Глава 23

Я бежала по всем коридорам, по которым только мог проходить этот Доктор. Я бежала вслед за ним, а впереди себя видела, как мелькает его тонкая вуаль. Но чем быстрее я бежала, тем быстрее становился он. Скрывался за каждым углом, шуршал своей одеждой в попытках ускориться и убежать, а я только пугалась, почему он пытался смыться от меня. На секунду я подумала, что он забоялся меня, и мне даже понравилась такая идея его устрашения, но нет. Он не боялся меня. Он пытался запутать меня, либо же пытался привести к определенному месту. Я почти царапала стены коридора, хватаясь за них руками на бегу. Туфлями билась об пол, пробегала через миллион дверей и все равно не выходила ни на что годное. Этот подозрительный ясное дело обводил меня вокруг пальца, так еще и достаточно умело, а я, наивная и слепо бегущая за яростью и кровожадностью девочка, повелась. Но уже поздно сдаваться. Поздно что-то делать. Как бы страшно за свою и все чужие жизни мне не было, ничего уже нельзя исправить, а значит, я буду биться до конца. Возможно, Шарлотта не заслужила той ненависти, которую я выжимала из себя и переливала в ее сердце. Но Кира точно этого заслужила. Я найду ее и перегрызу ей глотку. Я зря на ходу жалела о своих поступках, о том, что ненавидела кого-то и любила. Я была способна чувствовать любовь гораздо горячее, чем ненависть, которая жгла меня изнутри, но я уже потеряла всю свою надежду на что-либо хорошее в конце этого пути. Я знаю, что где-то здесь есть Шарлотта, где-то она ждет меня и боится, потому что если она действительно пародирует себя настоящую, то она боится и трясется за меня и за себя. И от этого мне еще больнее осознавать, что я так к ней относилась. Спасибо тебе, неизвестный мужчина, что поднял меня с колен. Несмотря на то, что до этого я тоже только и делала, что бежала и бежала, сейчас мне сравнительно легче бежать, видимо, потому что меня зарядили мотивацией биться за свое. И даже если этот таинственный человек исчезал за каждым поворотом, бежать за ним было хотя бы весело. В какой-то степени. Я вижу то, к чему должна стремиться, и каждый раз оно увеличивает скорость, что не дает мне сбавить обороты. Напоминает мне о тех былых временах, когда я гонялась со своим братом наперегонки в юности. Снова я о нем вспоминаю... И зачем только? Однажды я выберусь отсюда и убью Киру, а потом никогда не увижу своего брата вновь. Но иногда я не могу сдержать себя, чтобы не тосковать по нему. И имею ли я право, в конце концов, со слезами на глазах вспоминать моменты из своей прошлой жизни? Я бы хотела, чтобы то, что я видела тогда, давным-давно, продолжалось целую вечность. Чтобы ни мне, никому больше не пришлось страдать так, как это происходит в этой вселенной. Может быть, где-нибудь далеко, за пределами моего разума, существует мир, в котором я все так же беззаботно бегаю по полям и лугам со своим братом, а мой отец остается таким же хорошим и добрым, и не разрушает мою жизнь день за днем своими странными проектами и похищениями... Существовали бы тогда Кен и Шираи? Существовала бы в этом мире Кира, Хильда, Ким и Лаир, Лэй, все остальные...? Существовала бы Шарлотта? ...Если даже в самом счастливом мире не существует Шарлотты, то я, пожалуй, останусь здесь. Даже если я буду обречена на страдания и боль, если мне придется стараться только для того, чтобы в конечном итоге все оно было разрушено, если я потеряю еще тысячу других важных для меня людей, Шарлотта все равно будет рядом со мной. Она — мой единственный свет в этом мрачном мире. Внезапно все потухло. Лампы перестали гореть, и я оказалась в абсолютно темном коридоре. Точнее, не перестали, а невероятно сильно ослабели: от них все еще шел тусклый и несчастный зеленый огонек. Когда я думала про мрачный мир, я не имела в виду это в буквальном смысле. Но теперь все погасло, и я не вижу ни что было впереди меня, ни что было сзади. Только