Завтра нам повезёт больше...

***

      Завтра мне повезет больше.       Уверяла себя она каждый раз, когда жизнь била ее о землю. Она вставала каждый раз и снова карабкалась на эту лестницу, которая зовётся жизнью. А судьба, как будто издеваясь, давала небольшую надежду на то, что она сможет достичь своего счастья. Подпускала на пару шажочков ближе, приносила немного радости на ложечке, подкармливая ее внутреннего ребенка, а когда еще одна ступень оставалась позади, сбрасывала вниз. Чтобы падать было больнее. Чтобы осколки от ее сердца и души становились все меньше, разлетались все дальше, впивались все глубже в ладони, пытающиеся их собрать. Чтобы однажды она просто не смогла собрать все воедино.

***

      Завтра мне повезет больше.       Повторял он как мантру, надеясь все же встретить порядочную девушку, которая полюбит его.       Казалось, что он поднялся на вершину лестницы. Осталось совсем немного, несколько десятков ступенек, которые по сравнению с проделанным путём казались совершенным пустяком. Казалось, что преодолеть их легко и просто... Вот только он скатывался с них кубарем вниз, с каждым разом все быстрее, больнее, до саднящих ран на спине и боках.       Он поднимался с каждым разом все выше и выше, но ни разу он не достиг того, чего ему хотелось. Казалось, что процесс загрузки его счастья останавливался, зависал где-то на 99,9 %, а потом жизнь его обнуляла, заставляя получать все новые раны.

***

      В один момент, когда боль стала настерпимой, а раны на ладонях и спине кровоточили, не давая даже надежды на заживление, они остановились, не желая больше ползти вверх.       Она отгородилась от всех, не давая себе права на счастье, отгоняя от себя судьбу вместе с ее несчастными подачками, в виде небольших крупинок счастья. Лучше быть одной.       Он очерствел, перестав верить в существование этого прекрасного чувства, под названием любовь, прогоняя прочь призрачные иллюзии возможного счастья.       Он должен быть один.       И они оба больше не хотят влюбляться.       Ведь они оба боятся...

