royalty and freedom.

      Проснувшись, Феликс устало разлепляет глаза и спиной чувствует человеческое тепло. Невольно прижавшись к нему, он сонно сворачивается удобнее и пытается восстановить в мыслях события прошедшей ночи. Шторм, ножка стола, волны, разговор с принцем по душам… Черт, кажется, они уснули вместе. Подскочив на месте, парень чуть не сваливается с кровати и подхватывает с пола рубашку, быстро натягивая ее на обнаженное тело.       — Кхм. Доброе утро, принцесса, — неловко проведя ладонью по загривку, Ли прокашливается и поправляет растрёпанные волосы. Стыдно было признавать, насколько приятным оказалось чувство чьего-то присутствия. — Я пойду готовить завтрак и будить команду.       Хёнджин просыпается, услышав какое-то копошение за спиной. События прошедшей ночи всплывают в голове и Хван поворачивается, заметив некоторую неловкость со стороны капитана. Они спали вместе, прижавшись друг к дружке. И это была идея принца…       — Доброе утро, капитан, — Хван потирает всё ещё ноющую шею. Когда пират покидает каюту, Хёнджин нехотя поднимается, стараясь размять забившиеся после вчерашней работы мышцы.       Выскользнув из каюты, Феликс проходится по коридору и коротко стучит в дверь Хана, за которой тут же раздается недовольное мычание и что-то неразборчивое. Ворчит, значит живой. На нем всегда оставалась ответственность за пробуждение всей команды, и капитан мог не беспокоиться. Проследовав на кухню, он достает крупу с верхней полки и принимается за завтрак.       — Подъем! Надеюсь, все живы. Если нет, всё ваше имущество переходит мне, все помнят? —Джисон медленно идёт вдоль длинного ряда дверей и с силой барабанит по ним ладонями. Что-что, а капать на мозги — это его хобби, в котором он, стоит признать, неплохо так преуспел. Когда в дальнем проёме показывается растрепанная возмущённая макушка Чонина, его хищные лисьи глаза, Хан замирает и прокашливается, нервно оглядываясь по сторонам. Взгляд младшего говорит об одном: Хан явно не своей смертью помрет. — Что? Вопросы к Ликсу.       Застегнув рубашку, Джинни все же выползает из каюты и недовольно хмурится, устраиваясь на своём месте в столовой. Он не смотрит даже на других пиратов, что медленно подтягиваются к завтраку.       Осознание, что сегодня его, скорее всего, снова ждёт работа, заставляет недовольно поморщится. Принц лишь снова надеется на милость капитана, и что на этот раз тот пожалеет его тело, дав не такую физически напряжённую работу.       Крутясь на кухне, Феликс старательно раскладывает кашу по тарелкам и внимательным взглядом встречает каждого члена команды, проводя быструю внешнюю оценку на наличие повреждений. У некоторых были синяки, у некоторых ссадины, но кое-что общее было у всех — недовольное лицо. Опустившись на своё место подле Хёнджина, Ли невольно усмехается и принимается за завтрак.       — Выглядишь так, будто прямо сейчас разрыдаешься. Выдыхай. На сегодня у меня в планах нет пыток тебя. Если понадобится, поможешь в мелкой работе, а так постарайся сидеть на виду и не творить глупостей. На этом всё, — парень сонно потягивается и переводит внимательный взгляд на Джисона, что-то увлечённо объясняющего Чонину. Вероятно, причину, по которой тому не стоило прибивать его при первой подвернувшийся возможности. — Хан-а, проследи за тем, чтобы все паруса были в порядке. Йенни, Чанбин, на вас уборка водорослей с палубы. Я ещё не выходил, но почти уверен, что океан подкинул нам сюрпризов на борт.       — Эй, я не разрыдаюсь. Я говорил, что я не хрупкий, — Хёнджин возмущённо вскрикивает и давится своей кашей, закашливаясь. На самом деле в нем боролось два чувства: благодарность капитану за возможность передохнуть хотя бы один день и желание быть полезным этим людям и доказать, что они не зря оставили его на борту. Впрочем, спорить с решением Феликса себе дороже. Да и Хван все ещё чувствовал боль во всем теле, а мышцы буквально были деревянными. Поэтому принц все же кивает, заканчивая с завтраком.       Он невольно взглядом изучает остальную команду, явно побитых и пострадавших во время шторма, настигшего корабль ночью. Впрочем, помимо явного недовольства, в их глазах горел азарт, ведь они бросили ещё один вызов судьбе и победили.       Капитан поджимает губы и, потянувшись, разминает спину. Ему предстояло ещё возвращаться на курс и весь день сверяться с картой из-за чертового шторма. Как бы парень не любил свободу, но каждый пират знал: в открытом океане зачастую бывает опаснее, чем в жерле вулкана. Он не спешил рассказывать принцу, оберегая его от таких потрясений, поэтому меньше всего хотел напороться на какое-нибудь недружелюбное морское создание из-за ошибки в расчётах.       — Ёнджун, определи направление, я к штурвалу. Принцесса, жду тебя на капитанском мостике.       Отставив в сторону пустую тарелку, Джинни покидает общую столовую и поднимается наверх, замечая на палубе обрывки водорослей и мелкую морскую живность. И чего ради он вчера упирался весь день? Хван фыркает недовольно и поднимается на капитанский мостик, взглядом упирается в статную фигуру за штурвалом.       Принц невольно замирает, разглядывая капитана. В лучах утреннего солнца светлые волосы красиво переливаются, сильные руки крепко сжимают штурвал, направляя корабль на нужный курс. Красивый. Хёнджин даже вполне мог сказать, что Феликс был в его вкусе. Статный, красивый, заботливый и справедливый. Он вызывал в груди принца теплые чувства. Симпатию.       