A Matter of Time

В другое время, в другую эпоху… В день, когда приглашённые ученики отправились разобраться с водными гулями возле Цайи. Вэй Усянь задумчиво промычал. — Если бы только было что-то вроде компаса, который мог бы указать, где находятся твари… — Эй! — Раздраженный Цзян Ваньинь намеренно плеснул перед ним водой. — Сосредоточься на воде и следи за гулями! Не начинай грезить еретическими идеями! Вэй Усянь встал и улыбнулся. — Раньше управление мечом тоже считалось «еретической идеей!

***

Чего люди так и не осознали, так это того, что Могильные Курганы всегда были разумными. Живыми. Илин был центром совершенствования ещё во времена, когда практиковалось традиционное совершенствование, во времена, когда ещё не было пути меча. В то время совершенствование представляло собой просто управление энергиями Инь и Ян, но поскольку им было очень трудно овладеть, число практикующих со временем сократилось. Именно в это время неудачи первоначального пути совершенствования привели к тому, что впоследствии стало известно как Путь Меча. Первоначальные совершенствующиеся называли это ересью, потому что на пути меча не было баланса между Инь и Ян, и он сосредотачивался только на энергии Ян. Это был короткий путь. Но со временем, и у них становилось всё меньше и меньше учеников, они согласились позволить преподавать Путь Меча, чтобы сохранить совершенствование с ограничением, согласно которому все те, кто следует Пути Меча, всё равно должны следовать Истинному Пути. Поначалу всё было хорошо, но в конечном итоге число Заклинателей Меча значительно превысило число тех, кто практиковал Истинный Путь, как в мире смертных, так и среди бессмертных Небожителей. И вместе с этим пришла жажда власти. Почему они должны следовать Истинному Пути? Такие элитисты, выставляющие напоказ свои таланты. На Пути Меча было множество людей, и именно они должны были править миром совершенствования. Итак, они уничтожили заклинателей практикующих Истинный Путь. Распространили ложь и клевету о том, что сам факт того, что они могли контролировать энергию Инь вместо чистой Ян, означает, что они злые. Они превзошли численностью последователей Истинного Пути и убили их, украв их энергию Ян для обеспечения своего собственного совершенствования, энергию, которая будет передаваться в так называемых Золотых Ядрах. Чего они не осознавали, так это того, что совершенствующиеся Истинного Пути никогда по-настоящему не умирают, а существуют как энергия, предназначенная для рассеивания в земле, возвращая баланс Инь и Ян. Лишённые энергии Ян, они все растворились в чистую энергию Инь. Даже их собственные бессмертные на Небесах рухнули на землю, не имея ничего, кроме энергии Инь. Ненависть к несправедливости, к высокомерию Пути Меча кружилась внутри энергии Инь, росла и кипела от ярости, становясь настолько густой и мощной на протяжении веков, что никто с их украденной энергией Ян не мог приблизиться. То, что когда-то было домом Истинного Пути, превратилось в густые миазмы неконтролируемой энергии Инь, известные как Могильные Курганы. Они жаждут крови. Они жаждут справедливости. Но они терпеливы и ждут того дня, когда смогут осуществить свою месть. Всё, что им нужно, это сосуд. Много раз к Могильным Курганам приходили жадные заклинатели, и много раз Курганы пытались взять этих людей в качестве сосуда, но они были слишком слабы, недостаточно учёны, чтобы понять, как правильно использовать энергию Инь. Они всегда уходили в никуда. Более менее подходящим сосудом был Вэнь Жохань, но, хотя он продержался дольше других, его состояние тоже ухудшилось, неспособное сосредоточиться ни на чем, кроме своих собственных амбиций. Им нужен был кто-то поумнее. Более могущественный. Более перспективный. Тот, кто сможет воскресить Истинный Путь. Когда Вэй Усянь попал к ним в другое время, в другую эпоху, он был именно тем, в ком нуждались Могильные Курганы. Ребёнок, выросший на улицах Илина, так близко к курганам, без защиты. Которого пытали, ранили и оскорбляли, но он всё же проглотил боль. Ядро энергии Ян, переданное от тех, кто украл её из Могильных Курганов, вырвано из его меридианов. Он был всем, чего ждали Курганы. Достаточно сильный и упрямый, чтобы замедлить собственное разрушение, и достаточно учёный, чтобы использовать тёмную энергию способами, неизвестными даже самим Курганам. Но… с одной проблемой. Вэй Усянь был слишком добр. Его тело разрушалось, пока он не смог впустить Их силу, но не его разум. Конечно, по отношению к Вэням под руководством Вэнь Жоханя он был жесток и непреклонен. Ему вообще не была бы дана сила, если бы это не было на переднем плане его сознания. Но для остального мира совершенствования? К членам его так называемой семьи? К каждому человеку, который хотел сжечь невиновных? Он был слишком добрым. Настолько добрым, что он скорее разобьётся насмерть, чем разорвёт на куски этих лицемерных