Король мёртв, да здравствует Король!

Гермиона Грейнджер.

      Как много хранится в головах волшебников. Десятки лет. У некоторых даже сотню. И среди этих воспоминаний всегда находятся самые важные, те, что не должны достаться никому, именно поэтому опытнейшие колдуны и колдуньи так тщательно пытаются их спрятать.       Родольфус Лестрейндж обладал ценнейшими сведениями, но по смазанным эпизодам я поняла, что часть его воспоминаний подправлена магией.       Однако была и та, которую он скрывать не стал.       Я оказалась права, он систематично насиловал Дафну Гринграсс на протяжении почти что года, шантажируя её сестрой. С особым удовольствием мужчина делал это при зрителях, что так охотно брали себе места в первый ряд, лишь бы поглазеть, как он измывался над девушкой. Лестрейнджу даже не приходилось прибегать к Империусу, чтобы заставить Дафну делать всё, чего он хотел – она и так выполняла его требования беспрекословно. Она была для него собственностью, которую другим трогать не позволялось, но зато им позволялось трогать себя, и они делали это. Почти все. Единственный, кто только смотрел, был Драко Малфой.       Родольфус не жаловал его, даже несмотря на то, что они были друг другу родственниками, но физические наказания, которые он так любил применять, обходил стороной, больше предпочитая унижать Малфоя психологически.       Поначалу он указывал юному лорду на его место, отправляя исключительно на самые грязные задания: вонючие пабы, обветшалые дома, в которых от длительного разложения тел стоял трупный смрад, убийства стариков и калек. Позже – вылазки с егерями в леса, где наследник чистокровного рода, привыкший есть серебряными столовыми приборами, ел из металлической миски руками в кругу грязных и пьяных егерей, под звуки жалобных стонов и шлепков, которые доносились из-за ближайшего дерева от насильственного совокупления с пойманными маглами.       Его долго и упорно ломали, но он не поддавался. Заходил в кабинет к Лестрейнджу с прямой спиной и гордо поднятой головой, докладывая о всех своих выполненных заданиях.       Поэтому Родольфус нашёл другой способ: под Империусом, зная о дружбе Малфоя с Гринграсс, он заставлял Драко смотреть на то, что делал с его подругой. Вид беспомощного сына Люциуса доставлял ему удовольствие. Так он показывал насколько их семья слаба, насколько слаб последний Малфой.       Пока не появился Нотт.       В воспоминаниях Родольфуса Теодора было немного. Чаще он фигурировал на собраниях, и реже – на совместных заданиях, каждое из которых сопровождалось бесконтрольным насилием с обеих сторон. Сложно было определить отношение мужчины к юному Пожирателю Смерти, пока на одном из Советов Нотт руками не оторвал голову Эйвери-младшему за провал в Запретном лесу, когда тот упустил Нагайну. Хозяин был приятно удивлён такой инициативностью своего слуги, а вот Родольфус воспринял это для себя, как угрозу. Он посчитал, что подобное поведение мальчишки может подорвать его собственный авторитет в глазах Лорда, и оказался прав: сразу после Совета Теодор демонстративно вывел Дафну Гринграсс из зала, трансгрессировав с ней и Малфоем в неизвестном направлении.       С тех пор Лестрейндж Дафну не видел, а власть над Малфоем была утрачена. Несколько раз он пытался обсудить непокорность Нотта с Волдемортом, но только усугублял ситуацию, и в результате парень оказался под протекцией хозяина.       Все эти воспоминания, что так сильно были связаны с чужими страданиями, обладали особой яркостью, детальностью. Лестрейндж будто специально выставлял их напоказ, отвлекая внимание от тех, что сокрыты. Но как бы упорно он не пытался их спрятать, даже в столь неприступном тайнике я смогла разглядеть нечто важное: накрытый тканью предмет на столе комнаты, в которую он впервые привёл Дафну Гринграсс, оказался Омутом Памяти. Таким же редким, как и тот, что МакГонагалл забрала из Хогвартса, а это значило, что воспоминания в нём хранились до сих пор. Все воспоминания.       -Его нужно добыть. – сказал Аберфорт перед своим уходом.       -Думаете в нём спрятан ответ, зачем Тому Ликантропное зелье?       Мужчина грузно опустился на рядом стоявший стул, не слишком торопясь делиться своими мыслями. Он в задумчивости свёл брови, а затем посмотрел на меня уставшим взглядом.       -Я знаю зачем. – медленно поглаживая свою густую седую бороду, он словно сомневался, стоило ли говорить. – Из-за его свойств. Гораций изобрёл усовершенствованную версию зелья, чтобы я беспрепятственно мог изучать мысли Нагайны – она последний живой крестраж и до сих пор связана с Томом. Изменённое зелье лишает маледиктус физической силы и змее труднее противостоять легилименции. Пока она находится в состоянии покоя – не нападает. – он тяжело вздохнул. Только сейчас я заметила, как сильно осунулось его лицо, а под глазами залегли тёмные круги. Казалось, Аберфорт постарел лет на десять. – Но мы не учли его обратной стороны: оборотней. В отличие от маледиктус, у них зелье забирает только способность превращаться, а вот физические силы остаются прежними, в независимости от полнолуния.       -И Том хочет улучшить своих оборотней?       -Думаю, Том хочет улучшить свою армию.       Повисла тишина, которую я не решалась нарушить первой.       Несколько минут пыталась понять каким способом можно достичь подобного результата, но всё безоговорочно сводилось к одному:       -Хотите сказать, это зелье ему нужно для волшебников?       -Да.       -Но для этого ему придётся обратить часть чистокровных. Кто согласится на такое?       -Вряд ли кого-нибудь станут спрашивать. Начнут с наименее значимых, а когда за спиной окажется целая армия подобных существ, сомневаюсь, что найдётся хоть кто-то, у кого хватит храбрости отказаться от “дара” своего господина.       Сложно было представить весь масштаб катастрофы. Мы и так еле справлялись, но армия усовершенствованных магов-оборотней станет для нас концом. Вспоминая Фенрира и профессора Люпина возле Гремучей Ивы, я понимала, что столкнись Орден с их усовершенствованной формой, и противостоять будет просто не в состоянии.       -Откуда Тому известно об изменении в составе? – Аберфорт многозначительно посмотрел на меня, и по этому взгляду всё стало понятным без слов. – В Ордене предатель. – догадалась я. – Поэтому вы не доверяете Аврорату.       -У меня множество причин не доверять ему, но да, предатель – одна из них.       -Вы знаете кто он?       -Пока нет. Могу лишь предположить когда примерно он появился, но, боюсь, улей способен разрастаться.       -Паучий Тупик. Кто-то впустил Нотта.       -Верно.       Хуже новостей я давно не слышала.       Хозяином Тупика был Невилл, но магия крови не пускает даже под Империусом. Чтобы Нотт смог войти внутрь, Невилл должен был дать ему на это своё согласие. Я не могла поверить, что он на такое способен. Не могла и не хотела.       -Невилл не стал бы нас предавать. – категорично заявила я, даже слегка оскорбившись подозрениям Дамблдора.       -Не стал бы. – согласился он.       -Тогда на кого вы думаете?       -На Мэнди Броклхерст.       В изумлении я даже рот открыла.       Мэнди была тихой и чуткой девушкой, усердно старающейся научиться вызывать Патронус. Всё в чём она принимала участие, это нежные объятия и лёгкие поцелуи с Невиллом.       -Зачем ей?       -Не будьте столь наивны, мисс Грейнджер. – усмехнулся мужчина, видя мои сомнения в его словах. – Никогда ещё романтические отношения не являлись гарантом полного доверия и преданности.       -Нотт убил её. – возразила я. – Если она была предателем, зачем бы ему это делать?       -Его мотивов я знать не могу. – Аберфорт сухо пожал плечами. – Но, если выдастся случай, попробуйте уточнить. – съязвил он. – Что касается самой мисс Броклхерст, тут, я полагаю, первостепенную роль сыграл её страх. Так долго в нём прибывать, в достаточной степени утомительно. Не мне вам рассказывать, на что способен запуганный волшебник. Уверен, вы много раз обсуждали с мистером Поттером предательство Питера Петтигрю. – он поднялся со стула и подошёл ко мне, заглядывая в глаза, будто говоря “смирись, девочка, это только начало”.       Тут же в воспоминаниях яркой вспышкой пронёсся зелёный луч, а в голове настойчиво зашептал чужой голос:       “-Ты думаешь, что ко всему готова, львёнок, но это не так”.       Он оказался прав, я была не готова, но поселившийся червячок сомнения уже начал неприятно скрести под рёбрами.       Переведя взгляд на Пожирателя Смерти, что так умиротворённо смотрел в пустоту, я отметила для себя, что его умиротворённость выглядела совсем по-другому: у Нотта это больше походило на меланхолию с щепоткой высокомерия, у Лестрейнджа же – на зло, не позволяющее себе дать слабину.       -Нотт видел формулу. – напомнила я.       -И нам остаётся только догадываться, рассказал ли он о ней Тому.       -У него нет причин не рассказывать.       Возможно даже прямо сейчас зельевары Малфой-мэнора изготавливали новую версию волчьего противоядия, и уже на следующем задании мы увидим его первые результаты.       -Я бы не был столь в этом уверен. – Дамблдор задумчиво взглянул на прикованного к стулу мужчину. – Ещё многое предстоит выяснить, именно поэтому нам так необходим его Омут Памяти.       -Что вы рассчитываете в нём найти?       -Начало.

Драко Малфой.

      Гойл относительно пришёл в себя и мы уложили его спать, предварительно напоив снотворными зельями. Дафна осталась с ним. Блейз вернулся из Министерства, и теперь с чувством непомерной вины отсиживался в своей комнате, а Тео, как ни в чём не бывало, готовил себе очередной грёбаный сэндвич с таким видом, будто нихрена не произошло.       Я сидел на диване со стаканом Огдена, и молча за ним наблюдал, горя изнутри от злости. Он будто вообще не воспринимал случившегося всерьёз.       -Почему? – не выдержал я.       -Почему что? – равнодушно переспросил он, не отрываясь от готовки.       -Почему ты просто так отдал её?       -Я уже отвечал.       -Меня твой ответ не устраивает. Из-за того, что ты не увидел в Браун “надобности”, Пэнси в данный момент могут пытать.       -Вряд ли.       Как же он меня бесил. Мне хотелось запустить и стакан, и бутылку прямо в его кучерявую башку.       -Когда ты это сделал?       -Перед тем, как отправиться к Лорду.       -Почему с нами не посоветовался?       -Не счёл нужным.       Я прикрыл глаза, шумно втягивая носом воздух, с силой сжимая стакан. В этой битве я проиграю – слишком мало во мне терпения.       Самодеятельность Тео всегда вызывала вопросы, но его нерушимое спокойствие было способно убедить кого угодно в том, что он знает, что делает, однако впервые она несла такие огромные риски.       Всем было плевать на Пэнси. В Министерстве никто даже внимания на её пропажу не обратил, куда больше беспокоясь о Лестрейндже. Искать её, и уж тем более на кого-то менять, никто не станет. Как передал нам Блейз, единственное, что сказал Яксли: “жаль, смешная девка была.”       Смешная девка.       Мне с детства внушали, как важна жизнь чистокровного волшебника, но все эти убеждения стирались в пыль, когда дело доходило до личной выгоды. Спасать Паркинсон, которая мало принимала участия в битвах, для Пожирателей Смерти было не выгодно. В их представлении, если волшебник не несёт значительной пользы, он – балласт.       Цинично и лицемерно. Настолько, что хотелось выть от этого чувства беспомощности.       Сверху послышались шаги. Аббот, которая теперь свободно слонялась по дому, даже не пытаясь его покинуть, спустилась по лестнице и подошла ко мне, кивком указав на стакан:       -Можно?       Какого хрена она ещё здесь? Почему вообще до сих пор жива?       -А праздничный стол тебе не накрыть? – прорычал я в ответ, смерив девицу презрительным взглядом.       Складывалось впечатление, что она даже не понимала куда и к кому попала. Не знаю какая договорённость у неё была с Долоховым, но Аббот явно ощущала себя слишком комфортно среди тех, кто в любой момент мог её убить.       Поджав недовольно губы, хаффлпаффка молча села напротив, оскорблённо уставившись в окно.       Я испытующе долго смотрел на неё поверх стакана. Моей изуродованной усталостью и алкоголем душе захотелось хоть на ком-то сорвать свою злость, и она подходила, как никто лучше.       -Понравилось на Долохова работать? – я потянул слова так же медленно, как и отпивал виски.       Девушка некомфортно поёжилась, то ли от моего ядовитого вопроса, то ли от воспоминаний их продуктивного сотрудничества.       -Мне нечасто доводилось с ним встречаться. В основном это делала Сабрина. – она чуть помолчала и тише добавила: – Но я немного его побаиваюсь.       