Король мёртв, да здравствует Король!

Джинни Уизли.

      Слишком шумно вокруг.       Все куда-то спешили, суетились. Кто-то всхлипывал, кто-то нервно стучал ногой.       Меня это раздражало.       Повернув голову, я вскользь прошлась взглядом по сидящей неподалёку Анджелине. Она не моргая пялилась в стену, с силой сжимая руку Джорджа. Всё её серебристое свадебное платье было перепачкано грязью и кровью, в некоторых местах разорванная ткань свисала клочьями. Она выглядела так, будто невеста с того света вернулась отомстить возлюбленному.       А чуть дальше я заметила поникшего Симуса, что, вцепившись пальцами в свои волосы, явно собираясь их с корнем выдрать, жмурился и что-то причитал себе под нос, покачиваясь взад-вперёд. Он был на грани истерики, виня себя за смерть Ромильды, за недоверие к ней. А в итоге она спасла его от летевшей Авады Ургхарта. Ромильда умерла у Симуса на руках, и со слов Невилла, он несколько минут просил у неё прощение. Только она его уже не слышала.       Ромильда, Парвати, Дин, Лаванда, мадам Хуч, шестеро авроров, и раненые Луна и Билл – вот цена свадьбы, о которой все говорили с такой улыбкой, думая, что это идеальный план.       И предатели. Повсюду эти предатели. Ублюдок Кормак, трое авроров и Долиш, которого вычислил Крам, проникнув в его голову легилименцией. Это его я видела возле защитного купола. Это его след привёл меня в дом Кэрроу, и это о нём спрашивал Нотт в церкви, когда выяснял кто из Ордена сильно хромал. Получив ранение на Гриммо, Помфри ведь так и не смогла полностью восстановить Долишу ногу, а мне даже в голову не пришло, что предателем мог оказаться именно он. Министерская шлюха, служившая любой власти. Он же даже Амбридж присягал в своё время. А теперь он сбежал. Единственный из крыс, кому удалось выжить. Даже тут он преуспел.       Сука.       Как мы слепы и слабы.       Дверь в комнату лазарета отворилась, и к нам вышла мадам Помфри с плотно сжатыми в тонкую линию губами и серым уставшим лицом, на котором залегли под глазами тёмные круги. Она казалась такой маленькой и иссохшей.       -Ногу не восстановить. – женщина старалась говорить твёрдо, но я слышала, как дрогнул её голос. – Мне жаль.       Джордж долго молчал. Он будто обдумывал, что делать с данной информацией, но не нашёл ничего лучше, как сказать:       -Билл теперь как Грюм?       Это было совсем не смешно. Совершенно неуместно, но я рассмеялась в голос. Я хохотала так громко, до слёз, на протяжении нескольких минут, и прекратила только когда почувствовала чьи-то объятия, прижимающие меня к тёплой груди. Я сама не поняла, как уже не смеялась, а рыдала, вцепившись в края меховой куртки.       -Tout ira bien, ma chère. – шептала Флёр, крепче прижимая меня к себе. – Tout ira bien.       И как она сама держалась? Её муж остался без ноги, но Флёр за всё утро и словом упрёка или жалобы не обмолвилась, наравне с Падмой и Гермионой помогая Помфри выхаживать раненых.       -Полагаю. – печально ответила целительница. – Флитвик уже работает над… заменой ноги.       -К нему можно?       -Не сейчас. Я напоила его зельями с асфоделью – он ещё долго проспит.       -А к Луне? – послышался голос Невилла.       Пауза.       -Можно.       Я тут же вскинула голову, отстраняясь от Флёр:       -Я тоже хочу к ней.       Помфри смерила меня сомневающимся взглядом.       -У вас пять минут. Пущу только двоих.       Растерев по лицу слёзы, я взяла Невилла за руку и мы вместе вошли в комнату. В ней царила тишина и пахло зельями и кровью. Так приторно.       Тихой поступью мы следовали за целительницей. Я старалась разглядеть ещё раненых, но она скрыла каждую кровать за ширмой, чётко двигаясь к нужной.       Когда мадам Помфри отодвинула полог, Невилл до хруста сжал мою ладонь.       -К тебе посетители. – мягко обратилась она к Луне.       Та повернулась на голос, растягиваясь в приветливой улыбке. Её волосы были рассыпаны по плечам и подушкам, а на глазах – насквозь пропитавшаяся кровью повязка.       В полусидячем положении Луна держала в руках книгу, водя по ней кончиками пальцев, еле касаясь, хотя книга не была предназначена для незрячих.       -Рада вам. – сказала она, протягивая одну руку. Я коснулась её. – Джинни. Только у тебя могут быть такими холодными пальцы.       Всё-таки я не сдержалась и всхлипнула.       -Джинни. – шёпотом подтвердила я.       -Ты с Невиллом? – Луна повернулась сильно правее того места, где он стоял. – Я чувствую запах корицы.       Парень опустился перед её кроватью, и положив голову ей на колени, крепко обхватил их руками.       -Я здесь.       От этой картины моё сердце сжалось, я почувствовала, как вот-вот опять разрыдаюсь. Заметив это, Помфри тут же всунула мне в руку склянку с успокоительным.       Когда Гермиона прислала ответный Патронус, что с Паучьего Тупика снят блок, Малфой сразу меня трансгрессировал к ней. Я несколько минут стояла перед домом, не решаясь войти, пытаясь сформулировать всё то, что собиралась сказать. Как я пропала, где была, с кем. Я понимала, что эти вопросы неизбежно возникнут, но встретившись с Гермионой, единственное, что она сделала, это заключила меня в объятия, не произнеся ни слова. Мы простояли так очень долго, каждая в своём горе.       