Альтернативные мы

Мороз неприятно колол щеки, нос, которым Минхо то и дело шмыгал из-за соплей, покраснел так, что издалека был похож на самую спелую клубнику у бабушки в деревне — маску он уже давно запихнул себе в левый карман куртки, потому что из-за неё очки на носу надоедливо потели каждый раз, а линзы закончились буквально позавчера. Без очков он не увидел бы и свой подъезд — тем более всё вокруг замело снегом, будто сахарной пудрой. Снежинки, сверкающие под фонарями, кружились в воздухе, и Минхо, пока отряхивал шапку от завалившего снега, поймал рождественское настроение впервые за несколько лет. Стрельнуло совсем неожиданно — в этой привычной для нового района тишине под крышей подъезда, пока запах морозной свежести щекотал нос, а снег хрустел под ногами. Минхо топтался на месте, просто чтобы не замерзнуть. Потому что носки в ботинках казались до неприличия сырыми, и возможно его слопала паранойя, но он был готов поклясться, что там что-то хлюпало. Потоптавшись напоследок ещё пару раз, Минхо стряхнул снег с промокших насквозь ботинок и открыл дверь в подъезд. Лампочки пожелтели над головой. Минхо в несколько коротких шагов взобрался по лестнице, пока не уткнулся взглядом в тапочки-кролики. Остановился. Поднял взгляд выше: носки по середину голени с розовыми кошачьими лапками, небрежно надетые домашние штаны с пятном от кетчупа на бедре; в руках — бумажный пакет из Бургер Кинга. Джисон смотрел на него так, будто готов был отдать свой ужин, даже когда живот предательски сводило. — Жесть тебя засыпало! — он улыбнулся, и его глаза так забавно округлились, что и пакет из Бургер Кинга стал вовсе не интересен — он положил его рядом с собой. — Ты чего здесь сидишь? Задницу отморозить хочешь? — Хёнджин попросил посидеть где-нибудь, — Джисон пожал плечами и запрокинул голову, потому что Минхо медленно поднялся на ступеньку выше, прямо между его расставленных ног. — Он опять кого-то привёл. — Ловелас херов, — хмыкнул Минхо и, положив руку на щёку так, чтобы большой палец обязательно касался родинки-шоколадной крошки, приблизился носом к носу. — Пойдем ко мне. Я тебя нормальной едой накормлю, хочешь? И поцеловал. Поцеловал так, что у Джисона получилось бы свести колени вместе, если бы не чужие. Минхо не был уверен, в чём были измазаны губы Джисона, это было что-то сладкое, похожее на клубничное варенье или на чувства, которыми он пропитывался с макушки до кончиков пальцев каждый раз, когда Минхо его касался. Какой-то оголенный электрический провод. Одно большое чувствительное место. Минхо был почти уверен, что был у него первым. — Но я уже потратил почти семь тысяч… — первое, что сказал Джисон, когда Минхо нехотя отстранился от него, как от самой сладкой конфеты. — Блять, Джисон, зачем ты тратишь деньги на это дерьмо, когда можешь в любое время просто выйти из квартиры, чтобы нормально поесть? Минхо в отместку ущипнул прямо за щеку, подхватил с пола бумажный пакет и направился в свою квартиру, пока Джисон за спиной пыхтел от возмущения — то ли от того, что Минхо назвал его ужин дерьмом, то ли от того, что так бессовестно стащил его из-под носа. Младший зашаркал тапочками по полу, и Минхо улыбнулся самому себе, просовывая ключ — знал, что Джисон этого не увидит, оттого и улыбка была самая дурацкая. Снег посыпался с куртки на потерявшегося в четырех ногах Суни — он вообще-то был единственный, кто не упускал из виду ни одно появление хозяина. Всегда ластился к щиколоткам Минхо, когда тот приходил с работы, тыкался лбом в ступни и медленно растекался по полу, как мёд по румяному блинчику ленивыми утрами. — Привет, мой сладенький пирожочек! Джисон компактно согнулся возле шкафа, куда Минхо повесил куртку, затем принявшись снимать ботинки, и потрепал Суни по голове. — Вот какой ты нежный, когда дома почти целый день никого нет, да? Такой сладкий — так