгука и подошел к матери. Ему было тяжело смотреть на нее, ослабевшую, избитую и в ссадинах, но ему нужно было узнать, что с ней произошло. — Мам, что с тобой произошло? — тихим голосом спросил Тэхен. — Твой отец… Он неожиданно разозлился и набросился на меня. Я пыталась убежать от него, звала на помощь, но никого не было рядом, — рассказывала она со слезами на глазах. — Мне было так страшно, сынок. Мне казалось, что я умру, когда он бил меня кулаками, и думала только о том, сколько времени я потеряла, как сильно расстраивала тебя, не уделяла должного внимания и думала… думала только о себе. Я так сильно люблю тебя, Тэхен. Прости меня. Я виновата перед тобой. Тэхен стоял около больничной койки, следя за каждой слезой матери, стекающей по лицу, и слушая каждое слово, выходившее из ее уст. Он неожиданно почувствовал помутнение в глазах, которые начали слезиться, и головокружение. Ким держал свою мать за руку и не понимал, почему она не осознала этого раньше, почему истязала его в детстве и способствовала тому, что его жизнь скатилась в череду паник и тревог. Он винил ее за все, что пережил маленький ТэТэ и переживал взрослый Ким Тэхен, благодарящий судьбу только за появление Чимина и его мамы в своей жизни… А может быть, он будет благодарен и за появление Чонгука? Тэхен неожиданно почувствовал, как кто-то сзади взял его дрожащие плечи и нежными касаниями пытался успокоить. Он положил свою руку на плечо и повернулся, встретившись лицом к лицу с обеспокоенным Чонгуком, сердце которого провалилось в пропасть, когда он посмотрел в заплаканные глаза Кима. Видеть Тэхена таким грустным для него оказалось труднее, чем видеть его с кем-то другим — это приносило ему боль. — Тэхен, вам с мамой нужно немного отдохнуть, хорошо? Мы приедем завтра, — осторожно сказал Чонгук. Тэхен кивнул, соглашаясь. — Госпожа Ким, мы приедем завтра. Отдыхайте и набирайтесь сил, — обратился Чон к матери Тэхена. — Сынок, ты же приедешь завтра, да? — остановила их мама. — Д-да, мам. Отдыхай, — ответил Тэхен и вышел из палаты.       Чонгук смотрел на Тэхена и все, что ему хотелось — исцелить его душу от всей боли, которую ощущал всю свою жизнь. Он не понимал, как действовать дальше, пытался вспомнить, как поступали Юнги и Хосок, когда Чон уходил в себя, но для него это было недостаточно. — Зачем Вы это сделали? Зачем взяли меня за руку и заявили о том, чего не существует? — неожиданно спросил Тэхен, стоя спиной к Чонгуку. — Вы мой преподаватель, Вы мне никто. Вы не имели права поступать так, не имели права поступать так именно со мной. Вам вообще наплевать на боль других людей? — Тэхен… я пытался помочь, — ответил Чонгук. — Кто Вы такой, чтобы мне помогать? Я Вас не знаю, Вы меня тоже. В чем проблема? — говорил Тэхен, ощущая сильную боль в груди от своих слов. Он не хотел отталкивать Чонгука, а лишь прижаться к нему и просить быть рядом, зарыться в его объятия и спать сутки напролет, не двигаясь. — Никто, ты прав. Но дай мне хотя бы довезти тебя до дома, — с надеждой в голосе спросил Чонгук и подошел к Тэхену, чтобы притронуться, но увидел лишь, как он уходит от него в неизвестном направлении. — Нет, Чонгук. Я поймаю такси. Увидимся в университете. Я попрошу Хосока подобрать для Вас нового студента, — сказал он, даже не посмотрев на Чона. Чонгук был вне себя от злости из-за происходящего. Он понимал, что мог перегнуть палку, но Тэхен свою, кажется, просто сломал. Чон не понимал, откуда в Киме проснулась такая агрессия по отношению к нему. Вся его грудь горела от боли, от обиды на то, что сказал Тэхен, а ком пробирался в место где-то под сердцем, которое трещало по швам с каждый сказанным словом из его уст. — Тэхен, нет. Я довезу тебя сам и не хочу ничего слышать. Садись, — Чонгук открыл дверь машины, ожидая, когда Ким залезет на переднее кресло.       Он понимал, что поздним вечером в Тэгу он вряд ли найдет машину или хотя бы добросовестного водителя, не желающего вывезти его в лес и расчленить. Только вот самое тяжелое было сидеть в паре сантиметров от Чонгука без возможности притронуться и извиниться. Он не мог, хотя желал этого больше всего. Всю дорогу до дома Тэхен молчал и вспоминал лицо своей матери. Он хотел наказать своего отца за то, что тот сотворил с их семьей, отомстить за маму, на которой живого места не осталось. Этот монстр должен сесть за решетку — Тэхен был уверен в этом на миллион процентов. — Приехали, Тэ, — тихо сказал Чонгук. — Не называйте меня так… Пожалуйста, — попросил он, не сдержавшись, и посмотрел на объект своих нежных чувств опечаленными глазами. Они сидели в тишине, не решаясь сделать первый шаг, чтобы помириться и объясниться. Тэхену казалось, что момент настал, но ни он, ни Чон не шли навстречу друг другу. — Тэхен, я… ты мне… — начал говорить Чонгук. — Мне пора, — перебил его Тэхен и выпрыгнул из машины. Чонгук выбежал следом за ним, но увидел только, как его любимая красная макушка, смотря на него, уходит и скрывается за дверью подъезда. Чон простоял около дома Тэхена еще целый час, но, как только увидел в окне дома последний выключенный свет, уехал.       Только вот ни Чонгук, ни Тэхен даже не подозревали, что кое-кто их все же увидел. Это был Намджун, который пришел к Тэхену, чтобы проведать того, но наткнулся на преподавателя, подвозившего своего студента неизвестно откуда поздним вечером.