Только немного? Наш русский друг теряет сноровку. Помнится, были времена, когда от него сам Рабастан прибывал в восторге.       -А друзей предавать понравилось?       На секунду она замерла, бросив на меня колкий взгляд, не особо довольная формулировкой, но затем неуверенно пожала плечами.       -Просто способ выживания.       “Трудолюбие, терпение, верность, честность” – это точно не про неё. Хельга в гробу бы перевернулась, узнай она какие ученики закончили её факультет.       -Этим себя оправдывала, когда Алисию Спиннет хоронила? Не с ней ли ты в “Отряд Дамблдора” вступала?       -Когда речь заходит о выживании, друзья на второй план отходят.       -А я думал друзья на второй план отходят, когда ты продажная сука.       -Не тебе упрекать меня, Малфой. – с вызовом бросила Аббот. – На что ты сам готов пойти ради него? На что ты уже пошёл?       Наглая стерва ещё и дерзить смела? Удивительно, как быстро исчезает инстинкт самосохранения, когда ты привыкаешь к посторонней защите. Но это поправимо.       Предвкушая “интереснейший” разговор, я подлил содержимое бутылки, лениво откидываясь на спинку дивана.       -А как там твоя подруга Фосетт поживает?       Прекрасно улавливая недвусмысленность моего намёка, Долоховская крыса напряглась.       -Должна была отправиться к Стэббинсу.       Я сделал паузу, не отрывая от девицы глаз, смакуя, как последний ублюдок, её нарастающую тревогу.       -Не отправилась.       -Откуда ты знаешь?       -Видел её у Кэрроу.       По тому, как поменялось выражение её лица, стало ясно, что слухи о происходящем в поместье дошли и до Ордена.       -Она жива? – у девчонки даже голос сел.       А как же “друзья на второй план отходят”? Что, это не всех друзей касалось?       -Жива. – я сделал глоток побольше. – Играет с вашим старым другом Захарией Смитом в догонялки. Любишь догонялки, Аббот? – ответа не последовало. – Вот и я не люблю. Но зато их очень любит Мальсибер. Тебе Долохов рассказывал о нём?       -Нет.       -Зря, крайне занимательный товарищ. – растянувшись в саркастичной ухмылке, я придвинулся чуть вперёд, понизив голос до пугающего шёпота. – Догадаешься какая цена у твоего “выживания”?       Её губы затряслись, и она резко встала, отворачиваясь от меня.       Довольный произведённым эффектом, я стал потягивать напиток с большим наслаждением.       Я не был моралистом и в данном случае меня не преданные Фениксы беспокоили, но тот факт, что эта девица всерьёз рассчитывала на какое-то прикрытие с нашей стороны, вызывал во мне желание ткнуть её носом в её же дерьмо, которым она пришла измазать наши белоснежные ковры.       Она не в безопасности, и ей стоило быстрее это усвоить.       Несколько минут девчонка молчала, а затем схватила мою бутылку и начала жадно из неё пить.       -Только попробуй наблевать на ковёр. – небрежно бросил я ей.       -А то что? Убьёшь меня?       -Не испытывай судьбу.       -А может мне хочется? Терять-то нечего.       -Всегда есть, что терять.       Не переставая сверлить меня едким взглядом, Аббот с грохотом поставила бутылку обратно. Её дыхание вдруг участилось, на секунду я даже подумал, что она попытается на меня в отчаянии напасть, но вместо этого хаффлпаффка удивила куда сильнее: парой уверенных движений она сняла с себя одежду, оставаясь передо мной лишь в одном нижнем белье, и сделала в мою сторону шаг.       Неожиданно.       Я медленно прошёлся по ней взглядом снизу-вверх, отмечая, что даже примитивное первобытное желание не заставило бы меня испачкаться этой прогнившей насквозь полукровкой.       Однако моя моральная составляющая была не многим лучше, поэтому интерес, на что девчонка готова пойти, чтобы продолжать оставаться в иллюзии безопасности, перевесил.       Прихватив Аббот за бёдра, я резким движением усадил её к себе на колени. Её тело тут же отозвалось. Она подалась вперёд, зарываясь одной рукой мне в волосы, с ходу проанализировав самый выгодный для себя расклад.       -Ты вкусно пахнешь. – прошептала она, склонившись к моему уху, по которому в следующую секунду провела кончиком языка.       Её пальцы быстро нашарили пряжку ремня, умело отодвигая на нём замок, и когда брюки были расстёгнуты, Ханна попыталась скользнуть в них рукой, но поймав удачный момент, я грубо перехватил её запястье, чуть отстраняясь.       -И куда ты после этого? – она замерла, растерянно захлопав глазами. – Работать на Долохова ты больше не сможешь. В Орден тебе путь закрыт. Если я тебя ещё и трахну, Грейнджер самолично вырвет твою глотку. Как теперь выживать собираешься, Аббот? – застать её врасплох оказалось приятно. Её тупое лицо, на котором отображалось полное недоумение, приносило удовольствия даже больше, чем уверенные касания.       -Могу работать на вас.       -А нам это зачем? – девушка снова качнула бёдрами, тем самым обозначая причину. – Значит, такой ты для себя путь выбрала? Развлекать Пожирателей Смерти, когда нам этого захочется? – я с интересом наблюдал за её попытками доказать свою нужность, ведь крыса ещё не знала, что далеко не всех можно было купить раздвинутыми ногами.       -Вы с Ноттом отличаетесь.       Фатальная ошибка.       Хаффлпаффка всерьёз возомнила, будто её жопа стоила дороже моей собственной? Это выглядело даже забавным.       Мы с Тео давно поняли, что держать возле себя кого-то, к кому ненароком нежными чувствами проникнешься – опасно. Исключением являлась только Дафна, которую Тео отбивал весьма неординарными способами, но пожирательские подстилки, переходящие из рук в руки, нам абсолютно точно были ни к чему.       Кстати, о Тео…       Только сейчас я вспомнил, что этот кучерявый так ведь никуда и не уходил.       Повернув голову, я увидел беззаботно жующего сэндвич друга, который пялился в книгу, совершенно не обращая на происходящее никакого внимания.       -Он может присоединиться. – прошептала Ханна, заметив к кому приковано моё внимание.       Чего не сделаешь ради “выживания”.       -Впечатляет. – я вновь прихватил её за бёдра и усадил рядом на диван. На моих брюках осталось влажное пятно, при виде которого я усмехнулся. – Как тебе мало надо. – затем встал, махом допил остатки содержимого стакана, и направился к себе в комнату, мечтая только об одном: чтобы этот день побыстрее закончился.

