Король мёртв, да здравствует Король!

Теодор Нотт.

      Если долго всматриваться в горизонт, можно потеряться в собственных ощущениях, наполняясь умиротворением момента. "Красота в глазах смотрящего", возможно поэтому я часами мог молча наблюдать за тем, как менялась природа.       Свет от ещё не севшего солнца рассеивался и пространство вокруг наполнялось алым. Алое небо. Алая земля. Алые руки…       Нет, дело было вовсе не в том, что Солнце расположено перпендикулярно к позиции наблюдателя и атмосфера Земли вечером толще, из-за чего только лишь длинные волны — красные — могли через неё пройти.       Всё дело в том, что пятью минутами ранее я перебил семейство Спиннет, и теперь сидел в ожидании тех, кто, по идее, должен был мне с этим помочь, но вот незадача: я пришёл чуть раньше.       Хлопок.       -Сукаааа! – раздался недовольный разочарованный голос из дома. – Зачем всех-то? – ко мне на задний двор вышел светловолосый, высокий, сероглазый молодой человек, который в школе, где мы вместе учились, не особо был мне хорошим другом, но, как показала практика, общее дело сближает, особенно такое.       -Подумал, им требуется воссоединение. – я звучал расслабленно, медленно и глубоко вдыхая сладковатый дым.       -Ты мог оставить её брата – ему восемь.       -Тогда он бы скучал. Его бы мучали кошмары, которые со временем переросли бы в травму на всю жизнь, из-за чего единственной его задачей стали бы попытки с ней справиться. Он бы не смог завести семью и, наконец, от безысходности, лет в двадцать пять – тридцать, покончил с собой. Я ускорил этот процесс — избавил его от мучений.       Малфой спустился на пару ступенек ниже и чуть склонившись заглянул мне в глаза.       -Ты обдолбан что ли? – с его стороны это был даже не вопрос.       -Зависит от того, что ты под этим подразумеваешь. – меня забавляло насколько расчётливый Драко Люциус Малфой порой поверхностно судил о моём состоянии.       -То, что ты перехуярил семь человек, включая восьмилетнего ребёнка и какого-то девяностолетнего старика. А сейчас, даже не отмыв руки от крови, смакуешь расслабленно косяк и пялишься блаженно в закат.       -Ты зациклен на цифрах.       -Чего?       -Восьмилетний ребёнок, семь человек, девяностолетний старик. Какая разница сколько им лет, какого они пола, сколько их было? Они ведь всё равно умерли. Все мы умрём. – я взглядом указал на пейзаж позади него. – Кроме этого.       Мои так называемые друзья давно привыкли к тому, что я придавал слишком большое значение красоте окружающего – единственному, что до сих пор не уничтожили ни войны, ни время. В этом было что-то интимное. Я словно ощущал некую близость с миром.       Выдыхая дым, я чуть запрокинул голову, всматриваясь вдаль — всё было таким спокойным.       Малфой хмыкнул и покачал головой, затем аккуратно вынул у меня изо рта сигарету и тоже сделал затяжку.       -Нужно за собой убрать. Твоё творение не одобрят сверху.       Да, уборка занимала в моём списке любимых дел, пожалуй, самое последнее место. Она отнимала время, а я не любил тратить его понапрасну, и вызывала скуку, но из-за вновь активизировавшегося Ордена, моя страсть оставлять своеобразного рода послания стала вызывать множество вопросов. Начальство ясно дало понять, что впредь следы за собой стоит заметать, чтобы Фениксам было сложнее нас учуять – любопытный новоприобретённый навык бывших гриффиндорцев. Под предводительством Аберфорта Дамблдора, который собрал из них нехилую команду, ряды Ордена пополнили неплохие ищейки, которые, как оказалось, могли выйти на Пожирателей Смерти с помощью магии крови.       Принцип их работы был прост: улавливая запах того, кому она принадлежала, ищейки произносили древнее заклинание и мысленно переносились в тот момент, когда эта кровь пролилась, в результате чего магия приводила к её владельцу. Где бы он ни находился – его найдут. Эдакая альтернатива заклятию поиска, только с ритуальными обрядами и ограничением по времени, но значительно точнее.       Так, например, попался наш Блейзи: парень убил двоих на неизвестной никому улице, а сёстры Патил (до сих пор не ясно кто именно из них ищейка) пришли за ним меньше, чем через час прямо в его укрытие. Я случайно обнаружил полудохлого друга с отбитыми внутренностями, что навело меня на мысли более детально изучить эту любопытнейшую магию. Не знаю кто и как обучил ей Фениксов, и сколько таких ищеек вообще было в арсенале у Ордена, но то, что они творили, вызывало недоумение даже у Лорда.       