А потом она рассказала о случившемся в Тинворте, о Лаванде, о Кормаке. О том, как Нотт оторвал ему голову, и о Дамблдоре, который по его просьбе перекрыл из Коукворта выход.       Какая у этой просьбы была цена – она не знала. Предложил ли Нотт что-то взамен, или это скорее было угрозой? Но я обратила внимание, что Гермиона больше злилась даже не на него, а на Аберфорта за то, что тот принял условие и увёл её с поля боя, не взирая на её отчаянные попытки остаться.       А после моего неполного рассказа, без той части, где я предположительно могла умереть и лишиться почти всей магии, мы отправились в Годрикову Впадину.       Я вглядывалась во все раненые тела, которые переносили с улицы в лазарет и обратно, боясь увидеть среди них маму.       -Молли вместе с Помоной покинула свадьбу ещё до того, как началось нападение. – обратил Кингсли внимание на моё взволнованное выражение лица. – Мы предусмотрели быстрое перемещение из Тинворта для многих.       Я выдохнула с облегчением, глядя на то, как Чарли выносил очередной труп, что не удалось спасти.       Чтобы не думать обо всём этом, я старалась по возможности чем-то себя занять. Магия постепенно ко мне возвращалась, но, как и говорил Нотт, не вся: Акцио так и не вернулось, а целительство давалось пока с трудом, поэтому я не стала предлагать помощь мадам Помфри с ранеными, как Гермиона, Флёр и Падма, и под недоумевающие взгляды, вместо того чтобы просто призывать нужные предметы, я бегала по комнатам, разнося пледы, зелья и другие необходимые вещи, словно магл, стараясь хоть немного принести пользы.       Если я чему-то и научилась у Гермионы, так это её умению держаться в самый критичный момент. Сейчас был именно такой, и я очень старалась, но перестала справляться, как только случившееся с Биллом и Луной обрушилось на меня у порога лазарета. Вся моя выдержка посыпалась.       За один глоток я осушила склянку, почти до скрипа зубов подавляя в себе крик отчаяния: Луна больше не могла видеть. Не могла лечить.       Нежно поглаживая Невилла по голове, она протянула мне книгу:       -Здесь красивые картинки. Я часто перечитывала её и запомнила все наизусть. – я даже не посмотрела, лишь издала невнятный звук согласия, не в силах оторваться от её изувеченного лица. – Уверена, тебе книга тоже понравится. Сохрани её, если несложно.       Дверь со стуком ударилась об стену, после чего раздались поспешные шаги и тихое бормотание, а через несколько секунд возле нас появился Ксенофилиус Лавгуд с опухшими от слёз глазами.       -Звёздочка моя. – произнёс он, припадая к кровати дочери, как и Невилл. – Моя маленькая звёздочка. – мужчина уткнулся лицом в одеяло и горько зарыдал, но Луна даже не пыталась его остановить. Она давала отцу возможность выплакаться.       -Вам пора. – с сочувствием взглянув на Лавгуда, Помфри подтолкнула меня в плечо. – Дайте им побыть наедине. И мистера Лонгботтома заберите.       -Пусть останется. – попросила я. – Я скажу, чтобы больше никто не заходил. Пожалуйста.       Целительница устало вздохнула, продолжая выпихивать меня наружу, но всё же не стала возражать.       -Я ещё приду к тебе. – обратилась я к Луне, на что она помахала мне рукой, как ребёнок провожающий поезд. – Вместе с Гермионой. Каждый день приходить будем.       -Идите, мисс Уизли.       Выйдя из лазарета, я наткнулась на мрачное лицо Аберфорта.       -Новости? – обратился он к Помфри, стоявшей у меня за спиной. Но ответа я не услышала, хотя была уверена, что вряд ли целительница чем-то могла бы его порадовать. – Сообщите, как появятся. – и мужчина перевёл взгляд на меня.       Он смотрел долго, изучающе, и я знала причину.       Чтобы объяснить моё исчезновение из Тинворта, мы с Гермионой решили не сообщать ни о поместье Кэрроу, ни о Малфое, ни о Нотте, поэтому придумали версию, что я не успела вернуться с улицы из-за заблокированной двери, и Гермиона отправила мне Патронус с ключами от её магловской квартиры, в которой я переждала ночь.       Возможно, версия была не самой правдоподобной, но это лучше, чем рассказывать всё в деталях, вызывая лишние подозрения. Во всяком случае пока.       -Вас искала ваша мать. – наконец произнёс он загробным голосом. – В состоянии с ней встретиться?       -Да.       Аберфорт головой указал мне на лестницу, и я, прекрасно понимая, что его скептицизм в любой момент мог выстрелить и завалить меня множеством вопросов, на которые я ему точно не ответила бы, почти бегом направилась вниз.       Мне не нравилось лгать, но, казалось, ложь стала неотъемлемой частью последних событий. Я в ней тонула, и что ещё хуже – выгораживала ей не только себя, но и Пожирателей Смерти. Зачем я это делала, я ведь их ненавидела? Ведь ненавидела?       Разговор с мамой получился долгим и сложным. Она постоянно плакала, а я почти всё время молчала, потому что не хотела обманывать ещё и её.       Что мне ей сказать? Да, мам, у Билла нет ноги, а я возможно умру, если не перестану пользоваться единственным важным нам навыком, чтобы искать врагов, учитывая, что со смертью Парвати в Ордене осталось всего две ищейки, одна из которых до сих пор не полностью оправилась от пыток?       Хотя нет, начать-то нужно с того, что перед этим я потеряю магию, и не смогу даже сообщениями обмениваться, потому что не буду в состоянии вызвать Патронус.       