сверху на меня, словно воск со свечи, тает маленький свет. Сердце забилось в ушах чуть быстрее, чем прежде. Я почувствовала, как к моей голове мигом прилила кровь и я будто бы начала думать лучше и по-быстрому. Хотелось бы, конечно, чтобы было так, но я все еще стояла на месте и смотрела в темноту, в которой, кстати говоря, скрылся неизвестный мужчина. За которым я гналась все это время. Зашибись. Логически размышляя, я пришла к тому выводу, что я бежала очевидно в ту сторону, к которой я стояла сейчас лицом. А тут не так уж и много проходов, точнее, всего один, и то ведущий прямо по коридору, а значит, мне и некуда больше бежать. С одной стороны это хорошо, с другой - это внушало мне еще больше страха. Рано или поздно, значит, я найду этого Доктора. Я встречусь с ним и мне придется что-то ему говорить и, возможно, не одному ему. Я ринулась вперед, даже если ни черта больше не видела и путалась в собственных ногах. Сколько за сегодняшний день я пробежала? И по времени, и по расстоянию, эти числа, должно быть, будут просто огромными. Но пока адреналин еще не утих и держит меня на ногах, мне нужно добежать на одном рывке до моей заветной цели. Встретиться с Кирой и положить этому конец. ...По крайней мере, если умрет не она, то умру хотя бы я. Это тоже своего рода спасение... — Нам нужно найти Шию! Без нее нельзя просто так покидать комплекс! Я услышала знакомый голос. Настолько знакомый, что мое сердце как будто сломалось пополам и заныло от боли. Это Ким. Тогда, когда я услышала его, я стояла у края какого-то коридора. В груди затарабанил ритм, подобный ритму сердца напуганного зайчика, и я шумно и быстро вдохнула воздух сквозь стиснутые зубы, в удивлении или страхе - я пока еще не поняла. Я вжалась в стену и распласталась по ней, разведя в стороны руки и прижимая их к поверхности гладких плиток. Я лишь на секунду почувствовала себя загнанной в угол мышью, которую еще не поймали окончательно, но затем сразу же выдохнула с облегчением, стоило осознанию достигнуть моей глупой, боязливой головы. Это же Ким. И он, судя по всему, не один, он ищет меня, значит, с ним Лаир. Значит, Шарлотта тоже может быть рядом с ним. Наконец-то это все кончится. Я выглянула из-за стены, радостная и практически улыбающаяся, однако меня ждала еще одна непредвиденная неожиданность. Та, которая разрушила мою жизнь. Рядом с ним стояли Лэй и Шиэджи. Шарлотты нигде не было. Лэй, которая проткнула Шарлотту насквозь. Которую встретил Шиэджи и увел меня в сторону, но... Почему? Почему она стоит рядом с ними? Почему они позволили ей, предательской и паршивой собачьей морде, стоять рядом с собой? После всего того, что случилось, и после того, как Шиэджи пытался спасти меня? Ах да, мне не стоило верить никому из этого центра с самого начала. Лаиру, что обманывал меня и водил вокруг пальца, Киму, что теперь стоит и обсуждает поимку меня вместе с Лэй. Моему брату, родному брату, которого я знаю всю жизнь и которому доверяла больше, чем кому-либо из своей семьи... Они все ненастоящие. Все паршивые и предательские псы. Только Шарлотта была настоящей и искренней все это время. — Может, да ну ее, эту Шиечку? — плюнула Лэй, пока я во тьме слушала их разговоры — В этой чертовой дыре ее все равно Кира уже не найдет, а какая разница, что нам... — Не смей говорить так о моей сестре. Судя по звуку, Шиэджи слегка толкнул Лэй, из-за чего та издала приглушенное "эй!". Вау, как приятно слышать от своего дорогого брата, что он заботится обо мне! Что даже если ему было наплевать на меня все это время, если он никогда не смотрел на меня, никогда не говорил со мной, променял меня на какие-то потаенные цели этого гребаного Рокуды и его гребаного проекта! Но даже так, что-то все же перекликнулось в моей душе с его словами. — Шиэджи очень прав! Все-таки, Шиа не только просто главная цель каких-то там... э-э, Альянса и Рокуды, но еще и