И вот теперь, дабы на нас не вышли ученики Дамблдора, мы были вынуждены оставлять за собой чистоту и порядок, поэтому, войдя в комнату, настроение моё тут же подпортилось: на лампе кишки, на диване руки оторванные, стены в крови. В следующий раз нужно будет это куда-нибудь трансгрессировать и заниматься художеством на открытой местности.       -Даже, сука, потолок в крови. – недовольно покачивая головой бормотал Драко. – Что ты, нахрен, такое?       Он прекрасно знал, что я такое. Он и Даф. Мы трое – звенья одной цепи, которые застали становление друг друга: от слабости, где каждый был уязвим, до освобождения. Я понимал, что часто мой контроль страдал, но ведь в этом были и свои плюсы — благодаря ему мы теперь неприкосновенны. Никто не хотел связываться с безумным маньяком, который обожал расчленёнку невзирая на то, кто перед ним – свои или чужие. Когда старая часть Пожирателей это смекнула, то нас оставили в покое. Но цена есть у всего, и моя – в моём безумии.       -Ты оторвал отцу Алисии голову. — подойдя ближе, Дафна брезгливо покосилась на обезглавленный труп мужчины. – Но куда ты её дел? Съел, что ли?       Дафна. Прекрасная, милая Дафна. Её белокурые волосы и синие глаза – словно плод любви меня и Драко. Будто мы с ним совокупились и у нас родилась такая не бывалой красоты принцесса. Непонятно только в кого у неё такой паршивый характер, точно ведь не в меня.       -Облачко моё, ты забыла, что я не ем мясо?       -Это какой-то сюр. – она выхватила у Драко изо рта косяк, и демонстративно затопала в сторону сада.       -Облачко сегодня не в духе? – наблюдал я в открытую дверь, как подруга закапывала косяк под деревом.       -Облачко встретилась с Финниганом на Кингс-Кросс. – с ухмылкой поведал Малфой.       Я перевёл на него недоумевающий взгляд.       -Так он же помер полгода назад.       -Ну, получается, что нет.       Удивительно. Тогда в Калроссе их с Томасом трупы лежали прямо под окнами Толбута, я лично видел. Ещё заметил насколько иронична судьба, учитывая, что в прошлом это место служило маглам тюрьмой, в том числе и для ведьм.       -Полагаю, и Томас жив?       -Пока не знаю, но думаю да. – Драко в очередной раз разочарованно оглядел комнату. – Поторопись. Хочу вернуться домой до наступления темноты.       -В таком виде я его не пущу. – указала на меня вернувшаяся Дафна. – Он весь в крови. Меня сейчас стошнит. – её пухленькие изящные губки скривились, и она изобразила рвотный позыв.       -Не будь такой снобкой, облачко, в первый раз, что ли? – я с улыбкой взмахнул руками и стал в воздухе чертить руны: постепенно кровь с потолка и пола начала стекаться в одну плотную субстанцию шарообразного вида из которой то тут, то там торчали то нога, то рука, то клок окровавленных волос.       Согласен, в этот раз я перестарался, и стоило обойтись менее мерзким способом, но с другой стороны, как мне ещё напоминать себе и окружающим в каком мире мы теперь вынуждены жить? Каждое моё действие влияло на исход. Я должен был погрязнуть во всём этом, чтобы не возвращаться к первоначальной точке – только так я обретал свободу.       Пока я занимался уборкой, насвистывая какую-то прилипчивую мелодию себе под нос, Малфой гордо расхаживал из комнаты в комнату, явно желая найти что-то полезное, но я плохо представлял, чем бы это могло быть, ведь кроме входившей в Орден Алисии, которая и Фениксом-то, вроде как, не являлась, Спиннеты казались совершенно непримечательной семьёй. Мне вообще было не совсем понятно почему Долохов отправил нас именно к ним, да ещё и в такой спешке. Обычно о заданиях сообщалось хотя бы за день, за исключением самых экстренных случаев, но в этот раз мы узнали о нём всего лишь за пару часов. Однако привычки задавать лишние вопросы ни я, ни Драко, ни уж тем более Дафна не имели.       Кстати о Дафне.       -Облачко, а что ты делала на вокзале? – наша принцесса нечасто выходила куда-то погулять в одиночку, поэтому мне стало любопытно, что же заставило её покинуть наш уютный домик.       -Что? – переспросила она, но не успел я повторить свой вопрос, как из соседней комнаты, сверкая зловещей улыбкой, вышел Драко, держа в руках какую-то потрёпанную книжку.       -Мне кажется, – улыбка его становилась всё шире. – Нам будет чем заняться сегодня вечером.       -Решил почитать сказки на ночь? – усмехнулась Дафна, бросив мало заинтересованный взгляд на книгу в синей обложке с созвездиями.       -Да. Только не сказки, а дневник Пенелопы Кристал.

Гермиона Грейнджер.

