set me free

#np agust d — set me free

— Прошу, освободи меня.       Юнги просит об этом не в первый раз. Но Чимин отчётливо помнит, когда это случилось впервые. В каждом человеке есть тёмная сторона — оба это понимали. Когда проводишь вместе каждый день на протяжении многих лет, эта сторона обязательно откроется. Если взять в расчёт то, что они начали встречаться с очень юного возраста и во многом были друг у друга первыми, то неудивительно, что иногда хочется расстаться.       Первым расставание предложил Чимин. Он был моложе на два года. Ему было семнадцать, когда они начали встречаться. Эмоциональному Чимину очень импонировал спокойный степенный характер Юнги. Именно он и предложил встречаться первым. Юнги вначале отказывался признавать, что между ними есть нечто большее, чем просто дружеские отношения. Но Чимин был настойчив и вскоре добился своего. — Я тебя люблю, — интимный шёпот Юнги был словно гром среди ясного неба. — Я так тебя люблю...       Чимин не сразу смог ответить тем же. То была их первая ночь вместе, в одной кровати. Тогда они стали единым целым. Юнги очень старался доставить Чимину удовольствие. Было неидеально, но было хорошо. Пожалуй, так можно было описать первые годы их отношений.       Неидеально, но хорошо.       Чимин сказал заветное "Я тебя люблю" в вечер, когда они чуть не расстались. Позже Юнги понял, что так было всегда. Тёплое, любовное даже отношение к себе можно было увидеть только в моменты, когда их отношения были на грани. Когда из уст Юнги почти вырывалось: — Прошу, освободи меня.       "Мне так больно быть с тобой иногда"... Разве настоящая любовь должна быть такой? Причиняющей не только неземное удовольствие, но и сильнейшие страдания? Когда хочется вырвать сердце из своей груди, лишь бы больше не чувствовать этого душераздирающего отчаяния? Наверное, вся проблема была в том, что Юнги слишком сильно любил Чимина, чтобы отказаться от этих больных отношений сразу, после первого же переломного момента.       Юнги думал порой, как они до этого дошли? Пожалуй, отправной точкой стал тот поцелуй с фанатом. Чимин был слишком пьян, чтобы контролировать себя. Юнги поначалу верил в это оправдание, пока Тэхён однажды не назвал подобное глупыми отговорками. Они тогда говорили не о Чимине, да и вообще не обсуждали личную жизнь. Просто смотрели фильм, где была такая сцена. Тогда их отношениям исполнилось четыре года. Юнги порой казалось, что он в ловушке. Что он не может выйти из замкнутого круга расставаний и примирений. Удушающая ревность и ссоры на пустом месте способны испортить даже самые идеальные отношения.       Вторым переломным моментом стала серия измен Чимина в период, когда они поставили отношения на паузу. Технически это, конечно, изменами не назвать, но... Юнги считал, что можно было выдержать хотя бы месяц, чтобы начать отношения на одну ночь с кем-то другим. Другими. Три дня — это неприлично мало. Попахивает неуважением. Жалость в глазах мемберов стала привычной, когда они собирались вместе без камер. Чимин выглядел слишком счастливым для того, кто расстался неделю назад. Слишком беззаботным. Слишком... свободным. В объективе камер дела обстояли куда хуже — фансервис Чимина с другими мемберами вышел на новый уровень. С Юнги они никогда не позволяли себе настолько откровенных объятий и такого явного вторжения в интимное пространство друг друга. Они вообще всегда были крайне осторожны. Но фанаты всё равно заметили эту нежность в их взглядах друг на друга. Более того, они заметили их разлад. В интернете стали ходить безумные теории об их отношениях, которые, впрочем, недалеко ушли от правды. Если подумать. — Прошу, освободи меня.       Момент, когда Юнги решил жить дальше, наступил спустя семь лет их профессиональной деятельности. Две тысячи двадцатый. Переломный год. Самый важный в его жизни. Год, когда Юнги впервые за долгие годы сминал в поцелуе не чиминовы губы. Не такие пухлые и чувственные, но такие же отзывчивые. И, кажется, любящие. — Прошу, освободи меня.       Чимин приезжает к нему пьяный и разрушает новые отношения Юнги одним своим появлением. И одним взглядом заплаканных глаз. Он никогда не мог сопротивляться этому взгляду. Невинный в бытовой жизни, кокетливый на съёмках и концертах, затуманенный страстью, когда они в постели... Юнги изменил новому партнёру с Чимином. Ненавидел себя за это, но ничего не мог с собой поделать. Но посчитал правильным объясниться в тот же день и извиниться за возможно разбитое сердце. Ему лишь ответили: — Я понимаю.       Юнги пишет песню "Set me free", когда Чимин снова бросает его. Он благодарен, что на этот раз обошлось без эмоциональных качель. Без приступов ревности и необоснованной агрессии. Без срывов из-за расстройства пищевого поведения и перманентной неудовлетворённости собой. Юнги всегда поддерживал Чимина, но даже такой невероятно любящий человек может устать. — Прошу, освободи меня. Я так устал... Чимин-и, сжалься надо мной.