хорошая подруга! Хорошая сестра и прекрасная ученица! — Ким говорил эти слова будто бы с неким воодушевлением, но затем печально прибавил: — Эх, жаль, что я так мало учил ее за все время, что мы были тут... Я? Хорошая сестра? Прекрасная ученица? Эти слова не связываются с тем, какой я себя представляла. Я думала, что плохо отношусь ко всем в этом здании, но не винила себя по какой-то причине за такое поведение. Думала, что всем на меня все равно, потому что я сама не видела своей же цели в этом чертовом здании. Я могу представить себя кем-то, кого Ким может считать прекрасной ученицей, но только потому, что больше он не способен говорить ни с кем, помимо меня и, наверное, Лаира. Я никогда не ценила его как-либо больше, чем просто учителя, которого приставили ко мне и пустили в свободное плаванье. Мы никогда с ним не контактировали так близко и не говорили по душам, а оказывается я для него стала каким-то хорошим человеком. Но хорошая сестра... — Ой, ну ладно, ладно вам... Поняла я, что она такая хорошая и прекрасная, — обиженный тон Лэй меня очень сильно ранил, но сейчас мне было не до этого — Но то, что мы ее найдем, еще не гарантирует то, что найдем мы ее в целости и невредимости! И я сейчас говорю не про нее, а про нас. Знаете, что мне Кира сделает, если узнает, что я ее предала? Предала... Ах, вот оно как. Значит, все на самом деле гораздо лучше, чем я представляла. Никто не предавал меня столько, сколько предал Киру сейчас. И если до этого я думала, что у Киры и Рокуды происходят какие-то совместные планы параллельно друг другу, то сейчас кристально ясно, что хотя бы у Кима и Шиэджи были совершенно другие идеи. Ну, мне так кажется... Я подумала, что если Ким назвал меня своей хорошей ученицей и как-то пытается найти и спасти меня от Киры сейчас, то Лаир с ним заодно, но я сразу же отвергла эту мысль, подвергая саму верность Лаира что мне, что Киму, под сомнения. Либо же это снова была ложь Киры. Черт бы вас подрал, я не знаю, кому верить и кто говорит правду. Я ничего не знаю. Я просто одинокая девочка, стоящая за стеной и слушащая разговор трех ответственных взрослых. Мне ничего не принадлежит и ничего не подвластно, но я хотя бы стараюсь это изменить. — Оценивая ситуацию в общих масштабах... Кира причинит этому миру гораздо больший ущерб, если сможет заполучить Шию и уйти вместе с ней, нежели чем если бы мы всеми силами увели ее из этого здания и, возможно... — Пожертвовали кем-то? — прервала Лэй моего брата — Ну уж нет, ты мне и так обещал рассказать все про мое прошлое, а теперь, получается, есть какая-то вероятность того, что я возьму и умру, даже не узнав ничегошеньки о себе нового! Неужели Шиэджи договорился с Лэй, чтобы она предала Киру и помогала заместо нее им? Предложить знания за помощь, несомненно, кажется очень хорошей сделкой, но все-таки, какая цена у этих знаний о Лэй? Как будто она такая важная, как я, которую как рыбку несколько рыбаков пытались поймать за десять удочек. Хотя для каждого человека важна только его история, так что не мне ее судить. Что ж, возьму и дам ей шанс узнать о себе эту сокровенную информацию от Шиэджи. — Вообще-то я прямо тут стою. Я вышла из-за коридора и сразу увидела, как все ко мне обернулись, хоть это и было сокрыто в темноте. — Шиа...! Шиэджи первым делом побежал ко мне с яркой улыбкой на лице и печальными глазами, словно бы он до того рад меня видеть, что сейчас начнет плакать. Он едва ли развел руки, чтобы обнять меня, но я вовремя отошла назад, а он вовремя остановился. Получилось, что в одно время мы удержали себя от излишней сентиментальности. Он забыл о том, что показывает мне свою самую мрачную и ненавидящую меня личность, а я изначально не хотела никаких объятий от него. Потому что мне невероятно грустно и противно осознавать, к чему пришли наши прошлые светлые дни, в которых его, может быть, даже не было. Это не мой брат. Не