Любимый журналюга

— добрый вечер леди и джентльмены, рад вас снова поприветствовать в холодном царстве. С вами снова Нему Моур, и давайте узнаем поближе, что мы сегодня будем наблюдать. А сегодня у нас уже второй день гран-при по фигурному катанию среди юниоров. Сегодня мы увидим лучших из лучших и узнаем, на что они способны. Передаю слово экспертам. — ииии, снято! — коллега Нему остановил запись, перемещая взгляд камеры на каток. Теперь у Нему было время, когда он может отдохнуть. Накинув куртку, парень занял свое место на трибунах. Фигуристы вышли на лед для разминки. Асмодей разминался в наушниках, не обращая внимания на остальных. Ну, кроме как журналиста, что смотрел на каток. Наверное, это единственное, о чем сейчас думал Асмодей, хотя стоило бы и поволноваться о соревнованиях. На самом деле, он был в себе уверен, его иногда излишний перфекционизм на тренировках играли ему на руку во время соревнований, так как страха не было. А вот факт того, что этот журналюга снова не выспался, сидела в нем уже долго. Это то Асмо привык к ранним подъемам и раннему уходу спать, а этот придурок шел спать поздно, и просыпался рано, из-за Асмодея. Фигурист сам себе усмехнулся, слегка притормозив возле места где сидел Нему. Он ничего не делал, когда подъезжал, но все равно тормозил, лишь бы полюбоваться за этим дураком, что невольно задремал, облокотившись об стенд с камерой. Асмо только и думал, как бы заставить своего парня отдохнуть. В голову пришла глупая идея, пока всех фигуристов согнало назад в зону ожидания. Ему надо было ждать ещё час, а может больше. Выступление. Организаторы решили, оставить его на сладенькое, ну ладно, подумал Асмо, занимая свое место. Сняв коньки, фигурист начал искать способ передать кофе Нему, чтоб он не спал. За время пока он ждал, Асмо успел послушать лекцию и сделать к ней конспекты. За 15 минут до выхода, парень взялся готовиться и в нужное время вышел на лед. Он давно не получал удовольствие от программы, в один момент классические произведения ему начали надоедать, особенно Моцарт. Боже, как же он его уже ненавидел. Поэтому в этот раз он отвоевал право использовать свою музыку, оторвавшись по полной. По мнению Асмодея, эта программа была гораздо интереснее и действительно показывала, что он умеет. Выебывается ли он? Конечно. Фигурист, выполняя свою программу, заметил, что его парень, спустился со своего места, чтоб лицезреть программу ближе. На лице появилась невольная улыбка. Ага, он точно сделает задуманное. Началось время подсчета очков. Журналисты начали брать у него интервью, и вот, наконец-то к Асмодею подошел его любимый журналист. И просто любимый. Читайте как хотите, главное это Нему. — добрый вечер, Асмодей Альбрехт, рад вас снова видеть в здравии. — Асмо улыбнулся так, как он улыбается всегда на камерах. Нему знал эту улыбку, но еще лучше знал настоящую улыбку Асмодея. — добрый вечер. — можете рассказать о вашей выбранной музыки? Она довольно сильно контрастирует с вашими прошлыми выступлениями. — Асмо слегка прищурился, сдержав усмешку. Нему был хорошим актёром по мнению Асмодея. Особенно на камере. Он делал вид, будто не знает ответа на этот вопрос, хотя сам помогал выбрать музыку. Фигурист не обижался на то, что Нему воспользовался этим, ведь мог обернуть это в свою пользу. — эту музыку мы выбирали довольно долго, наверное несколько раз поругались по пути, однако того стоило. Даже спустя столько времени, она мне не надоела. — его любимый журналист кивнул, убирая микрофон от Асмодея к себе — «мы» это кто? — вот и оно. Зеленоглазый посмотрел с хитрым взглядом на Нему, тот сразу заметив это, но не подал виду. — я, тренер, и мой возлюбленный. — четко оттарабанил он, наблюдая как реакция Нему резко меняется. Брови поднялись выше обычного, тело заметно напряглось, но ему пришлось говорить. — ого, неожиданно. Можно ли узнать находится ли сейчас ваш возлюбленный на трибунах? Что думаете он думает о