Король мёртв, да здравствует Король!

Гермиона Грейнджер.

      Страшно ли мне было в такие моменты? Уже нет. За все эти годы я повидала слишком много. Безусловно, то, что творил Нотт — за гранью, но даже он меня больше не поражал. Первый и последний раз, когда я испытывала именно ужас, был с Кэти. Все остальные “до” и “после” – лишь скорбь и смирение. Если у Нотта в планах от меня избавиться – пускай, но ему придётся хорошенько для этого постараться.       Оливер с разбитой головой лежал возле стены истекая кровью. Как в человеке может помещаться столько крови? И этот её запах... Аж нос щиплет. Но он жив, а значит Лаванда должна его телепортировать, пока было время, если перестанет истошно орать.       -Забери Оливера! – прокричала я ей, снимая с неё магические путы.       На грани истерики она подползла к другу.       -Моя палочка… Нотт обезоружил меня.       Я судорожно стала оглядываться по сторонам, но нужного предмета так и не нашла.       -Чёрт с ней, воспользуйся палочкой Оливера.       Лаванда схватила его за руку и через секунду они исчезли.       Ещё раз оглядевшись, в нескольких шагах от меня я обнаружила разодранное тело мужчины. Это был Милош, кажется Крам так его называл. Повернулась чуть левее — Христо обезглавлен.       Кормак… живой, но кажется его расщепило. Вероятно, он пытался трансгрессировать, когда "переход" уже начался.       -Где твой ключ? – подобравшись к нему ближе, я сначала обмотала плечо попавшимся под руку куском скатерти, после чего стала обшаривать его карманы.       -Нотт… уничтожил… – еле проговорил он, указывая на валяющуюся в стороне деформированную почерневшую ложку.       Пришлось вытаскивать ключ из-под трупа Милоша, ему ведь он уже не пригодится.       -Из Бэббертона тебя перенесут в Годрикову Впадину. – успокаивая скорее себя, чем друга, сообщила я, всовывая ему в руку порт-ключ. – А там уж Помфри о тебе позаботится.       Оставался Виктор. Отыскав его глазами, я тут же бросилась ему на помощь. Зажатый между стеной и наступающим на него Ноттом, болгарин тяжело дышал, периодически бросая неразборчивые фразы. Шансов на побег у него было не так уж много, кроме, как с помощью порт-ключа, которым он, по какой-то причине, до сих пор не воспользовался. Из-за меня?       Чёрт, его благородство сейчас было совершенно не кстати.       Теодор приближался к нему так медленно, словно играющий с добычей хищник, а перепачканное кровью тело, в особенности лицо и руки, придавало ему ещё больше схожести со зверем.       Пространство пронзила абсолютная тишина, и в воздухе я увидела искры – “переход” начал вступать в силу. Времени больше нет.       Сжав свой собственный ключ, я влетела между Виктором и Теодором, всовывая его первому в руку. Он испуганно и протестующе что-то крикнул на болгарском, но я успела выдернуть окровавленную ленту.       Вот и всё. Я осталась один на один с безумцем в запертом доме.

Теодор Нотт.

      У неё красивое лицо. Несколько веснушек на носу, медовая кожа, пушистые тёмные ресницы, золотистые глаза. Пару прилипших ко лбу и шеи прядей цвета жжёного сахара, остальные убраны в пучок немного растрепавшись, словно её коснулся летний ветер.       Она тяжело дышала, а в руке сжимала окрашенную кровью ленту. Ранена или это чужая кровь?       Гермиона пристально посмотрела мне в глаза. Без страха. Будто бы даже с вызовом. Будто бы чего-то ждала.       Да, так храбрецы смотрят в лицо своей смерти.       Храбрый львёнок. Думаешь я и есть то лицо? Думаешь я и есть твоя смерть?       Постепенно окружающее стало приобретать более чёткую форму, цвета, запахи, но не звуки. Слишком тихо. И время словно покинуло это место. Лишь слышен стук собственного сердца, что автоматной дробью отдавался в ушах.       Грейнджер не говорила ни слова. По её выражению лица сложно было понять, о чём она думала. Можно лишь предполагать, что всё её нутро разрывалось ненавистью ко мне.       Я убил её друзей.       Не прерывая зрительного контакта, я достал из заднего кармана портсигар и вынул оттуда самокрутку. Засунув её в рот, я щёлкнул двумя пальцами, но ничего не произошло. Странно. Обычно это заклинание не требовало применения волшебной палочки.       Тогда я достал магловскую зажигалку, но замер, обратив внимание, каким взглядом Грейнджер проследила за моими руками.       