бы и съел, да только Минхо убьет быстрее, чем я прожевать успею… — Отставить есть всякую чушь — я тебя для того и пригласил, чтобы ты поел нормально. Джисон рассмеялся, и Минхо снова заметил то, как забавно тряслись его плечи каждый раз, когда он так делал. Минхо в принципе за прошедшие полгода успел заметить много его привычек, но эта была самая любимая — возможно, потому что скрепленная этой широкой улыбкой и сощуренными глазами. От этого почему-то грело где-то у сердца. — У тебя носки все сырые, — Джисон ткнул пальцем в стопу Минхо. — Да, знаю. — Заболеешь. — Знаю. — Принести теплые носки из ящика? — Пожалуйста. Джисон напоследок почесал за мягким ухом у Суни, с такой жадностью и ускользающим удовольствием, будто кота у него готовы были вот-вот отобрать. Минхо проследил взглядом за тем, как Джисона проглотила тьма спальни, а сам снял промокшие носки, чтобы кинуть их на плитку в ванной и пообещать себе не забыть убрать их позже. — Я вспомнил, — Минхо сказал чуть громче, чем до этого, поставил бумажный пакет на кухонный стол, — у меня есть немного ребрышек со вчера. Сейчас я разогрею рис. Хочешь тофу по бабулиному рецепту, который я делал в прошлый раз? Он тщательно помыл руки в раковине, прежде только закатав рукава рубашки, убедился, что рис так и остался в чаше мультиварки с утра, поэтому поставил его на подогрев. Джисон зашел вместе с котами — Минхо готов был поклясться, что их четверых привлекли звуки кухни. Шум воды в раковине, звон убранной в шкафчик чистой посуды, писк работающей мультиварки. Желудок как-то сам предательски подпрыгнул прямо к горлу, хотя Минхо перекусывал онигири не так давно. Джисон протянул клубок самых отвратительных новогодних носков, которые только были у Минхо в коллекции — плюшевые, с олененком и красным помпоном, который уже давно нужно было оторвать и запихать Джисону по гланды за эту хитрую улыбку на лице. Минхо был уверен, что он проигнорировал абсолютно всё, что лежало в ящике. — Ты, должно быть, издеваешься надо мной. — Они милые, — голос у него от вырывающегося смеха все равно дрогнул, даже если он и попытался сделать серьезное лицо, вытянув губы, — я тебя не осуждаю. Минхо принял носки почти с благодарностью, когда Джисон опустился на стул и придвинул к себе пакет с едой. — Тофу сделать? — снова спросил Минхо и с характерным стуком врезался задницей в кухонную тумбу, пока напяливал носок на правую ногу. — Не, — Джисон отмахнулся, — я это поем. Если ты хочешь, конечно, то делай. Я подожду, поедим вместе. — Тогда мне придется тебя выгнать. Джисон в непримиримом жесте скрестил руки и ноги, и Минхо подошёл почти вплотную. Положил одну ладонь на стол, другую — на спинку стула, и подумал о том, что это со стороны наверняка выглядело ужасно не соблазнительно. — Я бы не отказался от половины твоего чикенбургера, поэтому давай так: ты делишься со мной, а я делюсь с тобой. Идет? — И посмотрел так жалостливо, будто его в перспективе интересовал не полноценный ужин Джисона, а желанный чикенбургер в бумажном пакете под картошкой и кисло-сладким соусом. Минхо знал его заказы наизусть. — Так и скажи, что ты вреднятины хочешь, — хмыкнул Джисон и вытянулся, Минхо пришлось отодвинуться, чтобы он не врезался своим носом в его. — Я ценю всё, что ты делаешь, но не веди себя, как мамка, которой у меня никогда не было. Минхо сделал вид, что не оскорбился. Но всё равно отпрянул, когда Джисон снова потянулся вперед за невинным чмоком. — Накорми котов, пожалуйста. Пока Минхо жарил оставшиеся ребрышки, Джисон, почти как полноправный житель квартиры, издевался над Дори: тискал его пальцами со всех сторон, пока тот игрался со шнурком на его худи. Он был уверен, что это был равноценный обмен, но Минхо всё равно отсчитывал секунды до того, пока кот не слопал бы его везде лезущие пальцы вместо свисающей на мокрый нос верёвки. Хотелось