заклинателей. История повторялась. Вэй Усянь, который, возможно, был ближе всех к возрождению Истинного Пути, считался еретиком и злодеем. На мгновение Могильные Курганы закипели от ярости. Их идеальный сосуд, их шанс на месть исчезли. Он пал жертвой той самой несправедливости, которая стала причиной гибели Истинного Пути. Но затем появился Ханьгуан-цзюнь. И Могильные Курганы замурчали. Потому что Ханьгуан-цзюнь ломался. Он ломался из-за смерти Вэй Ина, из-за того, как ордены наносили друг другу удары в спину за Стигийскую Тигриную Печать, всё ещё обвиняя Вэй Усяня в своей жадности. Сторона, которую он когда-то считал правильной и праведной, оказалась властолюбивой. Сладкое сожаление, когда Ханьгуан-цзюнь осознал, что обратил свой меч против единственного праведного заклинателя, против любви всей своей жизни, своего Чжицзи. Могильные Курганы осознали, зачем останавливаться на одном сосуде? У Вэй Усяня было их Тело, но они могут взять кого-то другого для своего Разума. В конце концов, они Чжицзи. Не просто родственные души, а те, чьи души навсегда связаны во времени и пространстве. Пока Могильные Курганы связаны с их душами, они снова найдут друг друга. Им просто нужно, чтобы Ханьгуан-цзюнь сломался. Лань Ванцзи вошёл в пещеру и увидел в ней умирающего А-Юаня. Маленькому мальчику едва удалось выжить благодаря талисманам, которые давали ему достаточно энергии, чтобы продержаться несколько дней. Он всё ещё сжимал в руках те маленькие игрушки, которые ему купил Лань Ванцзи. Могильные Курганы улыбнулись, и когда Лань Ванцзи собирался унести А-Юаня на руках, они взяли под свой контроль маленького мальчика и заставили его проснуться. Потребовалось так мало. Несколько слов от невинного ребёнка: "Ты спас моего баба?" Немного детского плача. "Где мой баба? Где мой -" И с малейшей тёмной энергией А-Юань забился в конвульсиях, закатив глаза, когда Курганы отключили его органы. К тому времени, когда Лань Ванцзи удалось схватить А-Юаня, маленький мальчик был уже мёртв. Лань Ванцзи держал ребёнка, дрожа. Не было ни пульса, ни дыхания, ничего. И Лань Ванцзи сломался. Его разум разлетелся на куски. Возможно, в другой жизни Лань Ванцзи сохранил бы рассудок, если бы А-Юань остался жив, вложив всю свою энергию в воспитание ребёнка в память о Вэй Усяне. Но Могильные Курганы что-то нашли в Лань Ванцзи. Несмотря на праведность и стойкость, Лань Ванцзи целеустремлён в своей преданности. Его тело не имеет той естественной склонности к тёмной энергии, которая была у Вэй Усяня, но у него есть образ мышления, которого Курганы желали Вэй Усяню. Именно этот образ мышления удерживал Лань Ванцзи верным ортодоксальности, несмотря на тягу его сердца к своей второй половинке. Но… Теперь, когда разум Лань Ванцзи сломлен, когда его сердце и душа были разбиты из-за осознания того, что его бездействие стало причиной смерти его второй половинки и невинного ребенка, которого он подсознательно считал своим собственным; теперь, когда он стал свидетелем эгоизма и лицемерия орденов, стал свидетелем смерти невинных под видом «ортодоксальности», он был готов. В его отчаянии, когда некогда стойкий и непреклонный Лань Ванцзи смеялся и рыдал, в зияющих дырах, образовавшихся от перелома его разума и сердца, в руинах самой основы его ценностей, Могильные Курганы нашли своё место в Ханьгуан-цзюне. . Ханьгуан-цзюнь унёс их с собой. Они заполонили его разум, воспользовавшись его поркой и уединением, воспользовавшись тем фактом, что Гусу Лань скорее спрячет своих, чем исцелит их. Скорее накажут, чем излечат тьму в их сердцах. И в уединении они шептали ему на ухо. Самоуничижительная скорбь обернулась против орденов. Горе по поводу смерти Вэй Усяня и А-Юаня превратилось в подпитываемую гневом ярость против власть имущих. Требуя крови. По прошествии трёх лет люди думали, что Ханьгуан-цзюнь раскаялся. Но это было не так. Ханьгуан-цзюнь безвозвратно принадлежал Могильным Курганам. Его преданность орденам исчезла, и он стал целеустремлённо одержим поиском способа воссоединиться с Вэй Усянем, несмотря ни на что, даже если ценой, которую придётся заплатить, будет кровь всего мира совершенствования. В конце концов, они все были неправы. Они зло. И Ханьгуан-цзюнь не встанет на сторону зла. Разум должен воссоединиться с Телом. И как только это будет сделано, что ж…

