Любимый сосед

Утро встретило Тэхена пульсирующей болью в голове и тошнотой, что незаметно подкрадывалась к горлу. Он подскочил с кровати, роняя по дороге все за что мог ухватиться, и уединился с белым другом, отдавая ему ужасные воспоминания ушедшей ночи. К слову, о воспоминаниях. Так же неожиданно к парню подкралось осознание, что он сделал ночью. Где-то на этом моменте Ким с головой упал в унитаз, истошно мыча и понимая насколько сильно облил себя ведром позора. Что теперь делать и как жить дальше, он понятия не имеет. Тэхен ненавидит перед кем-то позориться. Особенно перед «любимым» соседом. В зале Чимина он не нашел, зато увидел сообщение в директе, о том что друг свалил на свои «важные пары», оставив Кима с головной болью и ярлыком неудачника. Блондин принял серьезное и волевое решение: теперь попадаться на глаза Чонгука категорически запрещено. Пока он пытался облегчить похмелье водой и таблетками, в голове стали всплывать кадры случившегося. И даже мысли о том, что ему понравилось. Да как вообще можно ходить и материть человека, а потом безрассудно вешаться на него, еще и думая о том, что поцелуй был не дурным? Стыд и позор. Цвет опасности уже за пределами красного. На кухонной столешнице Тэхен заметил небольшой контейнер, завернутый фольгой. Неужели у ушастого еще и хватило смелости что-то оставить? Посмеяться над бедным кассиром решил? Ким развернул фольгу: внутри были кусочки жареной свинины и кимчи. Самое то, чтобы набить желудок после пьяных посиделок. «Надеюсь ты нашел таблетки, которые я оставил на столе около дивана. Приятного аппетита, медвежонок-натурал; D» Таблетки-то Тэхен нашел, а вот свое достоинство потерял. Сосед точно над ним стебется. Теперь он жалко и уныло сидит на диване, жуя безумно (!) вкусное мясо и запивая своей заплеванной честью. Рубашку, к слову, в которой вчера «развлекался» он сразу закинул далеко на полку. Да, вещи которые ассоциируются с унижением Ким старается никогда больше не надевать, дабы избежать негативных последствий. Следующие три дня прошли, как в тумане. Тэхен пропустил одну смену, отсиживаясь дома, и страдал, вновь и вновь переваривая всю кашу, которую сам же и заварил. Принял еще одно правило: никогда не пить вблизи пяти километров от дома. Одному Богу известно, что еще он мог вытворить. В инстаграм Ким тоже старался не заходить, страшно даже думать, на что он там может наткнуться. Курит он, кстати, теперь исключительно в квартире, а балкон занавесил так, что непонятно — день сейчас или ночь. Вечером пришлось выйти из своей крепости, мусор одолевал своей вонью уже пятый день. И, увидев около мусорных контейнеров проходящего мимо соседа, бросил пакет с размаху, промахнулся скорее всего, и удрал, спасаясь бегством. Тогда к ярлыку неудачника добавился позорник. На второй день Тэхен даже вышел на работу. Однако расслаблять булки не спешил. Всю смену он просидел у окна, высматривая соседа, который мог зайти в любой момент. И, естественно, как в любых дешевых комедиях, Чонгук показался на горизонте ближе к обеду. Ким тогда рывком закрыл дверь магазина, впечатал в стекло вывеску «перерыв» и пулей скрылся в кладовой, забившись в самый дальний угол. Тут, вероятно, должен быть закадровый смех. Просидел там наверное с часу. Новый ярлык — трухло. Возвращаться тогда домой было вдвойне страшно. Как знал, около дома снова маячил байкер, что весело резвился со своим псом. В квартиру Тэхен зашел только через полтора часа, отсиживаясь за углом подле забора. Час ждал, пока тот нагуляется, а потом еще полчаса для пущей уверенности остаться незамеченным. Третий день кассир встретил в поту, после сна, где Чонгук в открытую на всю улицу рассказывает, как Ким прилюдно «обосрался» в его глзах. От таких сновидений Тэхен отмокал еще часа два в ванной, умываясь своей стыдобой. Потом он шел в минимаркет, постоянно оглядываясь по сторонам и шугаясь от любого звука. А вот и место еще одного ярлыка — паранойя. На работе кассир облазил все сайты в поисках новой квартиры. Ну а что? Надо же как-то жить дальше. То, что было вечером вообще