      -Повтори ещё раз: Какие. Твои. Действия? – сжимая плечо Симуса, процедила я сквозь зубы.       -Трансгрессирую в дом Спиннет, забираю дневник Пенелопы, возвращаюсь сюда. – виновато ответил он.       -Не выслеживаешь Пожирателей, – монотонно и чётко запричитала я. – Не спасаешь того, кто в беде. Не вступаешь в борьбу. Берёшь дневник и возвращаешься.       Я была зла. Симус не должен был попасться на Кингс-Кросс, но всё же как-то умудрился это сделать, и теперь среди Пожирателей знали, что его смерть – всего лишь плохо разыгранный спектакль.       Помимо этого, дневник Пенелопы какого-то чёрта оказался в доме Спиннет, и его теперь в срочном порядке надо было вернуть. Удивительно, что она вообще о нём вспомнила.       Ещё и сёстры Патил, которые месяц назад, придя мстить за Лайзу Турпин и Терри Бута, не смогли добить Блейза Забини, которого мы в последствии заметили живого и здорового на одном из последних заданий в Литтл-Уингинге, где был пойман Захария Смит в компании нескольких авроров прямо возле лаборатории Горация Слизнорта. Уверена, теперь внимание Пожирателей к ней будет приковано с особой тщательностью.       Одним словом, дела наши шли плохо. Очень плохо. Поэтому очередного провала я допустить не имела права, и если Симус и тут не справится, я задушу его собственными руками.       -Я понял.       -Точно?       -На Кингс-Кросс меня отвлекли.       -Ты был на задании. Ничто, повторяю, ничто не должно тебя от него отвлекать. Ты подставил и себя, и нас.       -Мне показалось на Лаванду хотели напасть. – всё продолжал оправдываться юноша.       Боже, дай мне грёбанных сил!       Я шумно втянула носом воздух и пристально посмотрела Симусу в глаза, медленно выдыхая.       -Ты теперь все задания срывать будешь при виде мужика в плаще?       -У него был подозрительный вид.       -У всех подозрительный вид, Симус! – не выдержала я, повышая голос. – Но твоё дело не маглов-извращенцев ловить, а доставлять информацию так, чтобы тебя не заметили Пожиратели Смерти. Насильники, педофилы, эксгибиционисты – не твоё дело.       -Я понял. – мрачно повторил он.       -Надеюсь. Иначе я отправлю тебя к Трелони и Джоу вести списки погибших.       Парень стремительно вышел из комнаты, стараясь избежать моего следующего гневного прихода, где я бы припомнила ему ещё и тот случай, когда он так же пытался корчить из себя рыцаря, спасая Джоу от дементоров в Хогсмиде, чем только усугубил положение и чуть не остался и без ноги, и без Джоу.       -Долиш доложил, что авроры потеряли след Лестрейнджа. – провожая парня взглядом сообщила Джинни, всё это время никак не встревая в наш с ним диалог. – Вычислили путь от Малфой-мэнора до Рединга, а дальше – пустота. Никаких зацепок. А после провала Парвати и Падмы, среди Пожирателей теперь знают, что одна из них ищейка. Долохов начнёт охоту.       Конечно. Конечно, чёрт возьми, Долохов начнёт охоту. Да и не только на ищеек, но и на Фениксов в целом, потому что за месяц четверо из пяти облажались. Охота и так длилась больше двух лет, просто выглядела настолько гибридной, что пропажи и убийства уже даже не сильно бросались в глаза, как это было поначалу.       В первый год после нашего поражения каждая смерть являлась чем-то апокалиптичным. Чем-то, что вгрызалось зубами в самую душу, с остервенением вырывая её из тебя. Но человеческая суть так устроена, что достаточно быстро она привыкает к предлагаемым обстоятельствам, и вот уже на второй год я перестала зацикливаться на каждом убитом. Потом акцентировала внимание только на массовых убийствах, а затем и вовсе — стала делить смерть на три типа: “бывает”, “очень жаль” и “значимые”.       К “бывает” относились те, с кем я толком и не общалась, или максимум на уровне “привет-пока”. Обычно это были чьи-то родственники, или ребята, учившиеся в Хогвартсе до меня, с которыми не было возможности познакомиться ближе.       К “очень жаль” – такие, как Фэй Данбар с одного со мной курса, или Джастин Финч-Флетчли из Хаффлпаффа, с которым мы на уроке травологии писали совместные конспекты. Однокурсники, школьные приятели, все те, кто ассоциировался с той прошлой жизнью, от которой и следов-то уже не осталось, кроме имён.       Ну и самые тяжёлые – “значимые”. К ним относились Артур Уизли, Минерва МакГонагалл, Кэти Белл и… Хагрид. Мой дорогой Хагрид.       За два года я потеряла так много, что чувства, казалось, уже притупились и всё происходящее воспринималось мной как должное. И как же я себя за это ненавидела. Но даже в привычке находились моменты, которые ударяли по мне слишком больно.       Первой ушла Минерва МакГонагалл. К счастью, если это слово вообще уместно, она умерла без мучений. Сильная женщина при жизни даже умирала сильно, прихватив с собой на тот свет Люциуса и Нарциссу Малфой. Никогда прежде я не видела в её глазах столько уверенности и смирения, как в последний миг, что мне удалось застать. Она не боялась. Наверное поэтому, всякий раз находясь от смерти на вытянутой руке, я вспоминала её взгляд, который придавал мне сил двигаться дальше. МакГонагалл стала моим маяком в этом непроглядном мраке.       