***

Три поклона спустя, герои Аннигиляции Солнца были женаты: Второй и Третий Нефриты, гордость Гусу Лань и Всего Мира Совершенствования. Янгуан-цзюнь и Юэгуан-цзюнь. Солнечный свет и Лунный свет. Будущие Главы Ордена Лань. Однажды, в другую эпоху, в другой жизни, Лань Чжань так и не смог выразить свои желания. Ему казалось, что он во сне, когда они завершили свой последний поклон, глядя на Вэй Ина, элегантно одетого в свадебное красное, украшенное драгоценными камнями и золотом. Их кроликам, которые размножились во время Аннигиляции Солнца, разрешили прыгать на свадьбе в качестве первого подарка Лань Чжаня своему жениху. Хотя Лани обычно проявляют сдержанность во всём, им пришлось уступить Не Хуайсану, который не остановился ни перед чем, чтобы гарантировать, что свадьба Вэй Усяня и Лань Ванцзи станет событием века. Облачные Глубины были покрыты красным и золотым, никакой экономии, и каждая стена была произведением искусства, изображающим их эпическую историю любви с детства до свадьбы. По крайней мере, то, что Лань Ванцзи позволил показать на поверхности. И кто они такие, чтобы спорить? Ведь Два Нефрита — гордость Гусу. Образцы справедливости. Само определение Любви. Когда последние украшения были на месте, Не Хуайсан прослезился и обнял своих лучших друзей, молясь за их дальнейшее счастье. — Баба! А-Дье! Поднявшись после последнего поклона, Вэй Ин и Лань Чжань улыбнулись друг другу, а затем повернулись к своему сыну. А-Юань теперь мог ходить, хотя и медленно и неуверенно. Он подошёл к ним, наконец освобождённый после долгой борьбы в объятиях своего дяди Сичэня. Он легко упал в объятия Вэй Ина, и Лань Чжань прижал их обоих к себе. Он получил это. Он так много работал, чтобы достичь этой точки. Остальная часть свадьбы прошла в тумане. Лань Чжань смутно осознавал, что всё это время улыбался, не в силах сдержать счастье. Сюнчжан почти плакал всю церемонию, неоднократно выражая свою гордость и радость за своего драгоценного младшего брата. Не Минцзюэ остался рядом с ним, по-видимому, вооружившись носовыми платками, которые он продолжал подавать своему жениху. Лань Цижэнь, который наконец вышел из комы после Аннигиляции Солнца, также незаметно вытер слёзы. Цинхэн-цзюнь обнял их обоих, сжимая так же сильно, как тогда, когда он беспокоился за их жизни после того, как они убили Вэнь Сюя. — Будьте благословлены счастьем, в котором мне было отказано, — Он прошептал им обоим. Громче всех аплодировали Вэни с горы Дафань: Попо выступила в роли опекуна Вэй Ина, а его названые брат и сестра, Вэнь Цин и Вэнь Нин, несли нарисованные от руки портреты его родителей. Вэнь Нин был особенно эмоционален: «Как ты красиво выглядишь, Ин-гэ!» Празднование завершилось гораздо позже того времени, когда Лани обычно ложились спать, но такая громкая свадьба означала, что нужно было поговорить со многими людьми, и Цинхэн-цзюнь решил отказаться от правил на один день. Но, наконец, пришло время. Вэй Усяню и Лань Ванцзи была предоставлена одна неделя уединения, чтобы они могли исполнить супружеский долг и насладиться своим статусом новобрачных. А-Юань плакал, когда Вэй Ин передал его дяде Нину, но пообещал ему, что после уединения они будут всё время играть вместе. Наконец, наконец, они вошли в Цзинши как женатая пара. После Аннигиляции Солнца им было трудно остаться в одиночестве. Между укреплением политических связей, дискуссионными конференциями, судебными процессами над Вэнями и всем, что между ними, эти двое обычно были слишком морально истощены, чтобы делать что-то большее, чем просто плюхнуться вместе на кровать. Есть ещё А-Юань. После войны, их маленький ребёнок вцепился в них, к всеобщему веселью ордена. Чтобы укрепить свои связи с Вэнями, они сделали так, чтобы Вэй Усянь стал названым братом Вэнь Цин и Вэнь Нину. Это также позволяет ему стать опекуном и родителем А-Юаня, официально добавив его в семейный реестр Вэй Ина как своего сына. Они не могли быть интимными друг с другом, когда между ними был ребёнок. Это не помешало им попытаться, но быстрые перепихоны в частных помещениях были ничем по сравнению с тем, что им удалось пережить вместе во время войны. Однако сейчас… А-Юань проведёт неделю со своей семьей Вэнь, и все оставят их в покое. Им не нужно прятаться, и Цинхэн-цзюнь поклялся, что, если Облачные Глубины не будут уничтожены, он не допустит, чтобы какая-либо работа вызывала у них беспокойство. Они могут не торопиться. Они никогда не делали это медленно. Это всегда было из-за отчаяния, из-за подпитываемой тёмной энергией похоти Вэй Ина, которая руководила их сексуальной жизнью, а после войны это всегда было быстро, слишком быстро, чтобы запечатлеть это в сознании. Хотя все знали об их отношениях, они считали их невинными. Результат их праведности. Они не собираются исправлять их восприятие. Но сейчас всё казалось сюрреалистичным. Женаты, с кучей времени в уединении, чтобы просто… быть. Ни один из них не носил вуали, поскольку оба были мужчинами, поэтому Лань Чжань мог нежно обхватывать лицо Вэй Ина руками, пока они покачивались под отдалённую музыку, которая всё ещё играла снаружи. Лань Чжань не смог сдержать улыбку. — Айя, ты слишком красивый, муж мой, — протянул Вэй Ин, обняв Лань Чжаня за талию. Муж. Они не торопились. Они с благоговением снимали каждое отдельное украшение и золотой аксессуар, целуя каждый участок обнаженной кожи, развязывали одежды друг друга, пока они не стали свободно свисать с плеч. Когда они подошли к