Глава 11

Кен был ранен. — Кен! Я кричал его имя. Просто выкрикивал из себя все легкие, словно хочу их выплюнуть и задохнуться. Но каким образом это помогало? Нет, ничего не выходило. Не выйдет. Это бесполезно. Я бесполезен. — Кен..! — Кен... Мой голос был оборван, как красная нить. Так легко взять и перерезать ее. Просто невозможно легко, невероятно. Так много способов это сделать. Ножом, устами или одним даже глазом. Мне было страшно, что даже один смысл моих криков не был нацелен на того, чтобы спасти хоть что-то. Я просто орал в пустоту. Без смысла.

...

Когда я шел с ним бок о бок, солнце стояло высоко в небе. Тогда я ощущал что-то, что можно было назвать счастьем и искренней радостью. На это не было причин. Я просто чувствовал себя прекрасно лишь от того факта, что не один. Что я не нахожусь в одиночестве. Я не знал, куда именно мы направлялись. Быть может, мы шли в поисках новой жизни, может, я неосознанно следовал за его шагами. Даже если мы шли нога в ногу, рука за руку - я даже не мог догадываться о нашем назначении. Как и о нашем смысле. Но мне было все равно, куда именно мы идем. Все хорошо до тех пор, пока мы вместе. — Шираи, расскажи побольше о себе! — его голос точно симфония, ласкающая слух. Я был влюблен. Это - чувство, что я мог назвать любовью, такой яркой и чистой, по-детски невинной. — Э...? О себе? Ну... — мне казалось, будто мы смогли обсудить каждую вещь на земле, обходя меня, ведь я сам по себе рожден без истории, рожден, чтобы оставаться незначимым, — Не думаю, что у меня настолько интересная история... — Если тебе неудобно, то я не заставляю! — он тепло улыбнулся мне. Я видел, как его уголки губ поднялись, а зеленые, словно изумрудные поля в свете солнца глаза смотрели в мои. Больше ничего я не мог видеть. Само его существование стало для меня мутным. Кто этот человек? Действительно, я не знаю ответ на этот вопрос. — Я... Мне не неудобно, просто это довольно специфичное прошлое... — Тогда мне будет еще интереснее слушать про тебя. Я не могу тебя разлюбить, кем бы ты не являлся. Именно то, что он говорил в те времена, дало мне повод отрицать собственное одиночество. — Ох, тогда хорошо... Что ж, начнем с того, что я...

...

Воспоминания меняются, и каждый их отрывок отличен от предыдущего. Моя жизнь - сплошное покрывало, сотканное из разных тканей. Я — монстр, родившийся в одиноком мире, пожирающий надежду, чтобы жить. — Кира? — мне было страшно. Я взялся за ее рукав, следуя за ней по пятам. Я - чей-то хвост. — Шираи, мы уже близко, давай потерпим еще чуть-чуть... Холодно, тошно, так я себя чувствую. Но с ней я ощущал огонь в себе. Огонь надежды, дающий мне жизнь. Во мне застряла ее пуля. В моем сердце, которое я не мог увидеть, которое я не мог потрогать. Кто-то впереди толпы освещал холодный мрак пламенем факелов. Дождь пулями дробил меня по спине, и я был уверен, что только в этом плане я был не одинок. Все стадо, двигающееся под дождем, состояло из тех, кого я мог назвать братьями и сестрами, но ни один из них не был кем-то значимым для меня. — Сюда! Мы почти здесь! — раздался голос кого-то, идущего впереди нас. ...память не проявляется в обрывках, она не кончается. Но лишь то, что вижу я, - частицы этой истории, и ничего большего. Я не видел ничего, что происходило потом. Дождь проглотил нас.

...

— Номер 001, — кто-то в маске схватил меня за руку. Маленькое, хрупкое тельце так легко разрушить... Я чувствовал себя ягненком, которому было суждено умереть с самого начала. Монстр, рожденный, чтобы жить без надежды на светлое будущее. Нет, я не человек, я с рождения им не был. — ...Так примкните к нам, — кто-то протянул мне руку из пустоты, пока я, облитый кровью, сидел на холодном полу, — Мы все - нелюди, мы - звери, так будь зверем, чтобы уничтожить всех, кто считает нас ужасными. — Кира... — мой жалобный голос был таким тусклым, как погасшее пламя, — Что, если это ловушка... — Это единственное наше спасение.

...

Я заплетал пальцы в его кудрявых волосах, пока он смотрел на меня снизу. Он улыбался. Мне нравилась его улыбка. Я любил ее, как что-то невероятно близкое. Словно его губы, глаза, руки, лицо, само его существование - сироп, заполняющий мое сердце. Этот сироп так сладок, что я хотел ощущать его всегда. — Я люблю тебя. Я хочу чувствовать его дольше, чем был отведен для меня срок. — Мы будем вместе всегда, так ведь? — спросил он. — Да, мы всегда будем вместе... — Спасибо, что ты остаешься со мной. Я был влюблен в его улыбку. Мы были монстрами, рожденными без крыльев, но, как надежду, мы обрели их вместе, и ощущать свое падение в небе было попросту одной из самых ужасных вещей в этом мире.

...