#np jimin — set me free, pt. 2

      И в этот раз Чимин отпускает. Больше не плачет, не просит прощения, не даёт пустых обещаний того, что этого больше не повторится. Не винит во всём стресс, моральное давление, угрозы со стороны хейтеров, свои травмы из прошлого или самого Юнги. Не использует манипуляции. Не использует любовь Юнги, которая может преодолеть всё (кроме предательства). Он даже не плачет, когда они разговаривают в последний раз. Не плачет, когда они жмут друг другу руки, поклявшись остаться друзьями. Не плачет, когда они время от времени созваниваются, пытаясь вспомнить время, когда между ними была только крепкая дружба.       Однажды Чимин вскользь делится тем, что готовит сольный альбом. Юнги искренне радуется и желает успехов. Невольно ему вспоминается время, когда он писал свой. Тогда сроки поджимали и ему пришлось достать абсолютно все чувства из недр своей души. И все эти чувства были вызваны одним человеком. Чимин... он даже не осознавал, какой он невероятный. И какую боль может причинять. Как бы то ни было, Юнги эту страницу закрыл ещё тогда, когда выпустил альбом. Тогда всё окончательно и отболело. Сублимация, мать её. И она действительно работает. Можно прописать, прорисовать, пропеть, прокричать всю свою боль. Он как-то прочитал, что боль хочет, чтобы её прочувствовали, прежде чем пройти (почти) бесследно. Она хочет, чтобы мы вынесли свои уроки, прежде чем уйти. — Юнги... — произносит вдруг Чимин после непродолжительного молчания. — Да? — Юнги снова чувствует, что готов на всё, лишь бы он звал его так. Так, словно он нужен. — Я пишу одну песню и хотел бы дать ей название set me free. Могу я это сделать, как думаешь? Как вторую часть или ответ на твою песню. — С точки зрения авторских прав или... — Или, — отвечает Чимин. — Песня несколько откровенная и... я не хочу, чтобы ты понял меня неправильно. — Ты свободен делать всё, что хочешь, — безразлично ответил Юнги. — Наша профессия порой требует обнажить свою душу. Я поддержу тебя в любом случае, даже если... — Даже если что? — Даже если это песня обо мне. — Ты не меняешься, — сказал вдруг Чимин. — А ты изменился слишком сильно, — ответил Юнги. — Да, — тихо говорит Чимин. — Ты прав.       Воцаряется молчание. А затем Юнги просто прощается. Точнее, пытается. — Ты правда думаешь, что я сильно изменился за эти годы? — вдруг спрашивает Чимин. — Да, — честно говорит Юнги. — Но это нормальное явление, разве нет? Мы все взрослеем. Мы начали встречаться практически детьми, так что неудивительно, что мы стали совсем разными. — Ты всё такой же рациональный. И неэмоциональный, — проронил Чимин. И резко замолчал. Юнги был уверен, что сейчас он жмурится от того, как это прозвучало. Склонный к самокритике Чимин пожалел о сказанном, но не мог не.       Юнги старается быть мягким. С Чимином он вообще всегда старался быть кем-то... другим. Или же он просто раскрывался с другой стороны? Всё вдруг окончательно запуталось. Чимин всё запутал. Снова. — Ты думаешь, если бы я был более эмоциональным... — Если бы ты был более эмоциональным, мы бы с тобой даже не сошлись, — перебивает его Чимин. — Я люблю тебя таким, какой ты есть.       Сердце Юнги затрепетало как в старые добрые времена. Стоило Чимину просто сказать пару слов о любви, как он готов был сдаться в его убеждённости, что эти отношения ему больше не нужны. — Удачи тебе с альбомом, — сухо говорит Юнги, прежде чем отключиться. Так будет лучше.