кровати, они наконец полностью осознали, что теперь они женаты. Они совершили три поклона. Они мужья. Вэй Ин не мог сдержать смех, головокружительный и довольный. Лань Чжань тоже улыбался, полный любви и гордости. Вэй Ин всё ещё хихикал, когда они упали на кровать. Его мантия беспорядочно лежала под ним, красный цвет растёкся по белым простыням. Красная лента, которую Лань Чжань подарил ему много лет назад, всё ещё вплетена в его волосы. Собственная мантия Лань Чжаня свободно облегала его и едва держалась, но они оба решили, что не хотят пока расставаться с красным. Они занимались любовью медленно, движения, уже такие знакомые им по многочисленным разам во время войны, теперь казались такими другими. Они не могли понять, было ли это из-за красных одежд, или из-за звуков празднования их бракосочетания, или из-за осознания того, что они женаты, но всё ощущалось по-другому. Это было всем. Не в силах сдержаться, Лань Чжэнь поднял Вэй Ина и усадил его на свои колени. Их мантии сползли с плеч на талии, Вэй Ин раскачивался на коленях Лань Чжаня, медленно поднимаясь и опускаясь на его член. Хлюпающие звуки мокрой дырочки Вэй Ина заглушались только звуками их дыхания. Момент был тихий, безмятежный, и никто не отводил взгляда. — Лань Чжань… — прошептал Вэй Ин, подходя всё ближе и ближе к краю. Темп был медленный, но Лань Чжань не заставлял его двигаться. — Лань Чжань, не переставай смотреть на меня, ладно? — Я никогда не отводил от тебя взгляда, — ответил Лань Чжань, взяв Вэй Ина за руку и покачиваясь в такт его движениям. Это было медленно, но Вэй Ин кончил так же бурно, как и в другие разы, и в этот момент он выглядел так красиво, что Лань Чжань был в нескольких толчках от того, чтобы кончить самому. Двойное совершенствование теперь было инстинктивным, но без безудержной энергии Инь оно ощущалось по-другому. Вместо быстрого прилива энергии, входящей и выходящей из его тела в равной мере, на этот раз была медленная струйка. Он чувствует, как тепло энергии Вэй Ина медленно проходит по его меридианам, прокладывая карту вен до самого ядра. Вэй Ин дрожал в его объятиях, а Лань Чжань ничего не мог сделать, чтобы остановить дрожь своего тела. В отличие от прошлых разов, энергия не рассеивалась. Он мог чувствовать, как энергия Вэй Ина поселяется в его собственной, обосновавшись в его жилах и в его ядре. Заключительная кульминация их брака, связь их ядер, наконец завершена. Две родственные души слились в одну. — Мой Вэй Ин… — пробормотал Лань Чжань, прижимая к себе мужа — своего мужа! – близко, словно пытаясь слить их воедино. Вэй Ин поднял лицо Лань Чжаня и встретился с ним глазами, полными любви и преданности, с такой сладкой улыбкой на губах. — Мой Лань Чжань, — он соединил их губы, — мой Ханьгуан-цзюнь. Лань Чжань вздрогнул, пристально глядя на мужчину, сидящего у него на коленях. — Ты... ты вспомнил? И Вэй Ин, его Вэй Ин, но в то же время, Вэй Ин из другой жизни, ухмыльнулся. — Всё. — Когда? Вэй Ин рассмеялся.

***

Если быть честным, возможно, Вэй Ин знал Лань Чжаня ещё до их встречи. В тот момент, когда он спас маленького мальчика своего возраста от собак, получил игрушечный барабан-погремушку, его маленькое сердце продолжало тянуться к ребёнку, которого он знал как А-Чжань. Этот мальчик — твоё всё. Ты должен следовать за ним. Он защитит тебя. Ему можно доверять. Это смутило маленького А-Ина, но он чувствовал себя целостным всякий раз, когда был с А-Чжанем. Словно две половинки его самого складывались воедино только рядом с А-Чжанем. Именно это чувство позволило ему слепо следовать за ним в Гусу, удерживало его рядом с А-Чжанем, и говорило ему, что будет правильным остаться с А-Чжанем навсегда. Во всём этом не было смысла, пока он не коснулся определённого меча. Вэй Усянь полностью восстановил свои воспоминания во время перевоспитания, в то время как он болел лихорадкой после их легендарной победы над Черепахой Губительницей. Воспоминания вернулись с потоком тёмной энергии меча Инь, полностью перешедшей в его тело и оставившей меч пустой оболочкой. Тёмная энергия пробудила воспоминания, записанные в душе Вэй Ина, в частичках энергии Инь, которые путешествовали вместе с ним сквозь время. Его предыдущая жизнь пронеслась в его сознании вспышками, его детство на улицах Илина, взросление в качестве козла отпущения Цзянов, боль от того, что он отдал своё золотое ядро, пытки, которым он подвергся перед тем, как его бросили в Могильные Курганы, сложности освоения демонического совершенствования, страдания от осуждения орденов, жизнь на Луаньцзан и предательство мира совершенствования. В своих воспоминаниях, он видел Ханьгуан-цзюня, своего чжицзи, человека, который поддерживал тех, кто выступал против него. Но, но… Ему были показаны видения решимости Ханьгуан-цзюня. То, как ему удалось сохранить записи Вэй Ина и уничтожить большую часть мира совершенствования, используя