Король мёртв, да здравствует Король!

Теодор Нотт.

      Эхо шагов раздавалось по всему дому. Людей было так много… так, чёрт возьми, много. Они всё шли и шли, склоняя в притворном почтении головы, чего-то ждали, чего-то хотели, и я был вынужден им подыгрывать, но даже находясь в сырой камере подвала, закованный цепями, разрываемый изнутри осколком чужой души, я не чувствовал себя настолько запертым, как сейчас.       Я бы не вернулся сюда, но Нотт-мэнор стал новым пристанищем для новой власти, а я теперь её неотъемлемая часть. Вопрос: лучшая ли?       -…и один из молодых бойцов погиб: на библиотеке оказалось наложено фамильное проклятье. Часть здания загорелась, но Малфой-мэнор успешно потушен. – с важным видом докладывала Гестия Кэрроу.       Стоило ожидать. В библиотеке Малфой-мэнора хранилось слишком много важной информации, которой Долохов мог воспользоваться, и Драко прекрасно это понимал. Закрыть к ней доступ — самое верное тому решение. Но, по правде говоря, мне было плевать, он мог делать со своим поместьем что угодно, куда больше меня беспокоил сбежавший Рабастан Лестрейндж, которого заметили поблизости Нурменгарда с частью своих верных псов, что так долго рыскали в его округе. Вероятно, они давно уже искали пути отступления для своего хозяина, вот только Министерство не слишком уделяло этому своё внимание, а потому и мой новый статус вынуждал меня задавать не те вопросы.       -Удалось взять след Малфоя?       -Нет. Но возле поместья он оставил послание. – глаза Гестии нервно забегали по остальным присутствующим, будто ища в них поддержку, и остановились на стоявшем со стаканом в руках Блейзе, что сосредоточенно вглядывался в его дно, находясь где-то глубоко в своих беспокойных мыслях.       Возникла неловкая тишина.       -Что за послание?       Но Кэрроу только сильнее занервничала.       -Он написал, что… что вы… что…       -Что Теодор Нотт – кусок говна, который должен вернуть ему Байрона. – раздался насмешливый злорадный голос Пэнси. Она подошла к креслу, что стояло посреди зала абсурдным вычурным красным пятном, и бросила на него несколько разорванных листов. – Полагаю, перед тем, как наложить проклятье, Малфой нашёл книгу в таком виде. – подруга подняла на меня презрительный взгляд. – Твои шавки постарались.       Пэнси так искусна в выражениях. Я понятия не имел, что вынудило её к нам примкнуть, её мысли каким-то образом стали мне недоступны, но что бы она не задумала, а была единственной, кто хоть немного скрашивал мои будни.       -Мои шавки? – переспросил я.       -Я не знаю, как их теперь называть. – небрежно пожала она плечами. – Вы же не захотели оставлять прежнее название, делая вид, что эти Пожиратели Смерти и те – не одно и то же.       -А с чего ты взяла, что это сделали они? Может книга уже была в таком состоянии, но то, что происходило в Малфой-мэноре до меня – не моя ответственность.       -Даже при всём своём безумии Тёмный Лорд не проявлял интереса к уничтожению магловских книг, он их даже не замечал. А ваши славные ребята уже не в первый раз портят то, что создано руками маг…       -Крайне доходчиво, мисс Паркинсон. – вмешался вошедший в зал Долохов. – Спасибо за мнение, но попробуйте в следующий раз выражать его в более сдержанной форме. Вы прекрасно знаете, что никаких Пожирателей Смерти больше не существует. Эта эпоха ушла вместе с упомянутым вами Тёмным Лордом, а мы являемся частью политической отрасли, называющейся Парламентом, что взаимодействует с Министерством Магии в качестве дополнения к защите магической Британии. Нашим людям нет надобности уничтожать магловские предметы искусства. – он остановился рядом с ней, одарив самодовольной высокомерной улыбкой. – Вам стоит запомнить новые правила, если хотите быть частью нашего мира. – после чего его взор обратился ко мне. – След мистера Малфоя не найден, потому как его скрывает кто-то из бывших членов Ордена, и смею предположить, все здесь понимают кто именно. – наш серый кардинал, оказывается, любил подслушивать?       Я взглянул на Пэнси, всем своим видом говорившую: “ты знал, что так будет, Теодор, но всё равно согласился. Теперь терпи.”       