Глава 1. Мальчик с солнечной улыбкой

      Зимний вечер. Деревья лишились листвы, птицы смолкли, а толпы адептов на заснеженных улицах редеют с каждой минутой. Зимы в Гусу суровы и полны морозных ветров, но для заклинателей Облачных Глубин эти условия не представляют труда. К холодам они привыкли с ранних лет, да и, признаться, после испытаний холодного источника подобные морозы им уже не страшны.       Ребенок, прижавшись лицом к окну, с любопытством наблюдает за пеленой снега, застилающей землю.       Дверь тихо прикрывается, и рядом садится брат. Некоторое время они молча созерцают снегопад, пока тишину не нарушает мягкий голос:       — А-Чжань, дядя просил передать: завтра мы на несколько дней отправимся в Илин. Зайду за тобой после завтрака, — Лань Хуань переводит взгляд на младшего брата, и на его губах застывает легкая улыбка.       Лань Хуань и Лань Чжань — сыновья главы ордена Лань Цинхэн-цзюня. Несмотря на внешнее сходство, они родились с разницей в три года, и если в облике различия почти не заметны, то в характерах — кардинальны.       Лань Хуань — воплощение доброжелательности. Он относится с теплом и пониманием ко всем, даже к тем, кто стоит ниже по статусу. Его облик располагает к себе: мягкая улыбка, добрые ореховые глаза и приятный голос позволяют ему легко находить общий язык и с детьми, и с почтенными старейшинами.       Младший же брат — полная противоположность. Встретить его — большая редкость: он проводит время либо в своей цзинши, либо в библиотеке под строгим надзором дяди, Лань Цижэня.       Раньше он просто был застенчив и сдержан, из-за чего не стремился заводить друзей, доверяя лишь матери и брату. Теперь же его взгляд утратил жизненный блеск, а с уст не слетает ни звука. Лань Чжань стал похож на безжизненную куклу.       Он не реагирует на слова брата, продолжая безучастно смотреть в окно. Лань Хуань поджимает губы, сдерживая боль. Ему невыносимо видеть брата в таком состоянии, и самое страшное — он чувствует свою вину за это.