кровь всех тех, кто обидел Вэй Ина, чтобы вернуться в прошлое, с одной единственной целью — спасти его. Его жизни пересеклись. То, что когда-то было тяжелым временем в его детстве, моментом, полным страха, рядом с Лань Чжанем стало счастливым и приносящим удовлетворение. Как Лань Чжань посвятил себя тому, чтобы Вэй Ин стал уважаемым и могущественным заклинателем, каким он и должен был быть, который каждый день проявлял свою любовь и следил за тем, чтобы Вэй Ин улыбался. Вэй Ин прошлый и Вэй Ин нынешний столкнулись в его голове, пытаясь объединить Лань Чжаня из прошлого, который не выказывал к нему ничего, кроме отвращения, с Лань Чжанем нынешним и его бесконечной преданностью. Его нынешнее тело боролось с его телом из прошлого, обе стороны пытались решить, что является истиной. Дело в том… Дело в том, что… Вэй Ин этого времени был счастлив. Вэй Ин этого времени никогда не боялся потрескивающего кнута, ему не приходилось чувствовать себя ничтожным, и не было необходимости в том, чтобы придержать язык. Вэй Ин этого времени — прославленный учёный и воин, у него есть дом, чувство защиты и семья, которая его любит. Вэй Ин этого времени уверен в себе, уверен в своём положении и в своём месте в мире совершенствования. И когда он оправился от болезни, когда тёмная энергия слилась с его ядром, его разум, казалось… успокоился. Он сделал это ради тебя, — шептал его мозг, — это был тот же голос, который говорил ему доверять Лань Чжаню, когда они были ещё детьми. Он сделал всё это для тебя. Он решил заново прожить свою жизнь рядом с тобой. Он сделал тебя таким счастливым, не так ли? Таким невероятно счастливым. Счастливее, чем когда-либо в прошлой жизни. Он меняет мир, весь мир, только ради тебя. Зачем бороться с этим, Вэй Ин? В конце концов, ты любил его. Всегда любил. Ты его, а он твой. Твоя родственная душа. Твоё всё. Будь с ним, Вэй Ин, займись с ним двойным совершенствованием, стань с ним единым целым. Станьте единым. Именно с этими отдавшимися эхом в его голове мыслями Вэй Ин проснулся, его тело было горячим и нуждалось в своём чжицзи, в другой половине его души, к которой взывает его тело. Когда энергия Инь усилилась, его тело поняло, что ему нужен Лань Чжань. Когда их энергии слились воедино, тёмная энергия утихла, и Вэй Ин обнаружил, что у него есть знания обо всех его предыдущих исследованиях тёмной энергии и сильное золотое ядро, которое уравновешивает её. И хотя теперь он помнил свою предыдущую жизнь, его разум, казалось, приглушил его мысли. Как будто там была стена, отделявшая его от прошлого. Он почувствовал укол в сердце, когда услышал о Пристани Лотоса, о том, что случилось с диди, которому он отдал всё в своей предыдущей жизни, но всё было… приглушенным. Потому что Лань Чжань сделал его таким счастливым, дал ему такое чувство защищённости и комфорта, так зачем ему мучить себя мыслями о своей предыдущей семье? Семье, которая никогда не заботилась о нём, никогда не делала ничего, кроме того, что заставляла его чувствовать себя всё больше и больше в долгу, семье, которая бросила его в конце концов, когда это было важнее всего? Зачем ему подвергать себя такой душевной боли, если он может просто наслаждаться объятиями Лань Чжаня, доверяя своему чжицзи и зная, что он защитит его от всего ужасного. Прошлый он не заслуживал такой жизни. Теперь Вэй Ин знает это. Он не заслужил всех тех ужасов, с которыми столкнулся в своей предыдущей жизни. Лань Чжань помог ему с контролем над тёмной энергией, помог ему скрыть её. Вэй Ин с трепетом наблюдал, как Лань Чжань прокладывает путь. Наблюдал, как он и Не Хуайсан превратили его контроль над тёмной энергией во что-то праведное, и с его репутацией Третьего Нефрита, никто не подверг это сомнению. Вэй Ину пришлось сдержать слёзы, когда он встретился с Вэнь Цин, но он всё же не смог сдержаться увидев А-Юаня. Он наблюдал, как Лань Чжань защитил и приютил всех людей, которые были дороги Вэй Ину в его предыдущей жизни, тех, кто был с ним в самые мрачные дни – его семью Вэней с горы Дафань, его сына. Это действительно закрепилось в его голове в тот день, когда они получили известие от Вэнь Цюнлиня об их успешном переселении на земли Гусу. — Мы должны обеспечить их безопасность, А-Чжань. Я надеюсь, что эта война скоро закончится. — Тогда мы положим ей конец. И он это сделал. Они так быстро закончили войну с Вэнями, и не только это, но Лань Чжань поставил перед собой задачу свергнуть ордены Цзинь и Цзян, заставить их пасть настолько низко, что ни один из них не мог коснуться даже шальной нити одеяния Вэй Ина. Именно тогда Вэй Ин понял, насколько далеко простирались планы Лань Чжаня. Он укрепил репутацию Вэй Ина как Третьего Нефрита, создав ему такой идеальный образ и заставив замолчать любого, кто мог бы выступить против него, чтобы, когда придёт время, можно было легко представить любую ошибку, которую мог сделать Вэй Ин, как