Джинни Уизли.

      Окровавленное лицо Лестрейнджа, в котором от количества побоев уже было не узнать ту самую правую руку Волдеморта, я хотела запечатлеть во всей красе, чтобы напомнить его хозяину, что устраивая балы и пляски, отмечая мнимую победу, войну не выиграть. Волдеморт захватил Хогвартс, но не нас, и он не должен был забывать об этом.       -Будем заканчивать? – обратилась я к Гермионе, которая от усталости и отсутствия сна стала походить на чуть улучшенную версию бундимуна.       Она сделала шаг назад, вглядываясь в совершенно пустое лицо мужчины.       -Да.       Я обошла Лестрейнджа, вставая у него за спиной, достала золотистую светящуюся верёвку и упёрлась в него ногой. Обхватив верёвку с обеих концов, я обвила ей его шею и начала душить. Я хорошо знала как продлить мучения, сдавливая горло таким образом, чтобы кислород поступал в лёгкие как можно медленнее, но при этом не позволяя отключиться сразу.       Постепенно лицо Пожирателя стало краснеть, вены на шее и лбу вздулись, рот уродливо искривился. Он не мог произнести ни звука, но, если бы на нём не было заклинания, уверена, я бы услышала его крик. Возможно я даже хотела его услышать.       Джордж подошёл ближе, несколько секунд глядя на то, как в судороге дёргалось тело пленника, затем поднёс к своим губам ладонь и тихо произнёс слова на кельтском языке – кисть его руки постепенно начала чернеть. Брат резко ударил Лестрейнджа в грудь — раздался звук разрываемой плоти и хруст костей — и вырвал Пожирателю сердце, оставив лишь кровавую дыру.       Глава древнейшего чистокровного волшебного рода Родольфус Лестрейндж умер в подвале Ордена Феникса. И это было правильно.       Я долго смотрела на растекающуюся лужу крови. Понимала, что это далеко не конец, но как же было приятно осознавать, что на одно чудовище стало меньше.       Ни Фенрир, ни Гойл, ни даже Руквуд не давали мне столько приятных эмоций, как представление реакции Волдеморта на смерть самого важного для него союзника. Предвкушая его перекошенное от злости лицо, после того, как отправлю Патронус с воспоминанием, я расплылась в улыбке.       В такие моменты я чувствовала, что мы сможем победить. Пусть с потерями, но сможем.       -Джин? – ко мне подошёл Джордж, с озадаченным видом протягивая платок. – У тебя кровь.       Приложив ткань к носу, которая тут же окрасилась в красный, я лишь отмахнулась.       -Переутомилась.       И неудивительно: столько событий и отсутствие сна не могли не сказаться на реакции организма. Повезло ещё, что я обсыпной лишай до сих пор не подхватила.       -Тебе бы к Помфри. – обратилась ко мне Гермиона.       Кивком я указала на её кровоточащий бок:       -Тебе бы тоже.       Она только вымученно улыбнулась.       Мы обе, получая ранения, направлялись к целительнице самыми последними, за что потом получали от неё нагоняй. Слава Мерлину, у нас была Луна, которая втихаря ото всех залечивала наши раны.       Примерно через полчаса, обессиленные и грязные, мы с Гермионой вышли на улицу, каждая прибывающая в своих раздумьях.       Нам не нужно было разговаривать, чтобы понять состояние друг друга. Этот день нас так вымотал, что даже на слова сил почти не осталось.       -Чарли перенёс для Паркинсон кровать из комнаты Невилла. – сказала я, всматриваясь в темноту леса. – Но за свой длинный язык, в пору бы ей и на полу поспать.       -Её надо будет вернуть.       -Кровать?       -Паркинсон.       Что-то новенькое.       Я вопросительно перевела на подругу взгляд.       -Зачем?       -В обмен на Лаванду. – Гермиона говорила отстранённо, словно мыслями была вовсе не здесь.       -Пришлём Патронус с благодарностью. Пусть спасибо скажут, что не убили.       -Я пообещала Нотту не появляться на Гриммо, но не сдержала слово. Паркинсон – честный обмен.       -Она Пожирательница Смерти и должна понести наказание.       -Чтобы что?       -Чтобы восстановить справедливость.       -Мы только что это сделали, убив Лестрейнджа. Тебе мало?       Признаться честно – да. Была бы возможность, и я бы вырвала сердце каждому, кто все эти годы помогал Волдеморту истреблять маглорождённых.       -Из-за одного благого дела добродетелями не становятся.       -Даже на войне стоит соблюдать правила.       -Что-то не припомню, чтобы Пожиратели Смерти их соблюдали.       -И ты хочешь быть, как они?       Её вопрос поставил меня в тупик.       Конечно я не хотела быть, как они, но отдай мы сейчас Паркинсон, и завтра она убьёт кого-то из нас. В этом не было смысла. В плену или мёртвая, гадюка принесёт больше пользы, чем на свободе.       -Не существует никаких правил, Гермиона. Только те, что мы сами устанавливаем.       Я прикрыла глаза и глубоко втянула носом весенний воздух.       -Идём? – в дверях появились Джордж с Анджелиной, прерывая наш не слишком приятный разговор.       Взяв свой рюкзак, я достала порт-ключ в Годрикову Впадину, напоследок взглянув на подругу.       -Уверена, что не пойдёшь с нами? – она вяло кивнула. – Тогда, как проснёшься, пришли Патронус.       -Хорошо, миссис Уизли.       -Шутка скверная. – улыбнулась я, и дёрнув ленту, трансгрессировала.