Я хотела похоронить её на территории Хогвартса. Была уверена, что её место рядом с Дамблдором и умоляла Аберфорта и Гарри прокрасться туда ночью под мантией-невидимкой. Только спустя время я поняла, насколько моя идея была абсурдной и неосуществимой.       А потом мне стало стыдно. Я так увлеклась своей жалостью к себе, что позабыла насколько Минерва была близкой для самого Гарри. Я видела, как его разрывало от вины за происходящее, за то, что он не смог исполнить своего предназначения, и, наверное, я не знала ни одного человека, кто бы потерял больше, чем он. Эти потери сказывались на нём с каждым разом всё сильнее, и финальной стала вторая “значимая” смерть – смерть Хагрида.       Втроём с Роном они охотились на Нагайну в Запретном лесу. Толком было мало известно, что конкретно произошло, ребята лишь успели притащить на площадь Гриммо змею и разодранное тело полувеликана. Рона била судорога от проклятья и ранее повреждённая от расщепления рука оказалась вновь травмирована, из-за чего не двигалась вовсе, а у Гарри было порезано горло.       Свой последний вдох Хагрид сделал в кругу близких, и после его похорон Гарри не сказал больше ни слова. Флитвик со Слизнортом ссылались на его слишком глубокое ранение, но я знала, что дело вовсе не в нём.       Было принято решение отправить их с Роном на лечение в Шармбатон, поэтому перед самым отъездом Гарри с помощью легилименции показал мне как происходила поимка змеи: Яксли, младшие Эйвери и Нотт, Алекто Кэрроу и Беллатрикс Лестрейндж пытались перевезти её в более скрытое место. Конечная точка Ордену была неизвестна, поэтому змею попытались перехватить прямо возле замка, не смотря на риски. Шла ожесточённая битва, в ходе которой Беллатрикс и стала той рукой, что поразила Хагрида. Она с остервенелой жестокостью уродовала его режущими заклятиями, душила отравленной плетью и использовала Круцио, которое так хорошо ей удавалось, в то время как Кэрроу забрасывала проклятьями Рона, а Яксли – Гарри.       В показанном воспоминании моё внимание привлёк Нотт, о котором уже тогда чуть ли не легенды слагали. Говорили он самый отбитый среди молодой гвардии Пожирателей, устраивал кровавые бани таких масштабов, что даже сам Волдеморт периодически поражался его жестокости. Якобы он настолько неуправляем, что бывали случаи, когда от его руки погибали свои же. На тот момент я подумала, эти байки для устрашения врагов рассказывались, ведь в Запретном лесу он не показался мне безумным, скорее больше удивило то, с каким равнодушным лицом он за всем наблюдал, изредка отстреливаясь заклинаниями. Однако всё изменилось после того, как я встретилась с ним лично, и когда произошла моя “значимая” смерть номер три – Кэти Белл.       После того, как Гарри и Рон тайно покинули Британские острова, именно Кэти стала моим главным напарником. Джинни была занята выслеживанием Руквуда, Невилл активно принимал участие на передовой, Луна без сна выхаживала раненых, и Аберфорт дал мне в напарники Белл, с которой мы сразу сдружились. Мы провели с ней почти три месяца бок о бок, выискивая нужную Ордену информацию о местонахождении Пожирателей и их стратегически важных объектах. Перемещались от одного убежища к другому, постоянно друг друга прикрывая. Она спасала меня дважды от смерти.       На одном из заданий мы вдвоём пробрались в поместье Ноттов: у старшего был важный артефакт, который понадобился Аберфорту для отслеживания егерей – ими все леса кишели. В планах не было вступать в бой, поэтому под мантией-невидимкой, которую мне оставил Гарри, мы незаметно пробрались в кабинет, вот только моя сердобольность сыграла со мной злую шутку: в кабинете мы обнаружили домового эльфа. Он был привязан к столу, весь израненный, в рваной одежде. Я попыталась его освободить, в результате он-то нас и выдал. Нам пришлось бежать на задний двор, так как поместье находилось под защитными заклинаниями и трансгрессировать мы не могли, но в лесу нас ждал телепорт, нужно было лишь до него добежать, что мы усиленно и старались сделать. Всё шло, мягко говоря, не лучшим образом, но нам всё же удалось оторваться от преследователей. Мы добежали до нужного места и оттуда телепортировались сразу к нашему убежищу, где нас встретили трое Фениксов и один аврор, но через мгновение Теодор Нотт материализовался прямо возле Кэти. Когда он снёс ей голову одним движением руки и всё моё лицо окропило кровью, я в ужасе даже с места сдвинуться не смогла. У меня не было слёз, лишь оцепенение от увиденного. Казалось будто в этом существе зла столько, что на весь магический мир хватит. Я находилась в таком ступоре, что даже не поняла кто схватил меня за руку и как я оказалась в светлой комнате, где перед моим лицом что-то похожее на Невилла шевелило губами, размахивая руками. Я была словно под водой. Оглушённая, потерянная, в шоке.       Наверное, тогда я впервые поняла, что моя жизнь мало чего стоила. Мы настолько оказались уязвимы перед тем злом, что распространяла власть Волдеморта, что смерть стала нашей неотъемлемой частью, в которой для скорби места оставалось всё меньше.       