#np jimin — like crazy

      Чимин появляется в его доме внезапно. Просто ставит перед фактом, как бывало раньше. Юнги привык. — Я дописал. Точнее, я только что записал её в студии. Я про set me free, — говорит Чимин, встречая его на пороге. Глаза его пьяно поблескивают. Он приехал к Юнги, чтобы выпить. И, по всей видимости, начал без него. — Поздравляю.       Юнги скидывает свою куртку прямо в коридоре и... целует Чимина. Тот не удивлён ни капли — этого он и добивался. Этой ночью они вспоминают старые добрые времена — второй год их отношений, когда оба искрились страстью при одном лишь взгляде друг на друга. Юнги помнил, что стоило Чимину просто нагнуться где-то во время съёмок, как в штанах его мгновенно становилось тесно. Потому то он помнил, как узко и жарко было внутри него. Воспоминания взяли верх и Юнги без церемоний и лишних слов отнёс пьяного Чимина в спальню.       Песню той ночью они так и не прослушали. Вместо этого Юнги всю ночь слушал не менее музыкальные стоны Чимина. Они даже не воспользовались защитой, настолько сильно доверяли друг другу. Юнги был уверен, что Чимин ни за что не позволил бы кому-то другому овладеть собой без презерватива. Равно как и он сам не позволял себе подобных связей с кем-то другим. Они всегда были особенными друг для друга... и всегда будут. — Я тебя люблю, — говорит Чимин под утро перед тем, как заснуть. — Я так тебя люблю...       Просыпается он один. Юнги намеренно не появляется дома целый день. Проснувшись поздним утром, он осознаёт, что они снова заключили их отношения в замкнутый круг. И предпочитает без слов закончить это всё. Слов за эти годы было слишком много... Может, в этом и проблема? Они не понимали друг друга, даже когда проводили долгие часы за разговорами об их отношениях...       В этот раз Чимин понимает всё без слов. И вновь — в нём даже нет слёз. Только голое осознание, что вот это — всё. Это точка.       Так рождается песня like crazy.       Слова "alone again — what`s the point?" точно отражают его состояние в то утро. Вся песня точно отражает эмоции после той ночи. Юнги провёл с ним незабываемую ночь и исчез, разрушив его как никогда.       Но до чего же сладким было это разрушение.       Чимин повторил бы это тысячу раз, дай ему тысячу шансов переиграть ту ночь. Дело было даже не в сексе — хотя отчасти и в нём тоже — а в том, что он на несколько часов был на месте Юнги. Отчаянно влюблённым и прощающим всё. За каких-то несколько часов он понял, что потерял любовь всей своей жизни.       И почему разбитое сердце создаёт самые красивые в мире песни?..

#np jimin — face-off

      Агония.       Точное описание того, что переживает Чимин, вспоминая ту ночь.       Агония расставания.       Агония осознания того, что он всё испортил. И портил всё годами.       Теперь ничего не имело значения. Нужно было дописать песни для сольного альбома и объяснить команде свои чувства так, чтобы его отношения с Юнги не стали достоянием общественности. Этого он точно не заслужил. Хватило той кошмарной недели, когда их отношения чуть не раскрыл Диспатч. У Юнги был жуткий стресс, Чимин же в глубине души хотел перестать скрываться. Хотел рассказать всему миру о своей любви. Казалось, если все об этом узнают, Юнги его не бросит даже после его измен. Поэтому они и попались журналистам.       Tonight I don't wanna be sober...       Pour it up, it's all fucking over       Чимин пил не просыхая несколько недель. Кажется, у него начались серьёзные проблемы с алкоголем, но не это его беспокоило. Его пугало, как легко получалось перестать думать о Юнги. Раньше было по-другому — он приезжал или приходил к нему. Такие ночи всегда проходили одинаково. Чимин умел расслабляться и без алкоголя, но под градусом секс всегда был особенно агрессивным, безжалостным даже. Если на следующий день их ждали долгие репетиции, Чимину приходилось нелегко. Но он все равно ни о чём не жалел — Юнги после таких ночей относился к нему особенно нежно и бережно. Казалось, когда Чимин вытаскивал из него демоническую часть, он компенсировал этим своё нездоровое поведение. По отношению к себе в первую очередь.       Таким образом, Чимин, дописав песню, осознал кое-что важное...       Он никогда не любил себя.       Не любил себя в достаточной степени, чтобы перестать морить себя голодом или изнурительными диетами. Чтобы выбрать эмоционально доступного партнёра, которого не нужно вынуждать быть нежным и проницательным, который будет проявлять любовь не только томными взглядами или горячим шёпотом там, где никто не увидит. Чимин не любил себя и в этом была главная проблема.       Когда не любишь себя — тяжело принять своё одиночество. Вот и приходится быть в отношениях, в которых идёшь на саморазрушение, лишь бы не встречаться с собой. И даже вынуждаешь потенциально здорового партнёра вести себя определённым образом, чтобы причинить себе ещё больше боли.       Чимин перестал пить так же резко, как начал. Агония закончилась. Настало время принятия себя и своего одиночества.