нечто праведное. Он заложил корни так, чтобы они могли иметь все преимущества, и в то же время убедиться, что все, кто важен для Вэй Ина, находятся в безопасности. Он вывел Цинхэн-цзюня из уединения не только для того, чтобы тот вёл за собой Гусу Лань во время войны, но и потому, что он единственный человек, который может переопределить порядок Наследников. Благодаря тому, что Лань Чжань сознательно возглавил войну, сражаясь на линии фронта, демонстрируя свои лучшие качества и затмевая своего брата, он стал следующим наследником Ордена Гусу Лань. И в их новом мире, он стал Главой всего Мира Совершенствования. Верховным Заклинателем. И Вэй Ин рядом с ним, никогда ни в чём не нуждающийся, чей ум восхваляется и чья сила считается благословением богов. Это мир Лань Чжаня, и он решил построить его так, чтобы Вэй Ин никогда не пострадал. Чтобы Вэй Ин всегда мог быть счастлив. Чтобы Вэй Ин мог иметь ресурсы и свободу делать всё, что захочет, с людьми, которых он любил, в целости и сохранности. И всё, чего хочет Лань Чжань, — это чтобы Вэй Ин был рядом с ним. Он завоевал мир, чтобы защитить Вэй Ина. Чтобы защитить счастье Вэй Ина. Чтобы отомстить за его прошлую жизнь. Теоретически он понимал, что Лань Чжань манипулировал им и ухаживал за ним с самого детства. Приучил его разум и тело фокусироваться только на своём чжицзи, быть сексуально отзывчивым только с ним… Ему должно быть противно. Мерзко. Как Лань Чжань, которому под тридцать, мог смотреть на подростка Вэй Ина и прикасаться к нему. Продолжать прикасаться к нему на протяжении всего подросткового возраста и во взрослой жизни. Как он готовил Вэй Ина к тому, чтобы стать его идеальным сексуальным партнёром, как он изолировал Вэй Ина так, что Лань Чжань стал единственным центром внимания в его жизни. Как Лань Чжань манипулировал всеми и менял историю, чтобы он мог править. И всё это только для того, чтобы уберечь Вэй Ина от рук мира совершенствования. И всё же… Вэй Ин не чувствовал ничего, кроме любви к такому проявлению преданности. Любое отвращение и страх немедленно подавлялись утешающими голосами в его голове, говорящими: "Посмотри, как он тебя любит, посмотри, насколько он тебе предан. Он сделает для тебя всё что угодно." После целой жизни, полной боли и травм, эта жизнь была таким глотком свежего воздуха, что Вэй Ин стал зависим. На протяжении всей войны и после неё Вэй Ин обнаружил, что он тоже становится всё более и более одержимым Лань Чжанем. Он уже любил Лань Чжаня телом и душой, но эта некогда невинная любовь переросла в целеустремлённую, фанатичную преданность. Зная свою предыдущую жизнь, Вэй Ин не мог не оценить свою новую силу в этом мире. Как он находит развлечение и какую-то больную садистскую радость, наблюдая, как эти слабоумные заклинатели целуют землю, по которой он ходит, когда они же в другое время приговорили его к смерти, превращая каждый праведный поступок, который он сделал, в зло. Вэй Ин не мог не оценить то, как с Лань Чжанем, он мог свободно делать всё, что хочет, мог просить всё, что угодно, а Лань Чжань сравняет горы и осушит океаны, чтобы убедиться, что Вэй Ин получит то, что он хочет. И Вэй Ин понял, что он сделает то же самое для Лань Чжаня. Для второй половины его души. — Ты мне доверяешь? — Целиком и полностью. — И ты знаешь, что я сделаю для тебя всё? — Я знаю. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Цзяны больше не имели значения. Цзини больше не имели значения. Все, кто имеет значение, — это те, кто поддерживал их с самого начала, из другой жизни. Не Хуайсан, ветвь Дафаньских Вэней, их драгоценный А-Юань. Вэй Ин возродился рядом с Лань Чжанем и не покинет его. Он сделает всё, чтобы Лань Чжань был счастлив. Они наконец-то обрели счастье, и никто у них этого не отнимет.

***

— Вэй Ин, — Лань Чжань гладил лицо своего возлюбленного. — Вэй Ин! — Хангуан-цзюнь, ты так много сделал для меня, — Вэй Ин улыбнулся, сияя так ярко в свете луны. — Ты сделал меня таким счастливым. Ханьгуан-цзюнь, Янгуан-цзюнь, любовь моя, мой Чжицзи, мой муж… Лань Чжань зарычал, перевернув их так, чтобы Вэй Ин мог лежать под ним, лицом вниз на кровати, а его член постепенно погружался глубже при изменении положения. Свадебное одеяние Вэй Ина упало ему на талию, когда он вцепился в простыни, задыхаясь, когда снова затвердевший член Лань Чжаня начал вбиваться в него. — Я сделал всё это ради тебя, — Лань Чжань стиснул зубы, пытаясь держать глаза открытыми, чтобы запомнить эту картину: его муж поверх свадебного одеяния, серебряные глаза человека, которого он вырастил, и человека, в которого он влюбился в другое время, в другой жизни. Тот, кто решил остаться с Лань Чжанем. Он решил остаться. — Лань Чжань… — Я завоевал мир для тебя, — Лань Чжань двигался всё быстрее и быстрее, его взгляд затуманился от похоти, прежняя нежность трансформировалась, сосредоточившись на мышцах спины Вэй Ина. — Я буду