Конечно, чистота — редкое явление в подобных ситуациях, но почему-то в этот раз она показалась мне чем-то необходимым. Захотелось спрятать свои руки, чтобы Грейнджер их не видела.       Грейнджер... Зачем она осталась? Ей не нужно оставаться здесь. Ей не нужно оставаться со мной.       -Можешь идти. – голос казался чуть сдавленным, получилось низко и хрипло, и оттого достаточно требовательно, будто я не просил, а приказывал. Несколько минут мы молча смотрели друг на друга, и я всё не понимал, почему она не уходит. – Грейнджер?       -У меня нет порт-ключа. – на удивление, звучала она спокойно, возможно даже слишком.       -Выйди через дверь.       -Не получится.       Не получится? Почему? Что ей мешало?       Чёрт!       -Магия крови. – вспомнил я.       По её лицу пробежала еле уловимая тень негодования. Думаю, она понимала, что я был в курсе их кровавых обрядов, но вряд ли догадывалась насколько глубоко я посвящён в эту тонкую материю, каким объёмом информации я владел. А владел я большим. Настолько, что сам иногда к ней прибегал, пусть и поверхностно, как, например, с Дафной, благодаря чему она и обнаружила нас в Кэчпоуле.       В рядах Пожирателей эта магия не слишком прижилась. В основном её использовали в очень крайних случаях, и не связывая между собой, очевидно из-за отсутствия друг к другу доверия, поэтому и осведомлённости в ней было не так уж много, что я считал большим упущением.       -Через сколько закончится “переход”?       И снова этот её взгляд: наполовину — озадаченный, наполовину — разочарованный.       -Примерно через два-три дня.       Как я мог ей помочь? Что я мог сделать, чтобы она раньше покинула этот дом?       Думай, Теодор, дууумааай.       Словно только сейчас осознав всё то, что сама произнесла, Грейнджер сделала глубокий вдох и прикрыла глаза.       Два-три дня в помещении залитым кровью, с убийцей, двумя трупами и оторванной головой какого-то болгарина – не лучшая для неё компания.       Сам не до конца понимая, что именно хотел сказать, я открыл рот, но не произнёс ни звука. Так и простоял несколько секунд, затем сделал затяжку и оглядел помещение.       -Это не то, что должно тебя окружать. – на мой голос она резко распахнула глаза.       От того, как Гермиона посмотрела, появилось ощущение, будто из меня что-то захотело вырваться наружу, изнутри царапая грудную клетку и горло.       -Это меня уже давно окружает. – но её голос… Было так странно. От него нечто внутри словно начало успокаиваться.       Никогда я не испытывал столько противоречивых чувств.             Мне ужасно захотелось дотронуться до неё. С какой стати? Не знаю вообще. Она так спокойна и так красива. Но я не стану её трогать. После всего, что она тут увидела, это не то, чего бы ей хотелось.       Нужно отвлечься. Нужно перевести тему, сказать что-то…       Я повернул голову в сторону трупов.       -Они были твоими друзьями? – какой же тупой вопрос. Лучше бы я просто молчал. – Не стоило спасать Крама. Надо было уходить сам…       Удар.       Это было неожиданно.       Как мне реагировать? Был бы на её месте кто-то другой, и я бы ответил тем же, правда потом голову в саду искать пришлось, но ей я отвечать не хотел. Почему?       Она смотрела на меня расширяющимися то ли от ярости, то ли от страха зрачками, чья чернота поглощала расплавленное золото. Да, именно такой цвет глаз у неё был – расплавленное золото.       Чего ты хочешь, Гермиона Грейнджер? Перерезать мне горло? Так у тебя, кажется, появилась такая возможность. Судя по своим ощущениям, я и сопротивляться тебе не стану.       Чёрт, да что со мной происходит?       Её глаза презрительно сузились, а губы скривились в ядовитой усмешке.       -Не делай вид, что тебе жаль.       Но мне жаль. Мне чертовски жаль, Грейнджер. Я даже описать не могу насколько.       Опустив глаза на свои руки, я сглотнул. Впервые я чувствовал отвращение к тому, что сделал.       -Тут есть ванная? – я хотел отмыть кровь и перестать её видеть. И думать.       Гермиона испытующе смотрела на меня несколько секунд, а затем молча кивнула в сторону, указывая на серую треснувшую дверь.       Будет здорово, если она не попытается меня в этой ванне утопить.

Джинни Уизли.