тот Шиэджи, которого я помню в то прекрасное время, с которым я бегала по едва освещенным желтыми фонарями зимним улочкам и не тот, с которым я сидела поздними вечерами и читала глупые книжки, записанные мною на пожухлой тетрадке. Но почему он выглядит совершенно так же? Почему его глаза наполнены невесомой печалью и тяжелой усталостью, которую я так отчетливо помню с детства, на которую я так сильно не хотела обращать внимание? Даже его голос никак не изменился. Чувство, будто вся та жизнь, что у меня была до этого, была простым и светлым сном, а сейчас я наконец проснулась. И с момента моего пробуждения я поняла, что стоит отпустить тех людей, чей веселый и счастливый облик я представила в одной своей голове. Только одна Шарлотта всегда оставалась честной со мной все это время. Лэй удивленно посмотрела на меня и тоже чуть заулыбалась, а Ким тем более посветлел в лице и начал издавать какие-то радостные звуки. Не подумайте, звучит это так, словно он издавал что-то странное, но на деле же эти звуки были вполне обычными и походили на искренний смех. Он тоже подбежал ко мне и согнулся, рассматривая меня в темноте и оперевшись руками на колени, а Лэй потихоньку зашагала в мою сторону, все еще пугая своим стуком шпилек об пол. Я взглядом пошипела в ее сторону, и она стыдливо попятилась назад, видно, поняла, в чем был ее промах относительно меня. А как иначе, если она насквозь проткнула мою подругу? — Сначала объясните мне, что здесь происходит и что тут делает эта убийца — немедленно и невозмутимо потребовала я. Шиэджи сильно удивился, а Ким удивленно, но не слишком, хмыкнул. — А, это ты про Шарлотту, да? — беззаботно поинтересовался у меня Ким. Ну, точнее, забот у него было очень много и он не звучал слишком вольготно, но его тон очень сильно контрастировал с тем, о чем он говорил — Лэй обещала, что позаботиться об этом и мы все вместе обязательно найдем ее. Да ведь, миссис Лэй? Ким потрепал меня по голове, а Шиэджи смотрел на это с какой-то опечаленной ревностью. Я не сопротивлялась, так что понятно, почему он так себя чувствует. — Господи, слышать это "миссис" от такой беспечной облезлой выдры заставляет меня еще больше хотеть дать тебе кнутом по роже, — Лэй свирепо и озверенно вытянула плеть-веревку в руке, а в ее оскаленной гримасе были заметны два малюсеньких клычка — Но вообще-то да. Я пообещала об этом позаботиться, так что, как там говорят эти низшие люди? Ах, простите меня, великодушная Шиа! Еще немного и Лэй бы начала кланяться мне в ноги, но я успела дать газу и отойти назад. Мне противно смотреть на нее и вспоминать этот ужас, то, что я пережила из-за этой чертовки. — Я не прощу тебя. Из-за тебя никто не знает, где находится Шарлотта, так ты еще и посмела предать единственных людей, ради которых и натворила этот хаос — уверенно и злобно говорила я, сжимая руки в кулаки. Нет, никого я бить не собиралась, просто чувствовала подавленную ярость. — Так значит, ты теперь Киру защищаешь? Кто кого предает... — отвлеченно и беспечно выдохнула Лэй, скрестив руки на груди и закатив глаза. — Вы все разрушили мою жизнь, а ты ждешь, пока я буду тебя хвалить или что? — Все-все, девочки, успокойтесь! — Ким забежал между нами и расставил руки в стороны, якобы отодвигая меня от Лэй, а Лэй от меня — Если мы будем ссориться при первой же нашей встречи, ничего хорошего не будет! Шиа, давай лучше расскажешь, что с тобой было и как ты сюда добралась. Ты видела Лаира? При упоминании Лаира я вздрогнула. Стоило ли Киму знать, что его верный возлюбленный сражался в смертном бою с Кирой и к тому же казался мне предателем? Думаю, он просто ужаснется и впадет в ступор, если я все расскажу ему в таких красках, в каких видела сама. Как славно, что я выполнила просьбу Лаира и все же добежала до Кима. Мое сердце за несколько секунд внезапно ускорилось, а саму меня начала одолевать тревога по поводу Лаира. Я убежала от него, пока он сражался с Кирой. С той, что застрелила мою лучшую подругу без каких-либо колебаний, с бешеной психопаткой, стреляющей из своих смертоносных пистолетов. Жив ли он вообще после нее? Господи, пусть он будет жить. Умоляю. Я никогда за него не переживала так сильно, но пожалуйста, пусть он не умрет... — ...