Кометы

—Здравствуй, Тина. —женский голос на том конце провода был обеспокоен. —Это Анна Николаевна, мать Лены; может, ты помнишь меня? Последний раз мы виделись на пятом дне рождения Настеньки. Неожиданное вступление заставляет Тину оторваться от ноутбука и на время прикрыть глаза, сведя брови к переносице. Из сумбура в голове Кароль вылавливает воспоминания; о светловолосой Лене — давней подруге, с которой они потеряли связь несколько лет назад. О Насте, милой дочери женщины — должно быть, ей сейчас около 11, — ей Тина приходится крестной. И о самой Анне Николаевне — добродушной женщине, на кухне которой Тина пропадала, будучи студенткой института им. Глиэра. Как же, черт возьми, давно это было... —Да, здравствуйте, Анна Николаевна. —отвечает девушка спустя полминуты, —Конечно помню. Рада Вас слышать. —Я хотела тебе сказать.. —женщина замирает, словно желая выдохнуть, и Кароль кажется, что она вот-вот заплачет. —Лена погибла вчера в ДТП в Киеве. Тина замирает. Она не знает, как на это реагировать и что говорить женщине, стоящей на той стороне провода. В голове всплывают воспоминания о вчерашних новостях в ТСН и ужасающих фото с трассы. Нити связываются единой картиной. Не сказать, что они с Леной были близки, но щемящее чувство в груди все равно приходит, заставляя широко открыть глаза и распахнуть окно. —Завтра буду похороны; если будет возможнось — приходи. —Голос звучит настолько сдержанно, насколько это возможно, и не торопит Тину с какой-либо реакцией. —Кажется, вы не общались в последнее время, но все равно, не чужие ведь люди... —Я.. Мне очень жаль.—запинается после каждого слова, пытаясь собраться с мыслями. —Конечно, я обязательно приеду. А что с Настей? Где она сейчас? —С Настей все хорошо, ее не было в той машине. —голос женщины дрожжит, —Она со мной, не волнуйся. —Хорошо.. Может, я могу чем-то помочь вам сейчас? —Тина облокачивается на подоконник, свободной рукой заводя волосы за спину. —Да чем тут поможешь.. —Анна Николаевна дышит тяжело, делая паузы между фразами. —Приезжай, этого будет достаточно. —Хорошо. Как только в телефоне слышатся гудки, Кароль садится на кровать и перебирает в голове все то, что только что услышала. Ну почему она так давно не звонила Лене?.. [...] Холодный, совсем уже зимний ветер обдувал лицо девушки, приподнимая золотистые волосы. В третий раз выходит на улицу перевести дух — долго находиться в зале прощания сложно. Произошедшее как-то совсем не укладывается в голове, остается инородным. Как так? Так... быстро. За спиной открывается тяжелая дверь. —Вы ведь ровестницы.. —морозом по коже отдаются слова появившейся рядом женщины; трость в руке и медленная ходьба теперь неотъемлимые части ее образа. За семь лет она сильно изменилась. —Да... Анна Николаевна, —Тина теребит в руке рукав темно-серого платья, чувствуя себя крайне уязвимо, —А с кем тепепь останется Настя? —Со мной, —уже седовласая женщина бросает тревожный взгляд в сторону внучки, стоящей с нескольких метрах. —Она уже взрослая, справимся. —Ей ведь сейчас 11? —Двенадцать исполнилось в начале месяца, —Анна Николаевна промокает глаза белоснежным носовым платком. —Жалко девчонку, очень уж она была привязана к матери. —женщине нескрываемо больно говорить в прошедшем времени о том, что связано с дочерью. —Как она себя чувствует? Может, нужен психолог? —Кароль пытается вспомнить, когда последний раз общалась с крестницей. Кажется, они уже совсем чужие друг другу люди. —Посмотрим, пока рано судить, —вздох, —Я тебе скажу, если что-то будет не так. —Хорошо. —Тина кивает, и постояв еще несколько секунд возвращается в зал, так и не решившись подойти к девочке. [...] Обычно эмоциональная Тина держит лицо весь день, и только закрыв дверь собственной спальни — тяжело выдыхает, опускается на кровать и трет глаза, в которых после этого дня словно насыпали битое стекло, отчего те слезятся. А завтра в 8 утра съемки, значит, в шесть тридцать Паша будет уже у ворот. И словно не было этого черного дня, как и десяти с лишним лет дружбы с человеком, который теперь в двух метрах под. "Как вы себя чувствуете?" — отправляется на номер Анны Николаевны, и получив сомнительное "Все хорошо, Тиночка" Кароль ложится под одеяло, тщетно стараясь не думать о крестнице. Эти мысли теперь — ножом по сердцу, и они еще долго не дают ей уснуть, переплетаясь с яркими вспышками воспоминаний. [...] —Доброе утро, —Орлову уже привычно встречать улыбчивую по утрам женщину у ее дома. —Привееет.. —а Тине уже привычно спокойно протягивать приветствие и целовать друга в щеку, а после садиться в его машину, прослушивая собственный график на новые рабочие сутки. —Как-то резко похолодало, в пятницу еще припекало. —Н-да, есть ощущение, что вот-вот снег пойдет. —Павел несколько секунд смотрит на девушку через зеркало заднего вида. —Я до тебя вчера весь день дозвониться не мог. —Оу, все в порядке, видимо, забыла убрать с беззвучного. —Тина не видит смысла делиться подробностями последних суток — выходить из рабочего настроя сейчас чревато. —Сейчас "Huawei" снимаем? —Чего это ты съемки путать начала? —Орлов усмехнулся, —Сегодня Снiданок, потом репетиция. В час дня ты уже свободна. —С чего это такая роскошь? —Кароль поднимает золотистые брови, —Вчера выходной, сегодня больше половины дня без работы. Заговор готовите? —На заговор у меня нет ни минуты — я сегодня работаю до 9 вечера в отличии от кое-кого. [...] В три часа дня Тина снова оказывается в собственной спальне с телефоном в руке, печатая извинения в чат всего коллектива. Последние дни здорово истощили нервную систему, выразившись в срывах на музыкантов; неожиданная тревожность женщины злила всех. Видимо, стоило взять один выходной и перевести дух, дождаться конца внутренней пальбы, а не бежать снова под огонь. Паша оказался прав этим утром — в окне виднеются белоснежные хлопья. Если верить в знаки, то можно определить этот первый снег как начало нового этапа жизни Кароль. Только вот она об этом еще не знает. Очередной звонок снова заставляет телефон подавать звук, а Тину — отрываться от смс. —Да, здравствуйте, Анна Николаевна. —Тина ставит "на громкую", а сама садится на небольшой коврик у фортепиано. —Тина, здравствуй... —голос женщины крайне беспокоен. —Ты вчера говорила мне, что я могу тебе звонить, если понадобится помощь. —Да, конечно, —нахмурившись, Кароль напряженно прокручивает в голове варианты того, что могло произойти за 19 часов, что они не видели. Все, что угодно — это и рваные паузы Анны Николаевны пугают. —К нам пришли люди из органов опеки, они хотят забрать Настю. Мне больше некому звонить, правда.. —Анна снова запинается, Тина слышит голоса на фоне и начинает собираться раньше, чем дослушивает женщину.