Гермиона Грейнджер.

      -Я в твоей комнате на столе карту оставила, – Анджелина махнула рукой в сторону дома. – Отметила в ней границы поместья. Правда не уверена, что бал завтра всё-таки состоится, но проверить стоит.       -Думаешь, Том отменит его из-за смерти Лестрейнджа? – усмехнулся Джордж. – Ты слишком хорошего о нём мнения.       Он прав, отменять пир во время чумы Том не станет, а значит завтра — единственная возможность отправиться в Норфолк незамеченными. И хоть я до сих пор не была уверена, что это хорошая идея, шанс упускать не стоило. В конце концов, с парой оборотней мы должны справиться.       -Утром на разведку пойдём. Если мы всё верно рассчитали, то за день определим, что там за заклинания и сколько охраны, и к ночи надо будет выдвигаться всем вместе. – Анджелина ободряюще погладила меня по плечу. – Выспись хорошенько.       -К ночи буду готова. – заверила я, хотя, судя по ощущениям, дастся мне это с большим трудом.       Взявшись за руки, ребята покинули Паучий Тупик, и я погрузилась в пучину собственных мыслей, которых был целый рой и все паршивые.       Всё, что я узнала за сегодняшний день – беспросветный мрак. Альбус Дамблдор говорил, что даже в самые тёмные времена нужно обращаться к свету, но я больше его не видела.       Ликантропное зелье, армия мутантов, предатели в Ордене. Мэнди…       С каждым днём власть Волдеморта распространялась всё дальше. И с каждым днём мы всё больше теряли. Веру в лучшее брать было неоткуда.       Неохотно поднявшись, я медленно поплелась в ванную своей комнаты, где принялась осторожно, через боль и дрожь, отдирать от кожи прилипшую кофту. Бок был весь в крови: на Гриммо в меня точно необычное режущее попало – рана никак не затягивалась. Я еле сняла с себя одежду, провозившись с ней, кажется, целую вечность. Всё моё тело ныло, оно запомнило каждое мгновение прожитых суток и противилось забывать.       Наполнив ванну горячей водой, я осторожно погрузилась в неё, практически шипя от боли. Вода тут же окрасилась в мутно розовый цвет, пришлось несколько раз наполнять по новой, чтобы смыть с себя всю кровь и грязь этого дня.       Уткнувшись лбом в колени, я обхватила их руками, укрываясь в этой чугунной ёмкости, что стала на время моим оплотом, от внешнего мира. Очень враждебного и насквозь прогнившего.       До сих пор в голове не укладывалось, что в и без того сложной военной обстановке, круг тех, кому я могла доверять, сузился буквально до пары тройки человек. Эта мысль разъедала меня. Я ненавидела сомневаться в людях. В близких – особенно.       Мне так не хватало Гарри и Рона. Я скучала по ним. Будь они оба рядом, и справляться со всем стало бы гораздо легче.       Иногда я задумывалась: откуда во мне столько сил продолжать сражение? Почему бы не бросить всё и не сбежать? Но всякий раз, когда я вспоминала их, понимала: эти силы мне придавали они. Я обязана дождаться их возвращения. У меня не было права сдаться.       Выпутываясь из своих, уводящих в далёкое прошлое, размышлений, я услышала тихие шаги. Они казались почти невесомыми. Поначалу я хотела обернуться, недовольно начать отчитывать нарушительницу моего покоя, но потом, наплевав, с улыбкой пробормотала:       -Надеюсь ты вернулась не потому, что прячешься от Помфри.       Когда Джинни коснулась мокрой губкой моего позвоночника, я вздрогнула. Мягкая ткань прошлась от шеи к пояснице, направилась к рёбрам, очень осторожно останавливаясь на ране. Касание было лёгким, но всё равно ощутимо болезненным.       -Кажется, глубокая. – заметила я. – Зелье Луны в этот раз не помогает.       -Оно и не поможет. – ответ оказался не таким, каким я ожидала его услышать.       Я замерла, задержав дыхание: это была не Джинни.       Медленно повернув голову, я увидела сидящего на корточках Теодора Нотта, что с задумчивым видом протирал моё тело тряпкой. Его лицо источало безмятежность. Он бережно касался меня, но когда наши глаза встретились, остановился.       Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Я была в максимально уязвимом положении, и моя нагота – последнее, о чём я думала.       Как он попал сюда?       Я была хозяйкой убежища в этот раз, и абсолютно точно не давала ему разрешение на вход.       Зачем он пришёл? Чего хотел?       По-хорошему, мне стоило бы призвать палочку и бросить в него заклинанием, но у меня не было сил ни на противостояние, ни на истерики, ни даже на весь тот поток вопросов, что затопили моё сознание, поэтому, не найдя ничего лучше, я, не сказав ни слова, отвернулась.       В гробовой тишине Нотт продолжил протирать меня тряпкой.       -Зачем ты это делаешь? – спустя время наконец-то спросила я.       Он молчал. Он часто так делал. А если и отвечал, то, зачастую, односложно, словно делая миру одолжение.       Шли минуты, я уже не надеялась получить ответ, как вдруг раздался его тихий голос:       -Потому что хочу.       Количество вопросов всё увеличивалось.       Происходящее казалось мне таким абсурдным. Я даже задумалась — а не действие ли это проклятия?       