Шиа? Все хорошо? Ким окликнул меня, и я тут же вернулась в реальность. — Д-да, просто думала, как бы вам объяснить, — я смахнула пот со лба и неловко улыбнулась — Мы с Шарлоттой и Лаиром встретились около одной комнаты, а потом на нас вышла Кира... — Лаир сражается с Кирой?! — испуганно задрожал и закричал Ким. — Н-нет, мы спрятались и Кира нас не заметила, а потом Лаир сказал, чтобы я с Шарлоттой бежала к тебе, — я неловко соврала, надеясь, что моя тревожность на лице не выдаст меня — А сам он пошел что-то делать... С безопасностью вроде связанное, чтобы никого, кроме Киры сюда не пропустило... — Только вот дела - меня как-то смогли пропустить! — воскликнула Лэй, и я уже хотела снести ей башку за то, что подмечает в моей лжи какие-то недочеты. — Да я без понятия, что он там собрался делать. Он просто сказал бежать к вам, ну и я... — Это совсем на него не похоже... — запереживал и перебил меня Ким и начал нервозно грызть ноготь на большом пальце. — Дай мне договорить, пожалуйста. — А... Хорошо, хорошо. Извини! — Так вот, — продолжила я, пока Ким все никак не успокаивался — Когда мы пошли на лестничную площадку, уже на этом этаже мы встретились с Лэй. Она проткнула Шарлотту каблуком, а потом Шарлотта... исчезла. — Исчезла? Прямо таки взяла и исчезла? — заинтересованно вспыхнул Ким, словно бы я пересказываю какую-то байку про призраков у костра. Меня это бесило. — Да. Ее нигде не было, а там уже вышел Шиэджи и начал говорить с Лэй. Тогда я убежала, но по пути меня встретил загадочный мужчина в шляпе. Он сказал, что наблюдал за Шарлоттой и она вернется ко мне, только не стоит лезть к Кире прямо под дуло. Ну, я так думаю... Я заметила, что к тому моменту просто опустила взгляд вниз и нервно перебирала свои же пальцы рук. Мне было нервно и тревожно в данный момент, но я изо всех сих надеялась, что все же не выгляжу настолько ущербно... Мне даже было страшно поднимать голову вверх и смотреть в глаза людям вокруг. Неужели я правда соврала насчет Лаира? А если он умрет? Если он уже умер? Я ведь буду чувствовать вину всю свою жизнь. Или нет. Посмотрим. — Шарлотточка вернется? Значит, мне не стоит так уж сильно заморачиваться над ее поисками! — Лэй радостно закинула руку на плечо Кима, а тот аж в сплошную длинную массу из страха сжался. — Нет, но это значит, что тот мужчина знает что-то, о чем не можем знать даже мы — загадочно добавил к нашему рассуждению Шиэджи. — В смысле? Только не говори, что ты знаешь его, Шиэджи! — в ответ Лэй поморщилась и убрала руку с плеча Кима — Это я с Альянса сюда пришла, а не ты! Ну, точнее, я уже не считаюсь за участника Альянса, но его-то знать могу только я! Шиэджи огорченно вздохнул и закрыл глаза, а когда открыл их, то в них виделась новая волна беспокойства и грусти. Даже еще большая, чем он выражал до этого. Интересно, каким же человек он по итогу окажется. Если он не тот мой хороший братик, то я ума не приложу, сколько тайн он мог в себе сохранить вплоть до этого момента. — Я не могу больше держать это в секрете, ибо мы и так уже стоим на грани, — непоколебимо и спокойно начал Шиэджи — Но я сам несу ответственность за то, что Альянс существует. Это может означать только одно. Что он лично прикладывал руку к созданию того места, что ведет женщина, убившая всю мою жизнь и забравшая мой свет. Он помогал Кире. Он помогал убить Шарлотту. — Что значит "несу ответственность"? — я подбежала к нему и яростно заглянула ему прямо в глаза, почти готовая выплеснуть яд и перегрызть ему шею напополам — То есть ты прямо признаешь, что связан с