Если судьба существует...

— Чан, ты мне нравишься, — выпаливает Чонин и зажмуривается от страха. Хотя какой смысл, сегодня выпускной и завтрашним вечером он уже будет в Нью-Йорке. Но всё равно боязно признаваться в своих чувствах Бану. Все школьные годы тот был объектом его грёз. Он увидел его первый раз, когда тот перевёлся в их школу в пятом классе. Его добрая улыбка с ямочками запала в душу маленького Чонина. Но Ян был слишком стеснителен, а Крис не проявлял интереса ни к кому. Если кто-то что-то просил, он помогал, но сам никогда не подходил первым. Сидел на последней парте и писал стихи. А Ян сидел на второй парте и писал конспекты, мечтая о том, что найдёт свою вторую половинку и представляя что это Крис и тот тоже думает сейчас о нём. И он никогда не узнал бы, что это было правдой. Чан приходил на уроки только ради этих лисьих глазок и того чтобы написать пару куплетов о любви к обладателю этих самых глазок. — Ты мне тоже, — звучит немного грустно и словно гром среди ясного неба прошибает тело странным волнением. — Ты не шутишь? — переспрашивает неверяще и смотрит в глаза. — А смысл? — он горько усмехается, — ты в моём сердце почти всё то время, что я пишу музыку. — он опускает взгляд и на его лице появляется милая улыбка, — подаришь мне танец? На прощание. — Конечно, — совсем тихо и хрипло. Он подаёт руку Чану, и тот утаскивает его в центр танцпола. Они кружатся, не думая о том, что будет через десять часов. Они сбегают с праздника и гуляют по ночному Сеулу, что выглядит волшебно. Покупают бутылку вина в каком-то магазинчике и распивают её на двоих. Этого не достаточно чтобы опьянеть и потерять контроль от слова совсем, но хватит на то, чтобы немного затуманить сознание и развязать язык. — Поцелуй меня, — просит вдруг Ян — А ты уверен? — Чан боится, что тот будет жалеть ведь это его первый поцелуй, и он произойдёт не как-то красиво и супер романтично, а где-то в парке со слегка затуманенным из-за алкоголя сознанием. — Это всего лишь поцелуй, — дует губы Чонин. — Это первый поцелуй, — поправляет Крис. — Пожалуйста, поцелуй меня, — он хнычет. Чан усмехается, но решает исполнить эту просьбу. К тому же ему самому всегда хотелось попробовать эти вечно сухие и с трещинками губы младшего. Крис медленно приближается к лицу Чонина и умиляется тому, как тот доверчиво прикрыл глаза. Чан накрывает его губы своими. Нежно целует Яна, который плавится от этого. Рука Чана на щеке почти обжигает, а его губы такие мягкие. Хочется получше распробовать этот вкус. Чан отстраняется от него и смотрит в глаза, которые наполнены нежностью и такой невинной и искренней влюблённостью, что сердце щемит. Им плевать, что будет через десять часов. Важно лишь то что сейчас. Нежные касания, поцелуи и разговоры под ночным небом. Расставаться не хочется. Но нужно. Чонину нужно ехать домой, а потом в аэропорт. Уже скоро он будет в Нью-Йорке фотографировать Статую Свободы, а ему хочется остаться в Корее и фотографировать закаты и Криса. Но увы. Чонин глотает слёзы, когда они с Чаном обнимаются возле его дома. — Ну же, Йена, всё хорошо, — Крис стирает слёзы Яна с щёк и оставляет поцелуй на покрасневшем носике, — встретишь там кого-нибудь, — усмехается Чан, — потом будешь вспоминать свою первую влюблённость, — он крепко прижимает к себе Чонина и чмокает в макушку. Яну бы очень хотелось встречаться с Чаном, но он сам предложил там под звёздами обрубить общение. — Если судьба существует, то мы обязательно встретимся вновь. А если нет, то… я уверен всё будет хорошо, — обещает Крис и прижимает гладит по спине младшего. — ну всё, легче сразу сдирать пластырь с ранки, — говорит Чан, его самого разрывает от желания зареветь прямо здесь, но он упорно это не показывает, ярко улыбается, шепчет нежности и успокаивает. Старший отстраняется, и Чонин подавляет желание потянуться за тёплыми объятиями хёна. Тот последний раз улыбается, машет и, развернувшись, уходит. Чонина разрывает от странного чувства. Вроде как этой ночью сбылась его мечта, ему дали попробовать то, чего он так страстно желал, и теперь ему практически жизненно необходимо вновь это чувствовать. Он не помнит, как поднялся в квартиру, как собрал остатки вещей, как приехал в аэропорт, как прошёл все этапы регистрации и как долетел до Америки. В реальность он возвращается лишь в тот момент, когда голос борт проводника на английском языке вещает о том, какая погода сейчас в Нью-Йорке и как он прекрасен. Ян старается собраться с мыслями, но они то и дело вновь ускользают в момент такого нежного первого поцелуя. Ян трясёт головой, выкидывая все мысли об этом, и прилипает носом к иллюминатору любуясь на красоты города внизу. Новая жизнь затягивает. Но тот момент каждый вечер всплывает в голове и Он вновь и вновь терзает губы острыми зубами, они у него в мелких ранках постоянно, вспоминая то, как нежно к ним прикасались губы Криса. Того самого Криса, который в родной и ставшей такой далёкой Корее работает без продыха. В музыкальной группе с его друзьями: Чанбином и Джисоном. Он день и ночь на студии работает с музыкой. Джисон говорит, что он себя так в могилу сведёт. Чан думает, что отправится туда если перестанет насиловать свой организм и с головой нырнёт в дебри своих мыслей загоны и страхов, не перенося их на бумагу, а осознавая и продумывая. Он просто сойдёт с ума. Чанбин шутит, что Чан напишет им музыку на десять лет вперёд. Чану это больше не кажется шуткой. Все его песни наполнены такой грустью, что кажется можно утопиться в слезах, или такой искренней и нежной любовью, что кажется сахарный диабет начнётся от одного прослушивания. Их релизы выходят каждые два-три месяца. Один из них вдруг резко залетает, и они из маленькой группки, собравшей студию из говна и палок у кого-то в гараже, становятся звёздами. Первые десять тысяч проданных копий альбома. Первый масштабный концерт в Сеуле. Первый тур по родной стране. Первые большие деньги. Первые рекламные контракты. Новая студия в одном из самых дорогих районов Сеула. Клипы, снятые не на старую покоцанную камеру Джисона где-то в парке, а с многомиллионным бюджетом на камеру, стоящую дороже всего оборудования в их старой студии. Они полностью уходят в музыку и подготовку всё новых релизов. И вот трудоголик уже не только Бан, но весь состав 3racha, как они себя называют. Сил на мысли, кроме как о работе не остаётся вовсе. Они готовятся к мировому туру. Когда Бан видит в списке городов Нью-Йорк, горько усмехается, а в голове пробегает мысль о том, придёт ли Ян на концерт. Почему-то очень хочется чтобы пришёл. Что бы всё так же помнил и любил. Эгоистично. Но очень хочет спеть все те треки, которое посвятил Чонину для него в живую. Подготовка. Работа. Для боли не остаётся места. Хотя иногда вечером перед сном в голове всплывает этот милый парень.