      Я убью их всех, если с ней что-то случится. Взорву каждый клочок земли, где находятся их дома. Перережу все их семьи. Сотру Министерство, Малфой-мэнор и Хогвартс, если понадобится.       Представлять Гермиону одну с Ноттом в доме, из которого нет выхода – страшно. Очень страшно.       -Я Руквуда пока в морозилку засунул. – донёсся запыхавшийся голос Джорджа. – Есть новости?       -Мы с Флитвиком перебираем все возможные варианты, как ускорить "переход" . – ответил ему Билл. – У Лаванды истерика. У Кормака расщепление. Оливер… Оливер погиб.       Оливер погиб.       Я любила Оливера. Как друга, как отличного партнёра по игре в квиддич, с которым мы играли, когда не приходилось бегать по Англии в поисках Пожирателей Смерти, как товарища, который всегда прикроет. И вот теперь его тоже нет. Ни его, ни отца, ни Фреда. А ещё есть вероятность, что и Гермионы тоже нет.       Я не хотела в это верить. Как же я всё это ненавидела.       Судя по рассказам Крама, Теодор принял одну из своих самых безумных форм, и Гермиона осталась с ним один на один. Без магии. Без возможности выйти.       Я должна была что-то придумать. Я не могла оставить её там. Если от неё хоть что-то осталось, я должна была… Я должна…       -Джин, мы ищем выход. – рука Джорджа опустилась на моё плечо.       Выход. А был ли он?       В голове вереницей стали проноситься все главы фолианта, который я месяцами изучала, чтобы научиться использовать магию крови. В любой схеме есть лазейка. Должна быть.       Двенадцатый параграф: во время "перехода" место исчезает... Шестнадцатый параграф: когда дом исчезает, то поглощает магические свойства… Семнадцатый параграф: войти можно только по приглашению без внушения или с помощью крови владельца… Девятнадцатый параграф: если вы застряли в доме в момент "перехода" , лучше запастись едой заранее…       А там ведь и еды нет!       Двадцать первый параграф: магию изменяет магия…       Всё не то. Всё бессмысленно.       -Я к Аберфорту. – оповестил всех Билл. – Он собирался в Литтл-Уингинг с аврорами, я разыщу его.       -Возьми с собой кого-нибудь. – посоветовал Джордж. – Литтл-Уингинг сегодня не спокоен. Несколько раз там засекали Пожирателей, словно они что-то ищут. Мы с Джинни останемся здесь и…       -Не останусь я здесь. – это было невозможно. Пока Гермиона заперта в доме с психопатом, я просто не могла сидеть и ждать. – Я отправлюсь в Дроппинг.       -Ты головой, что ли, ударилась? – возмущённо спросил Билл. – Какой Дроппинг?       -Там Гермиона! Ты правда думаешь, что я буду ждать?       -А у тебя вариантов нет.       -Я их найду.       Билл вперился в меня тяжёлым взглядом и сквозь сжатые зубы процедил:       -Попробуешь выйти – и я сошлю тебя в Нурменгард за дезертирство. – звучал он убедительно. Я не сомневалась, что и правда сошлёт, вот только сейчас это было самой малозначимой для меня проблемой.       Я молча смотрела ему вслед, пока он не покинул дом.       -Лучше его не з… – но не дослушав Джорджа, я вышла на улицу и трансгрессировала.       Одни руины на запорошенной снегом земле. Ни единого звука. Ни намёка на жизнь. Ни намёка на Гермиону.       Ещё полчаса назад здесь стоял дом, в котором все суетились, болтали, смеялись, а теперь – сплошное ничего. Пустота.       Хлопок.       -Ты что творишь, Джин? – зашипел Джордж, оказавшись за моей спиной.       -Ищу выход. – бросила я не поворачиваясь.       -Ты ведёшь себя неразумно.       -Никто не знает, что здесь убежище. Нотт был один. Сюда никто не придёт.       -Ты не можешь знать наверняка…       -Но я знаю! Перестань меня переубеждать и займись делом. А я пока буду искать решение здесь.       -Джин…       -Пожалуйста, Джордж. – я уже не знала кричать или умолять его. – Не будь, как Билл. Со мной ничего не случится.       -Я остаюсь с тобой.       -Нет. Ты мне здесь ничем не поможешь. Лучше найди, как можно вызволить Гермиону.       Он ещё долго стоял за моей спиной, но потом, всё же, оставил меня одну.       