Кирой? Что ты помог ей когда-то, и все это привело к тому, что Шарлотту убили? Что меня доставили в это чертово здание, что мне разрушили всю жизнь и сейчас продолжают лишать меня всего, что мне дорого?! Мой голос срывался на крик. Я не должна была кричать на своего брата, но он не мой брат. Он больше никто для меня. Как и всех здесь, я ненавижу его, ненавижу за то, что приложил руку к этому аду, ненавижу за то, что врал мне. Ненавижу, ненавижу, ненавижу... — Ш-Шиа, не забывай, что мы все тут старались как могли ради того, чтобы ты попала сюда... — Да плевать мне, сколько вы старались и ради чего! — я отшвырнула рукой Кима, подлезшего ко мне сбоку — Это не отменяет того, что вы все рушите все, что у меня есть. Вы забрали Шарлотту, вы превратили ее в сплошной безжизненный и бессмысленный кусок металла, вы забрали меня, вы делаете все ради того, чтобы отравить мою и без этого гадкую жизнь. И я должна радоваться этому? Я должна с пониманием отнестись ко всему тому, что вы творите и игнорировать всю кровь, которую вы постоянно проливаете?! Куда делись все люди помимо нас? Почему снаружи все улицы, все дома и деревни пусты и не населены абсолютно никем?! Почему я помню свою жизнь безупречной и такой красивой, такой счастливой и яркой ровно до того момента, как... Как я пришла к Кену и последовала за ним в бункер. Вот оно что... Я упала на колени, не в силах больше кричать и злиться. Все это началось еще тогда, когда я впервые увидела Кена и пошла за ним в бункер. Тогда взорвалась какая-то бомба, а мне было совершенно плевать на это. Мне было плевать и на своих родителей, на родного брата и на всех своих друзей, что у меня были при той жизни. Даже сейчас я не помню их... Я не помню своих друзей. Я не помню свою маму и своего настоящего отца. Я не помню абсолютно никого, кроме Кена и Шиэджи. Только Шиэджи остался неизменным, выглядел все так же уставше, выглядел все так же грустно и печально, словно бы он нес с собой в этом мире огромную ношу вины и сожалений, а Кен... Кен всегда был таким, каким я его видела. Только я увидела эти черные волосы и фиолетовые глаза перед своим лицом, сразу же влюбилась в него и потеряла рассудок. Рядом с ним мне действительно было все равно на все вещи на свете. Настолько, что я даже прочитав его письмо сразу же ринулась к нему. Никогда не думала, какой он человек, никогда не задумывалась о его внутреннем мире... Но стоило меня с ним разлучить, как я сразу же стала такой, какой я являюсь сейчас. Безжизненной пустышкой. Все это время это была моя вина. Я первая оступилась и начала верить всем, кого только находила на пути, но стоило этим людям исчезнуть, как моя симпатия испарилась вместе со всей моей жизнерадостью и всеми воспоминаниями о своем детстве. Словно бы никогда этого и не было. А те, кто водил меня вокруг пальца, были лишь частью моей огромной оплошности. Кен, Шираи, Шиэджи, Лэй, Кира... Никто не заставлял меня верить каждому встречному наслово. И все же, я сделала это. Может, я просто такой человек. Только Шарлотта оставалась преданной мне до самого конца. Я упала на пол и сложила руки у себя на коленях. Я снова уставилась в пол и смотрела в пустоту, видя перед глазами только ноги своего брата. Я не могла даже плакать, потому что во мне остались все слезы, что могли просуществовать в моем теле за всю мою жизнь. Я так устала... Но брат спустился ко мне и сел на колени прямо напротив меня. Он положил руку мне на макушку и улыбнулся усталой, но искренней улыбкой. Той, какую он мне показывал обычно тогда, когда я чувствовала грусть и утомленность, а ему удалось побыть рядом со мной. Это ведь случалось нечасто, но всякий раз, как он мог ко мне прибежать и утешить, он действительно заботился обо мне. Он, как обычно, потрепал бы меня по голове и обнял, сказал, что все будет хорошо и что я со всем справлюсь, а если не справлюсь одна, то он всегда будет рядом. Что