Бэзиль

Кроме зверски израненной спины, у Бэзиля пестрело синяками полностью все тело. Грудь, живот, бока, бедра чернели кровоподтеками, колени содраны, следы укусов, порезов то ли от когтей, то ли ножа красовались также в пугающем в избытке. Мадам Шэриз затрясло, когда взгляд засек недвусмысленно круглые следы ожогов выше опухшего запястья (и невесть где ещё, ведь под коркой крови не особо то видно). -Профилактическая беседа, чтоб не писал лишнего, - мрачно улыбнулся журналист, заметив взгляд жены, но руку все таки притянул к животу, с трудом поворачивая так, чтоб скрыть "узор" увечий. -Подвергнуть бы их профилактической кастрации, - выплюнула Фаина, до сухости в горле желая глотнуть обжигающе крепкого алкоголя. -Я только за, хоть собственноручно, - хмыкнул Бэзиль. Сидеть ему было трудно, он заторможенно моргнул, подавив стон, и сильнее опёрся на более целую левую руку. -Это он? - бровь Фани изумлённо дернулась вверх. Кастрировать с таким энтуазиазмом Бэзиль мог желать лишь одну конкретную крысу (которая намекала Фани, что сигареты никогда в руки не брала). -Именно это, - выделилось интонацией, - он. - Бэзилю очевидно понравился брезгливый оскал коснувшийся алых губ женщины. - И спина тоже преимущественно. Но допрашивать лично главКрысе быстро надоело. Короткие, задорные якобы, фразы давались с явственным трудом, не столь физическим, из-за помятых ребер, сколь моральным. Чувствуя как в груди что-то больно подпирает под горло, качественно мешая дышать, мадам Шэриз усилием воли подавила порыв тряхнуть головой, отпустила изысканно-французское ругательство и вернулась к свалившейся на ее хрупкие прекрасные плечи медицинской деятельности. -Пей, - вскоре она поднесла к лицу мужа раскрытую ладонь с двумя белыми кругленькими таблетками. В ответ на затуманенный, но явно вопросительный взгляд из-под тени слипшихся от крови и слез ресниц, объяснила: - Обезболивающее, без него ты не выдержишь. Возможно Бэзиль хотел уточнить, что выдержал же как-то у крыс, а удивлялся скорее методу кормления таблетками, но тратить остатки сил на слова благоразумно счёт неуместным. Нос тепло ткнулся в ладонь, следом губы, горячий язык по-собачьи лизнул забирая таблетки. Предельно осторожно так, робко, почти мило. Если б на ладони не остались темные разводы крови. Фани поспешно отерла руку о лоскут бинта и сунула муженьку под нос стакан с водой, вслед за чем придержала за голову, помогая пить. Худшее, впрочем, оставалось впереди. Фаина давно закрыла свое сердце, пряча от боли и тревог, давно сумела превратится с юной девушки Фани в уважаемую мадам Шэриз, приучила себя никогда не показывать собственные страхи. Касаясь чистой влажной тканью развороченой спины живого человека, смывая кровь с опухшей посиневшей от ударов кожи, которая местами и вовсе тошнотворно сползала под прикосновениями, открывая взгляду алые кровавые полосы, Фани чувствовала как неумолимо трещит плотина самообладания. Ее не сломила несправедливая судьба, брак, да даже оккупация и вуайлерист Король, любящий наблюдать за ней отовсюду в ее же доме, но сейчас, пачкаясь в крови едва живого Бэзиля, ей вдруг безумно захотелось сдаться. Хотя бы тут отойти, предоставив зверское испытание заботится о ее раненом Бэзиле служанке. Останавливала выработанная сталь характера? Злость на крыс? Фани знала, что третье - что себе и аккуратности своих рук она доверяла куда сильнее, чем Энн, сколь бы эта милая расторопная девчушка не служила у супругов Шэриз и не доказывала свой профессионализм. -Тихо, - осадила Дама очередной машинальный рывок отстраниться от смоченной в воде ткани. - Не думаю, что тебе сейчас хуже, чем было. Бэзиль промолчал. А маленькая женская ладошка аккуратно опустилась на влажный от пота бок, чуть пониже двух глубоких ран заехавших по ребрам от лопатки под левую руку. Фани невесомо погладила, давая передохнуть, сама же всматриваясь в привычные узоры на обоях, в тяжёлые складки ткани зашторившие безнадежно темный квадрат окна. Куда-угодно, лишь бы не пялится на больную спину и слипшиеся от крови русые пряди на затылке. -Говори со мной, - вдруг как-то уж совсем неразборчиво попросил Бэзиль. Грудную клетку его снова дёрнуло от очередного выдоха, левая рука пошатнулась, но прочнее оперлась о кровать. -Ругательства подойдут? - голос Примы предательски явно дрогнул. -Если на крыс, то очень. Даже польстят, - он хмыкнул изображая улыбку. Фани не видела, но подозревала, что Бэзиль сейчас устало прикрыл глаза. *** Стрелка на часах давно преодолела отметку полночи, грязная одежда и использованные бинты убрала Энн, Бэзиль зарытый по горло в одеяло провалился в тяжёлый беспокойный сон. Четверть часа Дама просидела рядом следя за его состоянием, зачем-то машинально касаясь то сквозь слой одеял плеча, то трогая за теплый мокрый от испарины лоб. А следом поднялась и неслышно покинула спальню мужа. Умирать он кажется не собирался, по крайней мере пару минут продержится, пока Фани откупорит бутылочку вина и выпьет бокальчик другой. *** Жар от алкоголя привычно растекся по телу, к огромному сожалению Примы не принося ожидаемого облегчения. Ни с одного бокала, нн даже когда от содержимого второго осталась лишь пара стекающий вниз капель