Коснись меня.

      — … получив медицинскую карту его матери. Полиция подтвердила, что осенью 1986 года у Тери родилась сестра. К сожалению, когда весной 1987 года социальная служба прибыла в дом семьи Ким, никаких следов младенца там не было. Но на основе характера действий убийцы мы можем предположить, что именно её смерть запустила механизм в сознании ребёнка. Заменив боль утраты на иллюзию освобождения, — экран за его спиной погас, погружая комнату в полумрак. Закрыв файл, Тэхён поднял взгляд на аудиторию.       — И всё же, почему Тэдди убил родителей того мальчика? — донеслось с центральных рядов.       — «Прекрати шуметь и дай мне поспать!», — слова, сказанные мужчиной в адрес своего сына, послужили триггером для того, чтобы сознание Тэдди по какой-то причине восприняло их источник как угрозу. Вероятно, это также связано с его переживаниями из детства, — пояснил он. — Ещё вопросы? — поправив перчатки, он вышел из-за трибуны, осматривая сидящих студентов, для которых его и пригласили на кафедру психоанализа с лекцией.       Удовлетворяя любопытство юных умов, Тэхён словно вновь погружался в вихрь событий, о которых рассказывал. Прошлые мгновения стремительно проносились перед его мысленным взором, заново проживаемые с той же интенсивностью, что и когда-то. И всё же он хотел их озвучить. Хотел, чтобы будущее поколение услышало историю семилетнего Тери и, возможно, не допустило появление нового Тэдди.       Выйдя из здания университета, он непроизвольно улыбнулся, видя облако сигаретного дыма возле чёрного внедорожника.       — И чему ты учишь молодёжь? — усмехнулся он, подходя ближе к детективу, что, увидев его, оттолкнулся от капота, делая шаг навстречу.       — Что если они хотят иметь деньги на сигареты, должны прилежно учиться? — хмыкнул тот, выбрасывая окурок в урну.       — Какое глубокое умозаключение.       — А то, — улыбнулся Чонгук, протягивая ему стакан с зелёным чаем. — Ты точно хочешь сделать это? — тон его голоса немного поник.       — Да, — уверенно кивнул он, — Куда деваться, если полицейское управление не может обойтись без меня, — высокопарно произнес он, открывая пассажирскую дверь.       — Нарцисс, — закатил глаза Чонгук.       С того оглушающего выстрела прошло полгода.       «Преступник убит при попытке к бегству» сообщалось в финальном отчёте. И хотя расследование, как и ожидалось, быстро прикрыли, ссылаясь на недостоверность показаний свидетелей и повреждённость большинства улик, Чонгука ещё несколько месяцев вызывали в офис отдела внутренних расследований, пока, наконец, не признали, что все его действия в отношении подозреваемого не выходили за рамки правил. В отличие от действий командира пусанской команды. Бедолага Гоюн до последнего пытался убедить комиссию в невероятной силе психиатра из Сеула читать его мысли.       К сожалению, они не могли объявить официально всем родственникам погибших о том, что убийца их детей понёс наказание. И всё же некоторые из них получили приглашение на вечер памяти, где в небо было запущено тридцать четыре бумажных фонарика. Тридцать пятый безымянный фонарик Тэхён запустил отдельно, надеясь, что душа той, кто даже не успела получить имя, но уже испытала на себе боль этого мира, сможет обрести покой.       Наблюдая, как мерцающее пламя медленно поднимается в сумрачное небо, Чонгук в последний раз попросил прощение у Сангу, надеясь, что теперь и душа брата сможет обрести свободу. И хотя призраки прошлого всё ещё иногда приходят к нему по ночам, теперь он может смотреть им в глаза. Демоны, что столько лет были его вечными спутниками, становились бледнее. Их голоса утихали с каждым новым рассветом, что он теперь встречал не один. Тот, кто однажды проник в его мрачную и тёмную крепость одиночества, крепко держал его теплой и твердой рукой, как маяк, выводивший из бездны безнадёжности. И с каждым шагом, который они делали вместе, тьма, поглотившая его когда-то, медленно отступала, уступая место свету.       — Привет, ну что у вас? — Тэхён махнул встретившему их в коридоре Чимину, забирая у того из рук папку.       — Говнюк убил своих подельников после ограбления ювелирного. У нас есть орудие убийства, но прокурор хочет признание, — Пак увлечённо указывал на фотографии улик.       — А он что тут делает? — мозгоправ ошарашено смотрел сквозь зеркало Геззела, указывая на развалившегося на стуле Агуста, что, взгромоздив ноги на стол, лениво попивал молоко из пачки напротив подозреваемого.       — У меня тот же вопрос, — фыркнул напарник, переводя взгляд на Чонгука.       — Он наш консультант, — заступился он за своего протеже. — Ты вот знал, что есть тридцать пять видов зазубренных лезвий у ножей?       — Я думал, когда ты сказал, что поможешь моему другу с работой, то ты говорил о Юнги, — Тэхён сдвинул брови.       — Юнги наш программист, а Агуст специалист по оружию. Разве я не говорил? — изображая искреннее непонимание проблемы, он незаметно нажимал на кнопку, подавая сигнал в допросную.       — Нет, не говорил.       — Как и мне, — снова недовольно фыркнул Чимин, которому приходилось теперь скрываться сразу от двух альтеров. Один из которых хвостом ходил за ним по участку, угрожая любому, кто пытался заговорить с Паком, а второй взламывал компьютер и ставил на рабочий стол обои с выражением симпатии. Шуга же выбрал более умную тактику, втеревшись в доверие к наивному парню через дружбу.       И как специально, именно сейчас Агуст решил продемонстрировать очередное нарушение правил, вскочив со стула, в два движения уложить подозреваемого лицом на стол.       — Он же убьёт его сейчас! — возмутился Пак, видя, как тот осуществляет захват, зажимая лысую голову головореза у себя подмышкой, и кинулся в комнату.       — Что? — Чонгук опасливо отступил, видя тяжёлый взгляд мозгоправа, направленный на него. — Ты сам просил пристроить их.       — О, а вот и охотник за вымышленными друзьями, — усмехнулся Агуст, увидев Тэхёна, но тут же зашипел, получив подзатыльник от Пака, что вытолкал его из комнаты.       — Что он сказал? — Чонгук кивнул в сторону пытавшегося восстановить дыхание подозреваемого.       — Либо «не мыть мышат», либо «не могу дышать», — пожал плечами тот и во избежание ещё одного удара поспешил скрыться из поля зрения разъяренного Чимина.       — Ты ему и правда нравишься, — улыбнулся Тэхён, обращаясь к его напарнику.              — Ему нравится меня бесить, — фыркнул тот.       — Он никому не позволит ударить себя. Последний, кому это удалось, провёл в больнице две недели.       — Тоже мне честь, — хмыкнул Чимин, но взгляд всё же был направлен в сторону скрывшегося за углом нарушителя его спокойствия.       — Ладно, давайте начинать.       — Он весь твой, — Чонгук указал рукой на допросную.       В то время как изящными движениями Тэхён скользил по комнате, Чонгук, словно дикий зверь, пристально следил за каждым его шагом. Прикосновение эмпата к чужой руке, казалось, было случайным, но оно безошибочно находило нужную эмоцию, и он в тот же миг начинал искусно извлекать наружу всю сущность человека. И хоть ему всё ещё до скрежета зубов не нравилось, когда Тэхён контактирует с посторонними путём получения информации через эмпатию, он не хотел прямо запрещать ему. Тэхён рвался помочь каждый раз, когда они упирались в подобную ситуацию, и всё, что он мог, — это стараться держать собственные эмоции под контролем. Но как бы он ни злился, не мог не признать, что вид мозгоправа за работой дико его возбуждал. Возможно поэтому, едва тот закончил и вышел из допросной с присущей ему самодовольной ухмылкой, Чонгук буквально протащил его через весь участок до машины. Чтобы сейчас наслаждаться его мягкими губами, что целовали с не меньшей алчностью, пока хозяин этих губ ерзает по его паху на заднем сидении, оплетая руками за шею. До сумасшествия красивый. До одержимости желанный. Его.       — Так завёлся? — бархатный голос покрывает кожу мурашками и, прикусывая его губу, Тэхён опускает руку, несильно сжимает и проглаживает очертания члена сквозь плотную ткань джинсов. Сейчас в полумраке салона, когда его фигура имеет лишь силуэт, он и правда словно демон. Его личный единственный демон.       — Сам ведь знаешь, — сжимая крепкие бёдра в ладонях, он вздёргивает его, придвигая ближе, и урчит, когда тот сильнее сжимает уже вовсю выпирающее возбуждение, царапая короткими ногтями.       — Хочу услышать, — пропуская пальцы в его волосы, сжимает у корней, заставляя запрокинуть голову, и кончиком языка дразнит по нижней губе. А у Чонгука всё перед глазами плывёт, включая мысли.       — У меня крыша едет, когда вижу тебя таким, — тянет за ворот рубашки, впиваясь губами в кожу на шее. — Хочу… тебя… всего, — намеренно медленно каждое слово произносит наслаждаясь, как от удовольствия Ким выгибается, смакуя его эмоции.       — Вкусный, — улыбается и целует так жадно, словно и правда сожрать хочет. Но он и не против. Всего себя готов отдать без остатка ему.       