вся моя семья всегда будет рядом. Но больше у меня нет семьи, а он никогда более не будет рядом. Но он все равно аккуратно гладит меня по моей пушистой маленькой головушке и улыбается своей неловкой, но яркой улыбкой. Она такая ярка не потому, что похожа на солнце, но потому, что тоже когда-то освещала мне путь во тьме, когда все казалось мне отчаянным и безвыходным. Интересно, я ведь сейчас даже не настолько в отчаянии, сколько в принятии того факта, что меня обманывали раз за разом, как глупую, а я велась. — Я тоже помню нашу жизнь счастливой и яркой. Помню, как ты ждала меня по вечерам, чтобы вместе мы могли поиграть в твои любимые игры, и отлично помню, как ты с радостью читала мне вслух свои книжки с незамысловатым, но таким забавным сюжетом. Он погладил меня по голове, и в этот момент я ощутила еле сформировавшуюся слезинку на глазах. Почему же, если ты помнишь все наше прошлое и делил со мной свое детство, ты так сильно поменялся? Почему я не могу задать тебе все эти вопросы, но ты и так ответишь на них без моих слов?... — Я всегда был твоим братом, а ты всегда остаешься моей самой любимой сестрой. Даже если мир меняется и мы вместе с ним, я все равно никогда не брошу тебя. Я и все те, кому ты не была безразлична, всегда будем рядом с тобой. Я расплакалась. Он обнял меня, прижав к себе и погладив по голове, все еще оставаясь сидеть на коленях. Я ткнулась куда-то в его пушистую и аккуратную косичку и начала тихо хныкать. Так тихо, что никто бы это не услышал, даже он сам. Он только еще раз погладил меня по голове, и тогда я поняла, что мне не нужно уделять внимание таким вещам, как жалости к себе и успокоению. Я быстро отодвинулась от него и уставилась в пол, а затем сразу же собралась с мыслями и встала. Шиэджи выглядел... ошеломленным и озадаченным. Я знаю, что оставила его в достаточно затруднительном положении, потому что он явно не ожидал такого быстрого прерывания плаксивого и грустного момента, но мне не нужно больше успокоение. Я абсолютно точно могу постоять сама за себя, а успокоиться после маленького срыва - тем более. Поэтому я не хочу больше связывать свою жизнь и свое состояние с ним. Шиэджи встал незадолго после меня и сразу же поменялся в лице. Если с самого начала он выглядел более удивленным и испуганным, то сейчас он осознал мои действия и молча и смиренно принял их. Мне даже было его жалко. В конце концов, это мой брат... Но не тот, которого я помню. Если мы с ним разделяли одно детство на двоих, то так будет только хуже. Значит, он знает все, через что мы с ним прошли, но тем не менее, он изменился. Он стал тем, кого я больше не считаю своим братом. Я отряхнулась и кулаком вытерла оставшиеся слезинки с глаз. Судя по выражению лиц Лэй и Кима, они были даже еще более озадачены, чем Шиэджи. Но я не подала виду, что заметила это и решила просто вести себя так, как есть. Словно бы это было нормой и им нужно привыкнуть к этому. Не их дело это, в конце-то концов. — Давайте найдем Лаира и уйдем отсюда наконец, — гордо предложила я — Иначе Кира найдет нас быстрее и тогда уже ничьи старания не будут иметь никакой цены. — Шиа... — Ким пытался сказать что-то, видимо, про Шиэджи, но вовремя опомнился и отошел назад, неловко смяв рукав — Д-да, давайте найдем Ла... — Найдем? Так вот же он! Целый и невредимый, да, Лаир?