Всё это совсем не то, о чём стоило бы говорить в такой тяжёлый час, поэтому я смиренно слушала её, периодически подбадривая лёгкими поглаживаниями по плечу и дешёвой фразой: “всё будет хорошо”.       Всё-таки пришлось врать и ей тоже.       Только к вечеру я прибыла в Паучий Тупик.       Гермиона сидела за столом, вертя в руках какой-то предмет и о чём-то усердно размышляя.       -Что это? – спросила я, садясь напротив.       -Порт-ключ Лаванды. Кормак забрал его у неё, чтобы попасть сюда. – она сжала ладонь. – Даже забавно. Он ведь не знал, что Аберфорт наложил на убежище дополнительное заклинание. Убей он меня, и ему бы пришлось сидеть с моим трупом до самого утра.       Её холодный взгляд и ироничный тон пугали меня. Гермиона давно разучилась оплакивать погибших так, как это обычно было принято, но от её спокойствия скребло под рёбрами. Я знала, что это выражение лица, монотонность в голосе, медленные движения не предвещали ничего хорошего.       Она повернулась к окну, несколько минут всматриваясь в темноту за ним, и неожиданно усмехнулась.       -“Тот, на кого ты в жизни положился – всмотрись-ка лучше – враг перед тобой.”       Я не понимала о чём она говорила. Гермиона казалась мне такой отстранённой, что я даже не была уверена, ко мне ли она вообще обращалась.       И что она пыталась высмотреть в темноте?       Я чуть склонилась над столом, вглядываясь в ту же сторону, но кроме ночи и наших с ней отражений в окне ничего не увидела.       -Мне кажется, я знаю, как уничтожить поместье Кэрроу. – от её внезапно произнесённой фразы мне даже поплохело. – Я разрушу его изнутри.

Гермиона Грейнджер.

      Похороны – привычное для нас дело. Уже и не сосчитать, как часто я на них присутствовала.       Самыми первыми были в далёком детстве, когда умерла моя бабушка. Мне было лет шесть, но я помнила это странное ощущение общей скорби. Множество людей с бледными и огорчёнными лицами молча смотрели на сырую землю, в которую погружали гроб из красного дерева. Шёл дождь. Мне было зябко и скучно, хотя я очень любила свою бабушку. Но я не понимала надолго ли она решила уйти. Я тянула маму за рукав и постоянно спрашивала: “мы скоро пойдём?” Я была уверена, что бабушка её отругает, когда вернётся, за то, что мама заставляла стоять меня в такую противную погоду на улице, обдуваемой ветром. Бабушка не любила, когда я болела. А я не любила, когда она поила меня совершенно омерзительными настойками от простуды.       Но она не вернулась. Тогда я впервые столкнулась со смертью.       Сейчас же погода была чудесной. Солнце окрашивало всё кладбище золотистым светом, лёгкий ветер играл листвой, будто она перешёптывалась, птицы чирикали, наблюдая за нами.       Погода изменилась с того момента, как мне было шесть, но скорбные лица остались теми же. Они всегда остаются теми же.       Стоя возле трёх могил, я крутила в руке медальон Лаванды, глядя на надгробную плиту с датами её рождения и смерти. Девятнадцать лет. Она прожила всего девятнадцать лет, три из которых провела на войне. Справедливо ли? Не тот вопрос. Это всё и для всех было несправедливо: и для погибших, и для выживших, но смерть преследовала каждого из нас уже так долго, что у большинства выробатался к ней иммунитет, вот только Лаванда в это большинство не входила. Она любила жизнь. И Парвати любила, и Дин.       Подойдя к выкопанной яме, в которую уже опустили гроб, я бросила на его крышку свой подарок. Он со стуком ударился о дерево, нарушив установившуюся тишину, раскрылся и из ямы вылетели бабочки. Они словно потянулись к солнцу, поднимаясь всё выше.       Я их освободила. Медальон больше не закроется и бабочки в него никогда не вернутся.       Подняв глаза, я встретилась с пристальным взглядом Аберфорта. После кровавой свадьбы, я каждый день ловила его на себе. Я знала о чём он думал: он ждал, что я снова сорвусь, как в прошлый раз с МакГонагал, и начну просить его о чём-то безумном и невыполнимом.       Но у меня другие планы. Я больше не буду его ни о чём просить. Я сделаю всё сама. Сделаю всё выверенно, терпеливо. Продумаю каждый свой шаг, выжду время, и если у меня ничего не выйдет, то хотя бы буду знать, что пыталась.       Мне больше не нужно ничьё разрешение. Мне не нужны советы и просьбы о благоразумии. Его не осталось. Слишком долго длится война, чтобы продолжать бесконечно терять людей, опираясь на мнимый внутренний свет. Я буду искать его снаружи, тянуться к солнцу.       Сбоку всхлипнула Падма, колдуя венок над могилой сестры.       Сделав несколько шагов назад, я стала наблюдать, как шестеро мужчин принялись забрасывать гробы землёй. Идея похоронить Парвати, Дина и Лаванду вместе на магловском кладбище принадлежала ей и Симусу, поэтому Аберфорт с Флитвиком заранее наложили чары, чтобы никто не потревожил нас и мы смогли попрощаться с друзьями. Второй раз за день.       А после похорон все разбрелись по своим убежищам, не желая в этот раз собираться вместе в давящей тишине тоски.       Невилл сразу отправился в Годрикову Впадину, переселившись в лазарет к Луне, с чем Помфри даже не стала спорить. На пару с Ксенофилиусом, они ей читали, под её руководством Невилл заваривал её фирменный чай с мелиссой, делился всем, что произошло за день, а она, в совершенно непринуждённой свойственной ей манере, с интересом его слушала, ни разу не упомянув свою травму.       