Однако от этой мысли кончики ушей вновь заливаются краской, и парень переводит взгляд на гладь воды, по которой скользят небольшие волны. Тишина и покой будто стирают воспоминания о вчерашней непогоде. Удивительно, как быстро океан мог менять свое настроение, подобно человеку.       Весь день Хван проводит рядом с Феликсом: крутится вокруг, наблюдает за морем, стою у края борта и даже успевает заскучать без особой работы, просто усаживается на палубу, стараясь не задремать от накатившей тоски.       Феликс наблюдает за тем, как Хёнджин изводится от скуки, мельтеша перед глазами и осматриваясь вокруг. Удивительно. Даёшь ему работу — он умирает под конец дня от количества физической нагрузки. Позволяешь ему отдохнуть денёк — и вот он уже не может найти себе место и пытается заняться всем подряд. Ли находил это забавным, но всё ещё боялся снова перегрузить принца. Когда день начинает подходить к концу, он подзывает к себе Хана и глубоко вздыхает.       — Сегодня дежурство на тебе. Проверь трюм. Он должен быть надёжно заперт. Сегодня ночью шторма не будет, поэтому мы сбросим якорь. Если заметишь грозовые облака или сильные волны, срочно поднимай обратно. Ты знаешь, просто… не хочу ещё одной весёлой ночки.       Внимание Джинни привлекает разговор Феликса и Джисона, отдалённо доносящийся до его ушей. Они обсуждают ночное дежурство, и, судя по всему, сегодня очередь дежурить выпадает этой наглой белке.       — А можно мне тоже? — Хван подскакивает на ноги и с мольбой смотрит на капитана. Конечно, Хан не самая лучшая компания на ночь, но Хёнджин очень хочет быть полезным. Всё равно уснуть ночью получалось только от усталости или рядом с Феликсом. А раз уж сегодня он весь день не занимался ничем, а капитан навряд ли согласится снова лечь с ним в одну постель, то Джинни и так не сможет спокойно поспать. Поэтому загорается идеей ночного дежурства на палубе. — Пожалуйста.       Блондин обрывается на полуслове, оборачиваясь к Хёнджину, заинтересованно крутящемуся вокруг, и усмехается. Неудивительно. Это недоразумение и не засунуть везде свой нос? Да никогда.       — Воу. Принцесса, это очень ответственная работа. А я не уверен, что вы справитесь вдвоём, не пролив кровь. Ну да ладно, думаю, от одного раза ничего не случится.       Джисон, возмущённо поперхнувшись воздухом, поворачивается к капитану и мстительно прищуривается. Ещё его не ставили на дежурство в пару с кем-то. Однако перечить Феликсу-себе дороже. Нехотя кивнув, он складывает руки на груди и фыркает. Ещё б он не справился с каким-то избалованным мальчишкой.       Хёнджин чуть ли в ладоши не хлопает, когда Феликс даёт ему разрешение на ночное дежурство. Видит, как давится возмущением Хан, да и сам не горит особым желанием оставаться с этим шутником наедине надолго. Но интерес перевешивает всё, к тому же принц принесёт пользу экипажу, охраняя их покой, пока они будут спать. А капитан наконец сможет спокойно выспаться на своей постели, не напрягая спину и поясницу.       — Только попробуй запугать его, я тебе голову откручу и скормлю Ктулху, — Ли обманчиво мило улыбается и растрепывает темные волосы Джисона.       — Без проблем, Ликс, я о нем позабочусь. Верно, Джинни? Всё у нас будет хорошо, — пират подмигивает и ладонью ощутимо хлопает парня по плечу, до боли сжимая кожу пальцами. Дождавшись, когда друг облегченно кивнёт и удалится за дверью к каютам, Хан расплывается в довольной улыбке и бросает на принца полный предвкушения и азарта взгляд. — Да. Всё у нас будет хорошо. Ты ведь умеешь плавать, да? Типа… ты наверняка знаешь, что при спуске якоря кто-то должен страховать снизу. Но ты не пугайся, ладно? Акулы обычно не приплывают. Только после шторма, — Джисон театрально ойкает и зажимает себе рот рукой, отворачиваясь, чтобы не спалить ехидный смех. — Ну пошли ужинать, тебе понадобятся силы.       Хёнджин чувствует, как Хан сжимает его плечо и шипит недовольно. На очередную болтовню Джисона принц лишь фыркает, хоть это и заставляет парня напрячься. Впрочем, он уже успел привыкнуть к тому, что Джисон рассказывал много сказок и небылиц, пытаясь запугать Джинни. Но большинство из них были не правдой. Да и навряд ли Феликс пустил бы Хёнджина за борт: он даже плавать-то не умеет, во дворце этому не обучали.       В столовую на ужин Хван идёт с явным воодушевлением, как и с утра усаживается подле капитана, мысленно готовясь к предстоящей ночи. Он не надеется на то, что произойдёт что-то интересное, ведь это будет означать, что кораблю угрожает что-либо. Но все же мысль о том, что жизни всей команды в эту ночь будут зависеть от них с Ханом, внушала определённую гордость собой.       — Спасибо, что разрешил. Я не подведу тебя, — тихо благодарит капитана, за обе щеки уплетая свой ужин и уже практически не морщась от корабельной еды. Его желудок и вкусовые рецепторы постепенно привыкали к подобной жизни.       Бросив короткий взгляд на Джисона, поедавшего свой ужин с таким завидным аппетитом, Хван хмыкает. И все же им предстоит долгая и весёлая ночь. Ну, зато познакомятся поближе. Может, у них есть все шансы стать хорошими друзьями, пока Хван будет оставаться на борту этого судна.       — Не благодари. Надеюсь, ты справишься. Если устанешь или передумаешь, возвращайся в каюту, не геройствуй, — Феликс сонно потягивается и отправляет очередной кусочек ужина в рот, с наслаждением отдыхая после долгого дня. Благо, солнце в этот день щадило команду и пекло не так сильно. — Если я буду спать, ложись рядом, принцесса. Только не на пол.       