#np jimin — alone

      Чимин не сразу понял, что одиночество по-своему прекрасно. Не имея ни малейшего желания отравлять сознание алкоголем, он переключился на еду. Около месяца он позволил себе не выходить из дома, практически перестал мыться, питался самой калорийной и вкусной едой, в которой всю жизнь отказывал себе и... почувствовал наконец пресыщение и довольство жизнью. Конечно, дальше так было нельзя — карантин почти закончился и нужно было двигаться дальше. Но Чимин был благодарен себе за эту передышку и возможность побыть наедине с собой.       Бездельничать и заниматься саморазрушением вечно невозможно. Чимин наконец принял факт того, что каждый его день сейчас похож на предыдущий. Эмоционально ему всё ещё хотелось быть рядом с Юнги, однако сейчас он больше не подкреплял это желание нерациональными действиями.       Он перестал стучаться в закрытую дверь.       Когда деятельность группы была полностью восстановлена, Чимин выглядел и чувствовал себя лучше некуда. Расстройство пищевого поведения беспокоило его только в период выпуска и продвижения сольного альбома. Для Чимина это был успех.       Когда Юнги позвонил ему, чтобы поздравить с выходом альбома и успешным стартом продаж, сердце Чимина больше не трепетало. Он ощущал только... спокойствие. Как и должно было быть изначально.       Юнги приехал к нему после телефонного разговора. В руках его был пакеты с бутылками соджу и едой. — Поговорим?       Чимин аккуратно забрал пакеты из его рук и молча отнёс на кухню. Юнги проводил взглядом его босые ноги, выглядывающие из штанин домашнего трико и ощутил небывалый прилив нежности.       На этот раз не было поцелуев с порога и страсти. Они больше не заставляли свои души замолкать под натиском физической близости. Теперь всё было по-другому.       Юнги выразил в своём альбоме чувства трёхлетней давности и Чимин сделал то же самое.       Диалог наконец состоялся.       На том языке, который понимают оба.       Они проговорили всю ночь. Была выпита не одна бутылка соджу. А ещё было пролито море слёз. Наконец-то между ними больше не было преград. — Пак Чимин, — под утро, когда они решили лечь спать в одной постели, Юнги захотелось узнать кое-что ещё. — М? — полусонным голосом отозвался Чимин, наслаждаясь теплом ладони Юнги на своём животе и его дыханием на своей шее сзади. Как же он скучал по этому ощущению... — Хочешь, мы афишируем наши отношения? — спросил Юнги.       Чимин резко повернулся к нему. Глаза его в этот момент расширились от удивления. — Наши... отношения? — Да, если ты согласишься дать мне ещё один шанс. — Это не я, а ты должен давать шансы, — сказал Чимин, кусая нижнюю губу. — Я хочу начать всё сначала, — объявил о своём желании Юнги. — Если... если ты тоже этого хочешь. — Я хочу, — выпалил Чимин, не думая ни секунды. — Но... доверяешь ли ты мне сейчас? После... после всего? — Я доверяю тебе больше, чем себе, — признался Юнги. — И всегда доверял. Я вижу, каким ты стал, Чимин. И всегда это видел. Помнишь, я всегда говорил, что у тебя прекрасное будущее, как у певца? Потому что у тебя такой уникальный голос, который... — Который нельзя растрачивать на рэп, который, к слову, я ужасно читал, — рассмеялся Чимин и резко замолк, когда Юнги поцеловал его. Смех Чимина — музыка для его ушей. Но и стоны тоже. — Я всегда знал, каким человеком ты станешь. Поэтому я так долго не сдавался. Но... и в моей жизни были тяжёлые моменты, из-за которых я всё-таки сдался. Прости за это, Чимин-и. — Ты не должен извиняться, Юнги-а, — ответил Чимин. — Это я должен извиниться. — Я тебя давно простил. Ещё в ту ночь. Когда мы освободили друг друга. Это и стало нашим новым началом, не так ли? — Да, — на глаза Чимина навернулись слёзы. — Та ночь стала началом моей истории любви. К самому себе. — Да, у меня то же самое, — Юнги вытер влажные дорожки слёз с лица любимого и прижался своим лбом к его. — Если бы я тогда не ушёл, то не смог бы продолжать себя уважать. — Выходит, в этом всём был смысл. — Был. И есть. — Говорят, дважды в одну реку не войдёшь, — вспомнил старую поговорку Чимин. — Верно говорят, — согласился Юнги. — Воды рек обновляются каждые двадцать дней, так что это больше не та старая река. Она, считай, новая. Но разве так не лучше?       Вместо ответа Чимин поцеловал Юнги со всей нежностью, что таил в своём сердце. Вся нежность, трепет, любовь только для него одного. — Лучше.