***

Чонин знает о том, что в Корее Крис стал популярным и крутым, но его повергает в шок огромное лицо Чана прямо перед окном общаги, в которой он живёт. У них скоро концерт здесь. Все эти полтора года Ян упорно пытался, забыть эту добрую улыбку, эти мягкие пухлые губы, которые так волшебно ощущались на его собственных. Но увы тщетно. Этот образ плотно засел в голове парня. Чонин тратит последние деньги на то, чтобы купить билет на концерт. Он хочет вновь взглянуть вживую на парня. Услышать такой манящий голос. Увидеть его эмоции, когда он поёт грустную лирику. — Ты слишком зациклился на нём, — говорит Феликс, его сосед и по великому везению тоже Кореец, в ответ на то, что Ян теперь бомжует, ибо слил последнее деньги на эти билеты. Ли видел Чонина, когда тот только приехал сюда потерянным и грустным. Пытался помочь. Таскал по тусовкам. Если бы не Ёнбок, то Чонин бы впал в глубокую депрессию. — Возможно, — легко бросает Ян. Он этого уже даже не отрицает.

***

Вот и день концерта. А самого утра Чонин а охватывает жуткое волнение. Его буквально трясёт, из рук всё валится. Феликс наливает ему успокоительного. Становится легче. Он собирается и старается дышать, ибо в противном случае умрёт не от страха, а от того, что банально задохнётся. — Ликс, закрой за мной, — кричит парень и добавляет, — вернусь поздно. Не жди. — Хорошо, — кивает Ли, и как только дверь хлопает, поворачивает ключ в замке.