Ли медленно поднимается из-за стола и кивает Чанбину, намекая на то, что уборка остаётся на нем. Направившись к выходу, он исчезает в коридоре, напоследок бросив Хану предупреждающий взгляд. Добравшись до своей каюты, он буквально падает на родную кровать и подвигается ближе к стене, оставляя на всякий случай свободное место рядом с собой.       Хёнджин провожает капитана взглядом и искренне надеется, что тот сможет спокойно отдохнуть этой ночью. Учитывая, как много Феликс делал для команды и для самого принца, Хван не мог не заметить, как сильно тот устаёт, но при этом не подаёт виду и сохраняет лицо. Удивительный человек.       — Ну что, мелочь, пошли. Покажу тебе ночной океан, — Джисон перемахивает через свой стул и направляется к выходу, спеша быстрее спустить якорь. Меньше всего он хотел, чтобы капитану вновь пришлось высчитывать отклонение от курса и разворачивать корабль. Это дело тяжёлое. Поднявшись на палубу, он подходит к цепному мотку, медленно отворачивая его и спуская громоздкий тяжелый якорь. Хотел успеть до заката. Они всегда были здесь особенными. — Эй, голубая кровь, топай за мной.       Хан манит принца к себе и бежит в сторону капитанского мостика. Он мог бы по мачте добраться до реи, самой высокой точки, но боялся, что этот сухопутный дельфин поползёт за ним, поэтому решил выбрать более безопасный вариант. Все же ему не хотелось сначала получить от Феликса за безответственность, а потом ещё соскребать запекшуюся кровь с палубы.       — Смотри за солнцем, — пират пальцем указыает на огромный огненный шар, неторопливо закатывающийся за горизонт, и восхищенно выдыхает. Каждое дежурство как в первый раз. Над головой ни облачка, на голубой мантии начинают появляться редкие звёзды, а на воде отражается обжигающими бликами розовато-оранжевое небо. — Оно прекрасно.       Палуба, свободная от мельтешащих по ней людей, кажется непривычно пустой и тихой. Хван поднимается на мостик и переводит взгляд на границу горизонта, куда медленно спускается оранжевый шар, окрашивая небо и море в яркие тона. Хван завороженно вздыхает, обещая себе запечатлеть эту прекрасную картину красками на бумаге, при первой же возможности. Он вдыхает полной грудью солёный морской воздух и радостно смеётся, чувствуя невероятную свободу.       Дежурство оказывается не таким уж сложным. Они с Ханом перебрасываются парой слов и устраиваются на полу у трюма, сложив мешки в подобие дивана. Приняв решение дежурить и дремать по очереди, они бросают жребий, и первым очередь выпадает Джинни.       Хан ехидно смеется, устраиваясь удобнее на мешках, и жестом приглашает принца дежурить. Обычно ему приходилось всю ночь торчать на палубе в одиночестве, а это было слишком скучно и выматывающе, а теперь, когда под ногами так кстати появилась неприятность по имени Хёнджин, грех было бы не воспользоваться возможностью поспать.       Впрочем, принц из-за этого расстраивается не слишком. Он всё ещё не может оторвать завороженного взгляда от бескрайнего моря и усыпанного звездами ночного неба, наслаждаясь истинной красотой, подаренной природой. И радуется возможности полюбоваться ей подольше.       Внезапно до его слуха доносится мелодичный женский голос, и Хван даже думает, что ему показалось. Откуда в море взяться девушке? Но следом из-под воды показывается женская фигура, и Хван верещит, пихая Хана в бок, чтобы разбудить и привлечь его внимание.       — Эй. Там. Смотри… Там. Человек за бортом.       Только прикрыв глаза, Джисон начинает уже засыпать, но тут же резко дёргается от неожиданных криков… визга, если быть точнее. Вот знал же он, что обязательно что-то у этого идиота пойдёт не так. Подскочив с места, он чуть не спотыкается и тут же замирает, вслушиваясь в мелодичное пение. Подбежав к борту корабля, парень шумно выдыхает и чертыхается себе под нос. Не хватало ещё этого.       — Сирены! Я запирать каюты, срочно буди Феликса. Как закончишь, оставайся в каюте до самого конца, не высовывайся, — пират рычит и выуживает из ножен саблю. На него эти фокусы не действовали, и он это знал. А ещё он знал, что у капитана хорошая выдержка. И, если он не прогадал в своих расчетах, Ли успеет увести корабль подальше от этого гиблого места. — Резче. И проверь, чтобы никто из команды не выходил. Это опасно.       Хан бросается в сторону трюма, проверяя, чтобы тот был заперт, и оттуда же устремляется к мотку якорной цепи, нетерпеливо натягивая ее. Лишь бы капитан смог увести их прочь. Он ещё за ночь до этого чувствовал, что шторм явно не к добру, но, чтобы настолько… Удивительно, что на Хёнджина сирены не повлияли сразу. Вероятно, у него выдержка примерно, как у капитана.       Хёнджин подскакивает на месте и ресницами хлопает, совершенно не понимая, что происходит. Сирены? Те самые красавицы, что своим голосом заманивают моряков на морское дно? Хван думал, что такие бывают только в сказках и легендах или во снах. Но сейчас он явно не спал, да и на сказку происходящее мало было похоже.       — С… сирены? — Хёнджин ошарашено смотрит на мечущегося по палубе Джисона и кивает. Нужно было разбудить Феликса, уж он-то наверняка знает, что делать.       Сорвавшись со своего места, принц буквально залетает в каюту капитана и останавливается. Как бы сильно ему не хотелось дать капитану нормально отдохнуть, но проблема определенно требовала его срочного вмешательства. Он аккуратно кладёт руку на чужое плечо и трясёт, пытаясь разбудить того.       — Капитан, проснись. Феликс, — Хван впервые называет того по имени и хмыкает, продолжая трясти того. Когда блондин наконец открывает глаза, принц обеспокоенно машет руками. — Там… Там… Сирены. В общем, Хан сказал поднять тебя. Да я и сам думаю, что ты разберёшься лучше всех       Хёнджин выдыхает. Теперь капитан точно решит все проблемы, и с ними всё будет в порядке. А то от ощущения странной неизвестной опасности принца уже начинало потряхивать.       Феликс медленно открывает глаза, сонно осматриваясь по сторонам, и хмурится. Хёнджин, конечно, вредный, но не настолько же, чтобы будить его посреди ночи после того, насколько он устал. Приподнявшись на локтях, он поднимает на принца недоуменный взгляд и склоняет голову набок. Только когда до ушей доносится тихое отдалённое женское пение, он просыпается окончательно и чуть не падает с кровати, ошарашено осматриваясь по сторонам.       — Сирены… Чёрт. Сиди здесь, никуда не выходи, заткни уши, — парень подбегает к рубашке, лежащей на столе, и торопливо натягивает её на себя, стремясь выскочить в коридор как можно быстрее. Еле расправившись с замком, он буквально вываливается на палубу и встречается с растерянным Джисоном. Знал, почему на него не действуют чары сирен, но времени было немного. — Хан, якорь. Я выведу нас отсюда, только позаботься о том, чтобы никто не натворил бед.       Ли взбегает на капитанский мостик и стискивает в руках штурвал, выворачивая подальше от скал, у которых обитали миловидные девушки со звонкими голосами — самые опасные хищницы в океане. Только присмотревшись к линии горизонта, он шумно выдыхает и резко ослабляет хватку пальцев, отступая на шаг и опуская в деревянные доски на полу заворожённый пустой взгляд.       — Твою мать… Феликс, нет, — Джисон закрепляет выуженный якорь и подбегает к капитану, тормоша его за плечи и пытаясь докричаться. Блондин только пошатывается, рискуя перевалиться через перила, и Хан крепко сжимает чужое тело, перетаскивая дальше от края. — Кто-нибудь адекватный на корабле есть? Мне нужна помощь. Ёнджун?       Хёнджин провожает капитана, вылетевшего из каюты, шокированным взглядом и спустя какое-то время всё же отмирает. Ну уж нет, оставаться в каюте, пока Хан и Феликс будут там рисковать своими жизнями, принц не собирался. К тому же, пение сирен ведь до сих пор никак не подействовало на него. Он не знал точной причины, но собирался помочь.       Опомнившись он буквально вылетает из каюты и стремится обратно на палубу. И как раз в этот момент видит, как Джисон пытается оттащить беспамятного капитана от края. Вот же черт!       Хван не медлит ни секунды, подбегает ближе и помогает Хану оттащить Феликса прочь, падая вместе с ним у штурвала, подальше от борта и хитрых сирен. Принц всеми силами пытается удержать блондина на месте: если эта команда лишится капитана, то ему самому не выжить здесь. Да и только Ли мог действительно всех спасти, только вот, похоже, находился сейчас под действием чар сирен. Которые почему-то не действовали на них с Джисоном.       — Что можно сделать? Почему на тебя не действует их пение? — спрашивает Хёнджин, сильнее сжимая руку капитана, что отчаянно хотел вырваться и попасть прямиком в лапы сирен. Одна из них, видимо устав ждать, скалит ужасающую зубастую пасть и пытается взобраться на борт. Хёнджин тут же верещит от страха и бросает испуганный взгляд на пирата, что удерживает Феликса с другой стороны. — Эй. Нужно срочно что-то делать, иначе нам крышка. Как снять чары? Должен же быть способ привести его в сознание.       Хан растерянно осматривается, сильнее впиваясь пальцами в рубашку Феликса, и дёргает того обратно вниз, усаживая на палубу. Ему необходимо было выполнить свою обязанность — защитить капитана и взять на себя ответственность. Доверив Хвану удерживать того на месте, он выхватывает из ножен саблю, отступая и осматриваясь вокруг. Сирены наступали, мешая думать и мыслить адекватно, и он без лишних раздумий бросает Хёнджину ответ.       — На меня не действует по той же причине, видимо, что и на тебя. И по той же причине, по которой подействовало на Ликса не сразу, — Джисон делает резкий выпад, целясь в одну из тварей и лезвием рассекая воздух. Успела скрыться. Им нужно было срочно убираться, а сделать это с капитаном под чарами этих хищниц было невозможно. — Да сделай уже что-нибудь. Я не помню, что разрушит чары. Ударь его или поцелуй, черт возьми.       Пират пошатывается, чуть не впечатавшись в одну из сирен, и вновь взмахивает саблей, чувствуя, как начинает волноваться океан, то ли защищая своих верных спутников, всю жизнь посвятивших странствованию по тёмным морским просторам, то ли заботливо укачивая корабль, напоровшийся на монстров. Хан покачивается вновь на очередной волне и полностью переключает внимание на битву с сиренами, надеясь, что принц не окажется совсем уж тупым и сделает хоть что-нибудь.       Феликс обмякает, опускаясь на палубу, но продолжает неосознанно тянуться в сторону края, норовя подняться на ноги и перемахнуть через борт. Заворожённые темные глаза смотрят в одну точку, а сам парень слабо пытается высвободиться, ладонями упираясь в чужие плечи и цепляясь за руки.       