А ещё тогда мы узнали, что порталы стали отслеживаться Пожирателями в первые несколько секунд использования. Наше положение становилось всё хуже.       Из привычной военной жизни меня выкинуло примерно на две недели, сразу после похорон Кэти. Я закрылась в Паучьем Тупике, ежедневно напиваясь Огденом. Это убежище стало для меня тем местом, где я могла спрятаться не только от врагов, но и от друзей, а возможно и от себя самой.       Кто бы мог подумать, что Гермиона Грейнджер будет в одиночестве напиваться огневиски, даже не удосуживаясь налить его в стакан, в доме, где вырос Северус Снейп?       В один из очередных таких вечеров ко мне пришла Джинни. Она молча села возле меня, и не произнеся ни слова разложила на полу свою карту, в которой отмечала передвижение Руквуда. Так она стала делать каждый день, иногда что-то бубня себе под нос.       Поначалу я молча наблюдала за ней, потом изредка стала интересоваться её успехами, а после и сама смогла, наконец, взять себя в руки. Я отложила все образы своих потерь в самый дальний ящик, туда же, где было воспоминание о родителях, которые до сих пор не имели понятия о моём существовании, но зато оставались живы. Этот ящик до конца войны будет пополняться, и я не могла позволить себе держать его открытым, чтобы без конца рассматривать все прожитые потери, поэтому в следующем месяце уже просила Аберфорта отправить меня на новое задание.       Согласился он не сразу, объясняя свой отказ тем, что я больше сосредоточена не на миссии, а на мести, в чём был, конечно же, прав. Я терпеливо ждала, патрулируя Тинворт, в голове прокручивая план действий на будущее. Я строила предположения о местонахождении важных штаб-квартир Пожирателей, обдумывала в каких из них могли бы держать наших пленных и как к ним попасть, чтобы вытащить. Я думала, и думала, и думала, пока Аберфорт не вызвал меня к себе. Он согласился вновь отправить меня на задание, но поставил условие: я должна обучиться легилименции и окклюменции.       Первой моей реакцией было замешательство, ведь Гарри уже пытался пару раз ещё во времена охоты за крестражами, но выходило у меня тогда весьма скверно. Эти умения давались с большим трудом, что, безусловно, вызывало раздражение, из-за чего я даже определила для себя, что, как и полёт на метле, они несильно пригодятся мне в будущем, поэтому оставила попытки, хоть и со скрипом.       Однако Дамблдор был непреклонен. Так начались мои занятия.       На удивление, с ним у меня выходило всё гораздо лучше. Конечно, он не церемонился и задевал очень болезненные воспоминания, коверкая их, меняя местами, путая. Мне понадобилось много времени, чтобы самой научиться проникать в чужие мысли, и ещё больше, чтобы закрывать свои, но результат оправдал все ожидания. Особенно остро я это почувствовала, когда в одну из патрулируемых мной в Тинворте ночей Малфой напал на коттедж “Ракушка” вместе с Кассиусом Уоррингтоном, что стал причиной моей “значимой” смерти номер четыре.       На убежище было наложено заклинание крови и Фиделиус, делая его одним из самых трудно доступных – ни проникнуть в него, ни взорвать сразу, ни сжечь его было невозможно. Пожиратели явно долго готовили покушение, потому как Малфой чётко понимал, что именно нужно делать: с помощью своей легилименции он выманил Флёр на улицу, пытая её сознание. Когда я засекла наличие тёмной магии от Метки Пожирателей, благодаря опознавательным заклинаниям, наложенным на периметр, то тут же ринулась к дому. Возле него я наткнулась на Уоррингтона, выжидавшего, когда Флёр попадёт ему прямо в руки, поэтому у меня было всего несколько секунд, чтобы этому помешать, и тогда я попыталась незаметно перебить легилименцию Малфоя своей. Всего на мгновение мне удалось проникнуть Флёр в голову, но этого хватило, чтобы она опомнилась и остановилась. А следом к нам уже трансгрессировали Артур Уизли и Кормак Маклагген. Второй успел перенести девушку в безопасное место, а мы с Артуром вступили с Пожирателями в бой. Одно заклинание за другим освещали песчаный пляж. Малфой ловко орудовал волшебной палочкой, из-за чего я в большей степени находилась в оборонительной позиции, нежели в атакующей, но это не мешало мне параллельно отслеживать происходящее рядом, где Артур активно пробивал защиту Уоррингтона. На долю секунды я уже подумала, что парень вот-вот падёт, когда заклинание смогло пробить его тело, но неожиданно он сделал резкий выпад, и из его палочки вылетел зелёный луч, попавший Артуру в грудь. На моих глазах Кассиус Уоррингтон убил Артура Уизли.       Я замерла, всматриваясь в безжизненные глаза мужчины, а подняв голову, увидела сосредоточенный взгляд Малфоя. Он не моргая смотрел на убитого, затем прихватил за плечо своего напарника, и после этого утянул его в свою трансгрессию.       Не знаю почему он не попытался забрать с собой тело, как трофей, чтобы его хозяин смог насладиться этой победой, но подобная оплошность, или же великодушие, позволило нам достойно похоронить Артура – отца и мужа семьи Уизли.       Это событие послужило катализатором сепарации Фениксов от Аврората. Если раньше мы прислушивались и по большей части выполняли их приказы, то после смерти Артура мы перешли к более радикальным мерам, посчитав, что для того, чтобы вершить правосудие, нам вовсе не нужно ничьё разрешение.       