***

      Чонгук ехал в неизвестном направлении на большой скорости, пытаясь хоть как-то унять боль в груди, которая, кажется, поразила каждый орган внутри его тела и, как вирус, поглощала все самое хорошее. Он пытался понять, где облажался настолько, чтобы Тэхен захотел разорвать все отношения между ними. Чон видел, как тело Тэхена реагировало на него, на его прикосновения и ухаживания. Он хотел кричать, ударить что-то или кого-то, потому что был разозлен до предела. Если раньше Чон был уверен, что они с Кимом рано или поздно будут вместе; если раньше он был уверен, что спустя несколько недель смог пробить стену непонимания и сблизиться, то сейчас вся уверенность просто рухнула на его голову, оставив на ней ссадины боли. Он мчался по городу в надежде успокоиться, но не мог — кроме свежего воздуха ему необходимо было поделиться с Юнги тем, что случилось, иначе его чувства с радостью сожрут его изнутри.       Чонгук вернулся домой только к пяти утра, почувствовав сильное недомогание. У него саднило горло, глаза болели так, будто вывалятся из глазниц, а тело поражало миллион иголок. Борясь с сильной головной болью, он еле дошел до кухни, опираясь на стены квартиры, чтобы выпить воды. Его руки и тело сильно дрожали, когда он выронил стакан и чуть не напоролся на разбитое стекло. — Чон, все в порядке? — на кухню выбежал сонный Юнги. — Я просто разбил стакан, все хорошо, — тихо ответил Чонгук, но, не заметив, напоролся на один из осколков. — Черт! — Ты хреново выглядишь, друг. Садись на диван, надо рану обработать, — сказал Юнги и ушел на поиски спирта. Чонгук, пытаясь не закапать белый ковер, который идеально подходил под интерьер серой комнаты, дополз до дивана и обессиленно плюхнулся в него. Он не понимал, что с ним происходит и от чего так плохо, что хотелось вылезти из своего тела. — Расскажешь, что произошло? — спросил Юнги, но, увидев белое лицо Чонгука с бесцветными сухими губами и полузакрытые глаза, перебил, когда тот начал бубнить себе под нос. — Стоп. Давай-ка измерим температуру, Чон. — Какую температуру? Я не болел с детства. Мне просто нужно поспать, — запротестовал Чонгук. Он попытался встать, но его руки подкосились и заставили упасть обратно на диван. — Дай сюда свой подмышку, — Юнги засунул градусник Чону, который пытался его оттолкнуть. — Почему ты никогда не даешь мне помочь! Юнги присел рядом с Чонгуком, чтобы обработать его рану и достать стекла, больно впившиеся Чонгуку в ногу. Чон шипел, просил перестать делать это, но лучше ведь потерпеть и остаться с ногой, чем без нее? Через пару минут они услышали глухое оповещение градусника, который Юнги забрал обратно. — Черт, Чонгук-и, 38,7, — сказал он и нагнулся, чтобы проверить жар, — ты весь горишь и дрожишь. Иди в кровать. — Не пойду никуда. Я буду лежать и страдать прямо на этом месте и ждать, когда судьба соблаговолит мне, — начал спорить Чонгук, опустив голову и надув губы. — Чон, она соблаговолила тебе, когда в твоей жизни появился я. Давай поднимайся, — пошутил Мин и подал руку другу, который крепко ухватился за нее.       Юнги дал Чонгуку опереться на себя и медленно дошел с ним до комнаты. Он помог ему раздеться и улечься под толстое одеяло, чтобы тот наконец-то заснул. — Я утром положу тебе лекарства и напишу Хоби, что ты заболел. Отлежись пару дней, милый, — сказал Юнги и похлопал Чона по плечу. — Когда ты вообще так называл меня? Нам было по пятнадцать лет, — слабо ответил Чонгук, но резко взял друга за руку. — Не уходи. Мне надо сказать что-то. Юнги сел рядом с Чонгуком, обнимая его, как и раньше, когда тому было очень плохо. Он убрал волосы с лица Чона и влажными салфетками протер его губы, а потом пот со лба. Мин любил заботиться о Чонгуке, особенно