уже вышло за любые рамки. Мало того, что он снова караулил магазин все двенадцать часов смены, как сторожевая шавка, так потом еще, возвращаясь обратно, завидел вдалеке черную макушку, что по-видимому шла по направлению к дому. Чтобы «точно не попасться», Тэхен обошел весь район по каким-то закаулком, что заняло около часа, зато был уверен в своих чистых незапятнанных штанишках. Модные образы в эти дни больше походили на бомжа с помойки. Пока на улице жарило адское солнце, Ким надевал темные худи, черные джинсы, кепки, очки — полный набор параноидального шизика. А если в голову лезли мысли о том самом поцелуе и, внезапно, горячем соседе, Тэхен зарывался помидорным лицом в подушку и тихо стонал от безысходности своего засранного положения. И вот третий день его «лучшего прикрытия» подходил к концу. Ким устало отлеживался на диване, смотря какие-то ролики на ютубе. Даже пытаясь отвлечься, парень продолжал прислушиваться к любому инородному шороху. Из состояния «тревожный холерик» выдернул звук уведомления инстаграма. Тэхен не заходил туда почти все эти три дня. И сейчас он, как шестнадцатилетняя школьница на выпускном перед красавчиком школы, боится даже посмотреть в сторону телефона. Если это написал Чонгук, то конец его жизни наступит моментально, накрыв позорным пятном. Через минут пятнадцать, которые были, как затишье перед бурей, Ким решил, что он все-таки отпустит дух нерешительной девственницы, и открыл инстаграм. «Ты меня избегаешь, медвежонок?)» А вот и смерть с косой пришла по его душу. Теперь даже слово позор неуместно. Тэхен с ног до головы покрыт ярлыками, к которым добавился новый, прямо на лбу — срамота. И что он должен отвечать? Любому идиоту понятно, что кассир его избегает. Но все-таки, где-то в бездонной яме стыда он смог откопать свою гордость и запятнать ее еще больше. Хотя какая уже разница, если на ней чистого места не осталось? «Нет, с чего ты взял?» С чего он взял, действительно? Тэхен откинул телефон на другой край дивана, словно горячую картошку, и зарыл лицо в подушку, пытаясь от самого себя скрыть стыд, который все это время пожирал его душу. «Ты бросился, как ошпареный когда увидел меня возле мусорных контейнеров. Потом закрыл магазин, якобы на перерыв, когда я подошел, и сидел в подсобке наверное около часа. А вечером не заходил домой полтора часа, пока я не ушел со двора. Мне продолжать? (>﹏<)» Можно не продолжать, Тэхен уже прикидывает стоимость похорон, мыла с веревкой и выдержит ли люстра его вес. Тэхен ненавидит себя. Как можно было быть таким опрометчивым?! «Не стоит.» Конечно, Ким уже точно ничего не стоит. Теперь и остатки паленой гордости покинули его бренное тело. Он снова проиграл. Счет перевалил за круглое число. Руками он все еще пытается закрыть себя от липкого и вязкого чувства, и имя его — Чон Чонгук. Который просто стер в порошок любой шанс на дальнейшее существование. Да как с таким позором Тэхен будет жить дальше?! «Мне кажется, ты проиграл мне одно свидание)» Эти скобочки в конце, что напечатаны с явным стебом, просто сносят наповал. Свидание?! А как этому человеку вообще в глаза смотреть? Киму уже явно надо менять штаны, потому что каждое новое сообщение пятнает его задницу только больше. И, возможно, если бы последние обстоятельства сложились по-другому, Тэхен бы согласился, но теперь единственная оставшаяся песчинка достоинства не дает этого сделать. «Я же говорил, что я не гей» Действительно, говорил же? А все, что было дальше это алкоголь, и Ким не несет ответственности. «Так это твоя гетероссексуальная задница ко мне тогда присосалась и доказывала свою натуральность минут 15?» Ну ладно, чистое белье закончилось, дальше обсираться уже некуда. «Ладно, одно свидание» Последнее написанное сообщение, на которое у Тэхена еле как хватило смелости отправить. Телефон благополучно летит под подушку с выключенным звуком, а сам Ким пулей оказывается в кровати, пытаясь спрятаться с головой в одеяле. Наверняка «любимый» сосед сейчас смеется и представляет его краснючую морду, на которой все так же висит ярлык — стыд.