Но когда Нотт спустил воду, аккуратно укутал меня в махровое полотенце и, подхватив на руки, вытащил из ванной и отнёс в кровать, плотно накрыв одеялом, я поняла, что такого даже мой больной проклятый разум не смог бы выдумать.       Комната тускло освещалась двумя керосиновыми лампами, которые стояли на тумбах по обе стороны кровати. Я старалась не шевелиться, только внимательнее прислушивалась к чужому размеренному дыханию. Теодор не делал никаких резких движений, и мне на мгновение даже показалось, что он исчез, но затем я услышала шаги, кровать с другой стороны просела, и он лёг позади меня.       Что, всё-таки, ему нужно?       -Мне стоит опасаться? – вопрос вырвался непроизвольно.       -Нет. – тут же ответил он.       Я стала наблюдать за тем, как медленно горел фитиль лампы.       -Как ты вошёл?       За спиной послышался шорох, а в следующую секунду перед моим лицом оказалась рука с зажатой в ней пятнистой монетой, одной из тех, что я видела у Теодора на шее, когда мы застряли с ним в Литтл-Дроппинге. В тот раз я не придала им особого значения, но сейчас, внимательнее присмотревшись, я поняла, что этими пятнами была вовсе не необычность металла.       Вот как он проникал в убежища: он использовал нашу кровь.       -Откуда моя?       -Ранение на Гриммо.       Я вспомнила схватившего меня там человека.       -Это был ты?       -Нет. – его одежда опять зашуршала. Я посмотрела через плечо: вытащив из кармана маленькую стеклянную баночку, он протянул её мне. – Проклятье медленно проникнет глубже, останется болезненный шрам. Это должно помочь.       Я села, поглубже укутываясь в одеяло, подозрительно косясь на склянку.       -Откуда ты знаешь?       Парень недовольно дёрнул щекой.       -Накладывать лучше толстым слоем. – как обычно проигнорировал он мой вопрос. – Сама справишься?       Я была в замешательстве.       Как он узнал о проклятье? Откуда у него мазь? Зачем он её принёс? С чего решил поделиться ей со мной?       -Да. – кивнула я, забирая лекарство. – Отвернись.       И он послушно сел ко мне спиной.       Прикрыв грудь одной рукой, второй я усердно начала наносить мазь на рану, стараясь делать это как можно быстрее. Она болела. Сильно. Но несмотря на привычку исцелять себя самостоятельно, сейчас мне было куда важнее не излечиться, а задать все свои многочисленные вопросы, поэтому я учла его совет, и набрав побольше содержимого, просто размазала это по половине своего бока.       -Спасибо. – закончила я, отдавая ему остатки, не слишком понимая, как с ним себя вести.       Он поставил склянку на прикроватную тумбу и лёг обратно, уставившись в потолок, даже не обратив внимание на моё смятение.       Почему всякий раз, когда мы вот так вот сталкиваемся, я настолько беспомощна?       В нерешительности я набрала грудью побольше воздуха.       -Ты пришёл, чтобы вернуть долг?       Нотт не был замечен в разного рода инцидентах, но анализировать его поступки – всё равно, что ловить воду решетом. Откуда мне знать, что он делал за пределами своих стен? Если до нас не доходило каких-то слухов, это ещё не значило, что он ничего не совершал.       -Думаешь, я бы стал возвращать его в постели?       А разве для Пожирателей Смерти это так необычно?       Хотя, пожалуй, постель — и правда не совсем обычно. Им подвалы привычней.       -Относительно тебя думать не очень получается.       -И всё же, ты пытаешься.       Его эмоции были нечитаемы. Он продолжал безучастно исследовать потолок, думая о чём-то своём.       -Тогда зачем ты пришёл?       Нотт тяжело вздохнул, немного уставше.       -У вас в подвале сидит Пэнси Паркинсон. Хотелось бы её вернуть.       -И всё? – удивилась я.       Даже без резни обойдётся?       По его лицу пробежала лёгкая тень улыбки и он перевёл на меня насмешливый взгляд.       -И всё.       Я соврала бы, скажи, что не почувствовала облегчения. Джинни бы на это глаза закатила, обвиняя меня в чрезмерной доверчивости, но я, почему-то, ему поверила. Возможно, всё дело в том, что из нас двоих слово не сдержала пока только я.       -Я должна буду обсудить это с Аберфортом.       -Совестливая. – протянул он, прикрывая глаза.       -Услуга за услугу.       Но он ничего не ответил, только улыбка стала чуть шире.       Можно ли его состояние счесть за некую расположенность? Несмотря на всю свою непредсказуемость, он был единственным Пожирателем Смерти, кто шёл хоть на какой-то с нами диалог, пусть и отвечая далеко не на всё. Аберфорт же сказал что-то про случай... Может это был он?       -Если я задам несколько вопросов, получу ли на них ответы? — я даже дыхание затаила, надеясь, что он согласится.       -Смотря о чём будешь спрашивать. – не открывая глаз, бросил он.       -Кто в прошлый раз впустил тебя в Паучий Тупик?       -Броклхерст. – он даже не дал мне времени подготовиться. Будто знал, что я задам именно этот вопрос.       “Броклхерст” – повторила я про себя, сильнее сжимая в кулаках края одеяла.       