вашей программе? — Нему осторожно поднес микрофон к Асмо, внимательно за ним наблюдая. Фигурист не смог сдержать свою настоящую улыбку. — может, сам ответишь? — зеленоглазый забрал микрофон у Нему, поднеся его к журналисту, натурально улыбаясь, видя как кареглазый вмиг теряет все слова — а? На что? — что ты думаешь о моей программе, видя её уже в сотый раз, и оказавшись тем, кто предложил ту песню? — Асмодей говорил медленно и четко, наслаждаясь моментом и эмоциями Нему. — ох- я? — Нему посмотрел на Асмо в недоумении, после чего откашлялся, стараясь вернуть ситуацию под свой контроль. — она впечатляющая даже если я уже видел её сотню раз?.. По тебе видно, что она действительно тебе нравится, и от того она ещё более уникальная и.. откровенная. Я бы сказал. — о, хм, я учту. Спасибо за ответ. — Асмо продолжал улыбаться как дурак, после чего посмотрел на оператора. — можете пожалуйста перевести камеру на Нему? Спасибо. Оператор посмотрел на них обоих, не понимая, что происходит, но все же сделал то, что попросил Асмо. Теперь на месте ведущего оказался фигурист. Какая глупая ситуация, так ведь? А она ведь ему чем то нравилась. — скажи, почему ты предложил эту песню? — она хорошо показывает тебя. Со всех сторон, характер, внешний вид, движения. — Нему оттарабанил ответ, будто бы готовился, после чего посмотрел прямо в глаза Асмодея. Вот засранец! — тогда последний вопрос. Хочешь на лед? — что? — нам ещё ждать и ждать. На лёд хочешь? — ..давай. Они оба посмотрели на оператора. Тот был в недоумении. Асмодей уверенно передал ему микрофон, после чего спиздил Нему. Оператор, не зная что делать, передал слово экспертам. Наверное, они получат от начальства... Совсем скоро Асмо вытащил своего неумеху на лед. Он знал, что Нему стоял на льду впервые, так что старался его по максимуму страховать, что получалось откровенно хуево. Ну и ладно, зато им весело. Оператор, заметив эту сцену, слегка посмеялся, в тот же миг начав включать камеру. Знаете? Похер на начальство. Это — золотой момент. Нему держался за Асмо одной рукой, а второй за бортик. Сказать что ему было страшно, ничего не сказать, из-за чего он смеялся, постоянно моля Асмодея о помощи и цепляясь за него посильнее. — Нему, да не спеши емае! Это не ходьба, ты должен плавно скользить. — да не могу я! Я-я щас ебнусь! — сквозь смех крикнул Нему, в очередной раз кое как удержавшись за бортик. — смотри, попробую елочкой. — какой нахуй елочкой? — самой обычной. — спокойно произнес Асмо, совершенно забывшись, отпустил Нему, показывая о какой елочке идет речь. — раз-два, раз-два. Видишь? Остается рисунок елочки! — фигурист оказался посреди катка, оглянувшись на своего парня....который даже держась за бортик наебнулся, и теперь валялся на льду, смеясь. Он тоже засмеялся, сжавшись в три погибели. — блять! Асмо! Харе ржать, помоги мне! — сквозь смех сказал Нему, стараясь хоть как то сесть, хоть и безуспешно. — да-да, иду! — фигурист, продолжая смеяться, подъехал к Нему, подав ему руку. Рывок раз, поднять его не получилось, рывок два, и вместо того, чтоб поднять Нему, Асмо оказался поверх Нему, заржав с новой силой. За ними наблюдали ВСЕ. Все камеры, все зрители, все жюри. Но им было так смешно (и немножко больно), что им было плевать. Они продолжали смеяться, пока не закончились слезы от смеха, а живот не надорвался, только после этого они кое как поднялись. Сначала Асмо, а потом и его любимый журналист. И просто любимый. Оказавшись на ногах, и перестав смеяться, они оба глупо смотрели на друг друга, лыбясь до ушей, внезапно услышав аплодисменты, свист, и поздравления. Оглядывая стадион, ребята снова встретились взглядами, засмеявшись в новой силой, благо, в этот раз хотя бы доехав до безопасной зоны. После произошедшего, на следующий день, оператор передал Нему флешку, где оказалась оригинальная запись. Вечером, он и Асмо пересмотрели эту запись несколько раз, с тем же громким смехом, что и на записи.