(ಠ‿ಠ)

Луна быстро уступила место солнцу, а Ким даже глаз сомкнуть не сумел. На этот раз его преследовал страх, а еще все те же воспоминания о ушастом соседе. Сна, к слову, ни в одном глазу не было. А как тут спать, когда все что от тебя осталось, это унылая кучка собачьих экскрементов в перемешку с унижением? Тэхен готов пролежать на кровати до конца своих дней, которых он думает осталось немного. И когда ему идти на это свидание? Теперь накрыло осознание, что целовался то он всего несколько раз, и то — бухой в хлам, где-то в клубе. Теперь к этой коллекции убогих поцелуев добавился еще один. Парень с большими усилиями смог встать с кровати и прямиком встретился со своим отражением в зеркале. Смотреть стыдно. Одно слово — позорник. С таким видом еще и на работу идти надо. До ванны все-таки Тэхен смог дойти, а потом вспомнил, что телефон он оставил выключенным под подушкой на диване. Закралась мысль, чтобы просто утопиться. Однако спустя жалкие тридцать минут он смог осилить и переступить порог квартиры, где впечатался в новую порцию тревожности, под видом очередной записки «любимого» соседа. «Сегодня в 20:00 заберу тебя с магазина. Не наряжайся сильно, oso;)» И вот Тэхен обратно юркнул в свою «берлогу», раскрывая шкаф и разбирая все шмотье, которое он когда-либо покупал. Раз внутри ничего кроме стыда не осталось, хоть на вид нужно выглядеть презентабельно, чтоб уж совсем не ударить в грязь лицом. И в чем он сможет скрыть свой позор? Ким уже пятнадцать минут, как опоздал на смену, зато нашел что-то более менее приличное. Широкие голубые джинсы, без дыр, чтобы не было видно гору унижения, и вязанный бежевый кардиган на голое тело, хоть чуточку шарма оставить решил. Так и падать в чужих глазах будет не так страшно. Рабочий день длился невероятно медленно. Тэхен обходил все полки вдоль и поперек, поправил каждый товар, любую неровно лежащую пачку или стоявшую бутылку, протер кассу до блеска и послушал, кажется, все песни в своем плейлисте. А стрелка на часах только только пдходила к обеду. У блондина уже глаз начинал дергаться, будто ожидание перед страшным судом. А он был уверен, что под чужим взглядом двух черных бусин и надменной кроличей улыбки, просто рассыпется на кусочки, которые можно будет подметать. Минута превращалась в час. От нервов и волнения сгрыз все ногти, так он не переживал, даже когда впервые устраивался на работу или получал аттестат. В животе бабочки ерзали, которые Тэхен пытался отогнать и скинуть на обычный страх от предстоящего стыда. Наверное курить он ходил каждые полчаса, губы сжевал почти в кровь. На телефоне даже трех часов еще нету. Ким вновь пошел в туалет, чтобы посмотреться в зеркало. А если Чонгук посмеется, он же написал, чтобы тот не выряжался? Может слишком открыто? С каких пор Тэхена вообще начало волновать мнение ушастого?! Паронаидальные мысли шлейфом тащились за ним, а вокруг стояла аура липкого волнения. Покупатели с опаскй поглядывали на убитый вид кассира, который безумно медленно пробивал товары, пялясь в одну точку и говоря абсолютно неживым голосом. Тэхен ненавидит чувство озобоченности. Мандраж шел от пальцев ног до макушки. Товар Ким переставил уже тысячу и один раз, а стрелка как-то начала быстро двигаться к восьми часам. Теперь время начало бежать быстро, и волнение стало уступать страху. Ким всю смену провел, как на иголках в холодном поту, пытался отвлечься, но в мыслях только одно — восемь вечера и Чон Чонгук. И как этому «любимому» соседу удается портить день, даже без своего присутствия? А вот и наступил час расплаты. Точно как в сказке, в восемь часов твои штанишки станут сплошным пятном срамоты, а карета превратиться