думать, что так должно быть всегда. Чтобы Джисон был рядом. Неблагородно зажимал котов во всех углах квартиры, чтобы в порыве любви чмокнуть между глаз, где-то чуть выше носа — почти то же самое он проворачивал и с Минхо, когда на него накатывало: стискивал его щеки двумя руками и присасывался губами ко лбу, прямо как пиявка. Минхо тогда узнал, что на лбу тоже можно оставить румяные кляксы, какие он обычно оставлял на джисоновой шее. Хотелось сказать, что в Минхо уже была встроена эта функция — любить Джисона. Слишком рано. Они знали друг друга всего полгода, и всего пару месяцев — как возлюбленные. Минхо боялся этих слов и никогда прежде даже не смел мусолить их в его присутствии; Минхо боялся и того, как подозрительно глубоко они друг друга понимали для какой-то глупой влюбленности. Минхо боялся не меньше Джисона, что это всё между ними было куда значимее и куда больше, чем просто влюбленность. — Хёнджин написал, чтобы я «потерялся у Минхо-хёна в квартире еще ненадолго, потому что мы, кажется, приступили к чему-то интересному», — со вздохом сказал Джисон, читая сообщение в телефоне и уже готовясь набирать ответ. — Я ноут не взял, дурак, надо было взять. Хотел главу дописать, подумал, что его этот гость ненадолго. Пиздец, у меня опять отбирают квартиру… Минхо зацепил палочками последнюю редьку и отправил в рот. — Вот именно, — Минхо заметил, и Джисон, недовольный и испачканный в соусе, поднял на него взгляд, — вы не умеете договариваться? У Хёнджина недотрах? Сколько раз ты уже так сидел и ждал, пока он выпроводит своего гостя? — Я понимаю, но это же и его квартира… — Нет, Джисон, это и твоя квартира тоже, — Минхо щелкнул его по носу, и Джисон беззлобно отпихнул ладонь в сторону, — но пока да — пока это выглядит так, будто хозяйничает там только он. Джисон почти закончил набирать гневное сообщение — правда, из гневного там только ужасная шутка про слишком частые половые связи, которую он даже показал Минхо, — и вслепую схватился пальцами за банку с газировкой на столе. Минхо укусил себя за внутреннюю сторону щеки. — Переезжай ко мне. Джисон подавился глотком, и кола случайно пошла носом — так, что сначала экран телефона с паутинками трещин, а затем и бежевое худи испачкалось в мутных пятнах. Минхо забавно испугался и потянулся за салфетками, которые не понял, куда пихать — то ли Джисону под нос, то ли на потухший экран телефона, то ли на его толстовку. — Ты чего? — Минхо тихо спросил. Джисон молчал с минуту: сначала разобрался с окружившими его салфетками, а затем пару раз прокашлялся, каждый раз морщась от того, как пузырьки неприятно щекотали где-то в носу. — Это было… неожиданно. — И ты не согласен. Джисон опасливо поднял взгляд. — Я этого не говорил. — Но и обратного не сказал. Наверное, Джисон Минхо всё-таки больше раздражал. Особенно раздражала эта его неспособность принимать чужую помощь и просить о ней — и Джисона вовсе не пугала эта черта Минхо, из-за которой он торопился так, будто его готовы были бросить уже завтра. Нет, совсем нет. С ним хотелось бежать вперед вместе. А Джисон в принципе боялся идти вперед. — У тебя останется больше денег на учебу, — аргументировал Минхо неожиданно, потому что ему показалось, что простое «хочу жить вместе, потому что ты мне нравишься» было недостаточно убедительным, — ты же знаешь, что я почти накопил на квартиру. — Боже, это так глупо… — обессиленно прошептал Джисон и зарылся лицом в ладони, не в силах больше терпеть пытку взглядом. — Что глупого?! — возмутился Минхо. — У тебя итак еле на жизнь хватает с тратами на квартиру. Может, что-то изменится? — Это нечестно. — Что нечестно? — Что ты будешь платить один, — объяснил Джисон куда-то в свои ладони, — я не согласен. Не потому что не хочу съезжаться. Потому что это не входит в мои принципы. — Хорошо, — Минхо согласился, но только для