Троица

Руслан против. Правда, зачем ему оплачивать билет, тратить время, терять оплачиваемые часы работы только для того, чтобы воочию познакомиться с матерью своего партнера? Будто он не разговаривает с ней раз в неделю в скайпе и не получает сшитые из настоящей пряжи носки и варежки. За носки искренняя улыбка подарена удачно. И, возможно, это звучит эгоистично. Или инфантильно. Руслан не уверен, что его осудят за незнание подходящего слова. Когда основной состав компании вообще ничего не знает, ты автоматически становишься доктором жизненных, общественных, наноорбитальных и других выдуманных только что наук. Стоя у какой-то казанской кофейни, его все еще клонит в сон после перелета. Замкнутые пространства давят до тех пор, пока птенцом не вылетаешь из них, и это, скорее всего, плюс, однако заснуть сейчас, в данный момент, вот прям тут — не дай бог. Он, конечно, не знает, но упрямо стоит на догадке о местном контингенте. И даже то, что он знаком всего с четырьмя, хватает на статистику с преувеличенным числом придурков в Казани. Этот город невыносим не только из-за неловкого Дани, что старается каждые тринадцать минут попросить его успокоиться, неизменно получая «спокоен я, отъебись» — ни снега, ни новогоднего запаха или ауры деда мороза. Ну хоть что-то. Что-то праздничное. По крайней мере, в Питере такими настроениями страдает почти вся аудитория младше двадцати, с цепкими руками и умением искать по координатам. — Всё не так ужасно, — в какой-то момент бормочет Даня, отпивая из картонного стакана сладкий макиато. У Руслана такой же, только он воспользовался даром одноразовых пакетиков с сахаром. Лениво поднимая взгляд, он открывает рот, чтобы возразить и попросить Даню не страдать херней, как слышит, возможно, что-то около молитвенного обещания, только от рыжего и явно не христианина: — Детройтец уехал, мама написала, а Данилка почти живет в унике последнюю неделю. Они не смогли придумать что-то дешевле «Детройтца». — Нахватал хвостов и вылизывает кому-то жопу сейчас, — фыркает Руслан, не смея не признать, что плечи совсем немного расслабились. Даня насмешливо фыркает на это и коротко кивает, вызывая такси. Мама приняла их радушно. Но маленькая чихуахуа его насторожила. Особенно если помнить, какие люди здесь обитают. Пэрис Хилтон со своими мужчинами и заскоками по поводу собак в сумке никак не вписывалась в казанскую двушку. И узнавать, чье это чудо, Руслан тоже не будет. На самом деле он хочет просто чай и возможность прилечь. Подала гриб, положила в стеклянное блюдечко барбариски, а запеченная картошка с курицей появилась спустя каких-то пять минут. Руслан не прочь поесть. И поспать. Желательно без вмешательства извне. До какого-то момента его скромная мечта по правде исполнилась. Мама Дани ушла в магазин за продуктами к новогоднему столу, оставив их и маленькую крысу — серьезно, кто и зачем заводит тявкающего демона добровольно или хотя бы на трезвую голову? — отдыхать. Запретила делать всё, кроме мысленного проецирования дизайна ёлки. Никогда двуспальная тахта не была такой удобной. Задремав до убедившись, что у лежащего рядом Дани выровнялось дыхание, он выдохнул, полностью расслабляясь. Квартирка небольшая, уютная — лучшее описание. Пахнет новой мебелью и совсем немного сыростью — такова судьба всех жителей первого этажа, но самое умильное было, наверно, пакетированный пульт и кружево на телевизоре. Сразу вспоминается какая-то легкая тоска от детства в деревне, юношеских развлечений и ободранных коленей в подорожнике. И как хорошо, что существуют люди, не дающие в принципе расслабиться. Собака-крыса громко пищит на дверь, и Руслан правда не удивляется, что это чудовище не любит своего собрата. А когда на плечо ложиться ледяная рука и, к сожалению, знакомый голос весело пищит на ухо приветствие, он старается игнорировать. Даня, судя по всему, ушел мыться, потому что даже около защищающего «отъебись от него» не слышно. Клевая носом перед тарелкой, он совсем не почувствовал ловкие руки, выхватывающие вилку и нож из его рук, которыми он довольно тривиально разрывал ножку курицы. Видимо, Руслан делал это неправильно, и какой-то из братьев собирается показать мастер-класс, но вопреки всем ожиданиям он чувствует как по его пальцу проводят вилкой… или, о господи, это нож! — Совсем башкой ударился?! — Кричит Руслан, отпрянув от стола, на котором сейчас чуть не появилось лишнее мясо. Он смотрит на улыбающегося Данилку, что стоит в свитере с тянкой и штанах в катышках, но это, черт возьми, не так важно, когда в его левой руке острый почти тесак, не меньше! — И тебе приветик! Как здешние? Я вообще не ожидал… Руслан бьет его по лицу, не сильно, но стараясь хотя бы отрезвить. Или он создает ему причину прогулять? Сейчас не так важно, особенно если вспомнить, что рядом с ним парень, собиравшийся его зарезать левой рукой, будучи правшой. — И почему люди злятся на такие обычные вещи… — с наигранной грустью начинает он, но руслан перебивает: — Ты пытался меня убить! — Нет! Я тестировал нож! — На человеке, мать твою?! — Руслан видит математические операции в чужом мозгу и фыркает с этого отважного мыслительного процесса. — Её от тебя отделяет одна картонная стена, аккуратнее! — наконец отвечает Данилка. — Нет, она ушла! А что, у вашей матери тоже заскоки на острые продолговатые… — Это неприлично! — …лезвия? Ты, извращенец, иди, блять, сюда… И отдай мою еду! Даня решил не слушать продолжение, уходя в магазин. Если дойдет до чьей-то смерти, адвокату придется доказывать, почему «само» в обвинении необоснованно и притянуто за уши. Когда Руслан услышал хлопок входной двери, лишь возмущенно выдохнул. Посмотрел еще раз на улыбающегося в своей странной натуре парня и, показав средний палец, вышел из комнаты. Наушники и чай, наушники и чай. Не прошло и трех чашек ромашки, как психосоматика и успокаивающие видео с Ютуба сработали. Ему нужно как можно реже выходить из комнаты, чтобы прожить на пару лет дольше. Или хотя бы увидеть речь по телевизору и поперхнуться бумажкой в бокале. — Ру-услан, — слышит он сквозь наушники и раздраженно скидывает их, стараясь выглядеть максимально пренебрежительно. — Что, блять? — оглядываясь, он неловко икает, понимая, что дичь в его голове только что выстрелила, не нажимая на курок. Даня. Его Даня. Хоть что-то в этом доме есть нормальное. — Искал тебя, вот что. Как время провел? Руслан закатил глаза и покашлял в кулак. — Меня чуть не убили, потом тридцать минут рассказывали о чипировании населения, и в моем кармане носок твоего брата. Я не знаю, откуда он там. Довольно интересно, — заключил он, пожимая плечами. То, как парень говорит это, откровенно угрожающе, немного смешит Даню. Почему-то он искренне верит, что Руслан дружит с его братом. Одним, по крайней мере.