Я подошла к каменным развалинам, некогда бывшими домом, и порезав руку приложила её к стене, вслушиваясь. Я использовала и магию крови, и легилименцию, хоть она и не была у меня сильно развита, пыталась использовать все возможные способы, всё, что было доступно, но ничего не выходило.       -Тео там? – раздался позади голос.       И давно он тут стоял? Я не слышала звука трансгрессии, значит он появился здесь раньше меня.       -Тео. Твой грёбаный Тео. – почти прорычала я. – Обезумевший психопат, в очередной раз устроивший кровавую баню.       -Он застрял в доме?       Пошёл ты на хер, Малфой.       Проигнорировав его идиотские вопросы, я продолжила чертить на стене руны.       -У дома “переход”?       Откуда он знает? Неважно. Сейчас это всё неважно.       -Надолго они там застряли?       -Да какая разница?! Твоему маньяку и десяти минут хватит, чтобы от Гермионы ничего не осталось!       -Какой план? – его голос звучал достаточно спокойно, и это злило ещё сильнее. Ему плевать, это понятно, но какого чёрта он всё никак не заткнётся?       -План?       -Да, Уизли, план. Какой он?       -План такой, что, если с ней хоть что-то случится, клянусь, Малфой, я вырежу вас всех. Я буду охотиться на каждого так долго, как только смогу, даже если у меня уйдёт на это вся жизнь. А лично тебя я скормлю фестралам, чтобы потом они высрали тобой на могиле твоего папаши.       -Ауч. – но ни один его мускул на лице не дрогнул. Он будто издевался. Некоторое время помолчав, он вновь заговорил: – Тео не станет…       -А твоему Тео я вырву глаза и скормлю зуву!       -Что ещё? — его словно утомляли мои слова, он не придавал им никакого значения.       -Спалю дотла твой сраный дом.       -Удачи. – и не услышав от меня новой порции угроз, Малфой внимательно взглянул на развалины. – С Грейнджер всё будет в порядке, если она не будет вести себя так, как ты.       Нотт залил весь второй этаж кровью, убил Оливера и разорвал двух человек, одному из которых оторвал голову. Не похоже, чтобы всё было в порядке.       -Он всех убил. – прошептала я в никуда.       -Я говорю только про Грейнджер. Порядок остальных – дело остальных.       Сколько цинизма.       -Уходи, Малфой.       -Я могу помочь.       Это даже уже не смешно.       -Просто свали!       -Уизли. – он сделал несколько шагов в мою сторону, но я резко развернулась к нему всем телом и направила на него свою волшебную палочку:       -Ещё шаг и в Литтл-Дроппинге станет на один труп больше.       Он остановился и приподнял руки.       -Я не подхожу. Стою на месте. – несколько секунд он с осторожностью наблюдал за мной, будто анализируя готова ли я в действительности его убить. – Уизли, ты можешь злиться…       -А могу применить Редукто, если ты не заткнёшься.       -А можешь, – не обратив внимания на мою реплику, продолжил он. – Прислушаться к здравому смыслу, который подскажет тебе, что раз уж твоя подруга застряла там с моим другом, то нам стоит действовать сообща. Я могу помочь. – его слова тянулись так плавно, словно он пытался усыпить мою бдительность.       -Чем?       -У меня свои методы.       Был ли вообще в его словах смысл?       -Мне не нужна твоя помощь. – бросила я и снова продолжила читать заклинание.       -Нужна.       Как же он достал.       -Вы, как обскури. – вдруг выплюнула я. – Разрушаете и поглощаете свет. Всё к чему прикасаетесь – гниёт. Единственное, чем ты можешь помочь – это сдохнуть.       -Закончила?       -Пошёл ты.       -Я достаточно терпелив, Уизлетта, — Малфой стиснул зубы. – Но ты начинаешь меня раздражать своей глупостью. Я хочу вызволить своего друга из вашего поганого дома не меньше, чем ты свою подругу, поэтому заткнись уже и дай я сделаю то, что сможет помочь.       Бесцеремонно меня оттолкнув, наплевав на палочку в моей руке, парень сосредоточенно стал всматриваться в то место, где секундами ранее я чертила руны. Никакой магии он не использовал, просто смотрел, прислушивался. Так прошло минут десять.       -Считаешь, твоя легилименция сильнее магии крови? – конечно, я поняла, что он пытался сделать, но в момент “перехода” дом как бы исчезал на время, а значит — и тот, кто в нём. Невозможно услышать того, кого нет.       -Считаю.       Идиот.       -Да, без Нотта вы в полной жопе. Кто же вам объяснит, что для древней магии твоя легилименция слабовата? – злорадно прошипела я.       Малфой раздражённо и хрипло выдохнул.       -Мне стоит бросить это дело. Посмотрю на твою рожу, когда Тео выйдет из здания с трупом твоей подружки в зубах. Уверен, все те картинки, что посещают твою рыжую башку и рядом не стоят с тем, что там на самом деле происходит.       -Замолчи.       -Возможно, Грейнджер даже думала о тебе перед тем, как Тео…       -Заткнись! Закрой свой поганый рот! – я вновь наставила на него палочку, отчего Малфой расплылся в злобном оскале.       -Ну давай, Уизли. – он сделал ко мне пару шагов, и палочка упёрлась наконечником ему в горло. – Чего ты тянешь? Это же твоё любимое занятие. Руквуда уже приколотила рядом с Уоррингтоном?       -Я и тебя приколочу рядом с ними.       -Не сомневаюсь.       -Чего добиваешься? – мне стоило произнести два слова. Всего два слова – и на одного Пожирателя Смерти станет меньше.       Парень сделал ещё шаг, тем самым втыкая мою палочку себе глубже.       -Смелее, Уизли. – повторил он. – Ты же хочешь этого. Так сделай. Два слова – и на одного Пожирателя Смерти станет меньше.       -Думаешь, раз прочёл мои мысли, то многое обо мне узнал?       -Мне достаточно знать, что ты не многим отличаешься от меня. Мы оба убийцы, Джиневра, смирись с этим.       Я его ненавидела, и когда-нибудь обязательно осуществлю мной задуманное.       Поганая ухмылка скользнула по его поганой физиономии, когда я опустила палочку. Малфой прикоснулся к шее, по которой стекала тонкая струйка крови, и растёр её пальцами.       -Грейнджер жива. – небрежно произнёс он, отворачиваясь. – В муках не орёт, конечности целы.       Сработала? Его легилименция сработала?       -Я же говорил.       Раздался хлопок.       -Драко? – и перед нами возникла озадаченная Пэнси Паркинсон.       Её ещё тут не хватало.       Быстро среагировав, я трансгрессировала прямо ей за спину.       -Уизли, блядь. – прорычал Малфой. – Уймись уже.       -Сколько ещё Пожирателей ты сюда позвал?       -Я никого не звал.       Да конечно. Думаешь, я тебе поверю?       -Да насрать мне во что ты веришь. Я хочу вызволить друга из вашего ебучего дома, поэтому будь любезна, угомони бушующую суку внутри себя и отпусти Пэнси.       -Перестань рыться в моей голове.       -А ты окклюменцию получше развивай. Хочешь ты того или нет, но тебе придётся сейчас поверить.       -И зачем мне это делать? Вас двое, я одна. Что вашему мяснику помешает прямо сейчас не сожрать Гермионе лицо?       -Я! – проорал Малфой так, что эхо от его крика разнеслось по пустующей улице. – Ему. Помешаю. Я.       А где-то вдалеке послышался знакомый ультразвук, но судя по отсутствию реакции, кроме меня его ещё никто не заметил.       Надо было как-то потянуть время, пока ко мне двигалось спасение.       -Как ты помешаешь? – мысленно спросила я, не сомневаясь, что слизеринец услышит.       -Буду следить за тем, что он делает.       -И в случае опасности сможешь его остановить?       -Попытаюсь.       -Ты ведь понимаешь, что, если Нотт выйдет живым, а Гермиона нет, тебе придётся прятаться так же долго и упорно, как Руквуду?       -Запугивать вздумала? – парень растянулся в ухмылке.       -Предупредить. В охоте за Руквудом самым приятным было – наблюдать, как он постоянно оглядывается, чувствуя моё дыхание в свою спину. Не ты один умеешь сводить людей с ума, Малфой.       В небе раздался оглушающий грохот рассекающих воздух крыльев. Вокруг всё будто замерло. Словно всё живое покорно склонилось перед той мощью, что стремительно к нам приближалась. Огромная тень накрыла улицу и где-то в глубинах нашего подсознания мы понимали, что так, должно быть, и выглядела сама смерть.       -Это… – глядя в небо в ужасе пролепетала Паркинсон.       -Дракон. – закончила я за неё.

Пэнси Паркинсон.

