Коснись меня.

      Тэхён стоял спиной к аудитории, аккуратно выводя волнистую линию красным мелком по доске. Он знал, что часть присутствующих сегодня слушателей без труда ответит на вопрос, который он задаст, как только закончит визуализировать тему сегодняшней встречи, но для некоторых это является настоящей проблемой. А к какой группе он бы отнёс себя?       — Кто мне скажет, что это? — он повернулся к сидящим на пушистом ковре детям.       — Сердце.       — Любовь.       — Верно, это символ, используемый для обозначения собственного сердца или любви, — он отложил мелок и, обтерев пальцы, сел напротив нескольких детских столиков, за которыми на него смотрели пять пар глаз. — Сэми, как ты думаешь, что такое любовь? — он начал со своей бывшей пациентки, которая сегодня присутствовала здесь скорее как поддержка для остальных.       — Любовь — это когда я сделала что-то плохое, а мама сначала ругается, а потом всё равно обнимает, — улыбаясь, уверенно произнесла девочка.       — Хорошо, — кивнул Тэхён, — отлично сказано.       — Минсок, а как ты считаешь? Что такое любовь?       Мальчик, прежде увлечённо рисующий что-то на бумаге, поднял голову, услышав своё имя.       — Любовь…— почесав затылок, ребёнок перевёл взгляд на окно, — когда кто-то тебя любит, то он произносит твоё имя по-особому, — он снова посмотрел на Тэхёна и закусил губу, прежде чем продолжить, — ты просто знаешь, что твоё имя в безопасности у него во рту.       — Очень верно подмечено, Минсок, — улыбнулся он.       — Билли, — Тэхён посмотрел на того, чей ответ его интересовал в первую очередь, — что ты думаешь? Что такое любовь?       — Любовь, это как лавина — нужно удирать со всех ног, — не поднимая головы и не отрываясь от прорисовки деталей на своём рисунке, произнёс тот.       Предсказуемо.       — Ты считаешь, что любовь опасна?       — Любовь — это первое, что чувствуешь, прежде чем начнутся всякие неприятности, — мальчик бросил на него короткий взгляд и повернул голову, осматривая присутствующих, словно убеждаясь, что его окружают не понимающие суть данных слов дети.       Каждый раз, общаясь с детьми с синдромом Аспергера, Тэхён задавался одним единственным вопросом: почему редкая чистота души, неспособность к лицемерию и обострённая жажда правды трактуются «нормальным» человечеством как уродство?       — Я рад, что ты…       — Доктор Ким, простите, — в двери показалась его секретарь, — Вы не могли бы выйти?       — У меня встреча, — он обвёл рукой сидящих перед ним детей на случай, если девушка по какой-то причине забыла об этом.       — Тут… — и, очевидно, решив, что будет лучше не озвучивать причину вслух, улыбаясь смотрящим на неё детям, быстрыми шагами подошла к нему, — там два детектива из полиции, — шёпотом произнесла она ему на ухо.       — И что? — он отклонился от неё во избежание случайного прикосновения. — Пусть запишутся на свободное время.       — Они сказали, это срочно, — она виновато закусила губу.       — Хорошо, скажи я приму их после того, как закончу здесь.       — Но…       — Миён, ты тратишь чужое время, — смотря на секретаря, серьёзно произнёс он. Что это за канонический страх перед органами правопорядка?       — Простите, — девушка поклонилась и поспешила выйти.

