Дождливая весна в Крате

Около трех месяцев спустя Часы недавно пробили семь вечера. Мимо пробежали носильщики, покатили тележки с чемоданами, пар рвался из труб паровозов, вокзал Крата был наполнен суетой и волнением. Рядом с вагоном первого класса на перроне стояли двое. Поезд отправлялся через пятнадцать минут, в другие вагоны продолжалась посадка, но здесь было спокойно. — Вы действительно позаботились обо всем, — Филипп смотрит на сутолоку безразлично, его вещи уже в вагоне, он ждет только знак об отправлении. — Рад, что смог угодить, — сухо отвечает Вениньи, он тоже не смотрит на Джанджо, тоже ждет отправления, хотя никуда не едет. — Что будет с ним? — Не нужно переживать, с ним все будет хорошо. — Лучше бы я не приглашал вас тогда. — Лоренцини думал об этом и раньше, слова вырвались из него сами. — Да, так определенно было бы проще. — Филипп взглянул на него. — Вы сделали все, что могли, может, это вас утешит. Лоренцини не взглянул в ответ, он заметил тонкую фигурку, которая бежала вдоль поезда по перрону, ловко избегая горы багажа и шарахающихся людей. Он так хорошо знал эти белые волосы, прикрытые ресницами синие глаза, протез, тонкие лодыжки, веснушки и упрямый подбородок. Могло ли это все быть его, если бы он не ждал и не боялся? — Вениньи! — Карло почти врезается в него, сгребает руками плечи, такой чудесный, такой далекий. — Ты пришел проводить меня? — Конечно, — более искренней улыбки у него для Карло нет, но тот ее все равно не видит. — Провожаю сейчас и буду встречать, когда ты вернешься. Обещаю. — Я на это рассчитываю. — Свист проводников означает конец посадки — все трое оборачиваются на него. — Я никогда не уезжал из Крата, немного страшно. — Зная тебя, ты о себе позаботишься, — какая же жалкая попытка пошутить. — Определенно. И я о нем позабочусь, — Филипп протягивает ладонь, и Карло как балерина в спектакле переходит из рук в руки, изящно и естественно. Лоренцини хватает пальцами воздух и тут же прячет руки за спиной. — Пора. — Джанджо делает шаг на ступеньку выше, затем на вторую, и Карло следует за ним. — Спасибо за все, господин Вениньи. — Я буду скучать, — Карло машет обеими руками, долго, до тех самых пор, пока поезд не трогается. Только тогда Джанджо закрывает дверь в вагон. — Я тоже, — шепчет Лоренцини, поднимая руку в ответ, он не в силах махать ею, но все же почти похоже. — Я тоже. Вениньи остается стоять на платформе, провожая взглядом паровоз, пока тот медленно уплывает от него. Может быть, это к лучшему, у него есть Крат, у него есть обязанности, а Карло… Все может быть. Вдруг завтра вся их любовь закончится, и он вернется назад, к нему. Утешая себя этими мыслями, он двинулся прочь с вокзала, главное гнать те, которые шепчут на ухо, что Карло может вернуться через пятьдесят лет и будет ли это та же долгожданная встреча. * — Боже, все такое вычурное, — Карло гладит рукой обивку вагона, крепко привинченые резные столик и тумбочку. — В стиле Лоренцини. — Да. Где ты был? — Смотрел, чтобы багаж не забыли погрузить. — Ты действительно взял с собой все оружие? — Джанджо смотрел, как, ощупав все в вагоне, Карло приземлился на постель, сгреб покрывало в руках. — Конечно. — Не можешь с ним расстаться? — Филипп уселся рядом, поцеловал его в плечо. — Могу. Но мне есть, что защищать. — Карло уклонился от второго поцелуя, встал. — Ужин в вагоне ресторане? Никогда не пробовал. — Что не так? — Филипп тоже поднимается и ловит его, прежде чем Карло уворачивается, обнимает крепко, жмет к себе. — Ты передумал? Не хочешь уезжать? — Хочу. Но… — ресницы дрожат, порхают, прежде чем синие глаза вновь светлеют. — Я не могу перестать думать, что ты вероятнее всего жалеешь, что тогда приехал в Крат. — Это Вениньи тебе сказал? — Он… предположил… Джанджо вздохнул, разжал руки, отступил назад и уселся на кровать. Он не злился, даже хорошо, что этот разговор случился. — В начале… да. Ты ворвался в мои мысли, я думал, что это не так серьезно, но оказался совершенно околдован тобой. И тогда, клянусь, я ненавидел себя за то, что поддался очарованию и не уехал, был зол на себя и тебя. Но… — Филипп протянул руку. Карло секунду медлил, но все же вложил ладонь в нее, был бесцеремонно притянут и оказался сидящим на бедрах Джанджо. — Это давно в прошлом. Я не откажусь от тебя, даже если мне приставят нож к горлу. — Никто не приставит, пока я рядом, — Карло упирается руками в плечи Филиппу и прижимает того к постели, без сопротивления. — Этот мир, в который мы отправляемся, — более жестокий и беспринципный, чем тот, который ты знаешь. Но я хочу рискнуть. — Я тоже. Ты обещал, что покажешь мне его. — О, хороший, мир ужасно мал, когда перед тобой вечность. — Столько раз Джанджо путался пальцами в его волосах и тянул к себе, но всякий раз сердце замирает от того, как в предвкушении Карло закрывает глаза. — Ты правда хочешь в вагон-ресторан? — Хочу. Но позже. — Карло сжал пальцами запястья Филиппа, крепко прижал к постели. — А пока… целуй. За темными окнами совсем исчезли огни, Крат остался далеко, и теперь только ровный перестук колес будет сопровождать их несколько дней. Там впереди мир, который ждал Карло, пугающий, волнующий, злой и прекрасный. Но ничего, Карло не один, у него сть Джанджо и очень, очень много оружия.