Хёнджин невольно хмурится, пытаясь переварить слова Хана. Что это за причина такая, по которой на них пение не действовало вовсе, а на капитана с запозданием, но все же подействовало? В голове появляется лишь одна мысль, которая кажется безумной. Сирены были девушками, а Хван успел понять про себя прекрасно: все принцессы и даже их служанки никогда его не привлекали. Что нельзя было сказать о молодых пажах и слугах мужчинах из их дворца. То есть получается, что…       Следующие слова пирата и вовсе ставят принца в ступор: «ударь или поцелуй». Кто вообще предлагает подобное? Но заметив, как Хан одиноко сражается с сиренами, обступающими его, Хван выдыхает. Нужно что-то предпринять. Срочно. Иначе им всем крышка.       — Извини, — принц замахивается и бьёт лёгкую пощёчину капитану, вглядываясь в чужие глаза, все так же остававшиеся мутными и пустыми. Твою ж мать. Не работает.       Оставался только второй вариант, и Хёнджин чувствовал, что за подобную вольность его вероятно выбросят за борт прямо к этим голосистым хищницам. Но другого выхода, кажется, у него не было. По крайней мере это могло сработать, ведь их с Ханом не повело, видимо, по причине того, что девушки их не привлекали вовсе.       — Извини ещё раз, — шепчет он и накрывает губы Феликса своими, буквально втягивая того в поцелуй. Чужие губы оказываются на удивление приятными, немного шершавыми, но мягкими. Поцелуй длится буквально пару мгновений, и Джинни тут же отстраняется, пытаясь разглядеть в чужих тёмных глазах хоть какие-то признаки ясного сознания.       Хан ошарашено вытаращивает глаза, всматриваясь в то, как Хван целует Феликса, и чуть не пропускает острые зубы, клацнувшие в сантиметре от его лица. Пырнув одну сирену ножом, он наконец-то попадает и переключает внимание на монстров, нехотя отворачиваясь от происходящего на капитанском мостике. Всё ради спасения и бла-бла-бла. Он только надеялся, что способ сработает и Хёнджин не просто так осквернил губы Ли.       Феликс вздрагивает, всего на мгновение ощущая сладкий привкус на своих губах, и пальцами рефлекторно впивается в чужие руки. Резко очнувшись от чар, он выдыхает шумно и потирает болезненно ноющую челюсть. Упал и приложился головой? Или кто-то его ударил? Зашипев, парень хмурится, пытаясь вспомнить и осознать, что могло произойти.       Хёнджин губы закусывает, когда Феликс всё же приходит в себя. Неужели сработало? Как в сказке, поцелуй прекрасного принца смог пробудить от заколдованного сна… нет, не принцессу, а капитана пиратского судна.       Только возникала ещё одна проблема: Феликс все понял и похоже помнил поцелуй Хвана. Вот черт. Ладно, способ ведь сработал, а значит принцу ничего не стоит объяснить всё попыткой привести Ли в чувства. Тем более это было чистой правдой, и каких-то других намерений, Хёнджин не преследовал.       — Ты… Ты что, меня поцело… — Ли оборачивается на звонкий скрежет сабли и подскакивает на ноги, отшатнувшись в сторону и крепко ухватившись за штурвал. Повернув корабль прочь от этого проклятого места, он прищуривается, недовольно испепеляя Сирен пронзительным холодным взглядом и выворачивая, чтобы поймать попутный ветер и отделаться от проблем как можно быстрее. — Хёнджин, почему не в каюте? Я же приказал.       — Я помочь хотел. Не мог оставаться в стороне, тем более чары на меня так и не подействовали, — Хван переводит потерянный взгляд с Феликса на Хана и обратно. И поднимается на ноги, невольно глядя в сторону, где остались скалы, кишащие сиренами. И вовсе эти дамочки не были милыми приятными созданиями. Чёртовы голодные хищницы. По телу Джинни невольно пробегает дрожь.       Он выдыхает и потирает лицо руками, все ещё фантомно ощущая прикосновение к чужим губам и избегая смотреть капитану в глаза.       Блондин стискивает зубы, переводя тему, и с облегчением выдыхает, заметив, как Хан отделывается от последней твари и скидывает её за борт. Он знал, почему на него чары подействовали не сразу, почему на Джисона не подействовали вообще, но принц… это было даже слишком неожиданно. А поцелуй приятным воспоминанием горел на искусанных губах.       — Это же опасно, принцесса, куда ж тебя тянет…       — Я понимаю, извини. Но я должен был помочь, — Хван бормочет как нашкодивший ребёнок и отворачивается, позволяя капитану сосредоточиться на управлении кораблём.       Хмыкнув, принц отходит в сторону и пинает тело убитой Ханом сирены со всей силой и злостью. Пусть Феликс думает, что угодно. Но на самом деле Джинни не жалел. Да, ему было неловко и стыдно, но в критической ситуации приходилось действовать так, как ситуация от тебя требует. И он поступил бы точно так же, случись подобно снова.       Феликс выкручивает штурвал, полностью отрываясь от скалистого острова, буквально несущего гибель всем, кто рискнёт сунуться ближе, и с облегчением выдыхает. Очередная неспокойная ночка. Можно было уже вести счёт. Решив, что сейчас ему важнее спасти команду и убедиться в их безопасности, парень подзывает вымотанного Хана, медленно убирающего саблю в ножны, и приказывает ему идти спать дальше. Дальше капитан останется дежурить сам. Утром его сменит Ёнджун, а ему Ли доверял полностью.       Когда Джисон скрывается в коридоре, он устало устанавливает штурвал и опускается на колени, успокаиваясь и оправляясь немного от происходящего. Зарывшись пальцами в собственные волосы, он прикрывает глаза и дает себе пару секунд, чтобы собраться с мыслями. Он ещё не объяснился с Хваном, а это было необходимо.       — Слушай. Я просто хотел сказать… спасибо, — блондин поднимает на принца благодарный взгляд и коротко кивает. Тот поцелуй, несмотря на то, что он не давал согласия и, вообще-то, это было неожиданно, спас жизнь всей команде. А это капитан ценил. Если бы не произошедшее, кто знает, как бы обернулась кораблю встреча с сиренами. — Ты спас всех нас. Прости, что погорячился, я был не прав.       Феликс вытягивается в полный рост. Он и так был уставшим и растерянным, ещё и этот поцелуй, никак не выходивший из головы… Да, это была необходимость, и это сработало. Но капитан не мог перестать думать о произошедшем, как бы ни пытался отогнать от себя странные мысли.       — Ты иди отдыхать. Ночка и так тяжелая. Я подежурю, а завтра меня подменят Хан и Ёнджун.       Хван оборачивается на голос капитана, ощущая на себе взгляд полный благодарности. Но все ещё не решается посмотреть капитану в глаза от неловкости. Он помнит, какие чужие губы на вкус, и не может сказать, что ему не понравилось. Только вот Феликс в этот момент был в беспамятстве и не мог выразить согласия на что-то подобное, отчего Хёнджин ощущал себя некомфортно.       Усталость ощущается во всем теле. И вкупе с неловкостью это должно бы заставить Хвана последовать совету Феликса на этот раз и вернуться в каюту. Но принц почему-то не может оставить того здесь одного. Мало ли, что ещё может случится.       — Я останусь, — твёрдо и уверенно произносит Хёнджин и опускается на корточки, прислоняясь спиной к борту корабля. Он всё же поднимает взгляд на капитана и показывает, что никуда уходить не собирается. — Составлю тебе компанию, если ты не против.       Заметив, что парень совсем не собирается уходить, Ли тяжело вздыхает и поджимает губы, утыкаясь в линию горизонта внимательным взглядом. Ну конечно, Хёнджин не мог не начать спорить. Вполне в стиле Хвана. Блондин ожидал, что тот ещё проявит свою непокорность и сложный характер позже, когда освоится. Королевская кровь, как никак.       — Я не против. Ты ведь хотел свободы, кто я такой, чтобы лишать тебя этого удовольствия? — Феликс крепче сжимает штурвал пальцами и поднимает глаза на бескрайнее звёздное небо, погружаясь в воспоминания. Когда-то, чуть раньше, когда у них не было определённого курса в виде сокровищ, они с Ханом частенько по ночам выбирались на палубу, чтобы выпить, обсудить все мирские тайны и секреты, и встретить рассвет. А сейчас принц практически так же вызывался составить Ликсу компанию. И он невольно проводил параллель. — Могу только посоветовать всё же лечь спать, потому что тебе нужно отдохнуть, принцесса. Решать тебе. Но ты на сегодня, вроде как, спас команду. Думаю, план на день выполнен.       Тихо посмеявшись, Ли вновь переводит взгляд на Хёнджина и склоняет голову набок. Он не мог не заметить чужие старания быть полезным пиратам. С самого попадания на корабль парень хвостиком следовал за капитаном и старательно выполнял каждое поручение, так теперь и самостоятельно начал вызываться на дежурства. Похвально.       — Честно, я не думал, что это вообще может сработать. Абсурд какой-то. Но почему-то помогло. Тот поцелуй… — Хван невольно касается кончиками пальцев своих губ и неловко ковыряет носком ботинка дощечку на палубе. Эта ночь была какой-то слишком сумасшедшей. Принц не знал, как ему дальше себя вести. А ощущение того, что он и правда спас всех, не дарило сильной радости. — Мы можем просто забыть об этом. Никто кроме Хана не в курсе. Можно сделать вид, что ничего и не было.       — Помогло, потому что ты переключил интерес и внимание на себя. Считай, как бы странно это не звучало, ты меня пересоблазнил, — Феликс хмыкает и тяжело вздыхает. Его волновало только то, почему пение сирен не подействовало на Хёнджина. Про Джисона ему уже давно было всё известно, но такие новости буквально заставали врасплох. Ему нужно было переварить всё, подумать хорошенько, что делать дальше, потому что получилось так, что поцелуй — это то, о чем он жалел в последнюю очередь. — Можем. Да, конечно, наверное, забыть будет правильно.       Хёнджин усмехается на слова Феликса. Получилось и правда странно, но это помогло. И никто вроде как не пострадал, так что Хван должен собой гордиться. Но также он слышит растерянность в голосе капитана и… грусть?       — Сожалеешь или… не хочешь забывать? —Хван поджимает колени к груди и кладёт на них подбородок. Усталость пробивается сквозь адреналин, но принц не думает ей сдаваться. — Не подумай… мы знакомы всего ничего. И да, ты безусловно красивый и хороший. Но я вообще удивился, что ты «пересоблазнился» мной. И не хотел бы, чтобы мы отстранились после случившегося. Ты мне, вроде как, понравился.       Хёнджин не успевает подумать прежде, чем говорит это вслух. И отводит взгляд в сторону, невольно смущаясь, потому что слова о симпатии к капитану вырвались будто сами собой. Будто что-то потустороннее заставило его произнести их именно сейчас. Впрочем, после этой ночи Хван готов поверить в любые высшие силы.       — Не сожалею, ты спас жизнь мне и моей команде. Я благодарен тебе, — Феликс склоняет голову набок, не понимая, чего это Хвана так потянуло на откровения, и тяжело вздыхает, собираясь вновь переключить всё своё внимание на курс. Только чужие слова заставляют поперхнуться воздухом и широко распахнуть глаза от удивления. Смысл долго доходит до парня, с трудом пробиваясь через сомнения, и, достигнув цели, заставляет Ли крепко сжать пальцы на штурвале. — Понравился? Я? В каком смысле?       