***

— Крис, давай ещё раз прогоним эту песню, — говорит Джисон. У них репетиция концерта. — Хорошо, — Чан кивает и просит стафф ещё раз включить музыку. Это песня, написанная Джисоном и Чанбином о славе, деньгах и работе. Чан подносит микрофон ко рту и начинает свою партию о том, как усердно он работал всё это время и как красиво сейчас выглядят огни перед ним. Он вытягивает ноту в предприпеве, и Джисон поёт сам припев, а затем обрушивается Чанбин с громким и ярким куплетом. Они выглядят так круто, когда выступают. В их глазах сияют звёзды увлечения и искреннего кайфа от своей деятельности. За этим можно наблюдать вечно. Когда песня заканчивается, стафф им говорит, что уже начинают собираться фанаты и до концерта не так много времени. Их уводят краситься и одеваться в костюмы.

***

Это так необычно. Их концерт такой масштабный, да ещё и в другой стране… Раньше в родном Сеуле они тоже давали мини концерты. Но это было скорее просто ради кайфа, ибо денег они с этого вообще не получали, ну или они все уходили на организацию концерта. А в этих двух турах они получают порядка трёх миллионов за концерт. Начало. Это всегда немного волнительно. Чан выходит к публике, рядом с ним стоят Чанбин и Джисон. Зал взрывается аплодисментами и радостными криками. У Чонина, что сейчас стоит в зале сердце в пятки уходит, когда он видит Криса. Тот улыбается, машет благодарит на идеальном английском. Начинается музыка. Они все божественно красиво читают и поют. Ян завороженно смотрит на них. Вокруг него скачут фанаты группы и выкрикивают слова любви участникам. Чонин тоже наслаждается концертом. Он лелеет мысли о том, что Чан заметит его, но он довольно далеко от сцены и увидеть его в свете прожекторов среди толпы похожих лиц невозможно. Но Чан замечает. Его взгляд гуляет по залу и выцепляет знакомую улыбку и милые лисьи глаза, которым посвящён не один трек, сыгранный на этом концерте. Его прошибает током стоит увидеть младшего. Дышать становится сложнее. Хочется в момент оказаться ближе. Прикоснуться. Да хотя бы просто сказать, что скучал. Хан замечает то, что Крис стал каким-то ветреным, а его взгляд нацелен куда-то в зал. — Хён, всё в порядке? — Джисон выглядит обеспокоенно, когда говорит это в ухо Чану и заглядывает в глаза. — Он там, — произносит Крис одними губами и этого достаточно, чтобы понять кто и почему. Джисон кивает и отходит, стараясь перевести внимание на себя и Чанбина, дабы Бану было легче собраться с мыслями и фанаты не строили после выступления конспирологические теории. Чан сбрасывает наваждение усилием воли заставляя мысли вернуться к концерту и они отыгрывают его идеально. Фанаты в восторге. Крики зала наверное слышно ближайшие метров пятьсот. Они последний раз кланяются, обещают, что обязательно ещё раз встретятся и уходят за кулисы. Фанаты медленно начинают расходиться. Большинство из них пойдут гулять по городу, ибо домой после такого не хочется. Чонину тоже не хочется домой, поэтому он просто бездумно гуляет по аллеям города. Небоскрёбы нависают над ним, повсюду билборды с разными знаметитостями взгляд цепляется за до боли знакомое имя. Чан. Кто они друг другу теперь? Они не общались все эти годы. И нужен ли теперь Крису Чонин? У Чана своя группа он крутой богатый и популярный. А Чонин? У него не закрытая сессия и двести долларов наличкой. И всё, что он может предложить в данный момент так это свою улыбку и глаза о которых так рьяно писал Чан. Но этого мало. Он не хочет сидеть на шее парня. Для того чтобы встречаться со звездой нужно тоже что-то из себя представлять. А Ян пока представляет лишь поёбаного жизнью студента.

***

— Вы можете его найти? — Чан стоит перед стаффом и показывает на фото Чонина в телефоне. — Он был сегодня на концерте. — Я помню его, — один из менеджеров всматривается в изображение — Найдём, — кивает он. Стафф уходит оставляя Чана наедине с его одногруппниками и собственными мыслями, которые съедают. Захочет ли Чонин быть с Чаном? Может у него уже есть любовь. Но ведь если судьба существует, то это точно знак свыше.