***

      Вы познакомились около шести месяцев назад.       Он просто хотел подцепить симпатичную девчонку, чтобы хорошо провести очередную ночь. Секс - это то, ради чего Джин всегда посещал различного рода ночные заведения. Его схема работала безотказно: милая беседа, несколько коктейлей и его симпатичное личико никого не оставляли равнодушными. А "бонусом" шло желание девушек заорканить молодого, сексуального, богатого мужчину. Вот только в его планы входил только секс. Ничего более. Простой перепих, чтобы удовлетворить свою мужскую сторону.       Никто никогда не отказывал ему. Он трахал и выпроваживал из дома под недоумевающие и возмущённые взгляды, даже не позволяя переночевать.       Но только она отказала, не пустив в свою закрытую, обожженную, забитую в самый дальний угол душу.       Казалось, что она его видела насквозь: типичный самовлюблённый павлин, который думает только о себе любимом, а на остальных ему плевать.       Она его отшила. Боялась. Не хотела снова страдать. Уж лучше быть совершенно одной, чем каждый раз обжигаться, собирать по кусочкам себя снова и снова, не замечая даже, что в пазле то уже давно отсутствуют детали.       Она даже не подозревала, что своим отказом зацепила его внутреннее естество.       Для него она стала не такой как все, той, которую он искал, кажется, всю жизнь.       А для нее он стал очередным мужчиной, которому только и нужно использовать, сделать больно и бросить.       Если бы она просто с ним переспала, то он бы даже не вспомнил, как зовут на утро. А сейчас он знает о ней все: как звали ее любимую кошечку, сколько сахара она кладет в кофе и почему так сильно боится бабочек.       - Они ведь реально страшные! - пищала она на одном из свиданий.       Она мило топает ножкой, когда злится и очень любит обниматься. И между тем, кем он стал для нее в начале и тем, кто он для нее сейчас огромное расстояние, длинною в доверие.       Доверие, которое он должен был заслужить. Что стоило множества нервных клеток, ведь она не желала идти на контакт. Динамила каждый раз, без всякого угрызения совести, выставляла свои колючки, не желая подпускать близко и открывать свое сердце.       Он мог бы сдаться. Но тогда, он бы стал действительно таким, каким он показался ей при первой встрече. Он не хотел, чтобы она о нем так думала, поэтому ухаживал, дарил подарки и цветы. И плевать, что она все выбрасывала. С каждой их подобной встречей, когда она его прогоняла, когда говорила, что он не нужен ей, когда отгораживалась, выстраивая между ними стену, она думала, что стена становится все больше. Однако, на самом деле, в ней уже давно была огромная брешь.       Он сделал все, чтобы она доверилась ему, чтобы перестала выбрасывать цветы, чтобы согласилась сходить с ним на свидание, и улыбнувшись, сказала однажды: "Юонг". Тогда он первый раз увидел на ее лице улыбку. И он был счастлив. Готов был просто летать.       Она полюбила его, просто не желала признаваться ни себе, ни тем более ему.       Только вот не в словах было дело, а в поступках, которые говорили сами за себя.       Он понял, что она его любит и без слов, когда она летела через весь город в больницу ведь увидела в новостях его машину. Он отделался легкими ссадинами и ушибами. Но никогда не забудет перепуганное лицо и глаза, полные волнения, когда она влетела в палату.       Он заботился о ней, а она оттаивала потихоньку.       Они как подростки гуляли по парку, держась за ручки. И их переполняли эмоции, до луны и обратно.       Первые объятья. Такие трепетные и нежные, такие важные. Когда она плакала навзрыд и при этом принесла свою боль ему, уткнувшись в мужскую грудь, ее слезы тихо пропитывали футболку. А он обнял и тихо гладил по волосам, давая ей выплеснуть свои эмоции. После чего, выслушал и сказал, что она увольняется с работы. И он ей не запрещал работать, но только теперь она занималась тем, что приносило ей радость вместо слез.       Она сначала сопротивлялась, возражала и находила кучу отговорок. Ведь она никогда не могла себе позволить зависеть от мужчины. Но он притянул к себе и обнял. В первые в жизни она чувствовала защищенность, ту крепкую мужскую спину, за которой она может спрятаться как маленькая девочка. И ей было реально страшно. Он обнимал, а она ревела... Слезы катились, обжигая кожу, и не думали даже заканчиваться. Такое ощущение, что из нее выходили все спрятанные внутри обиды, разочарования, вся боль, которую она запечатывала в себе, не позволяя себе быть слабой.       Он баюкал ее, словно ребенка и говорил, что можно поплакать, если так хочется.       В эту ночь она так и уснула на его руках.       Первый робкий поцелуй в щечку. Настолько невинный, чистый, такой же как и она сама. Правда она так не считает, но он видит, что у нее внутри, видит, что ее душа бела, как снег.       Она обнимает нежно, а потом целует быстро и убегает. Оставляет после лишь ощущение горящей плоти и эйфории.       Он, познавший множество женских тел, никогда не испытывал подобного от простого поцелуя, даже не в губы. Просто дружеский чмок в щечку, как целуют друг друга подружки при встрече, как мама целует своего ребенка. Простое касание губ, которое заставило сердце сжаться.       Он не торопил ее. Ведь понимал, что может ее потерять. Он терпеливо ждал, когда она сама сделает первый шаг. Это не значит, что он ее не хотел. Хотел, причем безумно. Дрочил дома на ее фотки, словно прыщавый подросток. Но не смел даже поцеловать без ее согласия.       Лишь однажды он позволил себе чуть больше положенного. Он моментально об этом пожалел, ведь она решительно сбросила его руки со своей упругой попы.       Оставалось только ждать, когда же она сама попросит коснуться ее губ, шеи, плеч, поцеловать красивую ложбинку меж грудей и языком обхватить твердые сосочки.       И она попросит. Докоснется до его шеи, проведет язычком по выступающей венке, и, когда он содрогнется всем телом, положит его ладони себе на попу.       Робкие, нежные поцелуи. Аккуратные ласки. Нежный секс. Ее красивые стоны. И, сносящий крышу, оргазм.       Однако, первое впечатление обманчиво, засыпая в объятьях Джина, думала она.