бордовой жидкости. За хрустальными стенками вино и вовсе поблескивало зловеще, напоминая о крови, вьевшейся по ощущениям под каждый ноготок. Фани страдальчески застонала откинувшись на спинку дивана в гостиной. Ах, Кристофер, ну зачем?... В горле снова сдавил болезненный ком, но вместо никому не нужных слез в сердце ярче заклубилось обжигающе пламя злости. А ещё обиды и непонимания - неужели этот крысеночек, тот, кто очаровывал ее нежностью и дефицитными цветами, на самом деле такой же зверь, как все его помойные крысы? Чувствуя, что удушающее тепло жара, злобы смешанной с алкоголем, начинает давить на мозг, ощущая от рук и кажется даже волос запах крови, Фани с глухим стуком пристроив стакан на столешницу, резко поднялась с дивана. Шелестнули полы домашнего халатика, быстрые шаги пронзили тишину помещения, путь ее лежал сперва в душ, а следом... Может быть к телефону для разговора с Его крысьим величеством, может к Бэзилю, а может в спальню, чтоб наконец забытся сном, как делала мадам Шэриз каждый раз возвращаясь в родной дом, к родному но нелюбимому супругу. *** Когда шум воды прекратился, тишина показалась зловещей. Каждый шорох напоминал о серых тварях, что несомненно высовывали мордочки из теней в коридоре, в спальне, где угодно. Наверняка и в ванной. Присутствие нещримых наблюдателей ощущалось постоянно, даже во сне. Взгляды маленьких блестящих глазок словно липли к коже, пачкали тело и душу грязным ощущением какого-то извращенного морального насилия и напоминали о том, что в любой миг незаметные серые твари могли материализоваться в доме, схватить и потащить на ковер к Королю, стоит лишь тому приказать. -Кота бы завести, - выплюнула Фани по-французки, намеренно излишне обливаясь духами. Крысы ведь чувствительные к ароматам, пусть помучаются. А следом, не выдержав тишины и заметно участившихся скрипов по дому направилась проведать Бэзиля. Раненый похоже ещё спал. От одного взгляда на это полуфранцузкое-полунемецкое несчастье, по макушку закутавшееся в одеяле, почему-то стало вдруг так... привычно? Это самое подходящее слово. Ничуть не легче, а именно привычно, будто ты видишь примелькавшиеся деревья у входа в дом и после тяжёлого дня наивно надеешься оставить тревоги за захлопнувшейся дверью. Фаина долго смотрела прислонившись к дверному косяку. Порог служил некой преградой - шаг вперёд, в полутьму спальни и Фани признает, что укутанный в бинты человек чуть больше, чем привычный и удобный супруг; шаг назад - и Фаина Шэриз вернется в собственную спальню, где все будет почти что обычно. Лишь думать про короля не захочется этой ночью, а шорохи ветра в оконных щелях продолжат холодить сердце. Бэзиль то ли хныкнул, то ли застонал. Весь еще жалче свернулся, зарыл покалеченную руку в одеяло спрятав ближе к груди; подтянул колено почти к носу. Прятался, закрывался, боялся. Дыхание ещё пару раз сбивалось скулежом. Пальцы сжали прохладную обложку книги, которую Фани прихватила со спальни. Взгляд упал на эту маленькую вещицу, губ коснулась тень обречённой улыбки - захватила книгу, рассчитывая скоротать время за чтением, пока будет присматривать за спящим Бэзилем? Выходит, подсознание уже приняло решение. Ступив за предел порога, на мягкий ковер, Прима бесшумно преодолела расстояние к кровати и опустилась на краешек. Бэзиль и не почувствовал как прогнулся матрац и отодвинулся край одеяла, пока миниатюрная Дама устраивалась удобнее, скромно заняв самый уголок. Прикасаться к мужу не хотелось, Бэзиль оставался Бэзилем и жалеть его словно маленького не входило в планы. *** Чтению Фаина предалась с крайне переменным успехом. В мыслях темной грозовой тучей клубились безрадостные картины, непрошенные фантазии на счёт пережитого Бэзилем; банальная усталость тисками сжимала виски. Шелестнула страница, расплывающиеся значки букв пестрели перед глазами, не желая ни в какую складываться в слова. Фани обречено выдохнула, крепко зажмурилась и резко распахнув веки, постаралась согнать сонливость. Не помогло. Совсем нет. Полутьма спальни наоборот показалась притягательной, чтоб прислониться виском к подушке, прикрыть веки... А виновник тревог спал клубочком под боком. Громко неровно сопел, прижавшись перебинтованной растрёпанной головой к плечу. Жар от него ощущался кожей, дыхание продолжало перебиваться совершенно собачьим скулежом, в такие мгновения он вздрагивал, ежился, пытаясь льнуть ближе. Фани соизволила погладить по запястью забинтованной руки, по пальцам - зачем поддалась неожиданному желанию переплести пальцы и сгрести руку в свою? Сама не знала, но Бэзилю явно понравилось - на изуродованном синяками лице сквозь сон мелькнула тень улыбки. Фани улыбнулась в ответ и вдруг поймала себя на мысли, что вовсе забыла, какой он спящий - не метающийся в бреду, а именно умиротворённый, с расслабленным лицом, с опущенными веерами ресниц, отбрасывающими тени на лихорадочно алеющие сейчас скулы. Забыла какая магкая кожа его рук, как пальцы проходились по ее собственной коже невесомыми касаниями и та покрывалась мурашками, а тело жаждало, чтоб касания сменились умелыми ласками. О да, Бэзиль умел сделать приятно, жаль сам уже давно не вызывал интереса у Примы. Не то, что проказник Мышонок.