вида, — двадцать на восемьдесят тебя устроит? Джисон вынырнул из рук как-то озлобленно. Стрельнул неодобрительным взглядом чуть выше переносицы — туда, где обычно оставлял свои целомудренные слюнявые чмоки. Возможно, где-то на границе сознания возжелал заиметь глаза-лазеры, чтобы в таких случаях прожигать дыру в его черепе насквозь и убеждаться в отсутствии серого вещества. — Ты что, до сих пор не понял? — Джисон оскорбленно запыхтел. — Меня это не устраивает. Меня не устраивает не вкладываться — ты вообще в курсе, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке? — Говоришь как моя почившая бабуля. — Я думал, что начинал встречаться с обычным челом, а мне подложили старого шуга дэдди. Минхо оскорбленно раскрыл рот, и Джисон коротко взглянул на его выглядывающие передние зубы — смягчился от этого милого вида так, что резко подскочил на стуле и слез на пол, обнимая его ноги руками и прикладываясь к правому бедру левым ухом. — Прости-прости, — захихикал Джисон и зажмурился, — я тебя понял. Понял, что ты хочешь этим добиться. Но это не входит в мою картину мира. — Я даже знаю, почему, — фыркнул Минхо и сложил руки на груди в протесте, хотя прикоснуться к мягким волосам, распластавшимся по его бедрам, хотелось больше всего. Джисон ласково огладил ладонями от колен до тазовых косточек. — Я плачу за твой утренний кофе, потому что мне хочется сделать тебе приятно. Я кормлю тебя своей едой, потому что мне хочется, чтобы ты вкусно поел вместе со мной. Я хочу, чтобы ты жил со мной, потому что мне хочется, чтобы тебе было легче. — Мне не будет легче… — Дослушай, — злобно рыкнул Минхо и отвесил щелбан прямо по макушке, — тебе будет легче, потому что не придется платить за квартиру и все, что к ней прилагается. Ты сможешь оставлять на учебу намного больше денег, чем оставлял до этого, и — о боже — тебе не придется брать дополнительные смены в кофейне. Мне не тяжело делать такие вещи. Я не прошу у тебя ничего взамен, потому что мне самому хочется делать их для тебя. Так работают отношения, Джисон. Это безвозмездная хуйня — и с этим тяжело что-то сделать. Джисон вцепился зубами прямо в ляжку, но Минхо только стоически поджал губы. — Если ты не хочешь, чтобы я так делал, то я вообще не буду тебя трогать — только скажи. — Но я хочу. — Но не хочешь, чтобы я тебе помогал. — Возможно… — Джисон задумался, ткнувшись носом в место над коленкой, — не так часто. Минхо оказался слабаком. Не справившимся с дьявольским соблазном запустить пятерню в копну волос. Потому что именно это он и сделал, когда Джисон просяще ткнулся носом в правое бедро снова — причесал пальцами пряди, ощущая мягкость собственной кожей, почесал за ухом, прямо как своих котов, и был готов поклясться, что Джисон даже затарахтел точно так же. — Останешься на выходные у меня? — спросил Минхо тихо, не прекращая своих чудодейственных поглаживаний. — Прям у меня. Джисон на этот раз отреагировал спокойно — и даже ничем не подавился от испуга. Маленькая победа. — Останусь, — Джисон поджал губы в улыбке и повернул голову, встретившись взглядом с Минхо, — тебе разве не нужно завтра в Центр? У тебя вроде по субботам вечерники. Минхо отмахнулся. — Мальки настояли на том, чтобы я отдал им все группы на завтра и послезавтра, — объяснил Минхо и зачесал упавшие на лицо пряди назад, — я и не понял, за что такая щедрость, если честно. Чонин сказал, что заберет завтрашних вечерних, а Феликс возьмет воскресных. Я сделал что-то хорошее? Даже и не вспомню. Джисон тихо захихикал — и снова. Его плечи мило затряслись, отчего Минхо не сдержал порыва провести по волосам более ласково, чем было до этого. — Просто ты же работал без выходных прошлые недели, они тебя пожалели. — Ставлю свою задницу, что дети в следующий раз мне на них пожалуются. Джисон рассмеялся уже в голос. — Забираю твою задницу на эти выходные, так уж и