      Этот страх нельзя объяснить, его можно только почувствовать, задохнуться им.       Небо скрыла тень огромного чудовища, и единственная мысль, что пронеслась в голове: я умру сожранная драконом. Или испепелённая им. От его пламени не останется даже костей. Меня просто не станет.       Я перевела взгляд на Драко: ну хоть умру рядом с другом.       Палочка Уизли продолжала больно впиваться мне в шею, что делало ситуацию ещё хуже, хотя казалось бы – куда?       Клокотание и хрип приземляющегося чудовища холодили кровь. Волосы на руках встали дыбом. Давно мне не было настолько страшно.       И вот он: с чёрной чешуёй, огромный, с шипами по всему хребту, с жёлтыми глазами и невероятным размахом крыльев монстр с грохотом приземлился. В его утробе бурлила сама преисподняя, оглушая нас своим звуком, словно стоишь над жерлом вулкана, из недр которого вот-вот выплеснется лава.       -“В чёрный цвет облечена, точно в саване стоит. На покой обречена, смерти колокол звенит”. – прошептала мне на ухо рыжая психопатка.       Определённо намёк был понятен. Уизли явно была от ситуации в восторге. Дракон её брата вряд ли ведь станет жрать её саму.       Сейчас моё лицо лизнёт пламя, такое горячее, что я даже не успею ни с кем попрощаться.       Я в страхе зажмурилась, но спустя мгновение почувствовала, как моё тело выпустили из рук и в спину подуло холодом.       Открыв глаза, я увидела рядом стоявшего Драко и уже мчащуюся к дракону Джинни, на котором восседал её брат.       На вид мужчине было лет тридцать, достаточно высокий, широкоплечий, с рыжеватой щетиной и огненными небрежно убранными назад волосами. Он спешился с дракона словно с лошади, освобождая от поводьев руки, на которых светились то ли символы, то ли руны.       Сердце моё ухнуло вниз: это чёрного цвета чудовище послушно наклонило огромную голову только лишь от одного к нему прикосновения. Картина завораживала и пугала одновременно.       -Драко. – прошептала я, вцепившись ему в руку. – Он управляет драконом.       -Я вижу, Пэнс. Я вижу.

Драко Малфой.

      В детстве мама читала мне легенду о древе мироздания, которое породило Великого Змея. Он поглощал магию мира, наполняя ею себя. Когда Змей погиб, его душа отправилась на небо, загораясь сотнями звёзд, что со временем преобразовались в созвездие Дракона, а его магия распространилась по его потомкам: драконам и волшебникам, ухаживающим за древом. Место это прозвали Иггдрасиль, и попасть туда могли только те, перед кем склонятся драконы.       Именно руны Иггдрасиля светились на руках Чарли Уизли – редкое явление. Видимо, с их помощью он и приручил своих рептилий, одну из которых даже оседлал.       Уверен, Джинни раньше нас заметила приближение этой хреновины, оправдав звание самой хитрожопой в своей семейке.       -Драко. – вновь раздался приглушённый голос Пэнси. Кажется, она потихоньку начала выходить из оцепенения. – Почему мы ещё здесь?       -Потому что нам надо спасти нашего друга.       Она в ужасе посмотрела на развалины, затем – на дракона, а после – на меня.       Да, мне тоже было страшно, но оставить его я не мог.       -Тебе лучше уйти, Пэнс. Здесь оставаться опасно.       -А ты?       Мне тоже опасно.       -А я буду надеяться на здравый смысл.       -Чей?       Ну точно не Джинни, у неё-то от здравого смысла – одно название.       -Всадника.       Какое-то время семейство Уизли о чём-то переговаривалось, и судя по всему то, что говорил Чарли, совершенно не устраивало его сестрицу. А потом он чуть потянул за поводья, и дракон повернул голову к руинам. Из его брюха вырвался жуткий звук, будто что-то закипало, а затем оно стало светиться, постепенно наращивая яркость.              -Он сейчас спалит нас. – простонала Пэнси.       -Уходи.       -Я вас не брошу.       -Аяор. – Чарли погладил дракона по морде, не переставая обращаться к своей сестре. Затем гневно на неё посмотрел, и получив на какую-то реплику отрицательное мотание головой, схватил девчонку за шиворот, как котёнка, и чуть отставил в сторону. Она недовольно фыркнула и сложила на груди руки, но перечить брату не стала. Ну хоть кто-то сумел её заткнуть. – Дальше. – скомандовал он уже громче.       -Может мне к ним ещё встать? – прошипела Джинни.       -Может.       -Даже не подумаю.       -Джин, дальше.       Девица снова фыркнула и сделала ещё несколько шагов в сторону от него.       -Устроит?       -Ты не понимаешь совсем? Это не щенок. Жар от его пламени тебе всё лицо спалит.       -Я не пойду к ним!       -Тогда вообще уйди отсюда!       Бубня что-то злостное себе под нос, и явно задетая тем, что мы увидели эту сцену, Джинни Уизли всё же подошла к нам, вставая чуть в стороне, не забыв при этом высокомерно задрать свою голову.       Чарли аккуратно провёл рукой по шее зверя.       -Виарэ, Арракс!       Тут же брюхо дракона раскалилось, и открыв свою пасть, с оглушающим рыком он исторг пламя, которое обдало всё то место, где находились руины.       -Вы Тео сожгли? – в неверии спросила Пэнси.       -Паркинсон, – не поворачиваясь, раздражённо процедила Джинни. – Ты, конечно, полная дура.       Перед нами из огня стал проявляться дом с окнами, дверями и стенами.       Двадцать первый параграф книги магии крови: магию изменяет магия.       Что ж, Уизли, недурно.