Почему она это сделала? Мэнди делила с Невиллом кровать, ела со всеми нами за одним столом, училась Патронусу. Если Аберфорт прав, и причина была в страхе, то почему не подошла, не попросила отстранить её, отправить из Британии подальше от войны?       Почему, когда люди боятся, самое простое решение они находят в предательстве?       Внутри стало так обидно и злостно, но я не хотела это чувствовать. Не сейчас.       -Она дала тебе кровь Невилла?       -Очевидно.       -Вы заранее договорились, что ты придёшь?       -Нет.       -Зачем ты её убил?       -Мешала. – прозвучало цинично.       Впрочем, Нотт и в Литтл-Дроппинге говорил о смерти так, словно она мало для него имела значения. Мне и самой умирать было не страшно, куда страшнее быть преданной.       -Ты знаешь про Ликантропное зелье?       На этот раз ответа не было значительно дольше.       Наверное, я слишком понадеялась на удачу. Рассказывать о предателях — не одно и то же, что рассказывать о планах врагу.       Но молчание затягивалось, и я обернулась, столкнувшись с пристальным взглядом.       -В Хэнглтоне ты видел формулу. – пояснила я. – И ты знаешь, что свойства аконита другие, как и способ приготовления.       -Тогда в чём заключается твой вопрос?       -Ты знаешь, зачем оно нужно Тому?       Нотт подозрительно сузил глаза, будто пытался понять как много мне было известно, и насколько у меня хватит наглости расспрашивать его дальше.       -Знаю.       -Кто ему рассказал о нём?       -Не знаю.       Врёт? Хотя зачем, он ведь мог просто не отвечать.       -Порция была только одна?       -Да.       -На ком он её использовал?       -Нет, Грейнджер. – границу дозволенного, судя по всему, я перешла, но меня уже было не остановить.       -Что именно оно меняет? Физическую силу, ловкость и выносливость?       В сознании тут же замелькали все те картины, что я наблюдала всякий раз, когда видела последствия действий Пожирателей Смерти. Чаще всего они не слишком друг от друга отличались, их жестокость не выглядела какой-то особенной, поэтому я старалась копнуть глубже, пытаясь воссоздать в памяти конкретные моменты.       Насилие, насилие, насилие. У приспешников Тома словно был конкурс на самое изощрённое. Кэрроу, Лестрейнджи, Флинт, Долохов – все они были убийцами, но действовали примерно одинаково. Разве что…       -Ты. – выдохнула я, вспоминая оторванные головы, реки крови и количество трупов.       И Метку. Волдеморт не наказал его за неё. Почему? Не потому ли, что он удачный эксперимент, благодаря которому Том теперь знал, как могла выглядеть его новая армия? Лучшая её версия.       Подложив под голову руку, Теодор стал с большим интересом наблюдать за моим мыслительным процессом. Даже показалось он его забавлял.       Выждав ещё пару минут и поняв, что продолжения от меня не последует, он с улыбкой произнёс:       -Подумай ещё.       Такое поведение сбивало с толку.       Над чем думать, если всё указывало на него?       Или не всё?       Я помнила насколько силы Сивого и Люпина были велики, с какой свирепостью они оба действовали, как Римус кинулся за нами в лес…       Свирепостью. Теодор не был свиреп, скорее наоборот. Даже когда он убивал Христо и Милоша, делал это без какой-либо злобы. Может, новое зелье подавляло агрессию? Но тогда зачем оно Тому? Он же не собачий приют собирался открыть.       -Не ты?       Тео покачал головой:       -Не я.       Тогда кто?              Сильный, злой, изменившийся…       -Уоррингтон. – вдруг вспомнила я слова Джинни о том, как сложно с ним было справиться.       -Львёнок разгадал загадку. – не скрывая одобрения, произнёс Нотт.       Вырванный позвоночник миссис Пинс, вдавленное внутрь лицо Ли Джордана… Господи, как нам повезло, что он не успел так же изуродовать Анджелину.       -Он такой один был?       -Да.       Результат Тому понравился, но порция была только одна. Для создания целой армии ему нужно больше, поэтому он и ведёт такую яростную охоту на Слизнорта и лаборатории.       Но почему он не приготовит такое же? Зельевары в мэноре талантливы. Может Забини и знал меньше Слизнорта, но за несколько месяцев он бы точно смог приготовить нужное зелье. Тем более, что Нотт сам видел его формулу.       Формула… а я ведь не помнила её состава.       -На ней защита. – поняла я. – Ты не рассказал Тому, потому что не можешь.       Ну, конечно, посылая нас с Чарли в Хэнглтон, главной задачей было уничтожить лабораторию, а не найти записи. Дамблдор знал, что на них защитные чары, поэтому и не слишком беспокоился, что Нотт видел формулу.       Вот только...       -Зачем ты отдал её мне?       -Много вопросов. – вдруг оборвал он поток моего сознания. – Поспи, Грейнджер.       Опешив от такого резкого завершения диалога, я всё продолжала на него смотреть, надеясь, что всё же получу ответ. Но ожидания оказались напрасны.       Фитиль лампы почти догорел. Я смотрела на него, не прекращая обо всём думать: давно ли Том пытался воссоздать зелье? Сколько у него уже было неудачных попыток? На ком он их проверял...?       -Его подопотные — пленные Ордена?       Но Нотт и в этот раз промолчал, а я слишком быстро стала погружаться в сон.

Теодор Нотт.