***

      Этот день — самый долгожданный для маленького Лань Чжаня: день, когда можно навестить маму. Визиты разрешены лишь раз в месяц. Причина — преступление жены главы ордена: она убила учителя Цинхэн-цзюня. Тот, ведомый любовью, вопреки мнению окружающих, тайно забрал женщину в клан и вместе с ней преклонил колени перед Небесами и Землей. Но за этим последовало заточение: её заперли в уединенном домике, а сам он — в ином. Сразу после рождения сыновей их разлучили с матерью и передали на воспитание другим людям. Обучением мальчиков занялся дядя, Лань Цижэнь. Ожесточенный из-за любви, которая разрушила жизнь брата, он не терпит любого отступления от правил и вложил все силы в воспитание племянников, стремясь вырастить из них безупречных наследников.       Лань Хуань и Лань Чжань росли вдали от родителей. У них не было возможности подурачиться в объятиях отца или капризничать рядом с матерью. Единственным близким человеком был суровый дядя, с которым детям приходилось проводить часы за чтением тяжелых трактатов. Несмотря на усталость, они были вынуждены держать спину прямо и демонстрировать примерное поведение, оставаясь безупречными учениками.       С первыми лучами рассвета Лань Чжань, позабыв о правилах, быстро заправляет кровать и умывается. Он воодушевлен: ему есть что рассказать маме. Всего неделю назад ему повязали лобную ленту — белую, с вышитыми облаками, символом их клана. Теперь он переехал в цзинши и чувствует себя взрослым, и мама больше не сможет его дразнить... по крайней мере, так он думает.       Позавтракав, он в последний раз смотрит в зеркало. Сердце бьется чаще: Лань Чжань так старается во всем соблюдать порядок, чтобы мама могла им гордиться. В шесть лет он уже умеет читать и писать, и хотя почерк еще не безупречен, Лань Цижэнь доволен результатами.       Мальчик выходит из цзинши и шагает по каменным дорожкам к уединенному домику матери. Перед входом расцвело поле фиолетовых горечавок — их мелкие бутоны светятся под солнцем, словно сказочный сон.       Раньше мама никогда не жаловалась на одиночество, внимательно слушая рассказы сыновей. Больше всего ей нравилось подшучивать над серьезным Лань Чжанем, от чего тот забавно хмурился. Несмотря на шутки, он ждал этих встреч с нетерпением.       Лань Чжань поднимается на веранду, поправляет одежду и робко стучит в дверь.       — Мама, это я.       Обычно дверь сразу открывали, и на столе уже ждал горячий чай. Но в этот раз — тишина. Ни шагов, ни звука посуды. Тревога нарастает. Мама спит? Но она никогда не пропускала их визиты. Почему молчит? И где брат?       — Мама? — зовет он тише. Тишина не исчезает.       Он решает подождать, надеясь увидеть вновь её солнечную улыбку. Но проходят часы, день подходит к концу, а тишина остается незыблемой. Лишь к вечеру на его плечи ложатся теплые ладони.       — А-Чжань, ты совсем замерз, — взволнованно шепчет Лань Хуань. — На улице холодно, а ты сидишь здесь уже вечность. Вставай, уже почти девять. Пойдем, я попрошу на кухне ужин.       — Брат...       Лань Чжань оборачивается. Старший видит его красные от слез глаза и мокрые щеки.       — Почему она не открывает? Где мама?       Пока Лань Хуань подбирает слова, к ним подходит Лань Цижэнь. Он окидывает племянника строгим взглядом:       — Что за вид? Волосы растрепаны, лицо грязное. Адепт Гусу Лань обязан выглядеть опрятно.       Мальчик, сгорая от стыда, пытается поправить одежду ледяными пальцами. Он делает поклон и, с трудом сдерживая дрожь, спрашивает:       — Дядя, почему мама не открыла? Сегодня же...       — Тебе больше не нужно сюда приходить, — резко обрывает его мужчина. — Её здесь больше нет. Она бросила вас. Идемте, пора возвращаться.       Лань Чжань замирает, словно пораженный громом. Бросила? Мама ушла? Почему?       Лань Хуань, чувствуя боль брата, мягко берет его за руку:       — А-Чжань, пойдем.       — Брат, мама... почему?..       Лань Хуань лишь тяжело вздыхает, уводя мальчика прочь.       Этой ночью он остается в цзинши, пытаясь поддержать младшего. Каждый день Лань Чжань спрашивает, куда ушла мама. Лань Хуань пытается успокоить его, а Лань Цижэнь гневается и наказывает мальчика ударами линейки по рукам за то, что тот пропустил занятия, сидя у запертого домика. Но даже это не помогает.       Позже, когда Лань Хуань помогает дяде в библиотеке, тишину нарушает резкий хлопок двери. В комнату влетает Лань Чжань. Он выглядит как загнанный зверь, что совершенно не свойственно его обычному спокойствию.       — А-Чжань, что случилось? — Лань Хуань протягивает руку, но мальчик с силой отталкивает её.       — Вы лгали! — кричит Лань Чжань с нескрываемой горечью. — Вы лгали, что мама бросила нас!       — Лань Чжань! — Лань Цижэнь вскакивает. — Как ты смеешь повышать голос! По правилам ордена...       — По правилам ордена запрещено лгать, но вы лгали! — мальчик впивается взглядом в опешившего дядю. — Она заболела и умерла! Умерла! Зачем, дядя? Зачем вы мне лгали?!       — А-Чжань...       — А ты, брат... — он переводит взгляд на Лань Хуаня. — Почему ты промолчал? Почему вы сделали её виноватой? Когда она... — слезы градом текут по бледным щекам. — Почему... — голос срывается, и мальчик теряет сознание. Лань Хуань едва успевает подхватить его.       Лань Цижэнь проверяет пульс.       — Что с ним? — дрожит голос Лань Хуаня.       — Просто обморок, — сухо отвечает мужчина, поднимая племянника на руки. — Возвращайся к работе.       Лань Хуань провожает их взглядом и шепотом произносит:       — Что же мы наделали?       Позже выяснилось, что Лань Чжань случайно услышал разговор адептов, помогавших хоронить жену главы. Он бежал к библиотеке, не осознавая, что увидел. С того дня он перестал говорить. Он стал послушным, он продолжал учиться, но его душа была мертва. Мальчик чувствовал себя преданным. Чтобы больше не ощущать боли, он закрылся от всего мира.