***

— Пять дней назад ты стал на год старше и даже не позвонил? — стараясь звучать не упорото, бормочет Даниил. Руслан сбился со счета времени примерно на третьем часу рядом с Данилкой, поэтому абсолютно закономерный вопрос «ты че тут делаешь?» звучит почти по-доброму. — Живу, — как что-то очевидное для явно не подростка отвечает он, все еще пытливо смотря сквозь очки. — Ни при каких обстоятельствах ты и твой конченный близнец не оказались бы рядом в мой день рождения. — Но подарки получать приятно всем, — как контраргумент, с кривой ухмылкой говорит он. Руслан не знает, что ему сказать. На самом деле он хочет кричать. Его Даня пошел помогать маме затащить елку в машину и донести все покупки домой, не принимая русланову помощь: «отдыхай лучше». Прямо в цель. — От хороших людей — да. Получал когда-нибудь скрепку от тайного Санты? Будь твой подарок — «Бентли», железка от пятиклассницы осталась бы привлекательнее. Даниил смотрит на него в упор; улыбка комично меркнет, будто он правда обижен на чужие слова. Руслан фыркает при этой мысли: стоящий перед ним парень преспокойно пил рядом, когда рассказывались школьные постыдные истории, даже иногда дополнял, внедрял ненужные подробности. Примерно в таких условиях он узнал, что в детстве из всех тройняшек Даниил прославился гермафродитом, потому что услышал это в каком-то мультике и посчитал крутой кличкой. Громкий писк нарушил только что созданную тишину. Они синхронно обернулись, замечая лежащего с игрушками в руках — наверно, это преуменьшение: тремя огромными пакетами, набитыми гирляндами, шарами и мишурой — Данилку. Он жмурится, наигранно стонет, когда видит насмешливые улыбки, и показывает средний палец. — Давай украсим его, — поняв, что помогать ему никто не будет, пробормотал Данилка. Руслан приподнял бровь, не понимая, кого, если елки не видно, хочет украсить эта ходячая катастрофа. — День рождения — важное мероприятие. Руслан почти чувствует ответную ухмылку и закатывает глаза, уходя на кухню. Нет. — Нет! Отъебись! — Ладно, он не ожидал, что у них хватит мозгов обмотать его мишурой. — Дегенераты… — Т-с-с, — спокойно отвечает Даниил, держа его руки за спиной, пока шею обвивают импровизированной петлей. — Мы добавляем праздничного настроения, — весело хмыкает Данилка, на лбу которого красуется недавно полученный синяк. Конечно, Руслан знал (горький опыт), что его в итоге отпустят и всё, что ему останется сделать, — выплюнуть весь мусор изо рта. Но раздражения это не уменьшает. Иногда ему кажется, что он живет в ебучем ситкоме, а не в реальности, где какие-то чудики перепутали человека с ёлкой. Поэтому удивление Руслана, когда он увидел мягкие улыбки на одинаковых лицах и распростертые объятья при виде матери, было сильным. Они мгновенно окружили ее, забрали все пакеты из рук, и Данилка даже помог снять ей куртку и расстегнуть сапоги. Желание выругаться было почти таким же, как желание обнять Даню. Почти. Даня присвистнул при виде него. — Здорово тебя, — он улыбнулся, обнимая его. Руслан пробурчал что-то на нецензурном и выдохнул. Пройдя на кухню, он помог разложить продукты по шкафчикам и полкам холодильника, слушая ненавязчивое пение Дани, пока громкое восклицание не нарушило идиллию. — Ну зачем нужно было так тратиться, ма? Женщина недоуменно смотрит на Данилку, расправляя ветки искусственной ёлки. Парни сразу окружили ее, оставляя всю работу на себя. Даниил поставил подставку и что-то бормотал себе под нос про дорого и не нужно. — Правда, та елка в полном порядке… — наконец выдал он, как-то даже смущенно. — Мальчики! Вы украли ее с рынка у нашего соседа. Шумные подзатылки улыбнули Руслана. Зубы же стали виднеться от болезненных стонов. — Но ма-а-ам… — Нет! Ваша ель выглядит хуже оборванца! Недовольные бурчания затмили писк собачки, что на фоне людей выглядит более осознанно.