***

Всего через пол часа перед Крисом, которому и этого времени хватило чтобы накрутить и почти убить себя сомнениями, стоит Чонин. Всё тот же. Немного застенчивая, но всё такая же милая улыбка, лисьи глазки, в уголках которых залегли маленькие мимические морщинки, а под ними синяки от недосыпа. Более острое, но от того не менее милое личико. Хочется подбежать и за искать до сдавленных хрипов этого малыша, но Чан лишь делает рванный вдох и кивает в знак приветствия. На большее не хватает сил. Чонин так же кивает, а внутри всё сжимается. Вот он. Его Чан. Только руку протяни и всё. — Получается судьба существует, — с улыбкой замечает Бан и подходит ближе к Яну. Того током прошибает от хриплого и знакомого голоса. — Получается так.

***

С Крисом всё волшебно. Пока он был в Америке эти пару дней, то водил Чонина по ресторанам, а когда улетел дальше по туру, то они ежедневно по несколько часов в день разговаривали. Это было уютно, засыпать под чужой тихий голос, который напевает колыбельную на родном корейском. Тур парней заканчивается и Чан приезжает в Америку. А у Чонина как раз каникулы начинаются. Они вновь много гуляют, но постоянно скрывая лица. Крис готов кричать о том, какой у него великолепный парень, но сам Чонин против такого. — Я просто боюсь — честно говорит он, когда Бан его спрашивает об этом. — Чего? — искренне не понимает Чан. — Ну хейта, — отвечает Ян, — меня же по любому будут ненавидеть за то, что увёл такого парня у его фанатов. — Это всё глупости, люди, которые будут говорить об этом — это не фанаты, но если тебе так легче, то мы можем оставить это в секрете, — улыбается Бан и обнимает Чонина. Он зарывается носом в макушку и глубоко вдыхает запах ягодного шампуня младшего. Они у Яна в квартире, он начал снимать свою собственную, съехав от Феликса, который всё равно приходил к нему, и большую часть времени они всё равно были вместе. Но когда приезжал Чан то всё менялось. — Хён, — Чонину уже давно не давала покоя одна мысль. Они с Чаном встречаются и вроде как с начала их отношений прошло около полугода, четыре месяца из которых Бан был в мировом туре, да и сейчас частенько уезжает, но это уже не так, и у них так и не дошло дело до секса. — М? Чонин в душе не чает, как сказать Бану о том, что его гложет, но всё же формулирует немного сумбурную речь. — Эээ, мы же встречаемся, — Чан тихо угукает, не понимая, к чему клонит младший, а тот продолжает, — и вроде как совершеннолетие, — Крис тихо усмехается с этого «вроде как», но тоже угукает, начиная догадываться о том, что хочет ему донести Чонин. — и вроде как, люди, входящие в эту категорию, занимаются сексом, — он с трудом говорит это до ужаса смущающее слово и сильно краснеет. — Ты тоже хочешь? — Чан обнимает смущённого парня, слыша в ответ удовлетворительно мычание.— у тебя был до этого опыт в таком? — отрицательное мычание. Чонин отрывается от шеи Бана и смотрит на него доверчивым взглядом, а у Чана сердце щемит от этого, и он задаёт ещё один важный вопрос — Когда ты хочешь этого и какую позицию предпочтёшь? — он знает что Яна это смущает но это важно чтобы не навредить никому. Тот сильно краснеет, делает глубокий вдох-выдох — Я хочу быть снизу и может быть завтра вечером? Ну чтобы я подготовился морально получше и нужно купить… Всё для этого, — звучит немного не уверенно. Крис кивает и целует Чонина в нос. Он прижимает того ближе к себе, и они ещё долго лежат так в обнимку прежде чем заснуть, тихо перешёптываясь обо всём на свете.