Кассиус Уоррингтон стал нашей главной целью. Помимо того, что он был убийцей Артура, это существо так же славилось тем, что, попадая к нему, можно было не рассчитывать на быструю смерть – он был садистом. Ни непростительные, ни снесённая голова не доставляли молодому Пожирателю такого же удовольствия, как многодневные пытки. Этот тупой переросток был так силён, что ему даже не приходилось прикладывать особых усилий, чтобы, например, сломать шею миссис Пинс, а затем вырвать ей позвоночник и повесить его на сук дерева прямо напротив входа в убежище Годриковой Впадины.       И вот после очередной вылазки, когда мы нашли изувеченное тело Ли Джордана, Анджелина тут же взяла след на его убийцу, коим и оказался Кассиус, хотя даже без навыков ищейки можно было легко узнать его почерк.       Выяснилось, что жил он не один, поэтому придя к нему в гости мы застали Милисенту Булстроут. Не то, чтобы за ней числилось много убийств, но она сослужила нам отличную службу своим присутствием. В первую очередь мне, ведь с помощью её мыслишек я смогла выяснить, где её придурошный мужик устраивал пыточную.       А Анджелина взялась за бывшую слизеринку своими методами: в отместку за смерть Ли, Ирмы и Артура, она лезвием вспорола Булстроут горло, а затем написала её кровью на стене над их с Кассиусом кроватью: “Я высшей силой, полнотой всезнанья и первою любовью сотворён” – весьма поэтично.       Но у этой истории появились нежелательные последствия: любовь Кассиуса к Милисенте оказалась сильнее, чем мы предполагали, поэтому на прошлой неделе он поймал саму Анджелину. Её он пытал почти сутки прежде, чем Джордж с помощью Джинни и Билла отыскал место, где садист её держал. Что и как происходило в том доме, известно лишь им четверым. Анджелина выжила, но восстанавливаться будет долго. А вот Кассиусу повезло меньше: его прибили к кресту, а на лбу Джинни вырезала надпись: “даже чистота крови не может освободить от внутреннего рабства”.       Крест с его телом теперь находился на небольшой возвышенности за Паучьим Тупиком. Фениксы достигли своей цели.       Получила ли я от этого какое-то удовлетворение? Определённо.       Смертей уже и не сосчитать, начиная с Первой Магической Войны, а сейчас они и вовсе слились в одну большую и бесконечную кашу. Но справедливость для меня торжествовала только в том случае, если виновный был наказан. Я не отпускаю грехи. Не даю благословения. Не страдаю муками жестокого выбора. Устраиваем ли мы самосуд? Устраиваем. Мучает ли меня за это совесть? Нет.       -Нужно навестить Флитвика. – возвращаясь к насущному, я заглянула в ящик комода, в котором оставалось слишком мало порт-ключей. – Он обещал изготовить к завтрашнему дню новую партию.       -Он ведь собирался покинуть Литтл-Дроппинг. – Джинни достала из кармана карту, развернула её и сосредоточенно стала в ней что-то высматривать.       -Вот заодно и поможем собрать ему вещи.       Дверь с силой распахнулась и в её проёме показался запыхавшийся и взволнованный Симус.       -У нас проблемы. – жалобно простонал он.       Чёрт возьми, Финниган, я эту фразу тебе на лбу выбью!       -Дом Спиннет пуст. Дневника нет. Но… – парень засунул руку в карман, достал окровавленный кусок тряпки и протянул его Джинни. – Я нашёл вот это.       Девушка поднесла тряпку к носу, глубоко втянула запах и прошептала заклинание. Несколько секунд она стояла с закрытыми глазами, а затем её лицо скривилось:       -Дневник у них. Спиннеты мертвы.       -Все? – удивился Симус.       -Все.       Запрокинув голову, я тяжело выдохнула, вложив в это действие всю свою усталость.       Не стану врать, оплакивать Спиннетов у меня не было ни времени, ни сил, но ничем не повинный погибший ребёнок навестит меня во сне ещё не один раз.       -Кто? – спустя несколько секунд спросила я.       -Нотт. Но где он, я уже не вижу.       Каким образом дневник Пенелопы попал в дом Спиннетов мне ещё предстояло выяснить, но то, что теперь он в руках Теодора — очередная плохая новость. Многое ли он поймёт из написанного, учитывая любовь Пенелопы к игре в шарады?       Кристал не имела достоверных сведений о местонахождении убежищ, на это у неё был Перси, а дневник работал только в одностороннем порядке, поэтому при всём желании понять из него можно не так уж и много, вот только за сообразительность среди Пожирателей отвечал, как раз-таки, Нотт.       -Каким было последнее место Пенелопы и Перси? – я примерно представляла куда дневник сможет его привести.       -Кэчпоул.       -Тогда нам нужно туда. Симус, – как только я произнесла его имя, парень выпрямился и сосредоточенно уставился на меня, всем своим видом пытаясь показать, что уж в этот раз он сделает всё чётко по плану. – Возьми нескольких ребят и проверь остался ли там кто. Если да, трансгрессируйте всех в Годрикову Впадину.       -Понял. – он резко развернулся, и чуть ли не бегом направился вниз.       -А мы с тобой, – обратилась я уже к Джинни. – Обойдём деревню с другой стороны.       -Мантию брать?       -Обязательно.

Драко Малфой.