И она была права, я действительно знал.       -На что-то намекаете, Антонин?       -Не намекаю, а говорю прямо: мальчишку Малфоя скрывает Гермиона Грейнджер.       -И у вас есть этому доказательства?       -Очевидным вещам они не нужны.       -Мы пытались выяснить её местоположение у одного из заключённых, но пока он сотрудничать с нами отказывается.– пропищала Кэрроу, за что получила от Долохова гневный взгляд.       Так этот сукин сын решил опять действовать за моей спиной?       -Кто дал право допрашивать заключённых?       Уголок его губ вызывающе пополз вверх.       -Разрешение получено от министра Долиша.       Быстро же он подмял под себя Министерство. Долиш настолько оказался безвольным, что спустя всего пару дней после инаугурации уже даже не в состоянии был принимать самостоятельных решений?       В Азкабане находилось всего два значимых человека из Ордена, но мысли Чарли Уизли скрывала нерушимая магия драконов, из-за которой допрашивать его не имело смысла, а значит “сотрудничать” отказался Финниган, и можно было только догадываться какими методами на него пытались воздействовать. Магия крови скрывала все связанные с ней воспоминания, именно поэтому Антонин и искал так усердно Драко – его легилименция при принудительной эксплуатации могла бы развязать Симусу язык куда лучше пыток, а уж с его знаниями Долохов бы получил доступ ко всем тайнам Ордена. Но ведь ему не нужны были все…       До недавних пор мне казалось я разгадал его загадку, думал, Антонин выслеживал ищеек, чтобы найти меня, на случай, если я посмел бы сбежать, не осуществив его план по принятию власти, но одна деталь всё же никак не давала покоя: зачем он оставил себе второй фолиант? Даже при всём желании, он бы не смог создать ищеек из Пожирателей Смерти: как я и говорил Джинни, для древней магии крови нужен баланс, не зря Дамблдор выбрал из всех Фениксов только троих, в ком, вероятно, добра и зла было поровну. Но Дамблдор не знал о последствиях из-за отсутствия второго тома, иначе бы не стал подвергать такой опасности своих людей, а вот Антонин знал. И только когда я лично увидел в Хогвартсе всю безграничную силу Джинни, тогда и понял: ему эти последствия были выгодны, Долохов искал ищеек для себя. Он передал Аберфорту первый фолиант, чтобы тот провёл обряд и создал уникальное оружие, которое в последствии надеялся заполучить себе. С самого начала Антонин жаждал этой силы, ведь добравшись до неё, он бы не просто в одиночку мог свергнуть Волдеморта, он бы смог поработить весь магический мир.       Ему не нужны тайны Ордена, ему нужна Джинни Уизли.       Хитрый, циничный, тщеславный, прожорливый… сколько бы не ел власти, а всё никак не насытится.       Захотелось вцепиться ему в глотку и душить так долго, чтобы его предсмертный хрип отпечатался в памяти, как ярчайшее из событий, но, как бы сказал мой отец, это недипломатично.       -Почему не посоветовались со мной?       -Вы глава Парламента. К чему тревожить вас столь незначительными пустяками?       -Я бы хотел, чтобы впредь подобные вещи решались в моём присутствии.       -Как пожелаете. – Антонин театрально задумался. – Но… мне показалось, вы не располагаете временем, учитывая ваши многочисленные отказы в интервью Рите Скитер.       Что это? Завуалированное порицание моей безучастности?       -Для обсуждения допросов заключённых я время найду.       -А для встречи с министром Венгрии? – его глаза сверкнули азартом. – Он ждёт уже второй день.       -Я встречусь с ним завтра.       -Но он ждал вчера. Не хочу показаться голословным, но ваши действия очень… неочевидны. Люди хотят видеть своего нового лидера, хотят знать каков ваш план, но за прошедшее время, с событий в Хогвартсе, вы ни разу не проявили желания им с ними поделиться, не донесли до масс и крупицы своих идей. Магическое сообщество начинает задавать вопросы.       А теперь он пытался подорвать мой авторитет в глазах собравшихся? Грязно играешь, Антонин.       -Вы мой заместитель. Разве не в ваших обязанностях представлять мои интересы? Судя из газет, с донесением своих идей до масс вы неплохо справляетесь.       Всё это время он был так опьянён чередой своих мелких побед, что решил, раз я не появлялся на публике, то и не замечал его попыток в кратчайшие сроки присвоить себе всю власть? Это было очередным необдуманным поступком с его стороны, или он настолько меня недооценил?       Сделав к нему несколько шагов, я остановился и обвёл присутствующих взглядом. На самом деле мне не нужна была ни армия, ни подданные, и уж тем более мне не нужен был Долохов, а с дипломатичностью у меня всегда были проблемы.       С интересом я заметил, как в Антонине стала нарастать тревога, словно он почувствовал всё то, о чём я подумал: его выдавала рука, которой он сжимал свою трость чуть сильнее обычного, напряжённая челюсть, что не могла скрыть даже наигранная улыбка, расширенные зрачки, делающие его взгляд более настороженным, едва заметное учащённое дыхание… Он ожидал нападения, был к нему готов, но пока в помещении находились посторонние люди, он был убеждён, что рисковать я не стану.       Жаль, что он забыл кто я есть.       Мгновенной телепортацией оказавшись возле Долохова, одной лишь мыслью сломав выставленный им щит, я бесцеремонно пролез к нему в голову:       -Ты подумал, что всех обыграл, но как и Тома, тебя погубило тщеславие. Ты поставил не на того. – и резким движением я свернул ему шею.       Осколок души отозвался во мне приятным покалыванием, будто одобряя совершённое действие. Но вдруг зал померк, и я оказался где-то в чертогах собственного разума, где меня встретила темнота. Лишь вдалеке маячил еле мерцающий огонёк, хаотично перемещающийся в пространстве. Я протянул к нему руку, хотел поймать, но он ускользал. Всё дальше, и дальше, и дальше...       -Ты пугаешь их. – послышался настойчивый шёпот Пэнси.       Резко всё вернулось на место, окружение обрело чёткость и яркость. Я обернулся и увидел искривлённые в гримасах ужаса лица, что смотрели на меня затаив дыхание.       В носу неприятно защипало.       Всё же Гермиона была права – страх имел свой запах: приторный, вязкий, и такой раздражающий.       Опустив взгляд на мёртвое тело, я не почувствовал ни радости, ни сожаления.       -Собрание окончено. – тут же все поспешили прочь, и в зале остались лишь Пэнси, Гойл и Блейз, который будто и не заметил того, что случилось. – Вы тоже.       Но вместо того, чтобы сразу исполнить приказ, Пэнси спросила:       -Я могу навестить пленных? — даже голос почти не дрогнул.       Не в первый раз она озвучивала данную просьбу, и мне уже становилось любопытно что же её туда так тянуло. Кого она хотела навестить? Амикуса Кэрроу?       -Если ты про Азкабан, то это не пленные, а преступники. – не глядя ответил я.       -Хорошо. Я могу навестить преступников?       -Ответ прежний – нет. Отправляй запрос в Министерство.       -Зачем, если всё равно ты решаешь?       Я поднял глаза, но столкнулся с твёрдостью и непоколебимостью.       -Отомстить Амикусу рвёшься?       -Не в моих интересах.       -Существует свод правил, Пэнс, закон. Хочешь нарушить его сразу, как он вступил в силу? Боюсь, Министерство этого не одобрит.       -Ты только что убил Долохова. Не стану спрашивать за что, но уверена, Министерство и такое вряд ли одобрит. – она выдержала паузу и нарочито добавила: – Конечно, если бы его убил кто-то другой, а не ты.       В ней было слишком много противоречий. Я знал, что она презирала меня за то, что я принял власть, что посадил в Азкабан членов Ордена, что Министерство вновь объявило в розыск тех, кто сбежал, а я не препятствовал. И я понимал, что она могла быть той, благодаря кому Малфой попал в свой дом (откуда-то он же узнал, что поместье временно без присмотра?). Но вместе с этим, по какой-то причине она осталась со мной, и, вероятно, мне этого было достаточно, чтобы позволять ей и дальше перечить.       -Если в камере найдут труп, пойдёшь под суд. – предупредил я. — Через час получишь своё разрешение.       Вздёрнув подбородок, будто на другой ответ и не рассчитывала, Пэнси развернулась и не добавив больше ни слова стремительно скрылась за дверью.       