Гермиона Грейнджер.

      В доме не было никакой еды. Конечно, за три дня я не умру с голоду и не захочу отгрызть Нотту руку, но всё же надо взять за привычку оставлять немного съестного в покидаемых домах.       Странная картина складывалась: полуголый Пожиратель Смерти (он остался в одних брюках, потому что рубашка была вся перепачкана кровью, а он помылся) всеми подручными средствами, такими, как шторы, простыни и полотенца, оттирал, намотав тряпки на швабру, второй этаж от самодельного экспрессионизма. В тишине полной.       Я пока не понимала, как мне реагировать на происходящее. Не понимала, почему Нотт уже во второй раз даже не пытался мне что-то сделать, например сломать ногу, чтобы я позже не убежала. Не понимала, что творилось в его голове и почему от него не исходило никакой опасности. Обманчивое чувство. Он ведь опасен. Но он не трогал меня. На мою пощёчину даже не отреагировал. Вообще никаких эмоций не проявил.       Не знаю, что придёт ему в голову через час, пять или день, но пока я не чувствовала страха за свою жизнь.       Иронично, не правда ли? Он устроил хоррор с привычными для него элементами оторванных голов и разбрызгиванием крови, но кроме отвращения у меня это ничего не вызывало. Он сумасшедший – тут всё очевидно, но я пока не поняла доставляло ли ему это удовольствие, или он вообще ничего не чувствовал, как социопат. Хоть мы и все уже воспринимали смерть, как что-то неизбежное, что дышало нам в затылок, этот ведь пошёл куда дальше. У него и границ-то не было никаких: дети, старики, женщины, мужчины. Единственное, если в семье было какое-то животное, его он не трогал. То ли не видел смысла, то ли питал слишком большую любовь к живности. Получалось, у Живоглота, в случае чего, был шанс на жизнь.       Я наблюдала неотрывно: Нотт был сосредоточен на уборке, лицо расслабленно – вид нормального человека, и если не знать, что он сделал часом ранее, то создавалось впечатление, будто он вполне адекватен. Джинни права, выгляди он, как Фенрир, и отвращения к нему было бы гораздо больше.       Но Теодор достаточно симпатичен. Он хорошо слажен физически, у него красивые руки, которые он плавно запускал в кудрявые волосы всякий раз, как несколько прядей спадали на лоб. На безымянном пальце правой руки красовалась печатка из чёрного золота с чёрным звёздчатым сапфиром – показатель принадлежности к Дому Нотт, а на шее цепь из белого золота с множеством пятнистых монет. Выглядело это не вычурно, но сразу становилось ясно к какому волшебному роду он относился. Правда, в отличие от Малфоя, во всяком случае из воспоминаний детства, Нотт своим богатством никогда не кичился. А ещё, когда его кудри лезли прямо ему в глаза, он по-мальчишески хмурился. Это выглядело даже как будто мило. Он достал из кармана шнурок и собрал волосы в подобие хвостика, ещё меньше так походя на убийцу-психопата. На открытом лице стали выделяться заострённые скулы, синие глаза и чёрные длинные ресницы, о которых в своё время мечтала половина девочек Хогвартса.       Я слишком бестактно его разглядывала, ища во внешности доказательства его безумию, и скользнув взглядом по предплечью, одно, всё-таки, нашла – я увидела шрам. Шрам, но не Метку.       -Не люблю стигматизацию.       Медленно моргнув, я подняла глаза выше.       -Метка. Ты же с таким видом её пытаешься разглядеть?       -Ты сам избавился от неё?       -Сам.       -Как?       -Вырезал. – пожал он плечами.       Вырезал? Сам себе вырезал кусок кожи? Боже, да что с ним не так?       -Но ведь её магия всё равно работает.       -Я ощущаю призыв, но он значительно слабее, чем раньше.       -И как на этот произвол отреагировал твой хозяин?       Нотт даже в лице не изменился. Только уголок губок дёрнулся, но он подавил улыбку.       -Я не задавался этим вопросом.       А мне вот стало любопытно почему ему позволили исказить один из основных символов власти Волдеморта.       -Значит слухи верны и у тебя действительно привилегий больше, чем у других?       -Веришь слухам?       -Когда они подтверждаются – да.       -И часто ты размышляешь о чужих привилегиях?       -Скорее анализирую. То, что тебе позволено больше остальных, о многом может сказать.       -Например? – он заинтересованно облокотился на швабру, готовый слушать мой длинный рассказ.       -Ты хаотичен. Непоследователен. Жесток. Это то, за что тебя ценит твой хозяин.       -Для этих выводов не нужен анализ, они на поверхности.       -Ты инфантилен. Вседозволенность развязывает тебе руки, и ты воспринимаешь всё происходящее, как какую-то игру. Человеческая жизнь для тебя ничего не стоит, ты отбираешь её ради забавы. Обычное бесконтрольное и бессмысленное насилие. Жестокость ради жестокости, и всё потому, что тебе это позволено. Ты садист, который питается страхом.       Я и сама не ожидала, что мне так много будет чего сказать. А Нотт молчал. Видимо, анализ мой удался.       Не желая и дальше испытывать судьбу своим хождением по грани, я развернулась и прошла к лестнице, но сделав первый шаг на ступень, мне в спину донеслось:       -Нет. – остановилась. – Я не садист. И страхом я не питаюсь. – голос Теодора звучал спокойно и тихо, но сам он стал медленно ко мне приближаться, почти так же, как приближался к Краму, отчего я задержала дыхание. – Я делаю всё быстро именно для того, чтобы человек не успел осознать весь ужас происходящего. Мне не нужен страх, его и без меня в мире с избытком. – он подошёл слишком близко, нависая надо мной тенью. – Но люди в любом случае умрут, Грейнджер, я лишь ускоряю необратимый процесс.       -Так ты себя освободителем считаешь?       -На свободы других мне плевать.       -Тогда зачем это всё?       -Потому что таков нынешний порядок вещей.       -Вы хотите, чтобы мы так думали. – бросила я с вызовом, без страха ловя его взгляд. – Хотите лишить нас надежды. Хотите вселить в нас отчаяние, чтобы мы перестали бороться и верить. Но ничто не вечно, Нотт, ни ты, ни я, ни власть твоего хозяина. Том — это всего лишь отрезок времени, и он исчезнет. А ты, сделав свой выбор, всю жизнь проживёшь в подчинении. Можешь содрать с себя хоть всю кожу, убеждая, что у тебя есть выбор, но на самом деле его нет. Либо ты служишь, либо умираешь. Даже если вы победите, в твоей жизни ничего не изменится – как служил, так и будешь служить.       -А что насчёт тебя? – его расслабленный кивок головы показал, что своей речью я его даже не задела. — Мы оба выполняем приказы, каждый тот, что считает правильным. Думаешь, у меня нет выбора? Хорошо. Но ведь твой не многим разнообразнее: либо ты сражаешься, либо умираешь.       -Я могу отказаться. Никто не станет меня заставлять.       -Выбор – это иллюзия, Грейнджер. Ты думаешь, что можешь выбрать свободу, но свобода – это удлинённый поводок. Представь, что войну выиграли вы, что дальше? Что станет с твоей свободой? Где будет твой выбор? Думаешь, тебя так легко отпустят? Героиню войны, чьё бесстрашие и самопожертвование можно бесконечно использовать в назидание новым бунтовщикам? Нет, Грейнджер, ты можешь считать себя свободной ровно до того момента, пока снова не появится причина служить. Всегда будет тот, кто не согласен. Всегда будет тот, кто захочет усмирять.       Воздух вокруг накалился. Я чувствовала закипающую внутри злость, а Нотт каким был невозмутимым в начале, таким и остался, только глаза с большим любопытством стали проходиться по моему лицу, будто он нашёл в нём для себя нечто новое.       Раздался жуткий грохот, окна задребезжали и дом покачнулся. Комнату осветил яркий красный свет, словно снаружи произошёл ядерный взрыв.       -Кажется, твои друзья нашли способ тебя спасти. – он улыбнулся. – Рад знакомству, львёнок.       -Мы давно знакомы.       -Нет. – он сделал шаг назад. – Вовсе нет. – затем подмигнул и трансгрессировал.