Джинни вместе с Флёр, с которой у них в отношениях явно настало потепление, тоже направилась в лазарет, к Биллу. Ей даже нравилось, что теперь не он о ней заботился, а она о нём. Конечно, Джин не могла не бросаться колкостями, потому что так выглядела её защитная реакция из-за боязни показаться слабой, но Билл смиренно терпел, и вчера я даже заметила с какой гордостью и трепетом он смотрел на младшую сестру, которая перебинтовывала его ногу, мазала мазью, и всячески шутила, заменяя на этом поприще Джорджа.       Кажется, Билл наконец разглядел, что она действительно выросла.       Сам же Джордж вместе с Анджелиной и Чарли отправился в Тинворт. Из-за того, что там произошло, дом был полуразрушен, и они вызвались его восстанавливать, вот только я знала, что на самом деле они пытались найти следы Джона Долиша, надеясь, что у Анджелины получится уловить хотя бы примерное его местоположение.       Падма же сразу трансгрессировала в свою лабораторию, из которой не вылезала все три дня, со смерти сестры. Она варила зелья в таком количестве, что Молли и Помона не успевали снабжать её ингредиентами, поэтому им в помощники вызвался Симус, желающий забыться в делах.       Что же до меня, так я решила не откладывать на завтра то, что могла сделать уже сегодня. Я отправилась в Бристоль к Дафне.       Когда я вошла в гостиную, девушка сидела за столом и читала “Ежедневный пророк”. Как только увидела меня, молча стала за мной наблюдать: как я неспешно прошла к дивану, как села на него, как начала осматривать обстановку, которую прежде не видела, так как не проходила дальше коридора и кухни.       В целом, домик показался мне вполне уютным: фисташковые обои, светлый паркет, книжный шкаф во всю стену, пыльно-розовая мягкая мебель, стеклянный стол и зеленоватый под ним ковёр, и камин с тлеющими внутри поленьями — простенько, но мило. Правда, судя по скептическому настрою Дафны, она моё мнение не разделяла.       Я изучала комнату добрых минут десять, а затем, взглянув на девушку, уверенно произнесла:       -Мне нужно, чтобы ты договорилась о встречи с Малфоем.       Как я и предполагала, мои слова ввели её в замешательство. Возникла пауза. Не гнетущая и не напряжённая. Обычная. Немного недоумевающая. Такая, в которой себе дают немного времени на размышления.       Гринграсс осторожно отложила газету.       -Мы сейчас с ним не слишком ладим. Тео не подойдёт?       -Нет. – категорично, и даже резко отрезала я. – Нужен Малфой.       Я старалась не думать. Старалась не воссоздавать в памяти нашу последнюю с Ноттом встречу, где я вела себя, как истеричная девочка, решившая устроить какой-то бунт, у которого и цели-то толком не было.       Вот только не получалось. Всякий раз, как мысли возвращались к той сцене, я одёргивала себя, пыталась отвлечься, но по ночам, перед сном, воспроизводила воспоминания с новой силой, и деться от них мне было некуда.       Без конца анализируя свой поступок, я пришла к мнению, что после отъезда Гарри и Рона ни разу ведь не показала, что чувствовала на самом деле. Я постоянно всё держала под контролем, старалась отдавать отчёт каждому действию, пыталась не показывать больше, чем показывали те же Аберфорт или Невилл.       Нельзя, неуместно, не вовремя.              Это слишком затягивало. Наверное, поэтому никто не приходил ко мне, чтобы выплакаться, привыкнув к моей повторяющейся из раза в раз фразе: “соберись, война не закончилась”.       Пока не появился Нотт.       Я не заметила, как его нахождение рядом перестало вызывать желание защититься, будто на подсознательном уровне чувствовала, что с ним безопасно. И дело было не в физической безопасности, а в той, где я разрешила себе проявить эмоции. Я позволила себе проявить эмоции при нём.       Его удивительная способность оставаться в любой ситуации бесстрастным и рационально мыслящим, в какой-то степени даже злила. Почему у него получалось, а у меня нет? Почему мне с ним было не страшно? Почему он понял раньше меня, что всё моё поведение было вызвано переизбытком сильных негативных эмоций, от которых я хотела избавиться самым простым способом – перебить другими?       И почему после его ухода я так жалела, что он ушёл?       Нотт не из тех, кого надо уговаривать. Достаточно сказать один раз: “уходи” – и он разворачивается и уходит. Без лишних слов, без “но”, без возможности переубедить. Такие люди, закрывая за собой дверь, закрывают её навсегда, не давая дополнительных пояснений.       Только теперь я понимала, что всё его загадочное молчание и выборочные ответы на вопросы на самом деле возникали не потому, что он набивал себе цену из-за своего высокомерия, а потому что он каждый раз думал сколько может сказать и кому. Возможно поэтому он и видел больше, чем остальные. Теодор опасный противник не потому, что способен отрывать руками головы, а потому, что умел наблюдать, слушать и запоминать.       -Вам придётся временно заключить перемирие. — Дафна была не глупа и понимала, что с моей стороны, это было вовсе не просьбой.       -Хорошо. – спустя несколько секунд согласилась она. – Мне отправить ему письмо?       -Да, письмо – самый надёжный вариант. – я достала из кармана плаща блокнот и ручку, и вырвав лист, протянула их ей.       -Что я должна написать?       -Любую фразу, значение которой сможет понять только он.       