***

      Группа прибыла в Илин вечером. На улице стоял мороз, хлопья снега сверкали в свете фонарей. Лань Цижэнь распорядился снять комнаты и отправился к местному лекарю — последней надежде, способной исцелить не только тело, но и душевную травму.       Целители Гусу Лань были бессильны: Лань Чжань не проронил ни слова и не позволял к себе прикасаться. Сказали лишь: «Дайте ему время». Но Лань Цижэня это не устраивало.       Гуляя по торговым лавкам, Лань Хуань пытается найти признаки эмоций на лице брата, но видит лишь безразличие.       — Игрушки! — раздается веселый голос. Рядом — лавка с фигурками зверей и деревянными мечами. В клане Лань не принято играть, но Лань Хуань замечает барабанчик-погремушку. Решив порадовать брата, он покупает его:       — А-Чжань, это тебе. Будет чем заняться в пути.       Лань Чжань молча принимает подарок, лишь кивнув. Он идет чуть позади, пока сопровождающий следит за ними. Вдруг мальчик замирает, услышав чей-то звонкий голос в переулке.       Там, на снегу, сидит ребенок. Грязный, в лохмотьях, не старше самого Лань Чжаня.       «Почему он на улице в такой мороз? У него нет дома?» — мысли путаются. Вдруг ребенок поднимает голову. На Лань Чжаня устремляются большие глаза. И вдруг незнакомец широко улыбается. Лань Чжань чувствует удар в сердце.       «Какая красивая улыбка... как у мамы».       Он делает шаг навстречу. Ребенок очарователен, несмотря на грязь и ссадины. Его темно-серые глаза лучатся внутренним светом, сквозь который едва заметно проступает глубокая грусть.       — Привет! Меня зовут Вэй Ин, я мальчик. А тебя как зовут? — весело спрашивает незнакомец.       Лань Чжань поражен его энергией. Он не привык к такому напору. В ответ он лишь робко кивает.       — О, ты меня слышишь! Но почему не отвечаешь? Ты не умеешь говорить?       Тема собственного недуга слишком болезненна, и Вэй Ин, словно понимая это, поспешно меняет тему:       — О, это что, барабан-погремушка? — весело щебечет мальчик. — Местная детвора обожает ею греметь, только вечно невпопад! Этот грохот, должно быть, даже на Небесах слышно!       Лань Чжань пристально смотрит на него и внезапно протягивает игрушку.       — Это мне? — Вэй Ин изумленно вскидывает брови. — Правда? Спасибо!       Он берет соломенную куклу и протягивает её ребенку:       — Это А-Ин. Теперь он твой друг!       Лань Чжань принимает куклу. Она кажется странной, но сделана аккуратно. Внезапно порыв холодного ветра заставляет мальчика поежиться. Лань Чжань замечает, как тот пытается подобрать объедки, которые вероятно выбросил местный трактирщик. Перед глазами встает образ матери: она была яркой, полной жизни. И Вэй Ин — полон этой самой жизни, вопреки всему ужасу его судьбы.       Не раздумывая, Лань Чжань снимает свою теплую накидку, защищенную согревающими заклинаниями, и бережно набрасывает ее на плечи мальчика.       Вэй Ин замирает, а спустя мгновение по его щекам начинают катиться слезы.       — Спасибо... — шепчет он, прижимая ткань к груди. — Она такая теплая...       Лань Чжань чувствует неистовое желание защитить это хрупкое существо. Когда он осторожно касается головы мальчика, тот наконец срывается — не крича, а беззвучно, отчаянно всхлипывая. Вэй Ин прижимается к нему, хватаясь за белые одежды, а Лань Чжань крепче обнимает его, словно пытаясь защитить от всей боли мира.