в байк, что подъехал к магазину ни раньше ни позже. И тут Тэхену стало не до шуток, потому что Хана тоже не заставила себя ждать, появившись на пороге через три минуты. Ноги внезапно стали ватными сосисками, а голова слишком тяжелая, чтобы мыслить. По спине прошла мелкая дрожь, кожа побледнела, и Ким, словно труп, выполз из минимаркета, где его сразу же встретил горячий вид иностранного корейца. На ушастом были черные джинсы в обтяжку, и Тэхен впервые подумал о том, что у него накаченные ноги и крутая задница (позорник), сверху накинута такая же черная кожанка, а под ней белая футболка, что тоже натянута до последней ниточки. Ким сглотнул то ли ком, то ли слюну. — Ну садись, чего встал, медвежонок? , — Чонгук одарил его короной улыбкой, протягивая одной рукой шлем, — Или мне тебя самому посадить? — Нет, — кассир будто оживился и мигом схватил шлем, усаживаясь сзади, — А куда мы поедем? — Туда, где менее людно, — байкер снова скрыл мордашку и завел рычащую махину. Тэхен на рефлексе, когда они тронулись, окольцевал талию Чона, сразу стушевавшись. Слава Богу, его лица не видно, иначе бы он прямо тут сгорел от стыда, который так плотно поселился в жизни. Они ехали, да нет, как казалось Киму, летели так быстро, что родной район уже через минут семь оказался далеко позади. У Тэхена седце в пятки ушло, он зажмурился, крепче хватаясь за футболку соседа. От страха скорости волнение совсем пропало, что он готов был слиться со спиной водителя. А Чонгук лишь усмехнулся, ускоряясь и заставляя Кима прижаться еще сильнее. Солнце давно закатилось за горизонт, а Сеульские высотки сменились на пригорки и трассу, которой не было видно конца и края. Тэхен даже не собирался открывать глаза. Либо боясь усмешек со стороны Чона, либо от страха, того, что они летят на скорости двухста километров уж точно. В общем, как, куда и за сколько они добрались до места их «свидания» он не знал. Для него это было время ада, и все о чем Ким мечтал — поскорее слезть с этой машины для убийств. Наконец они остановились и мотор заглох. В нос ударил яркий запах морской свежести, а под кардиган залетал прохладный ветерок. С большими усилиями Тэхен смог отпустить соседа и разлепить глаза, сняв шлем. А перед глазами ошеломляющий вид моря, на котором он не был наверное лет пять точно. На лице застыла гримаса шока и удивления, а внутри растекалось странное и новое теплое чувство. Ким подошел слегка ближе, вдыхая полной грудью и пытаясь запечатлить эту красоту в памяти. — Нравится? , — за спиной почувствовалось опаляющее кожу на шее дыхание, — У тебя в профиле не было ни одной фотки с морем. — Нравится, — Тэхен ни на секунду не отвел взгляда, наслаждаясь видами природы. К сожалению, даже морские волны, приятная прохлада ночи и звездное небо не смогли бы перекрыть тот самый приклееный у Тэхена на лбу ярлык позора. Поэтому он быстро опомнился, опустив голову и заливаясь краской, на что Чонгук лишь глухо рассмеялся. Он пошел обратно к байку и взял черный рюкзак, что по виду был полностью заполнен. — У нас будет ночной пикник, — сосед достал мягкий плед и расстелил его на песке, усаживаясь на пятую точку, и начал раскладывать продукты, — Садись, я привез клубнику, — тарелка со спелыми сочными ягодами оказалась прямо по центру «трапезного» места. — Извини, — Тэхен нервно закусил губу и замялся на месте, — После такого позора я точно не заслужил этого ужина, — он решил ретироваться перед противником и невинно поджал губы, устремляя поистине щенячий взгляд на ушастого. — Какого позора, медвежонок? , — снова заячья улыбка, — Садись уже. А дважды Тэхена уговаривать не надо, он эти пару минут только о клубнике-то и мечтал. Стыд