Руки скользят вверх по спине, притягивая ближе, пока между телами не осталось ни миллиметра свободного пространства. Каждое прикосновение посылало электрический разряд по коже, разжигая первобытное желание, которое обостряло все чувства до максимума. Выправив рубашку из брюк, Чонгук проникает под ткань и кончиками пальцев выводит замысловатые узоры на спине Тэхёна, вызывая дрожь предвкушения по всему телу. С каждой лаской напряжение все сильнее, с каждым поцелуем, оставленным на шее, достигает почти невыносимого пика. Футболка летит куда-то на переднее сидение, следом и рубашка с частично оторванными пуговицами. Чонгук выгибает спину, прижимаясь к нему всем телом, словно к жидкому огню.       Помогая друг другу справиться с пуговицами и молниями, они всё ещё не выпускали губы друг друга, продолжая утопать в тягучем голодном поцелуе. Он не мог представить себе день, когда бы ему надоело целовать губы этого мозгоправа. Ему всегда будет мало. В его поцелуях он находил утешение, страсть и всепоглощающую любовь. Они продолжали целоваться, теряясь в бесконечной глубине своих желаний и ловя глухие стоны друг друга, когда, наконец, избавившись от преграды из ткани, члены соприкоснулись в обхвате руки.       — Чёрт… ох… — Тэхён обнимает его за шею и лбом упирается в его, медленно толкаясь в кулак. И от касания чувствительной кожи Чонгука ведёт, и круги перед глазами, а темнота за окнами ещё глубже становится. Он двигает рукой в такт чужим движениям, и с каждой секундой возбуждение превращается в какой-то животный голод. Он не мог насытиться Тэхёном, никогда не мог бы насытиться. Для него он кислород, кровь, сама жизнь.       — Блять… да… мхг… — громкий стон срывается с его губ, когда Ким свою ладонь прижимает сверху и трёт по головке, заставляя кровь вскипеть.       — Тсс, — довольно улыбается, прижимаясь к его щеке, и начинается двигаться быстрее, создавая идеальное трение между членами.       В машине воздух раскалён от жара двух тел. Каждый вздох, каждый стон, каждый трепет тела Тэхена подталкивал к краю пропасти.       — Тэ… ммм… Тэ, — он лишь может скулить, бесконтрольно вскидывая бёдра, пока рукой сильнее обхватывает, ускоряя движение. — Я хочу…       — Кончай, — дыхание на его шее стало прерывистым, горячим, посылая по всему телу дрожь экстаза. И он закрыл глаза, полностью потерявшись в симфонии ощущений, нахлынувших на них.       В полумраке автомобиля они продолжали смотреть друг на друга. Дыхание постепенно выравнивалось, а на лицах играли глупые улыбки. Чонгук, словно завороженный, утопал в миндальных глазах, которые отражали весь его мир.       — Я тоже тебя люблю, — прошептал Тэхён в самые губы, щекоча кожу своим дыханием.       — Ты жульничаешь, — цокнул он, отводя взгляд и чувствуя, как горят щёки.       — Прости, но я быстрее напишу книгу и получу за неё Букеровскую премию, чем ты произнесёшь…       — Я люблю тебя, — опережает он, наконец позволив себе полностью погрузиться в это уютное счастье.       Их личное собственное счастье здесь и сейчас. Мир за пределами автомобиля казался далеким и несущественным. Все, что имело значение, — это они двое и их беспредельная любовь друг к другу. В этот момент они были единственными людьми на свете, и все остальное могло подождать.       Или нет…       — Чёрт, мы опаздываем, — внезапно подскочил на месте Тэхён, бросив взгляд на часы.       — Дохён нас убьёт, — безнадёжно выдохнул он.       — Такими темпами мы точно не получим опеку.       — Мы всегда можем взломать сервер социальной службы.       — Общение с Агустом дурно на тебя влияет.       — Это было предложение Юнги.       — Что?!       — Чонгук, как ты думаешь, что такое любовь?       — Любовь — это когда ты живешь своей жизнью, ничего не меняя, и другой человек делает то же самое прямо рядом с тобой. А потом вы ложитесь в ту же постель, и там так же тепло и уютно. И ты можешь повернуться к нему спиной, чтобы он мог уткнуться лицом тебе в шею и сонно посапывать. А другой рукой он прикрывает тебя от всего — от штормов, землетрясений, падающих метеоритов, и ты можешь спать.       — Тэхён, что, по-твоему, счастье?       — Счастье — это просыпаться утром и видеть его сонное лицо рядом с собой. Это готовить вместе завтрак и смеяться над глупостями. Это гулять в парке, держась за руки и разговаривая обо всем и ни о чем. Это значит смотреть фильмы вместе, свернувшись калачиком на диване под одеялом. Это значит засыпать в объятиях друг друга, чувствуя себя защищенными и любимыми.