защищать тебя. Я сделаю всё, что ты захочешь. Только останься со мной навсегда. — Ах, Лань Чжань, — пробормотал Вэй Ин, протянув одну руку за спину. — Навсегда! Я останусь – ах! – Я останусь навсегда! Лань Чжань схватил Вэй Ина за руку и потянул его вверх. — Тебе понравилось, не так ли, Лань Чжань? — Вэй Ин ахнул, выгнул спину идеальным полумесяцем и положил голову на плечо Лань Чжаня. — Тренировать моё маленькое тело, ухаживать за мной в детстве – ах! – Ты бесстыжий человек, такой терпеливый! Такой жестокий! Тренировал тело маленького А-Ина быть таким развратным для тебя! Лань Чжань зарычал и грубо задвигал бедрами, так сильно вбиваясь в Вэй Ина, что его ягодицы тряслись от каждого шлепка. — Могу поспорить, член Эр-гэгэ разорвал бы меня пополам, — Вэй Ин застонал, отдавая столько же, сколько получал, встречая каждый толчок Лань Чжаня. — Но ты готовил меня годами, не так ли, Лань Чжань? Готовил бедного подростка А-Ина, растягивал меня… — Вэй Ин ахнул, закатив глаза после особенно сильного толчка. — И теперь Вэй Ин так красиво меня принимает, — Лань Чжань обхватил рукой горло Вэй Ина, оказывая малейшее давление, чтобы ограничить его дыхание. — Посмотри на себя, ты так хорошо принимаешь мой член. Вэй Ину это нравится, не так ли? Не можешь жить без моего члена, так же, как я не могу жить без твоей тугой задницы. — Лань Чжань… — Какой бы обиженный тон он не пытался изобразить, он не смог из-за нехватки дыхания, когда Лань Чжань перекрывал ему воздух, но он не стал сопротивляться. Он не боролся. Он использовал всё, что осталось от его дыхания, чтобы продолжать толкаться навстречу члену Лань Чжаня, насаживая себя, как будто быть оттраханным мужем было важнее, чем сам воздух, которым он дышал. Как будто он скорее задохнётся, чем проведёт секунду вдали от своего Чжицзи. Доверие, отчаяние – это было чудесно. И когда глаза Вэй Ина начали закатываться, Лань Чжань выпустил его горло. От внезапного притока воздуха, адреналина от выживания и удовольствия от члена, бьющего прямо по простате, все мысли в его голове спутались, и Вэй Ин почувствовал, как бьется в конвульсиях и кончает нетронутым, изливаясь и пачкая кровать, а его слова превращаются в бессвязное бормотание. Этого было достаточно, чтобы подвести Лань Чжаня к краю и толкнувшись один раз, второй, он кончил внутрь своего мужа. Их энергии кружились вместе, теперь просто плавно переходя друг от друга, плавно перетекая между их телами, не рассеиваясь, полностью слившись воедино. Они позволили своей энергии течь, обмениваясь небрежными поцелуями, оставаясь при этом соединенными друг с другом. Когда всё утихло, Лань Чжань попытался выйти из мужа, но Вэй Ин остановил его. — Эр-гэ, нет, — Он заскулил. — Ты знал, Эр-гэгэ? Что, если могущественные заклинатели будут достаточно часто заниматься двойным совершенствованием, они смогут зачать ребёнка, независимо от пола? — Это был старый миф, старая легенда, которую никто не мог подтвердить. — Должны ли мы выяснить, правда ли это? Мы обязаны, ради науки! Для совершенствования знаний! — Мой Вэй Ин всегда был учёным, — Лань Чжань не смог сдержать смешок. — Мы могли бы подарить А-Юаню брата или сестру. — Лань-эр-гэгэ! У тебя всегда лучшие идеи! — Вэй Ин ухмыльнулся, потираясь об него задницей. Лань Чжань с предупредительным рычанием шлёпнул мужа по ягодице. — Давай сделаем ребёнка, Лань Чжань. Нашего собственного маленького Ланя. — Запомни свои слова, — Лань Чжань прикусил его за ухо. Вэй Ин рассмеялся, и этот звук был таким сладким и тёплым. — У нас есть одна неделя уединения, любовь моя, — Он поцеловал Лань Чжаня в щёку. — Не выходи из меня, ладно? Ему необходимо насладиться твоей любящей женой. Это то, к чему ты меня готовил, да, Эр-гэгэ? Это награда за твоё терпение… Лань Чжань толкнул его вниз, двигая бёдрами всё сильнее и сильнее, когда его член снова встал. — Запомни. Свои. Слова. — Лань Чжань, — простонал Вэй Ин, — Никогда больше не отпускай меня, Янгуан-цзюнь. Ты не можешь меня отпустить. — Никогда. Больше никогда, — Лань Чжань поклялся. — Мой Юэгуан-цзюнь никогда не оставит меня. — Я люблю тебя! — Я тоже тебя люблю. — Навсегда? — Навсегда. Настало время. Тёмная энергия кружилась вокруг них, между ними, связывая их тела вместе. Частички энергии Инь обоих тел переплелись и снова вошли в них, связав их воедино, когда длинная полоска тёмной энергии вошла в желудок Вэй Ина. И из-под Цзинши, эта тёмная энергия распространилась по земле, погрузилась в почву и покрыла земли Гусу. В комнате клана Не, младший брат внезапно проснулся с красными глазами и сел, когда тёмная энергия окутала его грудь, где когда-то обитала часть души Вэй Усяня. Когда его глаза вернулись в нормальное состояние, он подошёл к столу, чтобы написать письмо. Цинхэн-цзюнь, — начинает он писать, — Этот официально предлагает себя на роль официального посланника между орденами Не и Лань. Как вы знаете, я имею