***

Чонин немного волнуется. Ладошки потеют, сердце отбивает четчётку, а глаза бегают по комнате. Ладно, он очень сильно волнуется. Это его первый раз, и не волноваться он просто не может. Чонин сидит на кровати в комнате и ждёт Криса, который написал ему что будет скоро. Дверь открывается, и туда входит Чан. По телу Яна сразу пробегают толпы мурашек, и он встаёт, подходит ближе и прижимается в тёплых объятиях к родному телу. Крис улыбается и, чмокнув в макушку, обвивает чужую тонкую талию. — Привет, — тихо шепчет Чан, — как дела? Не передумал? — интересуется он, зная о том, что младший вероятнее всего нервничает. — Всё хорошо… Я не передумал, — шелестит Чонин куда-то в грудь Бану. Он поднимает голову и смотрит в глаза Чана, а тот тонет в этих карих омутах, — пойдём? — Чонин отстраняется и роняет голову набок, а после сам ведёт Криса к кровати. А Чан не выдерживает и, развернув Чонина к себе лицом, примыкает к его губам. Медленно целует младшего. Открывает чужие губы своим языком и проникает в рот, вылизывает дёсны и нёбо Яна. Он сильнее сжимает талию в своих ладонях и тянет ближе к себе. Чонин теряется в пространстве. Мягкие губы на его губах творят магию, а сильные руки на его тонкой талии лишь добивают. Самозабвенно целуя Криса, Чонин толкает его к кровати, и когда Чан садится на неё, опускается на его бёдра, продолжая сталкиваться губами в жарком поцелуе. Он немного ёрзает и чувствует бугорок в чужих штанах, он и сам возбуждён, и Чан это чувствует, он немного двигает тазом, проезжаясь своим возбуждением о член Чонина. По комнате раздаются два стона, и Чан готов поклясться, что стоны Чонина — лучшее, что он слышал в жизни. Они медленно стягивают одежду друг друга. Вот на пол летят шмотки Чонина, за ними отправляются и Чановы, и вот они уже полностью обнажённые, продолжают целоваться, лёжа на прохладных простынях, что так контрастируют с разгорячённой кожей. Крис достаёт смазку и выливает немного на руку, он медленно растирает её между пальцев, согревая, и массирует влажными пальцами вход младшего.Вводит один палец и опускается с нежными поцелуями-укусами к нежной молочной коже, смыкает острые клыки на шее и тут же зализывает это место, как бы извиняясь. Бан медленно растягивает Яна, водя пальцами внутри него. Чонин громко стонет и выгибает спину, когда Чан находит простату и прижимает к ней пальцы, начиная массировать комочек нервов. Младший громко всхлипывает от переизбытка ощущений, что такие новые и необычные, но такие приятные. Он словно сквозь вату слышит голос Чана — Повернись на живот, — он помогает окончательно размякшему парню это сделать и ставит его в коленно-локтевую, заставляя выгнуться и выпячить задницу. Он приводит языком по влажной розовой дырочке и начинает её лизать. Ян почти кричит и утыкается носом в подушку, сжимает в руках простыни, а с его губ срываются беспорядочные стоны вперемешку с любимым именем. Крис лижет колечко мышц, надавливает языком и легко проникает внутрь, оглаживает нежные стеночки и собирает языком смазку, которую сам толкал туда всего пару минут назад. Чонин уже дрожит и колени разъезжаются. Чан это видит и отстраняется от сладкой дырочки, укладывает дрожащее тело на кровать и берёт смазку, чтобы распределить её по члену. Пристраивается сзади и медленно входит в горячее нутро. Ян срывается почти на крик, и Чан оставляет нежную дорожку поцелуев на чужой спине. Проходится по позвонкам языкам, лижет между лопатками и сами косточки, о которые можно порезаться и которые так сильно напоминают ему крылья ангела. Крис медленно виляет бёдрами и выбивает из парня под прерывистый стон. Выстраивает размеренный темп, вбивая податливое тело в кровать. Чонин теряется, чувствуя, как внутри него двигается Чан и то, как головка члена иногда проезжается по простате. Чан сходит с ума от узости и того, как плотно тугие мышцы обхватывают его член. Крис подхватывает парня под живот и меняет угол проникновения, теперь чаще попадая по чувствительной железе, а между Чонином и кроватью можно просунуть руку, что младший делает, опуская ладонь на собственный член и медленно надрачивая себе. Ян дрожит и кончает, сильно сжимая в себе член Чана, тот тихо шипит и выходит из размякшего тела, кончая на поясницу. Они лежат ещё некоторое время, переводя дыхание и вместе идут в душ, где Чан заботливо помогает Яну помыться, тело которого почти не слушается хозяина. Они возвращаются в кровать и ещё долго лежат, тихо переговариваясь, хотя в квартире никого нет, но будь их голоса на тон громче, они спугнули бы эту атмосферу. Прошло довольно много времени с того момента, как Чан калякал в тетради нескладные куплеты о любви, а Чонин лишь грезил об этой самой любви, чистой и невинной. И вот спустя много лет Чан собирает стадионы, где поёт о своих чувствах и дарит их Чонину, хотя оба были уверены, что тот поцелуй под звёздами и их слова любви останутся лишь там. Но у судьбы были другие планы на них.