Нежное лазурное небо сменилось алым в тот момент, когда я в последний раз увидел его. Солнце взошло только для того, чтобы смениться кроваво-красным и утонуть в собственном мраке. — Кира, ты просто сумасшедшая! — я перешел на громкий крик, пока она смотрела на меня. Я не хотел видеть ее, надежду, которую потерял, затем снова обрел, и затем снова потерял. Упустил, как красного мотылька, из рук. — Прости меня, Шираи. Я не могу принять твою просьбу, сколько бы ты не просила. Тебе не дано прощение Богом, хоть ты сама являешься его судьей. Само твое существование - пуля, которой я был прострелен в тот момент. Такая же пуля пронзила его плечо насквозь. Пуля из ее пистолета, цвет которого я не забуду никогда. Такой же алый, как кровь. — Ш-шираи... Мне холодно... Я не мог смотреть на его кровь. Именно ее я не переносил больше всего, что не хотел видеть. Она украла у меня то, чем я дорожил больше всего. Я ненавидел себя за то, что мои глаза прожглись этим цветом. Я не мог замечать большего в этой картине, я - эгоист, лишенный эмпатии, я хочу убить в себе все живое, чтобы не оставалось чувство вины. — Все будет хорошо... — это не звучало, как успокоение для него. Это было успокоением для меня. Он умирал в моих руках, пока я перебирал его пряди пальцами, замерзая от страха. Я не знаю, что мне делать. Мне страшно. Пожалуйста, пусть все пройдет. Пожалуйста, пусть через секунду снова настанет мир. — Шираи, я же н-не умру... Я не хочу, чтобы все... так кончалось... Я не хочу обрушить его надежды. — Я не хочу расставаться с тобой... навечно... Сколько времени уже прошло с момента его смерти? Может, секунда? — "Давай пообещаем друг другу никогда не расставаться!" — "Давай!" Насколько глупо звучали наши взаимные детские надежды? Да, правда. По-детски невинные. Пока он умирал у меня на руках, я лишь шептал его имя, молясь звездам, чтобы он снова вдохнул. Но что тогда, что сейчас. Это было напрасно. — Не умирай, прошу тебя... Я не помню ничего больше. Только этот обрывок - то, от чего я не избавился. — Као... Этот момент повторяется и сейчас. И я не хочу снова терять его.

...

— Я ненавижу в тебе абсолютно все, от твоего голоса до самого твоего рождения, ты знала? Не о чем было спорить, ее рождение — точно то же, что и мое. Мы оба были монстрами, и я так откровенно желал быть более зверским, большим монстром, чем она, чтобы перегрызть ей горло и сжечь ее кровь, перемолоть кости и рассыпать их по земле. — Как неожиданно! Что ж, искренне сочувствую твоему желанию сдохнуть как можно скорее, Мистер Самоубийца! Спорю, ты уже пробовал убивать себя до этого момента, верно? — каждый новый ее шаг сопровождался выстрелом, на этот раз алых пистолета было у нее два. — Знал бы твой дорогой возлюбленный, во что тебя превратила его смерть! — Ты не имеешь права говорить о нем в моем присутствии, — лезвие косы отчаянно скользнуло по стене, около которой еще секунду назад стояла Кира. — Правда? Не знать осуждение твоих почивших любимых за спиной лучше, чем выслушивать все сразу? Если бы ты говорил о Хильде за моей спиной, то я бы уже сто раз переломала тебе ребра и приготовила отбивную. — Привела бы ее лично ко мне, прямо сюда, а то мы с ней маловато поговорили, не думаешь? Что ее, что мои удары были полностью нелепыми в плане меткости, но сильными, будто мы отдавали им большую часть своих сил. Она получает же удовольствие, танцуя со мной в этом пламени битвы? Абсолютно. Я был уверен в этом, я был прожжен ее клеймом счастливой схватки еще с детства. Но я буду лишен насыщения данной ситуацией, если только не убью ее сразу. — Зачем мне приводить лишних зрителей на приватную арену? Только этот бой был возглавлен ради VIP-гостей, зал уже полон! Я знал, что она имела ввиду Кена. Или того, кто, по крайней мере, смотрел бы на нас с небес. — Никто не наслаждается твоими речами, Кира. Давай покончим с этим. Просто ударь меня вплотную, а не с расстояния пушечного выстрела. — Тогда я попадусь в самую глупую ловушку на свете. — Если заденешь меня, то моя коса исчезнет, ты же помнишь, верно? — я ухмыльнулся. Через боль, душевную и физическую. — Плоть, из которой состоит твое тело, действительно настолько слаба, что ты не перерос это ограничение? Давай же, мое оружие по крайней мере не пропадает с ранениями! Значит, у нее есть другое слабое место. Может, если она устанет от своей чертовой болтовни, то тогда сдастся и исчезнет сама по себе? — Если я заткну тебе рот и проломлю тебе череп и ты замолчишь, твои пистолеты исчезнут? — Хм-м... Вполне возможно! Осталось только попробовать, чего я непременно жду. Давай! Мое желание мести требовало большего, чем просто проломить ей череп. Разорвать на части, сжечь и никогда больше о ней не вспоминать. Это скоро случится. Лезвие прыснуло блеском последний раз прежде, чем передо мной вспыхнуло что-то... яркое. Больше я не слышал ничего. Ничего. Пустота и тишина. — Шираи... подожди! Это был голос Кена. Голос Кена, который я путал с голосом Као. Голос, который звучал очень похоже, но я не мог понять, почему. — Кен, ты... Мне досталось несколько секунд на то, чтобы осмотреться и понять, в каком я кругу ада. Все вокруг полыхало пламенем, ярким пламенем. Но среди всего хаоса, Кен крепко стоял на ногах. Живой и здоровый. Киры нигде не было.