быть. Джисон улыбнулся, напоследок насладившись еще несколькими поглаживаниями за ухом, и подтянулся, несильно сжал пальцами бедра, будто в подтверждение собственных слов. Минхо ответно приблизился. — Но все-таки ноут стащить из квартиры как-нибудь придется — мне не простят не выложенную во вторник главу, — прошептал Джисон прямо в губы напротив. — О, надеюсь эта та, где Юна и Макс имеют очень откровенный разговор на похоронах той выскочки, — шепнул Минхо в ответ и улыбнулся, но не понял, чему — то ли закатанным глазам Джисона, то ли собственным словам. — Ты испортил мое настроение, и я отныне не жел… Минхо поцеловал первым. Смял вытянутые в недовольстве губы своими собственными и на всякий случай надавил пальцами на шею Джисона сзади — чтобы не поддался назад. Джисон в принципе подаваться назад не хотел. Потому что Минхо уже многозначительно чмокнул в ямку под нижней губой.

***

— Охуеть… Джисон, это… Охуеть. — Все-таки хорошо, что я тебе весь сюжет не рассказал, да? — Джисон радостно тыкнулся макушкой в чужое плечо и сморщил нос — так, как он обычно делал, когда не хотел показывать свои истинные эмоции, закрытые где-то глубоко на тысячу замков. — Я, кстати, заметил… — задумчиво протянул Минхо и сощурился, глянув на Джисона сверху вниз, — у тебя какой-то фетиш на плачущих мужиков. — Пишу о том, чего бы сам ни в жизнь не сделал. — И это несправедливо, не находишь? Минхо потянулся за мармеладом на тарелке, подхватил пальцами сразу две штуки — одну для себя, а вторую для Джисона, который в благодарность громко чмокнул прямо в плечо. — Ты уже сто раз видел, как я ревел над «Шоу на выживание», а я твои слезы так и не застал, — объяснил Минхо, прожевывая мармелад. — Я работаю над этим. — Хочешь посмотреть «Могилу светлячков», чтобы приблизить этот момент? Джисон смотрел укоризненно, и ему почти удалось прожечь в чужом лбу дырку. Он забрал у Минхо ноутбук с колен и положил на свои. — Отстань. Минхо язвительно улыбнулся и, увидев, как Джисон снова понемногу растворяется в собственном тексте на экране старого ноутбука, решил его больше не трогать. Он показал ему все, что хотел, дал прочитать целую главу — теперь Джисон готов был снова пропасть на добрые полтора часа, пока глаза не высохли бы от долгой работы. Он отвлёкся — всего на немного — на горевшее за окном солнце. Оно надоедливо светило прямо в глаза, когда Михно скатывался по подушке вниз; почти горячие лучи, в которых скакали пылинки, грели джисоновы ступни и наверняка так же назойливо напоминали о себе в отражении экрана ноутбука. Джисон на них не обращал никакого внимания. Весь поглощенный собственным текстом. Такой увлеченный. Забывающий даже моргать периодически. — Знаешь, — неожиданно тихо сказал Джисон, не отвлекаясь от экрана, и Минхо снова на него взглянул, — я пишу эту работу уже больше полугода. — Да, я это знаю, — решил сказать Минхо, когда Джисон подозрительно надолго замолчал. — Ты молодец. — Да не, я не об этом, — Джисон отмахнулся и, сохранив документ на всякий случай, отложил ноутбук, — ты примерно знаешь сюжет, да? Мультивселенная и прочая дребедень, — Минхо положительно кивнул. — Когда я писал ту сцену знакомства в кафетерии, дословно не помню, но я сделал акцент на том, что лицо у него было для нее знакомое — будто она видела его в каком-то журнале или в рекламе по телику, хотя он нигде и не был. — Так? — Минхо непонимающе скривил лицо. — Так, — Джисон кивнул и придвинулся ближе — сел, согнув ноги, напротив Минхо. — Я знаю, что это всего лишь гипотеза, но, может быть, если допустить существование параллельных вселенных, можно было бы объяснить это чувство странного родства с человеком, которого встречаешь впервые. Лицо у Минхо снова брезгливо скривилось — вообще-то он такое не любил. Потому что все, что не доказано, не стоило даже пары минут его времени. Минхо из множества