Сердце блондина вдруг начинает биться чаще, а губы поджимаются от недоумения. Он раньше никому и никогда не нравился. Тем более сразу. Строгий, но заботливый, чересчур добрый для пирата, но всё же проливший чужую кровь. Всегда непутевый «везучий капитан», как его прозвали. Практически никто не верил в его силы, ссылая все его успехи на подарки судьбы.       — Хан сказал, что я остался в сознании по той же причине, что и он. Это ведь потому, что девушки меня не привлекают вовсе? У этих дамочек со мной не было шансов. Хотя, с их красотой… сомневаюсь, что у них хоть с кем-либо могли бы быть шансы, — Хёнджин неловко смеётся и потирает шею рукой, воспоминая зубастую пасть перед глазами. Зрелище не для слабонервных. А затем, выдохнув, продолжает. — Одна из причин, почему я сбежал из дворца. Там бы меня вынудили жениться на какой-нибудь принцессе, даже без моего желания, просто ради продолжения королевского рода. А я хотел бы испытать любовь. Настоящую.       — Ох, это ужасно. То есть… Ты понял. Насильная женитьба — это отвратительно, принцесса. Поэтому никогда не любил дворцы, правила и все эти королевские замашки, — Феликс качает головой и плавно отпускает штурвал, удостоверившись, что корабль идёт по верному курсу. Медленно подойдя к Хёнджину, он опускается рядом с ним на колени и тяжело вздыхает. Ему тоже никогда не везло в любви. Увы. Он уже успел свыкнуться, что первым и последним, что достанется ему в жизни, будет свобода. Это и так стоило слишком много, о большем он мечтать и не смел.       Хёнджин вздыхает. Меньше всего он хотел отпугнуть Феликса своим признанием, которое было неожиданным даже для него самого. Но с капитаном за эти пару дней было удивительно комфортно. А сегодняшний внезапный поцелуй будто расставил всё на свои места, потому что принц хотел поцеловать его снова. Уже не для того, чтобы избавить от чужих чар, а просто почувствовать прикосновение чужих губ к своим.       — Ну, мы не выбираем, кем нам родится. Но можем выбирать, кем нам быть, — Хван медлит с ответом на вопрос блондина о своих чувствах. Сейчас он очень боится всё испортить. Ведь они были знакомы совсем немного, а принц уже заявляет столь серьёзные признания. Кого угодно это отпугнет, хотя капитан вроде как был не из пугливых. Он чётко знал, чего хотел и что делал. Это и привлекало в нём Хёнджина, которого впереди ждала лишь неизвестности и неопределённость.       — То есть… Я тебе правда? Ну… — Ли мнется, не решаясь продолжить, и прикусывает губу. Он впервые говорит с кем-то о настолько личном… И этим кем-то почему-то стал беглый принц, причина его головных болей и проблем в последние дни. Но при этом причина спокойного сна, умиротворения и уверенности в завтрашнем дне, которых так не хватало в пиратской жизни. — Значит, я понравился тебе?       Стоит Феликсу опуститься на колени перед ним, Джинни рискует заглянуть в чужие тёмные глаза, ища там намёки на реакцию капитана. И губы поджимает в какой-то неясной надежде.       — Ты правда мне понравился. Как парень. И да, это то, о чем ты, скорее всего, подумал, — Хван вздыхает тихо, не отводя взгляда от завораживающе прекрасных при лунном свете глаз. Отмечает россыпь веснушек на загорелой коже, похожих на небольшую галактику со звездами и созвездиями. Казалось, само звёздное небо отразилось на лице капитана. — Ты, наверное, посчитаешь это глупостью. И, если захочешь, мы не станем вспоминать об этой ночи вовсе. Не знаю… просто не хочу доставлять тебе лишний дискомфорт. Прости за это… всё.       — Как парень… Вот оно что, — Феликс понимающе кивает и с шумным выдохом садится ближе, облокачиваясь на борт корабля. Он буквально на физическом уровне чувствует на своём лице внимательный изучающий взгляд. Когда принц начинает извиняться, неловко отступая от своих слов, парень шикает на него, поворачивая голову и прожигая его недовольным долгим взглядом. — Никогда не извиняйся за чувства, принцесса. Тем более, за взаимные.       Голос Ли не дрогнул ни на секунду, сейчас он почему-то был чётко уверен в том, что испытывал. Глупо и странно, учитывая то, как мало они были знакомы. Но Хван, определённо, ему симпатизировал. Поэтому, медленно заглянув в темные глаза напротив, он тяжело вздыхает и льнет к принцу с осторожными мягкими объятиями. Блондин совсем не знал, как вообще принято проявлять чувства, всю свою сознательную жизнь он провёл на борту корабля, где подобного не испытывал никогда. Однако он явно ощущал желание касаться души и тела принца, быть ближе.       — Взаимные? — Хёнджин ошарашенно распахивает глаза и не может поверить своим ушам. Он даже и не надеялся на какую-то взаимность, понимал, что несколько дней это слишком маленький срок для чего-то серьезного. Но слова Феликса не звучат как шутка или издевка. Наоборот, тот даже слишком серьёзен и собран. — Ого…       Из груди вырывается удивлённый вздох, но Хван неосознанно подаётся ближе и аккуратно обнимает в ответ, неумело и неловко. Укладывает голову на чужое плечо и вслушивается в ускоряющееся сердцебиение, совершенно не понимая: это его сердце грозится выпрыгнуть из груди или же сердце Феликса.       — Прости, если делаю что-то не так, — капитан почти невесомо гладит Хёнджина по спине и чувствует, как сбивается собственное сердцебиение. Для него такое в новинку, и он не хочет ничего испортить. Учитывая, что его пассия была ещё и королевской крови, совсем сложно было понять, как себя вести и что делать, но Феликс искренне старался. Ещё с той неспокойной ночи, когда шторм заставил их чуть сблизиться, он чувствовал что-то. Что-то необычное и до одури приятное. — Тебе стоит поспать этой ночью. Устал ведь совсем.       — И это он мне говорит не извиняться, — фыркает принц недовольно, что идёт в контраст с мягкими тёплыми объятьями. Для него это тоже было в новинку, он совершено не знал, куда себя деть и что делать. Просто действовал по наитию. Старался слушать сейчас свое сердце, которое тянулось к капитану. Хёнджин невольно улыбается и переходит на шёпот. — Мне кажется, я уже сплю. И я уже сказал, что не оставлю тебя здесь одного. Вдруг те дамочки приревнуют и вернутся.       Хван смеётся тихо, утыкаясь носом в чужую шею. Запах мыла и моря почему-то кажется ему таким приятным сейчас. Будто более приятных запахов он никогда не ощущал за всю свою жизнь. Хёнджин крепче обнимает блондина, просто наслаждаясь теплом, исходящим от самого Феликса и разливающимся внутри.       Почувствовав ответные мягкие объятия, Феликс выдыхает с облегчением и сжимает в пальцах мягкую ткань рубашки на Хване. Устало прикрыв глаза, он позволяет себе немного расслабиться, чувствуя что-то родное в этих мягких уютных объятиях. Он давно не чувствовал такого спокойствия, тепла и комфорта с кем-то. И не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась.       — Тогда, пожалуй, нам стоит уйти спать вместе. Я не выспался совсем, а на Ёнджуна оставлять корабль целиком будет всё же слишком. Ну а те дамочки, боюсь, уже ничего не смогут. Не думаю, что хоть одна пережила отказ, — Ли тихо смеется и инстинктивно крепче обнимает Хёнджина. Хёнджина, которому тоже нравится свобода, нравится помогать и быть полезным, нравится стряпня Ли, приготовленная из всего, что есть под рукой, и нравится сам капитан. — Вставай, принцесса. Не сиди на холодном.       Осторожно поднявшись, парень протягивает Хвану руку и мягко улыбается, не жалея ни о чем, произошедшем за последние дни и ночи. Это всё позволило ему лучше узнать и понять Хвана, найти к нему подход и разглядеть внутренний мир. И парню хотелось быть к нему ближе, всё внутри будто тянулось навстречу. Словно родственную душу встретил. Скользнув к большому железному мотку, капитан ухватывается за цепь и отматывает немного, спуская якорь. Все же им необходимо было отдохнуть.       Хёнджин кивает и сжимает чужую ладонь, поднимаясь на ноги. Вот такой расклад ему нравится больше. Усталость так или иначе брала верх, и Хван рисковал задремать прямо на палубе. Но расставаться с Феликсом не хотелось, особенно после случившегося и произнесенных слов признания.       — Хан завтра возьмёт на себя первую половину дня. Можем поспать чуть подольше. Поэтому не переживай, — Феликс зевает устало и открывает тяжёлую дверь, пропуская Хёнджина в коридор. Пройдя следом, он доходит до своей каюты и обводит обстановку мягким взглядом. Он любил свой дом всем сердцем. Свою команду, корабль, жизнь и Хёнджина, нагло ворвавшегося в неё. Всё любил. И всё хотел защитить. Опустившись на пол, Феликс мягко кивает принцу и поправляет свою рубашку. —Добрых снов, принцесса.       Оказавшись в уже знакомой каюте, принц забирается на кровать и отмечает, что капитан вновь начинает располагаться на полу. Хёнджин цокает осуждающе и двигается к стене, освобождая место рядом.       — Раз уж мы всё прояснили сейчас, ты можешь просто лечь со мной. А вообще, даже не можешь, а должен. Я всерьёз переживаю о состоянии твоей спины и поясницы, — Джинни указывает на место рядом с собой, а затем переводит абсолютно серьёзный взгляд на капитана. Уж что-что, а спать на полу он тому больше не позволит, тем более они уже убедились, что могут вполне уместиться вдвоём на постели Феликса. — Даже не думай со мной спорить, капитан. Не потянешь. Я очень упрямый.       Принц складывает руки на груди и выжидающе смотрит на капитана: ждёт, когда тот соизволит не играть в джентльмена и подняться наконец на кровать.       — Ничего себе. Быстро же твой страх перед пиратами прошёл, — Феликс усмехается, но всё же поднимается с пола и послушно перебирается на кровать, медленно укладываясь рядом с Хваном, непозволительно близко из-за узости односпальной каютной койки. Невольно прижавшись вплотную, он чувствует приятное тепло чужого тела и благодарно кивает, заглядывая в темные глаза напротив и больше не отворачиваясь спиной. — Спасибо, принцесса. Мои спина и поясница тебе очень благодарны.       — У меня под боком теперь их капитан. Чего мне бояться? — Хёнджин смеётся и удовлетворённо кивает, когда капитан забирается на кровать, прижимаясь близко. Да, места было маловато, но зато это могло служить отличным оправданием руки принца на чужой талии. Так просто было намного удобнее. — Отдыхай, капитан. Спокойных снов.       Ли тяжело сглатывает и утыкается носом в изгиб открытой шеи, прикрывая глаза и растворяясь в долгожданном спокойствии. Корабль наконец-то был в безопасности, вся команда на месте, а капитан окружён тёплыми заботливыми руками. Ну почти сказка. Ладонь невесомо лежится на спину Хёнджина, и Ликс наконец начинает засыпать на своей уютной кровати, далекий от твёрдого пола и миллиона острых углов.       Почувствовав чужую ладонь, Хван прячет счастливую улыбку в подушке. И ощущает себя впервые за всю свою жизнь на нужном месте. В тёплых объятиях этого человека, приютившего его, подарившего новый дом, возможность почувствовать свободу, а ещё тёплое приятное чувство в сердце. От этого сладкого ощущения клонит в сон, и принц больше не противится, закрывая глаза и разрешая своему телу заслуженный отдых.