***

Руслан наблюдает, как женщина нарезает оливье, заполняя воздух ароматом Нового года и майонеза, но его внимание отвлекла громкая чихуахуа, которая, словно обладая своим мнением о происходящем, без умолку лает на братьев-близнецов. — Кыш, демон, — отчаянно простонал Данилка, отгоняя от себя собачонку. Данилка согласно кивнул, складывая два указательных пальца в жесте креста. Он закатил глаза, переводя взгляд на ёлку, на вершину которой Даня старался присобачить звезду. Она непропорционально большая, жёлтая и яркая. Если смотреть в общем, то у них получилось симпатично. За то недолгое время, что они живут здесь, дом полностью украшен. На пороге висит цветастая надпись «MARY Christmas», а когда Руслан возразил против нее, ему заметили, что мама обожает эти зелено-красные буквы и точно такая же, только в уменьшенном варианте, стоит на панели передач в машине. Мишуру, к слову, они пожалели. Когда он представлял себе дом Кашиных в канун Нового года, ассоциация была на пушистые колючие ленты и белые мягкие стены, но оказалось, они не хотят доставлять неудобств ветеринарам второго января после такого «декора». В укрытии под ручным пледом, который достала мать его парня, он пытается сосредоточиться на движениях Дани, вешающего предпоследний шарик на ёлку, но мысли ускакивали к тому, как весело ему было бы праздновать Новый год с друзьями, где не надо было бы терпеть этот бессмысленный треп. По мере того как часы приближаются к полуночи, за окном начали раздаваться звуки фейерверков; яркие взрывы света освещали всё вокруг. Руслан смотрел в окно, его взор останавливался на легком снегопаде, который, казалось, волшебным образом добавлял атмосферу праздника. Он понимал, что, несмотря на всю эту суету, он всё равно любил своего парня, и в какой-то момент смех близнецов и трясущиеся от радости лапки чихуахуа слились в один не такой гадкий поток, который создавал ощущение семьи, пусть и такой странной и хаотичной. — Надеюсь, они не доставили тебе неудобств, — мило улыбнувшись, сказала женщина. Новогодний стол забит различными салатами и бутылками — даже свечку с приторным, не надоедающим запахом откуда-то достали. Собака уже не так сильно давила на слух своими приступами ярости, а в присутствие мамы братья превращались в покладистых роботов-помощников, что одновременно удивительно и немного мило. — Нет, — с набитым ртом проговорил Руслан, фыркая при виде лиц, полных благословения. — Знаешь, в школе они вечно вытворяли, — продолжила она, кажется, не услышав ответа. — Ох, помню, уехали они в Норильск на поиски инопланетян… Это какой год, мальчики? Класс седьмой, если я не путаю… Руслан почти не вопросительно поднял бровь. На самом деле, он правда почти не удивился. — Мам, может не сейчас… — неловко попытался начать его Даня, пока остальные согласно кивали. — Нет-нет, подожди, — отмахнулась женщина, изо всех стараясь вспомнить такой важный период своей жизни. — Да, точно, седьмой класс. Они взяли с собой девочек из параллельного класса и на попутках доехали до какой-то деревушки. Через час завхоз уже звонила, чтобы найти опекунов «засранцев». Тихий смех никак не шел на фоне кислых лиц ее сыновей. — Мам, это было десять лет назад… — Да что ты! Память мою проверяешь? Хочешь, чтобы я рассказала, как ты упал с гладильной доски год назад? Руслан улыбнулся, представляя взрослого мужчину в дорогих шмотках и цепях, каким-то образом забравшегося на блядскую доску, да еще и умудрившегося приземлиться на зад. — Но ма-а-ам… — Никаких мам, — покачав головой, пробормотала она. Его Даня вовремя прокашлялся, бормоча: — На Камчатке уже показали речь… Может тоже включим? Женщина будто оживилась от этих слов. Руслан весело хмыкнул. И если он проведет куранты, слушая детские истории братьев его парня… Потерпит. Главное, уехать как можно раньше.