вселенных просто не был готов тратиться на то, что не имело весомой доказательной базы — как, например, заявление Хёнджина о том, что он однолюб и смиренно ждет подходящей пары, которая будет послана ему свыше. — Возможно, — сглотнув, продолжил Джисон, — если допустить их существование, можно было бы объяснить нашу связь? Минхо глупо захлопал ресницами. — О, — Он вытянул губы, и на лице у Джисона едва ли не буквами сложилась мольба о том, чтобы он все понял. — Это очень милый и очень писательский способ признаться мне в любви. Джисон громко хлопнул себя по лбу, и Минхо пришлось отсчитывать секунды до того, как он решит вынырнуть из своих мыслей, в которые, как обычно это происходило, погружался слишком неожиданно. — Я не об этом, — недовольно замычал Джисон, махнув руками, — ну, то есть! Я не отрицаю твоих слов! Я о том, что… — Ну и какие же мы, по-твоему, в других вселенных? — Минхо скептически дернул бровью. — Что, если мы в какой-то из уже расстались? Что, если наоборот — только в этой вселенной мы вместе? Джисон забавно вытянул губы, задумываясь над словами, и рефлекторно нащупал пальцами где-то внизу согнутые в коленках ноги Минхо — просунул туда пальцы в жесте детской привязанности, такой же невинной и забавной, как и то, когда он хватался за руку Минхо в компании его друзей. Минхо этот жест, впрочем, как и всего Джисона, выучил наизусть, поэтому только успокаивающе погладил по голым плечам. — Не знаю, — Джисон дернул плечами, — интересно было подумать. — Я думаю, ты вполне мог бы быть айдолом. — Если я айдол, то и ты тоже, — Джисон прыснул, — и про нас делают эдиты в Тик-Ток, типа, знаешь, где я смотрю на тебя две секунды, а это форсится так, будто я в тебя влюблен до беспамятства. — А ты разве в этой вселенной не влюблен в меня до беспамятства? — Минхо игриво повел бровью и ухмыльнулся. — М-м, нет? Джисону почти удалось увернуться от летящей в его плечо, горячей ладони — он упрямо поджал губы и сморщил нос. — Готов поклясться, — зашипел он и сжал пальцами краснеющее плечо левой руки, — что в одной из вселенных ты бегаешь за мной, а я тебе постоянно отказываю, потому что ты говнюк. — О, тогда я уверен наверняка, что в одной из вселенных ты мамкин репер, а я недосягаемая звездочка. И ты пишешь лирику о любви ко мне — и популярен у людей только благодаря этим смазливым текстам. Джисон прекратил потирать ушибленное горячим прикосновением плечо и нахмурился, так, будто Минхо сказал какую-то глупую и непозволительную вещь. — Ни за что не поверю, что я был бы репером, читающим про любовь. — Сучка меняет людей, — Минхо хмыкнул, пожав плечами, и Джисон понимающе закачался прямо на своем месте. — Надеюсь, в одной из вселенных мы с тобой друзья детства. Джисон сказал это тихо, словно самое сокровенное и постыдное, что до этого, как и многие его чувства, было спрятано глубоко внутри. Минхо посмотрел на него, не двигаясь с места. — Ну, знаешь, — Джисон вздохнул, принявшись объяснять, — хочется верить, что хоть где-то мы с тобой очень долго вместе. Потерять двадцать два года без тебя — то ещё дерьмище. Поэтому… поэтому так. Минхо не был точно уверен, было ли это честно или справедливо — или даже правильно, — но заявить ему о своих чувствах казалось самым верным решением, сделанным поздней ночью на лестничной клетке. С того дня и вплоть до сегодня весь Джисон вызывал в нем столько всего, что становилось страшно. Джисон о них знал. Точно так же как и Минхо знал о чувствах Джисона. Что-то большее, чем влюбленность, еще не такое зрелое, как любовь. Возможно, глубинное родство? — Хм, — Минхо хмыкнул заинтересованно, — если мы друзья детства, то мы каждые каникулы гоняем на дачу к моим родителям. — И ты умеешь плавать. Минхо тихо рассмеялся и боднул голую грудь своей макушкой в приятном бессилии — думать об этом с Джисоном оказалось стоящим его времени.