Девушка чуть задумалась. Пару минут она пялилась на пустой лист, но затем неуверенно начала выводить на нём буквы.       Пока она писала, я с любопытством стала изучать книжные полки.       Неужели Аберфорт лично притащил всё это, чтобы ей не было скучно?       Не сдержавшись, подошла к стеллажу. Старшая Гринграсс не была особо разговорчивой, поэтому мне показалось, что я смогла бы составить о ней хоть какое-то представление исходя из её предпочтений — интересно какому человеку мы дали шанс.       “Илиада” Гомера, “Медея” и “Гермиона” Еврипида, “Агамемнон” Эсхила… “Ярмарка тщеславия” Теккерея, “Книга Джунглей” Киплинга…       Какой у Дафны разнообразный вкус.       Куда же без Шекспира и его “Макбета”… Немецкие философы, “История англосаксов”, “Парижское восстание”, “Война Алой и Белой розы”…       “Тяжёлые времена” Диккенса.       Я взяла книгу в руки.       Любопытно...       -Написала. – Гринграсс протянула письмо. – Прочтёшь?       -Нет.       Задумчиво рассматривая переплёт, я не понимала та самая ли это книга, о которой Нотт рассказывал в магазинчике в Ист-Энде, или у них с Дафной схожие предпочтения в литературе?       -Бросать в камин?       -Бросать. – пролистнув страницы, я обратила внимание на оставленные внутри заметки — её определённо уже читали. – Понравилась? – я повернула книгу названием к Гринграсс.       С какое-то время она размышляла над ответом, но в итоге покачала головой:       -Не уверена, что читала её. Я не слишком люблю магловские произведения.       -Тогда как она здесь оказалась?       Девушка на мгновение в растерянности застыла.       -Принесли? Дамблдор. Да, он принёс много книг, и не все мне интересны. Вот, например. – она выхватила с полки “Духи на дорогах” Локхарта. – Тут и ещё есть. Если хочешь, можешь забрать, что понравится.       -А эту могу?       -Конечно. Все книги принадлежат Ордену. Можешь забрать хоть весь шкаф.       Она лгала. Я точно знала, что Диккенс никак не мог принадлежать Ордену. Он принадлежал Тео, а раз так, то либо Нотт отдал ей книгу при встречи в церкви, либо он сюда приходил. И что-то подсказывало, что второй вариант вернее.       Я пристально взглянула на Дафну, убирая Диккенса в карман.       -Ты ведь помнишь, что никто не должен знать о твоём местоположении?       -Никто, кроме Драко? — чуть язвительно уточнила она. — Помню. Не волнуйся, Грейнджер, я никому не говорила.       Я ей не верила. В последнее время мне часто всякое мерещилось, но в конкретном случае я знала наверняка: Нотт здесь уже бывал.       В камине вспыхнул огонь и из него вылетел обгорелый по краям кусок пергамента прямо Дафне в руки. Она быстро прошлась по строчкам и грустно улыбнулась.       -Это он.       -Хорошо. Теперь отправь ему координаты убежища.       Через полчаса на улице раздался хлопок.       Дафна взволнованно на меня взглянула.       -Если не хочешь, можешь с ним не разговаривать. – предложила я, после чего открыла входную дверь, сталкиваясь с недоумением Малфоя. Он вопросительно осмотрел пространство вокруг, а затем и меня. – О, – вспомнила я, вновь обращаясь к Гринграсс. – Одно предложение сказать всё же придётся. – я отошла немного в сторону. – Впусти его в дом.

Драко Малфой.

      Это было странно. Я не доверял ни одной из них, поэтому, сколько бы не пытался, не мог понять причину моего сюда визита. Зачем позвали? Чего хотели?       Мы втроём сели за стол, долго обмениваясь одними лишь переглядками. Судя по Дафне, позвать меня было не её инициативой, несмотря на не покинувшее чувство вины, но, в таком случае, встреча нужна была Грейнджер. Для чего?       Сказать по правде, после последних событий я был уверен, что она до сих пор оплакивала каждого погибшего, однако выглядела гриффиндорка довольно уверенно, хоть и немного мрачно.       -Так и… зачем я тут?       Грейнджер задумчиво посмотрела в камин:       -В поместье Кэрроу в ближайшее время намечаются какие-нибудь празднования?       -Не совсем понимаю вопрос.       -Есть какой-нибудь повод что-то отметить?       Это такая шутка?       -Что-то отметить?       -Да.       -Нет.       -А устроить получится?       О чём она?       Я перевёл взгляд на Дафну, в надежде, что хотябы по её лицу смогу понять, что именно от меня хотели услышать, но подруга была удивлена не меньше.       -Ты спрашиваешь, получится ли в поместье Кэрроу устроить праздник?       -Верно.       -А нужно тебе это для...?       Грейнджер утомлённо вздохнула, затем повернулась, и я тут же почувствовал аккуратную попытку легилименции.       Что происходит?              Но на моё вопрошающее выражение лица она только молча кивнула, указывая на мысленный диалог.       Что ж, давай попробуем.       Чётко обозначив границы, я позволил ей проникнуть в свой разум.       -Мне нужен повод попасть в здание. — требовательно зазвучало у меня в голове.       Нет, не шутка.       -Зачем тебе повод? Просто подойди к воротам — уверен, тебя заметят.       -Меня должны пригласить на праздник.       -А на ужин в Малфой-мэнор не хочешь? Раньше там делали отменный бифштекс.       -Для тебя это такая большая проблема?       -Достать для Феникса приглашение в штаб-квартиру Пожирателей Смерти? Дай-ка подумать...       -Я серьёзно, Малфой, найди способ.       А она забавная.       -Грейнджер, ты может забыла, но мы с тобой не друзья. С чего бы мне его искать? – краем глаза я заметил пристально наблюдающую за нами Дафну. – И к чему такая секретность?       -Так надо. У кого из ваших девиц нет Метки? — не унималась она.       -Тебе это зачем?       -Просто ответь.       -С какой стати я должен с тобой хоть чем-то делиться?       Она резко придвинулась вперёд, локтями упираясь в стол.       -Давай мы пропустим ту часть, где ты всячески изображаешь преданного Пожирателя Смерти, доказывая мне, что ничего не станешь говорить из чувства долга, и перейдём сразу к сути. Я знаю, что ты спас Джинни. Ты мог оставить её в поместье Кэрроу, если бы хотел – она была без сознания, но ты вытащил её и трансгрессировал в своё тайное убежище. А ещё я знаю, что наши с ней имена вписаны в список Яксли, которому мы не нужны живыми. Но ты здесь, а мы всё ещё живы. Полагаю, у нас с тобой есть возможность договориться. Мне всего лишь нужен повод попасть в поместье под чужим обличием.       Её предложение звучало дико.       -Как ты себе это представляешь? – и причём вообще тут был я?       -Не без сложностей, поэтому и обращаюсь к тебе.       -А с какой стати ты обращаешься ко мне?       -Потому что знаю, что ты давно нарушаешь приказы. – она подозрительно прищурилась. – Джинни ты ведь не в первый раз спасаешь.       Глупо было надеяться, что Уизлетта сможет держать свой рот на замке. Как там Тео сказал? “Не станет болтать, если не дура”?       -Не думаю, что твои угрозы – верный способ, чтобы я тебя хотя бы дослушал.       -Я не угрожаю. Лишь обозначаю причины пойти на сделку.       -И какая у твоей сделки цель?       -Тебя это не касается.       -Неужели? – уровень её наглости просто зашкаливал. – Если ты хочешь с моей помощью пройти в поместье, то меня это охренеть как касается.       Грейнджер начала нервно пристукивать по столу пальцами.       -От тебя не требуется многого, просто сообщить о намечающейся вечеринке, достать мне любую девушку без Метки, чтобы я смогла сварить Оборотное, и помочь пройти внутрь поместья в качестве гостя.       -Действительно – всего-то. Выдать Гермиону Грейнджер за союзницу Лорда – легче лёгкого.       -Никто ведь не будет знать, что это я.       -Но это всё равно подозрительно. По-твоему, все такие тупые, не сложат в голове два плюс два, когда я вдруг предложу посетить одно из самых ненавистных мне мест, да ещё и с посторонней девкой? Грейнджер, я там лишний раз даже не появляюсь, о чём ты вообще? Если хочешь, чтобы меня убили, скажи сразу. К чему такими сложными путями обходить?       Я, честно, даже был удивлён подобному предложению. Оно звучало неоправданно по-идиотски даже для гриффиндорца.       -Ты прав. – согласилась она. – Твоя безопасность важна. Поэтому пусть собраться вместе предложит кто-то другой, не ты.       Ну, это, конечно, меняет дело.       -А много желающих?       Может она пьяна? Должно же быть этому объяснение.       -Не делай вид, что не знаешь, как подобное воплотить в реальность. Давай, Малфой, используй своё обаяние.       Я не сдержался и издал смешок.       -Ты мне предлагаешь использовать Империус на ком-то из Пожирателей Смерти?       -Империус или легилименцию с подменой мыслей – выбирай сам, но в итоге я должна оказаться внутри. Если условный Флинт предложит вечеринку и приведёт с собой одну из своих подруг, ты окажешься вне подозрений. О твоей причастности никто не узнает.       -Какой, нахрен, причастности? – я отзеркалил её позу. – Ты просишь о невозможном.       -Я сделаю всё сама, мне только нужно попасть в здание, чтобы меня не заметили раньше времени.       -Раньше какого времени?       -Слишком долго! – нетерпеливо воскликнула она, вставая с места. – Много вопросов, много пустой болтовни.       -Ты предлагаешь мне измену, и ещё недовольна, что я уточняющие вопросы задаю?       Складывалось стойкое ощущение, что Грейнджер в бреду, настолько её слова звучали из ряда вон выходящими. Она мыслила, как помешанная.       Хотя, может, она и правда чокнулась на фоне произошедшего в Тинворте? Может, так выглядело её безумие?       -Мы спасли Асторию и Дафну. Неужели тебе сложно отплатить той же монетой?       -Как интересно. – я растянулся в улыбке. – Школьная староста стала торговкой?       -Малфой.       -Минутами ранее ты напомнила о моём спасении твоей рыжей подружки. Тебе не кажется, что долг уплачен, раз уж ты вообще решила вписать его мне?       Не знаю, чувствовала ли она себя униженной за то, что была вынуждена обращаться ко мне за помощью (а она именно вынуждена), но даже, если так, я почему-то совершенно не ощущал внутреннего удовлетворения. Поступи её предложение хотя бы на пару месяцев раньше, и я бы с наслаждением рассмеялся ей прямо в лицо, но с того момента многое изменилось.       Что я мог сделать? Вопрос “зачем”, я даже пока не рассматривал.       Достать волосы кого-то без Метки труда не составит. Вложить мысль, например Пьюси, о том, что он хочет устроить в честь дня рождения Блейза праздник – тоже реально. Заставить его привести с собой подругу – сложнее, но возможно. Прийти на вечеринку самому… Ну, учитывая, что это Блейз – поверят.       Но что касательно её дальнейших действий?       -Что ты собираешься делать?       Снова стараясь придать себе более собранный вид, Гермиона села обратно.       -Восстановить справедливость.       Я чуть было глаза от банальности не закатил.       Лев разозлился и хочет мести?       -Я так понимаю, на празднике должен быть кто-то конкретный?       -Желательно.       -Кто?       -Это важно?       -Нет, но иначе меня замучает любопытство.       -Зови всех — не ошибёшься.       -Кто, Грейнджер?       Фыркнув, она нехотя ответила:       -Флинт, Кэрроу, Мальсибер и Ургхарт.       Вот оно в чём дело: Флинт убил Патил, Кэрроу, как я понимаю Алекто, ослепила Лавгуд, Мальсибер оторвал ногу Уизли и убил Томаса.       -А что сделал Ургхарт?       -Убил Ромильду Вейн.       -И ты решила отомстить за каждого одним махом?       Она не ответила, лишь демонстративно отвернулась, уставившись в стену напротив.       Я знал этот взгляд. Желание наказать тех, кто, по её мнению, достоин наказания – одно из самых распространённых. Я желал того же, только глядя не на Кэрроу или Мальсибера, а на Лорда. Жаль, что в этом деле мне никто не сможет помочь.       -Сколько нужно времени?       От неожиданности Гермиона растерянно моргнула.       -Рамок нет. Но чем быстрее, тем лучше.       -Две недели устроит? – она кивнула. – Я найду способ связаться. – затем я встал и направился к выходу.       Уже выйдя на улицу, Грейнджер меня окликнула:       -Малфой. – я обернулся. – Никто не должен знать. Даже Нотт.       Конечно, Нотт не должен знать, иначе Орден потеряет важного для себя бойца где-нибудь в области Новой Зеландии.       Зато теперь хоть понятно, к чему вся эта конспирация.       Я уже собирался трансгрессировать, как вспомнил:       -Кстати, к Уизли магия вернулась?       Но по лицу гриффиндорки понял, что она понятия не имела о чём я спрашивал.       Я исчез сразу, как она открыла рот, чтобы задать мне очередной вопрос.

Теодор Нотт.

      Я стоял на коленях, чувствуя, как по моему лицу стекала кровь. Густая и липкая.       -Повтори. – скомандовал Лорд.       -Он трансгрессировал следом за каким-то мальчишкой. – заискивающе произнесла Алекто. – И больше не возвращался.       Лорд коснулся моего подбородка, приподнимая мне голову.       -Как так вышло, Теодор? – спросил он, с интересом разглядывая моё лицо. – Как вышло, что Флинт убил ищейку, а ты вернулся с пустыми руками?       О, Том, ты не хочешь этого знать.       Я чуть не улыбнулся, выдавая себя с потрохами.       -Пришлось проследить за одним из сбежавших. – хрипло ответил я. – За Кормаком Маклаггеном.       -Хм… – Лорд исказился в пренебрежительной ухмылке, задумавшись на пару секунд. – А ты разве не знал, что он работал на нас?       -Нет.       Голову тут же прошибло волной легилименции, но не успел он просмотреть и нескольких минут даже от сегодняшних событий, как тут же вышел из моего сознания.       -Как опрометчиво. – раздражённо бросил он, непонятно к кому обращаясь. Несколько минут Лорд втягивал носом воздух. Его накопленная ярость стала выплёскиваться в сгустках тёмной магии, которая, словно пиявки, начала покрывать моё тело. – Позовите Корбана!       Сзади послышались торопливые шаги и звук открывающейся двери.       -Милорд? – в помещение вошёл Яксли, приближаясь тяжёлыми шагами.       -Почему ты не рассказал ему о своём информаторе?       -Я думал это должно оставаться в тайне.       -Как вы все много думаете. – взмах палочки, и тело министра с глухим стуком повалилось рядом со мной. – Но ваши думы создают слишком много помех.       Лорд не пытал Яксли долго. Возможно не больше нескольких секунд, поэтому ни криков, ни стонов от министра я не услышал. Только учащённое тяжёлое дыхание.       -Своей безалаберностью вы допускаете промахи. – Лорд склонился ко мне. – А ты – в особенности зачастил в последнее время.       И что мне теперь, извиниться?       На самом деле, последние минут двадцать я хотел только курить, но был вынужден выслушивать жалобы Кэрроу на мою несостоятельность. Как же она обиделась за то, что с ветерком прокатилась в Коуве, злопамятная сука.       -Скажи мне, Теодор, неужели я мало даю тебе вольностей? – нет, он спрашивал не потому что ему было на самом деле интересно. Он спрашивал, потому что к чему-то вёл, и я, в принципе, догадывался к чему. – Неужели твои руки связаны?       Я правда должен играть в это и всерьёз отвечать?       -Нет, милорд.       -Тогда почему ты так расслабился? Это саботаж или лень?       Во рту снова скопился сгусток крови вперемешку со слюной, и мне хотелось сплюнуть прямо ему под ноги.       -Невнимательность. – произнёс я, сам не до конца понимая, что имел в виду.       -Невнимательность. – растягивая буквы, повторил он. – И как же ты намерен её исправлять?       В идеале – накинуть пальто, а то в одних штанах здесь довольно прохладно, достать из кармана сигарету, и направиться в Паучий Тупик, чтобы из леса наблюдать в окно за тем, как Грейнджер обдумывает со своими друзьями очередное дело, изредка поглядывая в мою сторону.       Она будто чувствовала моё присутствие.       Но, очевидно, ответа от меня ждали другого.       -Как прикажете. – говорить становилось всё сложнее, кровь обильно заполняла мой рот.       Лорд наклонился ещё ближе, шипя уже в самое ухо.       -А разве приказа не было?       Этот цирк меня изрядно достал. Какого ответа он ждал? Каких действий?       -Я могу напасть на площадь Гриммо. – предложил я, прекрасно понимая, что он не согласится. – Или на Годрикову Впадину. Иначе ни одного из списка мне не достать.       Долгое молчание, а затем притворное:       -Понимаю.       Снова сзади послышались чьи-то шаги, на этот раз шаркающие, будто кто-то еле передвигал ногами.       Жестом Лорд остановил приближающегося, и его рот растянулся в оскале.       -Я решил, Теодор, тебе потребуется помощь. – рукой он указал мне обернуться.       Позади стоял Грегори Гойл. Он был сгорблен, руки сжаты в кулаки, а тело усыпано огромными гематомами. Его хриплое, почти звериное дыхание, отражалось от стен. Казалось, я остался один на один в клетке с уставшим и замученным животным.       -Твоему другу удалось воссоздать нужное зелье, вот только есть одна неприятная проблема: на формуле защитные чары. Блейз может варить его только если смотрит в записи. Не слишком удобно, ведь это занимает гораздо больше времени, чем мне бы хотелось.       Неужели? И что, процесс даже не ускорило то, что Блейз спал по часу в сутки? Как удивительно.       -Мы работаем над устранением данной неприятности, но, к сожалению, пока у нас готов только один экземпляр. – он подошёл к Гойлу, и обхватив его подбородок, повернул к просачивающейся сквозь окно полосе света. – Однако, думаю, я готов отдать его тебе в помощь. До меня дошли сведения, что в одном неожиданном месте был замечен Патронус лошади. Полагаю, тебе известно, кому он может принадлежать. – его вертикальные зрачки сверкнули в полумраке. – И я дам тебе знать, когда вы с Грегори мне понадобитесь. Алекто! – женщина тут же к нему подбежала, вся ссутулившись от того, как низко пыталась поклониться. – Никаких серьёзных наказаний. Пусть только смотрит.       -Да, мой лорд.       Подхватив меня под руку, Кэрроу одарила мою персону удовлетворённой улыбкой и трансгрессировала к себе в поместье.       Пальто, сигарета, Грейнджер – единственное, чего мне сейчас хотелось, но, похоже, желания откладывались.       Мы переместились сразу в подвал. Усадив меня на стул и привязав к нему руки и ноги, Алекто встала передо мной с нескрываемым злорадством.       -Оказывается, даже ты способен разозлить хозяина. – её елейный голосок отдалённо напомнил мне Амбридж. – Какого это, чувствовать его немилость?       Наконец я смог сплюнуть скопившуюся во рту кровавую жидкость, не слишком беспокоясь о приличиях.       -Не думал, что ты ревнуешь. – усмехнулся я, поднимая на неё глаза. – Всегда казалось, что желанием фаворитизма страдает только Беллатрикс.       Алекто яростно обхватила моё лицо, почти как тогда в Коуве, только в этот раз её довольная улыбка была действительно искренней.       -Почему он выбрал тебя, но не выбрал меня? – прошипела она мне почти в губы.       Насколько надо обожать Тома, чтобы так сильно злиться из-за места возле его ног?       -Потому что я привнёс в его жизнь немного разнообразия. – я бы улыбнулся, да только её плотно сжатые пальцы на моих щеках не давали этого сделать.       -Нет, Теодор, я говорю не о Лорде.       Резко оттолкнув мою голову, Алекто подошла к одной из камер, и отперев её, вывела молодую девушку. На вид ей было не больше пятнадцати.       -Знаешь кто это? – Кэрроу с нежностью погладила её по голове.       Я присмотрелся повнимательнее, но девушка была мне совершенно незнакома, однако Алекто не стала дожидаться ответа:       -Это Муфалда Пруэтт – дочь кузена Молли Уизли. Девочка очень много подслушивает и очень много говорит. Наверное, её магловская мать научила. – женщина издала смешок. – Знали бы раньше, и не позволили бы ей осквернять собой чистый факультет Слизерин.       Со стороны лестницы в очередной раз послышались шаркающие шаги. Пока Грегори к нам приближался, я не сводил глаз с воодушевлённой Кэрроу, постепенно начиная догадываться о том, что мне сейчас предстояло увидеть.       Когда друг сравнялся с Пожирательницей, его бесцветный взгляд скользнул по юной девушке, и он обречённо опустил глаза, отворачиваясь.       Алекто встала за моей спиной, положив руки мне на плечи.       -Давай посмотрим, на что он теперь способен. – шёпотом произнесла она, наклонившись. – Фас, Гойл!       За секунду, как парень обхватил девчонку руками, наши с ним взгляды встретились, и я впервые увидел столько боли в его глазах. Он не желал этого, но не мог пойти против приказа.       Со свирепым рыком Грег вонзился зубами Муфалде в шею, выдирая огромный кусок плоти.       Раздался крик, девушка повалилась на пол, а друг, нависая над ней, продолжал рвать её тело, отгрызая от него по куску.       Я чувствовал, как на меня брызгала её кровь, смешиваясь с моей собственной.       Сил ему хватило, чтобы закончить всё за пару минут, пока от Муфалды не осталось лишь растерзанного на части тела.       Он выпрямился. Весь его рот был перепачкан, а зрачки расширены.       -Свободен. – бросила Кэрроу, и Гойл тут же покинул темницу. – Потрясающе, не правда ли? – она присела на корточки сбоку от меня, с интересом высматривая мои эмоции. – Вот так должна выглядеть твоя верность.       -Боюсь, так у меня вряд ли получится.       -Но все мы знаем, что умеешь именно ты. – женщина провела пальцем по моей щеке, а затем засунула его в рот, облизывая стёртую кровь. – Перестань отдыхать, Теодор, и займись уже работой.       Пальто, сигарета, Грейнджер.