как рукой сняло, и силы жить дальше вдруг появились. Чонгук продолжал доставать разную еду из своего «бездонного мешка». Нарезаные фрукты, кимпаб, начос с сыром и дольки морковки. Их импровизированый стол только пополнялся, а Ким еле поспевал все пробовать и мычать от удовольствия вкусной еды. Под конец черноволосый достал бутылку красного вина, что не ушло от внимания кассира. — Нет, — он с предупредительным страхом в глазах уставился на алкоголь, — Я пить не буду. От такой реакции Чонгук рассмеялся, выставляя свои два зуба на свет, и Тэхен поймал себя на мысли, что «любимый» сосед выглядит мило, когда смеется. Перед глазами была куча неизвестных блюд, и Чон с удовольствием рассказывал о каждом, давая на пробу, а Ким только и радовался. Все ярлыки, что он навешал на себя за эти три дня тут же спали, под взором пары черных глаз, что поблескивали от света луны. — И откуда ты приехал? , — с полузабитым ртом начал по-тихоньку интересоваться блондин. — Из Мексики, — за полчаса, что они тут ужинают, Чон ни разу не спустил взгляд с Тэхена, — Я там живу с рождения и впервые приехал в Корею, чтобы поступить в университет, — он разглядывал его, пока Ким уплетал все вкусности за обе щеки. — Ого, — тот протянул и поднял взгляд на байкера, — Ты заебал вгонять меня в краску своим зырканьем, мексиканец, — стерва былых дней тоже возвращалась, отчего улыбка Чонгука расцветала лишь ярче. — lo siento, oso , — такой чистый испанский акцент заставлял по спине пройтись табуну мурашек, — Eres muy guapo. — Я ни слова не понял, мучачо, — Тэхен наконец прожевал и развернулся к парню, — Но думаю мне стоит начать смущаться. Ким даже прочувствовал всю эту романтическую атмосферу вечера и плюхнулся спиной на плед, устремляя взгляд на усыпанное мелкими желтыми крапинками черное небо. Такой красоты он действительно никогда не фотографировал. А еще приятно, что ухаживают на свидании за ним, а не он за кем-то. Тэхену захотелось смеяться: насколько абсурдно все получилось. Изначально он трехэтажном матом крыл своего соседа, а сейчас лежит с ним на берегу моря и разглядывает звездное ночное полотно. Слева послышалось ерзанье, и вот перед Кимом уже искрят две черные бусины, зубы на выкатку — «любимый"(ушастый) сосед. И что за вольности он себе тут позволяет? Тэхен еще не до конца смыл с себя вонь позора, чтобы вот так безмятежно валяться с ним. Хотя какая сейчас разница? Это уже не имело значение, ведь Чонгук сам потянул мордашку кассира и впился в его губы влажным поцелуем. На этот раз алкоголь блондином не управляет, что заставило расстеряться, и это вызвало у байкера улыбку. Черноволосый нежно и лениво целовал его, пока Тэхен пытался хоть как-то ответить. Выходило так себе, может пришло время для нового ярлыка — сосаться без градуса он не умел. А может дело в самом Чонгуке? И когда Ким так сильно начал обмякать в присутствии соседа? Может через минуту, а может через пять, но у Тэхена появилась смелость ухватиться ватными пальчиками за плечо Чона. Горячая кожа рук обжигала и без того пылающие от стыда щеки. Внутри появилось новое чувство наслаждения, и Ким больше не хотел отпускать своего соседа. Язык к языку, нос к носу — они стали настоящими соседями. — Не нравится наверное? , — с капелькой издевки Чонгук отстранился, заглядывая в янтарные глаза напротив. — Эй, мучачо, — блондин недовольно прошипел, выравния сбитое дыхание и облизываясь, — Не порть хороший вечер. Черноволосый тихо рассмеялся и вновь прильнул к пунцовым сладким губам, сминая и покусывая нижнюю, отчего Тэхен довольно промычал в поцелуй и обвил шею Чона, стараясь прижаться ближе. Это был первый вечер, который «любимый» сосед не испортил.