***

Летняя духота надоедливо оседала прямо на коже липкими красными пятнами — весь Минхо был похож на спелый плод клубники у бабушки в деревне, но, был уверен, пах совсем не клубнично. Стрелка часов уже давно перевалила за шесть вечера, но эта дурацкая баня сохранялась и до сих пор. Вероятно, ещё одно аномальное событие этим летом, которое он обязательно обсудит завтра вечером со своими мальками в Центре — и, возможно, даже немного с Чаном. Минхо почти выучил окрестности своей новой квартиры: здесь рядом и круглосуточный магазин, в который можно заглянуть за ночным перекусом, и лавка какой-то очень артистичной бабули, которая готовила сладко пахнущие рисовые лепешки и громко кричала ему каждый раз, когда он уставший шел домой. Подозрительно тихий район. Не считая ту бабку, конечно. Он переехал сюда, только чтобы на работу не нужно было далеко ездить — хоть он и мог выбрать любой центр в любой части города, всё равно как-то привык приезжать в тот, где были уже знакомые лица. Отсюда, на выступе, где стоял его дом, было видно, как солнце стремительно близилось к горизонту — Минхо считал каждую секунду до румяного заката, еще немного времени до того, как жара на улице начала бы понемногу спадать. Сделав пару фото, чтобы отправить маме, Минхо набрал код от подъезда и направился внутрь — прямо к лестнице на второй этаж, пока не ткнулся замыленным взглядом в чужие тапочки. На них почему-то были глаза и уши кролика. Он поднял взгляд выше и нашел еще немного интересных вещей, за которые зацепился рефлекторно — за пятно на шортах, приблизительно, от кисло-сладкого соуса, за футболку с рок-группой и рожок мороженого в руках. — Ой… Минхо поднял взгляд выше и нашел чужие испачканные в шоколаде губы и такую же шоколадную родинку на щеке — она как-то забавно вытянулась вместе с кожей, когда парень состроил удивленную гримасу. — Вы, наверное, наш новый сосед! — Он коротким движением вытер испачканный рот тыльной стороной ладони — той, что держала мороженое, — и протянул другую руку для рукопожатия. — Я Хан Джисон. Живу напротив. Снимаю с другом квартиру, но его заметить сложновато — он передвигается прям как кот. Минхо не был уверен, почему и зачем, но руку пожал. Всмотрелся в эту его улыбку, кажущуюся такой же сладкой на вид, как и подтаявшее мороженое в его руках. — Ли Минхо, — Он кивнул. — Надеюсь, вы, ребята, не шумите? — Ой, не, это не к нам, — И улыбнулся ещё шире, — я вообще против тусовок, если вы об этом, и на нас прошлые жильцы ни разу не жаловались. Хан Джисон пожал плечами. — Мне повезло, — Минхо хмыкнул, — надеюсь, вам мои громкие экзистенциальные вздохи мешать не будут. Джисон непонимающе сощурился, и Минхо, сложив ладонь возле рта, объяснил: — Я работаю с детьми. И частенько беру проверять их домашку. Джисон тихо прыснул, и его плечи так забавно затряслись, что Минхо был готов поклясться, что этот знакомый жест разлил где-то внутри парное молоко. Или это поднялась температура из-за изнуряющей духоты за пределами дома? — Ладно, как раз бегу проверять, как они справились с буквами, — Минхо поджал губы и обошел Джисона, указывая большим пальцем на дверь своей квартиры. Джисон нечаянно помахал ему той рукой, которой держал рожок мороженого, и испачкал стену сливочными кляксами. — Как-нибудь увидимся еще, Хан Джисон-щи.