***

      Чонгук без интереса рассматривал один из висящих в коридоре плакатов с изображением играющих в комнате детей.       «Ваш ребенок — только ребенок. И его поведение может быть непредсказуемым»       Перевёл взгляд на дверь, за которой минутой ранее скрылась девушка из приёмной.       «Ким Тэхён. Отделение психотерапии»       От последних слов по позвонку пробежал неприятный холодок, а память, что всегда была наготове, когда её никто не спрашивал, тут же подкинула воспоминание, вызывающее чувство тошноты.       — Чонгук, ты ненавидел своего брата? — в очередной раз спросил сидящий в кресле, словно на троне, мужчина.       — Нет, — не поднимая головы, он продолжал ковырять заусенец на пальце, надеясь, что так время пролетит быстрее.       — Но ты не плакал на его похоронах.       — По-вашему, только слёзы являются истинным показанием чувств? — он, наконец, поднял взгляд и, смотря в лицемерно обеспокоенные глаза врача, содрал кожу с пальца. Ощущение жжения в месте, где появилась ранка, тут же подало сигнал в мозг, и, намеренно давя в это место ногтем, Чонгук с безразличным лицом ощущал скатывающуюся по щеке слезу.       — Простите, — вышедшая в коридор девушка, вернула его в реальность, — доктор Ким примет вас после окончания сеанса. Прошу вас подождать там, — она указала рукой на ближайший диван.       — Вы сказали ему, что это срочно? — и хотя сам он понимал, что находящиеся внутри дети не виноваты в данной ситуации, подсознательная ненависть к мозгоправам не могла удержать его от недовольного тона.       — Конечно, но…       — Всё в порядке. Мы подождём, — улыбнулся Чимин и, наградив Чонгука укорительным взглядом, подтолкнул в сторону дивана.       — Ты уверен, что этот докторишка лучший? — скептически произнёс он, смотря на очередной плакат на стене.       — Ким Тэхён, 34 года. С отличием окончил университет Сонгюнгван. Два года проходил ординатуру в институте Стэнфорда по специальности детская психиатрия. Четыре года практики в интернате св. Марии, и два года является заведующим отделением здесь. — Чимин зачитал полученный ранее файл. — Чану сказал, что, несмотря на возраст, он гений в вопросе проблем с детьми.       — Главное, чтобы хуже не сделал, — всё ещё пренебрежительно бросил Чон и, закрыв глаза, откинулся на диване.       За прошедшие два дня он будто и не спал вовсе. Стоило телу узнать, каково это — засыпать под приятные поглаживания на узком диване незнакомца, как собственная широкая кровать стала казаться жёстче картонки в парке, а бесконечный гул за соседней стеной пробуждал желание пустить пулю в лоб. Только вот себе или соседям, Чонгук не определился, поэтому и проводил остаток ночи, изучая недавние дела, связанные с проникновением и убийством в домах.       Может, у него уже хроническая усталость? От жизни.       В его голове толпилось слишком много идей, слишком много задач и проблем, которые требовали внимания. Каждая мысль переплеталась с другой, создавая невероятную мозаику и запутанный клубок в его мозгу.       Детские голоса наполнили коридор. Чонгук открыл глаза, наблюдая за тем, как несколько мужчин и женщин встречали высыпавшуюся из-за двери малышню.       — Подожди, я позвоню твоему отцу, чтобы забрал тебя, — обеспокоенно запричитала медсестра, видя, как он, наматывая шарф, идёт к выходу.       — Не нужно, — доставая шапку, он переводит взгляд с неё на стеклянную дверь, за которой уже давно темно.       — О чём ты говоришь? Уже поздно, ты не должен ходить один, — предприняла она ещё одну попытку и сняла трубку стационарного телефона, листая параллельно журнал с записями.       — Никто не придёт, — поправив лямку рюкзака, он толкнул дверь. — До свидания, — произнёс, не оборачиваясь, но зная, что та непонимающе смотрит ему в спину. Привык.       — Вы можете войти, — девушка вышла из-за стойки, указывая на дверь кабинета.       — Спасибо.       Поднявшись, Чонгук наклонил голову в разные стороны, вынуждая напарника непроизвольно передёрнуть плечами при звуке хруста в его позвонке.       — Идём? — усмехнулся он, смотря на скривившегося Чимина.       — Тебя точно не на фабрике, как конструктор, собрали?       — Ага, и надеюсь, срок эксплуатации скоро закончится, — усмехнулся он, открывая дверь и пропуская его вперёд.       — Добрый день, — дверь в кабинет открылась, впуская невысокого парня внутрь.       — Здравствуйте, — бросив быстрый взгляд на посетителя, Тэхён повернулся к монитору компьютера, на котором была открыта карточка с данными одного из недавно вышедших отсюда пациентов.       — Меня зовут Пак Чимин. Это мой коллега Чон Чонгук, — мужчина указал на вошедшего следом напарника.       Услышав второе имя, Тэхён молниеносно среагировал, поворачиваясь к визитёрам. Вот так встреча.       Смотря на застывшего за спиной Чимина парня, губы непроизвольно растянулись в довольной улыбке. Чёрт, он действительно рад его видеть.       — Ким Тэхён, — не сводя глаз с продолжавшего стоять истуканом детектива, он откинулся в кресле, закидывая ногу на ногу. От вида ошарашенного мужчины, что даже в своём оцеплении выглядел, как искусно вылепленная скульптура, кровь, ускорив свою центробежную силу, тут же устремилась в область паха.       — Рады знакомству, — улыбнулся Пак и, положив перед ним визитку, протянул руку.       — Взаимно, — кивнул Тэхён. — Простите, у меня мизофобия, — он указал на лежащие рядом перчатки, надеясь на сообразительность полицейского.       — Ох, да. Простите, — виновато улыбнулся тот.       — Так, чем могу помочь? — глаза снова нашли источник зуда в пальцах. Только вот странная реакция парня уже немного ставила в тупик. Он согласен, встреча неожиданная, но всё же не настолько, чтобы стоять с каменным лицом, испепеляя Тэхёна взглядом.       — Дело в том, — начал было Чимин, но, поняв, что его напарник всё ещё стоит в дверях, поспешил усадить того на второй стул перед столом психотерапевта, — что нам нужна ваша помощь…       — Простите, — прервал его Ким, — хотите чай или кофе?       — Кофе, пожалуйста, — кивнул Пак, — два, — добавил, поняв, что его коллега всё ещё в каком-то трансе.       — Минуту, — Тэхён поднялся со своего места, намереваясь дать указания секретарю. Да, он мог сделать это и просто нажав кнопку коммутатора, но непонимание в поведении Чонгука не давало возможности сосредоточиться, а ещё это судорожное желание коснуться и ощутить его эмоции буквально толкали к сидящему напротив.       Обогнув стол, он взглянул на рассматривающего картины Чимина и, убедившись, что тот отвлечён, провёл рукой по напряжённому плечу Чонгука. Скользнув выше, коснулся тёплой кожи на шее, что в ту же секунду ударила его разрядом, будто её обладатель был оголённым проводом.       Наблюдая за реакцией увидевшего его парня, он предполагал ощутить замешательство, смущение или может даже стыд. Но никак не то, что обожгло всё внутри, заставив его самого замереть за спиной вздрогнувшего от прикосновения детектива.       Вяжущий привкус разочарования и горечь от чужой злости комом встали в горле. Сквозь импульсы, пронзившие тело, в сознание проникает неприязнь к самому себе.       — Я выйду, — Чонгук рывком встал со стула, и, Тэхён уверен, если бы он стоял на шаг ближе, тот безжалостно бы оттолкнул его.       — Прошу прощения, у моего коллеги непереносимость врачей, — подскочив, поклонился Чимин, едва дверь в кабинет захлопнулась за вылетевшим пулей детективом.       — Любопытно, — Ким опустил голову, смотря на свои пальцы, которые сейчас будто покрывались колючим инеем.