когда тот не строил из себя недотрогу. — Я облажался с Тэхеном. С-сегодня он пришел ко мне после разговора с Чимином и предложил поехать в кофейню. Я не помню, чтобы мне с кем-то было так хорошо. Мы начали узнавать друг друга. Я заметил, как он начал тянуться ко мне. Он… — сказал Чонгук и прокашлялся, — он притрагивался ко мне, когда между нами было пару сантиметров, тянулся лицом и бросал взгляд на мои губы. Я каждый раз улыбался внутри, когда видел его реакцию на мои действия. Но потом ему позвонила мама. Я облажался и потерял его. Он сказал, что я никто, что я просто преподаватель, а он — мой студент. Что между нами никогда ничего не может быть… — Погоди-погоди. В чем твоя вина, Чон? Что случилось с его мамой? — спросил Мин, не понимая действия Тэхена. — Его мама… Его отец избил ее. Я ничего не знаю о его семье, но когда увидел его слезы и дрожащие плечи… Он боялся сказать хоть одно слово, и я назвал себя его парнем. — Ты что сделал? Чон, я всегда знал, что ты умеешь мыслить в кризисных ситуациях и идти ва-банк, но тут ты победил самого себя, — громко смеясь, пробубнил Юнги. — А если серьезно, то мне что-то подсказывает, что Тэхен просто испугался своего прошлого. Он не хочет тащить тебя с собой в свои темные воспоминания, и я уверен, он думает, что ты уйдешь сразу, как только узнаешь больше. У него точно есть к тебе чувства, потому что просто так он бы не стал тебя отталкивать. И да, я на миллион процентов уверен, что ему нравилось держать тебя за руку. Чонгук открыл глаза и посмотрел на рядом сидящего Юнги. А ведь и правда — судьба принесла его в жизнь Чона, придав ей ощущение семьи и счастья. Юнги тот, кто был с ним всегда, и если он уверен в том, что сказал, значит, так оно и есть. — Спасибо, Мин, — сказал Чонгук, практически засыпая. — Я напишу Хоби, а ты отдыхай, — сказал Юнги и вышел из комнаты.       В последний раз Юнги видел Чонгука настолько подавленным много лет назад, когда они учились в одной школе — тогда какой-то придурок назвал Чона «неполноценным». Он ушел в себя, перестал выходить из комнаты и мучился от головных болей. Только сейчас все было серьезно, он лежал в комнате с высокой температурой и практически в слезах, потому что винил себя в глупой ошибке. Его переполняли эмоции и страх, что когда-то с Чимином они тоже могут поссориться, наговорить друг другу неприятные вещи, но самое страшное для него было — слезы его любимого человека. Поэтому, уже сидя в своей кровати, Юнги продумывал план того, как спасти сердце Чонгука и заставить душу Тэхена довериться ему.

***

      Чон проснулся от сильной головной боли без возможности даже вздохнуть полной грудью. Он пытался открыть глаза, чтобы подняться, но жар внутри будто испепелял его и пронизывал каждую клеточку тела острой болью. Продрав глаза, Чон увидел таблетки и милую записку от Юнги с кривой надписью «Доброе утро, красавица. Выпей таблетки и ложись отдыхать. Хоби попозже зайдет» и улыбнулся — кто бы мог подумать, что Мин может быть таким заботливым? Он еле дошел до ванной, где выпил таблетки, а позже умылся и почистил зубы — выглядел Чон совсем не свежо, но кроме завтрака и кофе ему ничего не хотелось. Он уперся двумя руками об раковину, вспоминая события прошлого вечера и чувствуя, как тоска снова начинает пробираться глубоко под ребра. Он хотел все исправить, но не знал как, хотел позвонить Тэхену, но не мог. Из мыслей его выдернул неожиданный звонок в дверь — Хоби еще торчит в университете. Неужели это незваные гости? И Чонгук был прав, когда увидел на пороге своей квартиры хорошо знакомого человека, смотрящего на него исподлобья. — И не говори, что не узнал меня вблизи. Мы можем поговорить? — сказал Намджун и зашел в квартиру, не дождавшись приглашения.