Глядя ей вслед, я всё думал: как она выжила? Пэнси стояла недалеко от Джинни, когда та разрушила своим Патронусом всё, что находилось поблизости, но на ней даже царапины не осталось...       -У меня тоже есть просьба. – неожиданно подал голос Грег. – Хочу открыть пекарню. – я вопросительно на него уставился. Почему его просьба звучала, как шутка? За три недели Гойл впервые заговорил предложениями, содержащими в себе больше двух слов, и на этом фоне желание открыть пекарню выглядело чем-то несуразным. – Кондитерская Шугарплама закрылась из-за смерти её владельца. Место пустует. Хочу его арендовать.       Немного растерянно я стал вспоминать, что для таких случаев требовалось.       -Нужно придумать название и подать заявку в Минис…       -Я уже придумал – “Даф”. Пекарня будет называться “Даф”.       Да, в его просьбе действительно не было никакой шутки. В ней была боль. Много боли.       Мы похоронили Дафну в её семейной крипте под часовней возле родового поместья. Грег настоял, чтобы прощание состоялось без лишних людей, поэтому пришли только я, он, Блейз и Пэнси. Хотя я был уверен, что где-то поблизости, под мантией-невидимкой скрывался ещё и Малфой.       -Хорошо, я предупрежу Долиша.       Грег взглянул себе под ноги, затем кивнул, и так же, как и Пэнси молча покинул зал.       Пройдя мимо убогой имитации "трона" , останавливая в себе порыв его сжечь, я подошёл к окну и устало прислонился лбом к прохладному стеклу.       Этот дом уже ни что не спасёт. Тело Долохова только дополняло общую картину его гниения, но и без него Нотт-мэнор стремительно превращался в своего “брата” в Уилтшире. Как бы отец не пытался его облагородить, а дом гнил изнутри вместе с его жителями.       -Говори. – прикрыв глаза я тяжело выдохнул, уже заранее зная о чём пойдёт речь, ведь вся нервозность Блейза умещалась в одной единственной проблеме.       Глоток, затем стекло опустилось на дубовую столешницу.       Сколько ещё ему требовалось времени, чтобы наконец признать свою зависимость от спиртного, не изображая при этом лечение былых травм?       -Ты уверен, что держать её здесь – хорошая идея? — спросил он пропитанным нетерпения тоном.       И снова мы вернулись к тому с чего начали.       -Мы это уже обсуждали.       -Но вразумительного ответа я от тебя так и не получил. Что, если она очнётся и спалит тут всё к чертям?       -Ты разве не подавляешь её магию зельями?       -Подавляю, но я уже заебался молиться каждый раз, как к ней приближаюсь. – даже его шаги звучали нервно. – Тео, она как бомба замедленного действия: откроет глаза – и мы все взлетим на воздух.       -Так старайся, чтобы этого не произошло.       -Ты не сможешь скрывать её вечность.       -Мне не нужна вечность.       -А что тебе нужно? Я, блядь, не понимаю, ты ведь ничего мне не говоришь. Зачем ты притащил её сюда? Скрываешь от всех, пичкаешь зельями, следишь за потоком магии. Если люди узнают…       -Да плевать мне на людей. – как же утомительно.       -А мне нет. Пропаганда Министерства за эти три недели отлично успела проесть им мозги. Долохов без дела не сидел, и несмотря на то, что он теперь валяется возле дальней стены с переломанной шеей, а всё же успел внушить обществу, что Джиневра Уизли – главная угроза магической Британии. Она убила двести волшебников, Тео. Двести! Ты только вдумайся в эту цифру. Если люди узнают, что их новый лидер прячет у себя убийцу такого количества человек, тебе не удастся отсидеться в этих стенах, как бы ты не старался.       -Да, двести – много. – открыв глаза я посмотрел на напуганного друга совершенно ничего не выражающим взглядом. Я понимал его опасения, но они меня мало волновали.       -Почему ты не говоришь зачем её спас? Для этого ведь должна быть причина. Какая?       -Она чистокровная волшебница, в чьих жилах течёт древняя магия. Если бы я её не забрал, она либо умерла, либо вернулась бы в Орден, и тогда у него появился бы шанс…       -Прекрати нести эту чушь. – не выдержал он, с яростью выплёвывая слова. – От Ордена ничего не осталось, куда ей возвращаться? Её семья – в бегах, Поттер – в бегах, Грейнджер – в бегах. Даже если его остатки вновь соберутся вместе, этого не хватит и на лёгкий налёт на захудалую деревеньку. Да и после устроенного ей в Хогвартсе, кто её примет обратно? Она ведь не только Пожирателей убила. – Блейз придвинулся, беспокойно заглядывая мне в глаза. – Зачем ты спас её, Тео? Зачем рискуешь своей жизнью, моей, и всеми, кто посещает твой дом?       -Блейз, – если бы у усталости была физическая форма, ей стал бы я. – Делай. Своё. Дело.       -Долохов был прав, да? – вдруг его тон сменился каким-то бескрайним разочарованием. – Когда говорил, что единственное, что сможет нас погубить, это Грейнджер? Поначалу я думал, что он имел в виду её магические способности, но теперь… Ты спас Джинни из-за неё, да? Подвергаешь всех нас опасности, потому что думаешь, что за спасение подруги она будет меньше тебя ненавидеть?       -Тебе лучше остановиться.       -Ты спрятался ото всех, но ты не сможешь спрятаться от себя. Я ведь предупреждал, что обратного пути не будет, и ты сделал свой выбор, так имей смелость его принять.       -Я сказал: остановись!       Между нами словно возникла пропасть. Я со всеми её ощущал, но сейчас, с ним, она стала в разы заметнее.       Блейз был прав, я до сих пор не смог принять свой выбор, и понял это лишь когда Гермиона нашла способ скрыть от меня свою магию. Во мне будто оборвали невидимую нить, что указывала к ней дорогу. Всё, чего хотел достичь, в одно мгновение потеряло смысл. То будущее, которое я представлял, стало казаться мне невозможным, потому что в нём не было самого главного — в нём не было её.       Несколько раз я посещал Паучий Тупик, но каждый встречал меня холодной тишиной, в которой лишь завывал ветер. Казалось, улица давным-давно заброшена, и дома никогда не было, и Гермионы в нём.       Я скучаю, львёнок. Невыносимо скучаю.       -Оставь меня, Блейз.       Прожигая пытливым взглядом, он всё же коротко кивнул и направился к выходу, однако в дверях снова остановился:       -Знаешь в чём ирония? Всё это время ты старался стать лучше ради неё, но смысл был в том, чтобы стать лучше ради себя. А теперь тебя нет. Ты говоришь, смотришь, думаешь, но тебя здесь нет.       На улице уже стемнело. Я смотрел в окно, изучая своё отражение, но чем дольше я это делал, тем больше убеждался: меня действительно здесь не было. Нигде не было. Разве что в воспоминаниях и представлениях того, чему никогда уже не случиться.       Как бы мне хотелось встретиться с ней при других обстоятельствах. Без войны. Мы бы закончили школу, каждый пошёл бы своим путём, но в один момент мы бы встретились в каком-нибудь пабе, разговорились, она рассказала бы о своей жизни, я – о своей, я бы узнал, что она любит чай с бергамотом, она бы узнала, что я не ем мясо, вспомнили бы школьных друзей, обсудили бы книги… И я бы опять в неё влюбился. В любой из параллельных Вселенных я бы делал это снова и снова, потому что нигде не существовало человека, хоть отдалённо похожего на неё.       Куда бы ты не направилась, забери от жизни лучшее, Грейнджер. За нас обоих забери.       Я сжал в кармане давно остывшую маленькую пуговицу с эмблемой льва, поглаживая большим пальцем выпирающую часть рисунка, но спустя несколько минут вдруг почувствовал знакомое тепло. Достав предмет, я не мог поверить, что он вновь активировался: слабое свечение сообщало, что Гермиона сняла чары. Путь к ней был снова открыт.

Гермиона Грейнджер.

“Джон Долиш назначен на должность министра магии!”

“Министерство Магии усиливает надзор над несовершеннолетними волшебниками!”

“Теодор Нотт вступает в должность главы Парламента!”

“Министерство Магии заключает договор с Парламентом о безопасности и целостности магической Британии!”

“Визенгамот назначил Долорес Амбридж наказание в виде семи лет заключения в Азкабан!”

“Амикус Кэрроу приговорён к двадцати годам заключения в Азкабан!”

“Опасен ли Чарли Уизли?”

“Суд над Чарли Уизли пройдёт в закрытом формате!”

“Чарли Уизли приговорён к двадцати годам заключения в Азкабан!”