      Любопытно, что в абсолютно пустом дневнике поля исписаны какими-то буквами, на первый взгляд кажущимися бессвязной фигнёй.       -Тео, – обратился я к кучерявому синеглазке, который, наконец, смыл с себя кровь, переоделся в чистую вкусно пахнущую одежду и теперь выглядел, как наследник чистокровного волшебного рода, а не магловский серийный маньяк. – Ты неплохо разбираешься во всякого рода загадках. На вот, – я протянул ему дневник. – Развлекись.       Чуть нахмурившись Тео взял его в руки.       -О, ч, п, – забормотал он. – Р, с… Хрень какая-то… Т, е, у…       Пока Теодор играл в скрэббл, я, расслабленно закинув ногу на ногу, стал всматриваться в потолок, аккуратно уложив свою голову на спинку дивана, наслаждаясь тишиной.       Мы с Тео не зря выбрали этот дом: горы, лес, озеро в нескольких ярдах от нас, и вокруг – ни души. Тишина была нашим главным приоритетом – в ней лучше получалось приводить мысли в порядок. Несмотря на мои навыки владения окклюменцией, всегда было приятно абстрагироваться от внешних факторов без использования магии, и это место справлялось с подобной задачей как ни что лучше. Здешние земли были настолько уединёнными, что из соседей можно было встретить только животных. Я даже умудрился приручить местную белку, периодически скрашивающую мой досуг забавным поеданием орехов и сухофруктов, которыми я её снабжал.       -Оттери-Сент-Кэчпоул. – бросая мне обратно дневник и вырывая из размышлений о благостях уединения, Тео покачал головой и иронично ухмыльнулся. – Эти любители семейных посиделок никогда не научатся прятаться подальше друг от друга.       -Деревня давно пустует. – не отрывая взгляда от потолка, произнёс я. – Сколько там осталось жилых домов? Два? Три? Зачем им Кэчпоул?       -Может, там убежище. – равнодушно пожал плечами друг. – А может, Перси Уизли считает более безопасным вариантом трахать Кристал в доме, который так удачно расположился вблизи к Норе и Лавгудам.       -Это надо проверить. – краем глаза я заметил вопросительный взгляд исподлобья. – Я имею в виду убежище. – понимающе кивнув, Тео попытался подавить рвущуюся наружу улыбку. – Пошёл ты. – я закатил глаза и швырнул в него диванную подушку, но он резво отбросил её невербальной магией. Сукин сын, я так искусно до сих пор не научился ей владеть.       -Сейчас отправимся?       Хороший вопрос. А вдруг это ловушка?       Я задумчиво взглянул на друга, но по его беспечному выражению лица было ясно, что у него никаких опасений не возникало. Скорее всего ему в целом плевать есть там ловушка или нет.       -На дневнике инициалы Кристал, но как он оказался в доме Спиннет? – начал я рассуждать вслух. – Понятно, что на нём Протеевы чары – наша маленькая потеряшка Грейнджер давно увлекается подобного рода заклинаниями, но не припомню, чтобы предмет коммуникации оставляли без присмотра. И очень удачно в нём обнаружились какие-то записи, которые в итоге собрались в целое название местности. Фениксы ведь не идиоты нам подсказки оставлять.       -Потеряшка? – в недоумении переспросил Тео.       -А ты давно её видел? – парень, чуть подумав, согласно кивнул. – Ну вот поэтому и потеряшка.       На самом деле о Грейнджер действительно в последнее время было мало что слышно. Она либо на дно решила залечь по какой-то причине, либо вообще сдохла, хотя о таком мы бы узнали. А может в Ордене наконец осознали её ценность и спрятали так же далеко, как и Поттера, ведь цена за девицу была назначена даже выше, чем за их рыжего друга.       -Проверить всё же стоит. Прятаться под носом вполне резонно, но не в стиле Фениксов, это скорее к аврорам. Если там прячутся они – плевать, пусть сидят, но если Фениксы – нужно будет сообщить Долохову. – я встал и направился наверх к комнате Дафны.       Дважды постучав и не заходя внутрь, я посвятил подругу в наш с Тео план, но не успел отойти обратно к лестнице, как дверь приоткрылась и в щель высунулась белокурая голова.       -А это обязательно сегодня делать? – недовольно зашептала она. – Нельзя подождать ребят и отправиться туда всем вместе?       -Хотелось бы побыстрее с этим разобраться. Ты оставайся, мы вдвоём справимся.       -Мне это не нравится. Дневник без присмотра, какие-то подсказки на полях… Подозрительно.       -Подозрительно. – согласился я. – Поэтому и надо проверить.       -Поэтому проверять не надо.       -Даф, это займёт не больше часа.       Несколько секунд она обдумывала мои слова, хмуро сведя брови, но вскоре раздражённо уступила:       -Ладно. – и понизила голос почти до беззвучия. – Только не дай ему выкосить всю магическую деревню.       -Не переживай, облачко, – раздался насмешливый голос снизу. – Я буду предельно аккуратен.       Верилось с трудом, но альтернативы всё равно не было.       Через пару минут мы с Тео уже стояли посреди поля. В нос ударил свежий прохладный апрельский воздух. Местность окружал густой лес, а где-то в стороне слышался плеск воды.       -Тот уродский дом с крышей в виде рыбьей головы – начнём с него. – указал Тео на действительно уродский дом чуть поодаль, который, слава Мерлину, в наступивших сумерках не позволял разглядеть себя во всей “красе”.       Я нечасто бывал в подобных местах, а потому имел весьма поверхностное представление о том, как жили обычные волшебники, но глядя на многообразное уродство из досок и кирпичей, понимал, что ничего не потерял.       -Удивительно, как тут живут вообще. – скривился я.       Хотя, чему я удивлялся, вспомнить наряды семейства Уизли, и вопросы сами собой отпадали.       Но вот мне интересно, всем этим Диггори, Лавгудам, Фосеттам и рыжему выводку действительно нравилось волочить такое нищенское существование? Ладно Уизли – у них не было другого выбора из-за оравы проглотов. Лавгуды просто не в ладах с головой, но Фосетты и Диггори-то куда? У них же была возможность жить в нормальных условиях.       -А чем тебе здесь не нормальные условия? – не поворачиваясь спросил Тео, чем ввёл меня в легкий ступор: я, что, уже вслух рассуждаю? – Вокруг лес, они все друг друга знают, дружат, с детства играют в квиддич и плюй-камни. Вполне неплохо.       -Шутишь? Ты на эти дома посмотри.       -Да, они небольшие и страшные, с кучей какой-то хренаты на стенах и валяющимися сливами-цеппелинами по периметру двора, но зато эти дома никогда не будут пропитаны тем дерьмом, которое заполонило, например, моё родовое поместье. Территория Нотт-мэнора вместила бы в себя три такие деревни, но единственное что мой дом во мне вызывает – это желание сжечь его дотла.       И в этом мы с ним были схожи — я ненавидел свой дом не меньше. Был ли он у меня вообще?       Ничего не ответив я огляделся.       -Надо определиться с действиями. Не думаю, что стоит врываться. Если в одном из домов действительно кто-то прячется, а мы начнём не с того, то те, кого мы ищем успеют сбежать – на деревне не стоят антитрансгрессионные чары.       -Можем наложить свои.       -Слишком долго. Если накладывать по очереди на каждое здание, только время потеряем.       -Тогда сожжём? – несмотря на его шутливый тон, я бы всё равно не удивился, рассмотри Тео этот вариант всерьёз. Безусловно, методы его были более, чем действенные, но кострище, видневшееся со всех сторон южного побережья, вряд ли можно отнести к требованию о заметании следов.       -Предлагаю для начала выяснить остались ли здесь жильцы.       Свет в домах не горел, но Кэчпоул давно уже стал деревней-призраком. Почти все дома опустели после прихода Тёмного Лорда к власти, остались лишь те, чьи хозяева, якобы, не входили в Орден, поэтому Пожиратели перестали уделять этому месту внимание. Конечно, ни я, ни Тео не верили в непричастность к Ордену того же Лавгуда, который являлся одним из тех немногих оставшихся, но он был нам пока неинтересен, даже, чтобы выторговывать сведения через его дочурку, распрекрасно чувствовавшую себя среди Фениксов. Хотя, ещё вопрос, пошла бы она на сделку. В любом случае нам нужны фигуры куда более значимые, так что Лавгуду позволялось изображать занятость выращиванием своего адского кислотного сада. Да и с трудом верилось, что психушка с редисками в ушах не позаботилась о безопасности своего папаши. Судя по незаметным передвижениям Ордена в последнее время, Аберфорт, с вероятностью в сто процентов, запряг кого-нибудь мастерить порт-ключи, чтобы их не засекло Министерство. Может это и являлось причиной резкого исчезновения Грейнджер с поля боя? Сидит, бедолага, в каком-нибудь убогом сарайчике и клепает заклинаниями порт-ключи...       От этих мыслей я непроизвольно растянулся в улыбке.       -Деревня не имеет никакой стратегической ценности. – прервал мои весёлые фантазии Тео. – Не вижу смысла Фениксам так подставлять её жителей, даже если жителей полтора волшебника.       -Думаешь, зря пришли?       -Нет. – друг медленно осмотрел территорию вокруг. Его осторожные плавные шаги говорили насколько он сосредоточен. Внимательно вслушиваясь в тишину, он выглядел так, будто слышал больше, чем я, а потом и вовсе неожиданно резко замер. – Мы здесь не од… – но он не успел закончить фразу, как из ниоткуда мне в затылок прилетело заклинание.       Я упал на землю. Тишина сменилась диким звоном в ушах, затем мои руки и шею скрутило невидимой верёвкой, а следом кто-то грубо схватил меня за плечо и тело с силой засосало в воронку трансгрессии. Дыхание спёрло, но через мгновение я оказался в небольшом тускло освещаемом помещении, где пахло скошенной травой и землёй.       -Сука. – раздался сбоку сдавленный голос Тео.       Я попытался повернуть голову, чтобы разглядеть в каком друг состоянии, но в это же мгновение получил тяжёлым ударом в челюсть.       -Кто ж у нас тут такой смелый? – прохрипел я, сплёвывая кровь.       Раздались шаги, я сфокусировался на движении: передо мной сначала появились два чёрных ботинка на шнуровке и подол кожаного плаща, а затем на уровень моих глаз опустилось кареглазое лицо с копной каштановых волос.       -Дикая охота. – раздался знакомый голос.       О, как же я давно его не слышал.       -Ну, здравствуй, Грейнджер.