близкое отношение и к вашему сыну, и к зятю… Среди Вэней, вздрогнув, проснулся Вэнь Нин, его глаза были такими же чёрными, какими они были когда-то, чёрные вены ненадолго распространились по его шее, прежде чем исчезнуть под кожей. Когда перемены стихли, он почувствовал себя сильнее. Более могущественным. Как будто он может разорвать цепи голыми руками. — Диди? В чём дело? — Вэнь Цин потёрла глаза, просыпаясь рядом с братом. — Я хочу защищать Ин-гэ, — Он ответил, сжимая и разжимая кулаки. — Думаешь, они позволят мне сражаться в качестве их телохранителя? Вэнь Цин на мгновение выглядела сбитой с толку, но что-то изменилось в её выражении лица, как будто она ожидала этого. — Конечно, позволят. Я знаю, что они позаботятся о тебе, пока я буду в Цинхэ. В угасающей Башне Кои, Цзян Ваньинь проснулся от жгучей боли в своём золотом ядре, горящем изнутри. Он видел облако тёмной энергии вокруг себя, злился, и ничего не мог поделать, когда чернота вырвала его золотое ядро из его тела и раздавила его на глазах. Облака рассеялись с насмешливым смехом, в голове Цзян Ваньиня эхом отозвалось «долг выплачен», и когда он начал терять сознание из-за этой резкой процедуры, он мог только надеяться, что это был просто кошмар. Жители Илина с любопытством смотрели на Могильные Курганы. Потому что гора тьмы и затаённой злобы, весь чёрный дым, казалось, исчезли. В горах, Баошань Саньжэнь нахмурилась, глядя в сторону Гусу. Она не могла не чувствовать, что что-то происходит. — Наставница? — позвал Сяо Синчэнь, её последний ученик. — Что-то не так? — У меня ужасное предчувствие… — Она чувствовала это всеми своими костями. Грядет что-то большое. — Разве мир совершенствования не сможет справиться с этим? – спросил её ученик. — У меня такое чувство… — Баошань Саньжэнь посмотрела вверх, в небо, — что скоро будет ещё одна война. Но это будет война не на земле, не мелкая перебранка между орденами. Грядет война для Небожителей. Она это чувствует. Ей остается только надеяться, что она ошибается.

***

И, наконец, с их браком и закреплением их брака, с раскрытием последней тайны, которая разделяла их двоих, сила Могильных Курганов была возрождена. Наконец, их Разум и Тело внутри Лань Ванцзи и Вэй Усяня объединились. Энергия Инь Могильных Курганов и энергия Ян из объединённых ядер Вэй Усяня и Лань Ванцзи снова вместе, и между Янгуан-цзюнем и Юэгуан-цзюнем снова живёт дух Истинного Пути. Их Двойное Совершенствование, простое их присутствие в мире покроет земли Гусу Энергией Инь Могильных Курганов, каждый, кто живёт в этой невидимой дымке, неосознанно станет их пешками, станет бездумно послушным будущим лидерам Гусу. Мало того, Не Хуайсан, который нёс в себе часть души Вэй Ина и, таким образом, часть Могильных Курганов, станет посланником, неся с собой влияние Инь, путешествуя между Гусу и Цинхэ. Вэнь Цин, став врачом Не Минцзюэ, также будет влиять на Орден Не изнутри. Благодаря связям двух Великих Орденов, силе Янгуан-Цзюня и Юэгуан-цзюня, вскоре оба Великих Ордена окажутся полностью под их контролем. Все те, кто выступит против них, очевидно, будут преследоваться как сторона несправедливости. В конце концов, они являются столпами праведности. Что касается Вэй Усяня, то его теория окажется верной, Могильные Курганы обеспечат это. Они смогут зачать множество детей, и все они будут рождены от Инь и Ян. Их дети будут предвестниками Истинного Пути. Маленький А-Юань, которого забрали Могильные Курганы, будет первым, кто восстановит Истинный Путь вместе со своими родителями, возродив давно утерянные техники Истинного Совершенствования, существовавшие до того, как еретические мечи взяли верх. Лань Ванцзи и Вэй Усянь находятся в нескольких днях от бессмертия, и с помощью Курганов они, возможно, смогут достичь его до того, как выйдут из своего брачного уединения. Для них вполне естественно создать новый метод совершенствования, которому каждый будет стремиться научиться. И как только все части будут на своих местах, те, кто практикует Путь Меча, вернутся туда, где они должны быть: в ногах совершенствующихся Истинного Пути. Это займёт годы, а может быть, и десятилетия, но Могильные Курганы терпеливы. В конце концов, они ждали тысячелетия, чтобы добраться до этой точки. Они отомстят. Сначала оставшимся практикующим Пути Меча. Дальше? Небожители. И во главе этого процесса, два человека, которые прославлялись как самые праведные из воинов, жертвы того времени, когда с ними поступили несправедливо, когда высокомерие и несправедливость мира совершенствования меча сделали их идеальными сосудами для Могильных Курганов. Небеса будут протестовать. Небожители придут, чтобы уничтожить то, что они создали тысячи лет назад, но Могильные Курганы их не боялись. Лань Ванцзи завоевал мир, чтобы обеспечить безопасность Вэй Усяня. Теперь вместе, они покорят Небеса, чтобы защитить своё счастье. Это был лишь вопрос времени.