      Зачем я здесь? Очередное спонтанное решение или эгоистичный порыв?       Я хотел забрать Пэнси, но ещё больше я хотел выглядеть в глазах Грейнджер рыцарем, избавляющим её от физических страданий. Справился?       Даже смешно.       Нечто внутри меня насытилось, но как долго я ещё смогу это нечто кормить?       Почему рядом с ней мне не хотелось возвращаться в свой привычный мир? Почему мне так требовалось её присутствие?       Если бы ты только знала, львёнок, в какое болото я нас тащу. Не лучше того, в котором обустроился Малфой со своим договорным браком.       Стоило бы наложить на неё Обливиэйт, чтобы потом она не ненавидела себя за то, что позволила мне так бесцеремонно влезть в её личное пространство, стирая напрочь все выстроенные войной границы. Но я, видимо, слишком эгоистичен, чтобы позволить ей забыть.       За окном уже светало, а я всё не мог найти причину встать и покинуть этот дом.       Что дальше? Чем мне грозила моя вольность? На что я вообще рассчитывал?       Повернув голову, я несколько минут рассматривал её кудри цвета жжённого сахара. Хватит ли мне этого?       Я эгоист. Чёртов эгоист.       Поднявшись на крышу, я закурил.       На целой улице была лишь пара уцелевших домов, всё остальное – разруха, которая напоминала, что именно случилось с нашим миром. Паучий Тупик никогда не был красивым районом, но он хотя бы был. Однако сейчас, опустившийся на него туман будто помогал скрыть не только внешнее уродство, но и внутреннее. Он будто помогал мне скрыться от самого себя. Такой плотный, холодный. Как жаль, что им нельзя обмазаться и изнутри, пряча то важное, что во мне с такой скоростью взращивалось.       Я покину это место и мы снова окажемся по разные стороны. Я буду пировать на балу в Хогвартсе, а Грейнджер дальше планировать нападение на поместье Кэрроу. На поместье, которое она бы ни за что не нашла, если бы не моя очередная дебильная помощь, противоречащая всему здравому смыслу.       Ох, львёнок, запереть бы тебя в твоей комнате, чтобы ты даже не приближалась к этим местам, но разве это поможет?       Теперь, зная, что над членами Ордена проводятся опыты, рваться туда она будет пуще прежнего.       Плохо.       И я дурак.       Не нужно было отвечать на миллион её вопросов. Или нужно было добавить в мазь больше асфодели, чтобы она быстрее уснула и не смогла так много думать. Слишком много.       Когда я спустился обратно, Грейнджер, уже одетая, сидела на кровати. Она пристально следила за моими движениями, словно с дневным светом пришло и осознание случившегося.       -Как рана? – уточнил я, чтобы хоть как-то разбавить возникшее напряжение.       Она взглянула на банку и коротко мне кивнула.       -Помогло.       -Мажь ещё дня два, а потом…       -Зачем? – перебила она, вставая с кровати.       -Чтобы рана затяну…       -Нет, не это. – она указала рукой на стол, где лежала развёрнутая карта с координатами поместья Кэрроу, в которой я так добродушно исправил неточности. – Это. Зачем?       И почему рыцарь во мне всё никак не сдохнет? Захотелось испепелить этот клочок пергамента к чертям собачьим, но зная гриффиндорку, она уже вдоль и поперёк его изучила.       Может, всё-таки, Обливиэйт?       -Рано или поздно ты всё равно там окажешься, так к чему терять время?       Гермиона подошла к столу и в упор взглянула на карту.       -Ты даже наличие эльфа указал.       -Потому что он там есть.       -Как много защитных заклинаний на вход?       -Вы на саму территорию рассчитываете попасть? – довольно амбициозно. – Это мало реально. Без Метки дальше ворот вам не пройти – всех перебьют.       -А на выход? – проигнорировала она мои слова, делая в карте пометку.       Я несколько секунд пытался понять какой же у неё план, и сложив несколько событий воедино, кажется, стал догадываться.       -Плохая идея.       Она в удивлении вскинула брови.       -Я ещё ничего не сказала.       -Ты хочешь пойти туда сегодня. Решила, раз в Хогвартсе будут чествовать день победы, то поместье останется без охраны? Это не так. – она даже не стала отнекиваться, только нахмурилась. – Решение неправильное.       -А какое правильное?       -Правильное – не нападать. Отправьте авроров.       -Нет. – категорично заявила она.       -Неужели так хочется погибнуть самой? Твоё самопожертвование до абсурда доходит.       -Дело не в нём.       -Да ну брось, конечно в нём. Дело всегда в нём. – я сделал в её сторону шаг. – У тебя слишком много друзей, Грейнджер, и каждого ты неистово желаешь спасти. – хотя мне было бы куда проще самому перебить их всех в подвалах, чтобы у неё не было повода там появляться. – Но вряд ли теперь ты кого-то из них узнаешь.       Её лицо стало практически каменным.       -Тогда к чему ты оставил все эти подсказки?       -Услуга за услугу. – повторил я её слова.       -Мы договорились, что Паркинсон я отдаю за Лаванду.       А я и не про них.       Грейнджер… самоотверженная, храбрая и такая красивая во всём этом...       -Тебя это веселит?       Словно опомнившись, я перевёл взгляд ей за спину — на окно, за которым вовсю новый день вступал в свои права. Пора было уходить.       -На территорию вам не пробраться, – повторил я. – Сократи уже круг своего общения, чтобы поводов умирать было меньше.       -Благодаря тебе, он и так довольно быстро сокращается.       -Видимо недостаточно.       Гермиона посмотрела настолько враждебно, что, если бы взглядом можно было убить, она бы это сделала.       -Ты заигрался, Теодор. – понизила она голос. – В ваших подвалах людей пытают, а тебе это кажется забавным? – я хотел было возразить, но вдруг почувствовал, как что-то упёрлось мне в грудь. Что-то жёсткое и острое. – Как только зельевары мэнора найдут способ приготовить зелье, – она придвинулась ближе. – И всю вашу свору обратят, я лично убью каждого, и даже глазом не моргну.       Охотно верю.       Обхватив кончик её палочки, я сдвинул его чуть ниже и левее.       -Вот сюда, львёнок. – прошептал я, не отводя глаз. – Но у тебя одна попытка.       Её зрачки в ярости расширились. Что-то холодное скользнуло в мою ладонь. Я не сразу понял, что происходит, но спустя мгновение, не успев ничего сказать, меня засосало в воронку.       Я телепортировался на Трафальгарскую площадь, сжимая в пальцах довольно увесистую золотую пуговицу с эмблемой льва.