      Я перебирала газеты с кричащими заголовками, то и дело натыкаясь на фотографии Долиша, что с белоснежной дежурной улыбкой пожимал руку Долохову.       Парламент… судя из газет, входило в него не так много людей, но почему-то я не видела ни на одной из фотографий Тео. Даже для статьи о его назначении на роль главы была взята фотография школьных лет, где юный слизеринец сидел за партой и с улыбкой кому-то подмигивал. Может, Пэнси? Могла она сделать этот снимок? Или Драко? А может… Дафне?       Пролистнув один из последних выпусков, я сначала пробежалась по строчкам с именами погибших, а затем остановилась на списке Нежелательных лиц: номер один – Джиневра Молли Уизли, с пометкой “особо опасна”, номер два – Драко Люциус Малфой, с пометкой “особо опасен”, номер три – Гермиона Джин Грейнджер, четыре – Гарри Поттер, пять – Рон, потом Джордж, и так далее.       Удивлена ли я? Ни чуть.       Билл сразу предупредил, что нас снова объявят в розыск, ни у кого не было иллюзий, что Министерство закроет глаза на "военных преступников", коими нас теперь называли, поэтому, как и предполагалось в случае поражения, мадам Помфри с ранеными отправилась в Шармбатон. К ним присоединились профессор Флитвик, Флёр, сам Билл и миссис Уизли, сумевшая с помощью Драко приготовить зелье, временно скрывающее от надзора, чтобы пересечь границу.       Падма, Гарри и Рон отправились к Перси и Пенелопе, в надежде найти у того колдуна, что восстанавливал Пенелопе память, хоть какие-то сведения о магии Азкабана: Перси сказал, старый волшебник хорошо знал историю тюрьмы, его предок принимал в её строительстве участие, и Гарри надеялся с его помощью выяснить, как можно вызволить оттуда Чарли и Симуса.       Остальные же направились кто в Италию, кто в Норвегию. И только Джордж с Виктором не оставили о себе никаких сведений.              Джордж... Перед тем как они ушли, он со мной даже не поговорил. Я от многих чувствовала в свою сторону непонимание, от кого-то – сожаление, но в основном, конечно, разочарование. Заслуженно. Честно говоря, я удивилась почему от Гарри и Рона не чувствовала того же. Но Джордж… от него исходило нечто иное. Гнев? Ненависть? Я точно не могла подобрать нужного слова. Рон говорил, чтобы я не принимала на свой счёт, что Джордж теперь всех ненавидел, но это было не так.       Снизу раздался бой курантов, отчего я вздрогнула и автоматически сжала в кармане бутылёк с зельем. На самом деле за него стоило бы поблагодарить Нарциссу Малфой, ведь если бы не оставленный её рукой рецепт в первом томе фолианта, на который Драко случайно наткнулся, то ни границу незаметно нельзя было бы пересечь, ни скрыть мою магию от Тео.       Очевидно, понимая, что рано или поздно Долохов нарушит их договор, бывшая мисс Блэк нашла единственный выход как обезопасить сына, скрыв рецепт чарами, чтобы только он мог его увидеть. Нарцисса не просто догадалась, что книга окажется у Аберфорта, но ещё и была убеждена, что Драко когда-нибудь придёт в Орден. Эта женщина умела мыслить наперёд.       Засунув несколько сэндвичей в рюкзак, что уже лежал собранным под кроватью, моё внимание привлекла книга Диккенса, мирно покоившаяся на прикроватной тумбе – как и многие другие вещи в этом доме она тоже стала маленькой частью истории, но с ней мне особенно не хотелось прощаться.       Я буду скучать. По книгам, по своей ванной, в которой надо было экономить воду, по тостам с клубничным джемом, по кровати, по креслу и старому пледу... Хотя нет, по тостам с клубничным джемом пока не буду.       Набрав в лёгкие побольше воздуха, я ещё раз осмотрела комнату и вышла на крышу.       Теперь была моя очередь его ждать.       Он появился почти бесшумно, но я почувствовала его спиной. Тео встал рядом, и тут же пространство вокруг заполнилось сладковатым запахом дыма. Слишком привычным.       Мы смотрели на пустынную улицу в тишине, нарушаемой лишь звуком тлеющей чёрной бумаги и мыслями, которым каждый пытался подобрать правильные слова.       -Кажется я начинаю понимать, за что ты полюбила это место. — Тео подобрал первым.       Я обвела взглядом заснеженную дорогу, пустырь, за ним – лес…       Да, я действительно его полюбила.       -Джинни теперь твоя пленница?       Время словно на пару секунд замерло.       Поворот головы в мою сторону и пристальный взгляд, что почти коснулся физически.       Понимая, что Тео мог в считанные секунды вычислить моего информатора, я усилила окклюменцию, тут же представив выпуск "Пророка", в котором был список Нежелательных лиц.       -Нет.       -Что ты собираешься с ней делать?       -Научить контролировать магию.       -Это возможно?       -Не знаю.       -А что потом? Если удастся.       Тео затянулся и медленно выдохнул.       -Зависит от неё.       -Она не согласится. Джинни не станет тебе помогать.       -Ей больше некуда идти. Иногда чувство безысходности толкает нас на самые разные неожиданные поступки.       -Надеешься воспользоваться её беспомощностью?       -Уизли — последняя, кого бы можно было назвать беспомощной. Но для неё остаться со мной лучше, чем остаться наедине со своими воспоминаниями.       -Я бы могла их ей стереть.       -А Джорджу тоже сотрёшь смерть жены? И смерть Чанг всем сотрёшь? И дракона, из-за которого был пойман Чарли? Какими бы вы не пытались казаться понимающими, но принять это даже самый добрый из вас не сможет. За исключением Лавгуд, но, насколько мне известно, в Англии её нет.       Я сглотнула, с силой сжав кулаки.       Рон рассказал, как он вместе с Биллом уводил Джорджа с поля боя. Рассказал, как умерла Анджелина, как Джордж рвался к её горящему телу. После смерти Фреда она стала той, с кем он снова начал улыбаться, шутить, жить, а теперь… Я даже представить не могла каково это – видеть, как один дорогой тебе человек убивает другого.       Сможет ли он когда-нибудь простить Джинни? Сможет ли простить меня?       -Как она?       -Без сознания.       -Думаешь, она справится? Когда очнётся.       -Справится. Не сразу, но справится.       Я хотела в это верить. Хотела, чтобы Джинни не винила себя.       -Я бы хотела находиться с ней рядом.       -Ты можешь.       С моих губ непроизвольно сорвался смешок.       -Даже для тебя это слишком цинично.       -Я не про заключение в Азкабан.       -А про что? Про "жили долго и счастливо"? — я повернулась к нему, даже в темноте встречаясь с яркостью его синих глаз. Они были наполнены тоской и смирением, и мне было так больно в них смотреть.       -Не самый плохой вариант.       -Разве? Тогда почему в твоём "долго и счастливо" Чарли судили без свидетелей?       -Те, кто мог бы дать показания в его защиту, в бегах.       -Считаешь это справедливым?       -Не надо, Гермиона. – его голос стал тише.       -Тебе нравится результат? – а я будто искусственно попыталась заставить себя разозлиться. Думала, если буду его ненавидеть, станет хоть чуточку легче. – Таким ты видел свой новый мир?       -Многое выглядит не так, как я это видел. Но я меняю.       -Вы дали ему двадцать лет. Столько же, сколько и Пожирателю Смерти. Мне не кажется, что меняешь.       -Магия Чарли опасна…       -Не больше, чем Джинни, но ты рассчитываешь получить её силу, а не запереть в камере. Не ты ли говорил, что привелегий ни для кого больше не будет? Не ты ли говорил про равенство? И где оно? В чём разница, Нотт? Чем твой мир отличается от прежнего? Чем ты отличаешься от него? — я словно пощёчину ему дала своими словами.       Он собирался что-то ответить. Возможно возразить, а может быть согласиться, но вместо этого продолжал смотреть, а затем опустил голову и с коротким смешком выдохнул:       -Нотт.       У меня сжалось сердце.       Я сделала это нарочно. Хотела обозначить своё к нему отношение. Показать, что больше не выделяю его, ставлю точку.       Только это было неправдой, оттого и слова изнутри раздирали мне горло, и неожиданно для себя я спросила:       -Ничего бы не получилось, да? Будь у меня тысячи маховиков времени, что могли бы отматывать время на годы назад, всё равно бы ничего не вышло?       -Не вышло.       Даже смешно. Отдавая предпочтение рациональности, я всё равно поверила в какую-то ерунду, которой просто не дано было произойти. Эффект бабочки, но сколько не пытайся понять, что изменить, исход всегда одинаковый.       -Но будь у меня тысячи маховиков, что могли бы отматывать время на годы назад, я бы с каждым из них возвращался в тот день, когда вы с Джинни поймали нас с Драко в Кэчпоуле, и все эти тысячи раз заново бы проживал наши встречи с тобой от начала и до конца.       Я прикрыла глаза, чувствуя, как подступают слёзы.       -Жаль, что у нас не было даже шанса. — мазнув по щеке тыльной стороной ладони, я выпрямилась, собираясь с остатками сил. – Министерство объявило меня в розыск. Я покидаю Англию.       На несколько секунд он замешкался.       -Зачем? Никто не знает о Паучьем Тупике.       -Ты знаешь.       -Я не приду, если попросишь.       В этом и проблема — не попрошу.       -И кем я здесь буду? Пленницей, что выбрала сама себе клетку? Как я и говорила, в твоём мире мне места нет, неважно новый он или старый, но если ты не собираешься заковывать меня сейчас в цепи, то позволь уйти.       Он надолго задумался, но затем прошёл к парапету, достал пуговицу и положил её на него.       -Малфой должен постараться, чтобы уберечь теперь не только себя.       -Я ухожу без...       -Не надо, Гермиона. Мы же договаривались. Я не спрашиваю, как вы нашли способ обойти надзор на границе, не спрашиваю, зачем Малфой посещал Уилтшир, не спрашиваю, как ты узнала, что Джинни у меня. Потому что знаю — ты не ответишь, но не надо мне лгать. — ещё несколько минут мы друг с другом молчали, а затем Тео протянул руку. — Рад знакомству, львёнок.       И внутри словно всё оборвалось. Такая простая фраза, а несла в себе так много смысла и воспоминаний.       -Мы давно знакомы. – я улыбнулась, глядя на его ладонь, медленно вкладывая в неё свою.       -Нет. Вовсе нет. – он сжал мои пальцы и притянул к себе, оставляя на них долгий поцелуй, не переставая смотреть мне в глаза. Затем отпустил и сделал пару шагов назад, усмехнувшись собственным мыслям. – Как считаешь, сейчас подходящее время?       -Для чего?       -Чтобы сказать, что я люблю тебя?       Я посмотрела на небо, сдерживая новый поток своих слёз, и кивнула.       -Я люблю тебя, львёнок. И я всегда буду тебя ждать. Встретимся на этом же месте.       Он улыбнулся, подмигнул и трансгрессировал.       -И я люблю тебя, Тео. – прошептала я в пустоту.       Окинув взглядом крышу, кресло, в котором всё так же лежал мой старый плед, я прошла в свою комнату, взяла рюкзак, бросила в него Диккенса, спустилась вниз, и почувствовала, как с каждым шагом, всё, что оставалось у меня за спиной, теряло краски. Словно из цветного мир становился чёрно-белым.       Выйдя на улицу, я развернулась и стала всматриваться в дом, который так сильно полюбила. Я видела все его недостатки, пробоины, ржавчину, но он всё равно казался мне самым красивым. Потому что с ним было связано много хорошего.       -Ты уверена? – рядом появился Малфой, стягивая с себя мантию-невидимку, которую нам снова оставил Гарри.       -Да. – и достав палочку, я направила её на здание, в одно движение бросив в него Адским пламенем.       Дом тут же вспыхнул, освещая всю улицу своим светом.       А я смотрела на то, как чернели камень и стёкла, как затрещало дерево. Огонь бесновался снаружи и пировал внутри, пожирая мебель, все до единой книги, вечера, что я провела здесь в кругу друзей, разговоры, что были озвучены в тайне, смех, слёзы, объятия.       И Тео. Огонь слизывал языком каждое прожитое с ним воспоминание, его поцелуи, его слова, его запах. Всё, что нас связывало с этим домом – горело.       К сожалению, только так я могла быть уверенной, что меня не найдут.       -Ты не спрашивала, куда я уходил по вечерам, но... – Драко протянул ко мне руку, раскрывая ладонью вверх. На ней лежал маленький тёмный предмет, похожий на…       -Воскрешающий камень. – почти ахнула я.       -Ты была права, его затоптали кентавры.       -Драко…       -А это Поттер отдал. — и словно трофей, он вынул из-за спины бузинную палочку. — Правда для этого пришлось устроить дуэль, он убеждал будто иначе она не будет меня слушаться, но хоть Поттер и не особо сопротивлялся, а было приятно его победить.       Слава Богу, что несмотря на горящий дом, мечты и весь мой разрушенный мир, этот заносчивый слизеринец оставался всё тем же.       -Получается, я теперь обладатель всех Даров Смерти. Меня можно считать Избранным?       Я даже рассмеялась.       -А ты хочешь?       -Не знаю. – пожал он плечами. – Вроде звучит глупо, а вроде... что-то в этом есть. — Малфой посмотрел на огонь и вдруг стал серьёзнее. — Я тоже считаю тебя своим другом, Грейнджер. И честно говоря, я даже завидую Поттеру с Уизли за то, что у них было больше времени тебя узнать. – он взял меня за руку, и немного приподнял рукав. – Прости за это. – я даже не сразу поняла, о чём речь. – Если бы я мог никогда не называть тебя так – я бы не называл.       -Всё это уже неважно.       -Для меня важно. Ты самая достойная из волшебников. И поэтому мы спасём Джинни и Тео.       -Спасём. – тихо повторила я.       Было так странно снова уходить в неизвестность. Опять что-то искать, осторожничать, скрываться. Только теперь вместо Гарри и Рона у меня был Драко. Для нас обоих начинался новый виток нашей общей истории.              -Термос взяла?       -Термос? — он не переставал меня удивлять.       -Мало ли у нас не будет возможности колдовать.       Я даже спрашивать не стала откуда он знал про термос.       -Взяла.       -Тогда пора. – Драко сжал мою руку, и чуть помедлив добавил: – Блейз, кстати, сказал, что Тео убил Долохова. — в шоке я обернулась на него с раскрытым ртом, но он не дал мне ничего сказать, растянувшись в хитрой улыбке. — Потом обсудим. Блуа ждёт.       И мы оставили Паучий Тупик догорать в одиночестве.