~ Из-за угла, где когда-то стояла я, вышла Кира, рукой тянув Лаира за его ошейник. В моих венах забурлила ярость. Даже не столько напуганной, сколько злой и жаждящей мести я была в тот момент, как увидела ее ярко-красные волосы под тусклым светом лампы. Пусть этот свет хоть голову ей прожжет, в которой и так уже нет ни здравого смысла, ни милосердия. Кира держала Лаира за тот ошейник, который он когда-то показывал мне. Двумя пальцами она пролезла под него и удерживала, но, кажется, ошейник был достаточно крепкий и тугой, чтобы сдавить шею Лаиру в другом месте и зажать пальцы Киры между шеей и самим ремешком. Ремешок ли это был? На вид он больше был похож на очень крепкий и металлический обруч с одной большой кнопкой, вокруг которой шло разъединение, видимо, самого ошейника. Лицо Лаира было настолько подавленным и поверженным, но в нем было злобы и обиды не меньше, чем отчаяния. В его глазах это так чисто отражалось, что на секунду я подумала, что это было отражение моих глаз в том числе, словно бы они отражали мои эмоции, мое отчаяние и страх, мою злость и ненависть. Я сжала кулаки, как будто я вот-вот ударю Киру по лицу и изобью ее до смерти, но в глубине души я знала, что такого не будет. Как бы я ни пыталась. — Лаир! Ким выкрикнул имя заложника Киры и уже был готов рвануть вперед, но я остановила его рукой. Он выглядел даже более ошарашенно и испуганно, чем Лаир. И я прекрасно его понимала. Я понимала и чувствовала его испуг так, будто я сама пережила это много раз и сейчас лишь вижу, как события из моей жизни повторяются с другими. Как будто из моих воспоминаний решили написать книгу, но подставили совершенно других героев, к которым я прочувствовалась так, как к друзьям. И ведь это было верно, потому что я уже успела прочувствовать страх за жизнь кого-то любимого мною... в руках Киры. Господи, чтоб она умерла в самых ярых и жестоких муках. — Даже не смей подходить к ней. Знаешь, чем это кончилось для меня? — я кинула угрожающий взгляд в сторону Кима и услышала, как он звучно сглотнул. Ах, я ведь не рассказывала ему, как Шарлотту убили, да? Но судя по его нервному и едва угомонившемуся виду, он сам все прекрасно знает. Как же иначе - он ведь тоже прикладывал ко всему этому руку, да? Кира победно усмехнулась, увидев, как я отвела Кима от нее. Но что-то мне подсказывало, что больше ей чувство гордости приносил тот факт, что я все еще так четко помню ее подлое и кровавое убийство Шарлотты. Каждый раз, когда я его упомяну, она будет злорадно хихикать и смотреть на меня свысока. Но когда-нибудь я опрокину ее на землю и кроваво проткну ее горло, разорву ее тело на части и сожгу. Когда-нибудь она поплатится за это. Но внезапно вперед выбежала Лэй, постукивая своими длинными шпильками и заградив нас всех от Киры. Ким, Шиэджи и я втроем остались позади нее, а Шиэджи, судя по его напуганному лицу, был сильно напуган этим резким действием Лэй. Это какой-то вызванный с глубины ее души героизм? Внезапное желание защищать всех нас? Или же Кира тоже ей чем-то насолила, как и мне, но почему-то она это поняла только недавно? А может, дело вообще в Лаире? Я могла почувствовать, как Лэй оскалилась и возмущенно нахмурилась, а Кира смотрела на нее с неким недопониманием. Хотя оно было похоже не на то, как если бы Кира увидела предательницу, выступавшую против нее, а на то, словно перед ней встала какая-то собачка и отчаянно тявкает, настолько маленькая, что это даже смешно. — Ты все это время мне врала, маленькая ты чертовка!! — Лэй расставила ноги в боевой и угрожающей позе — Ты соврала мне насчет всего, к чему я так упорно стремилась! Ради чего я пролила кровь стольких людей, ради чего я была готова пожертвовать единственными людьми, которых еще могла узнать в этом мире... Все это я делала просто чтобы выполнить твои гадкие и неясные цели?! — Ха-ха! — Кира снова триумфально рассмеялась, и только тогда ее хватка у шеи Лаира чуть ослабла. Я увидела, какими огромными были глаза у него, они словно дрожали в страхе и панике, что было так... необычно. До этого он держал еще не столь прогнувшийся под натиск отчаяния вид, но теперь он словно согнутый пополам мокрый пес — От кого я это слышу? Милая моя Лэй, неужели ты и правда думаешь, что в мире, о котором ты не знаешь ровным счетом ничего, тебе будут говорить только правду?~ Что я, что Шиэджи, разве мы с ним чем-то отличаемся? — Я верю тому, кто пересказал все, что было в моей жизни словно сон, — Лэй выпрямилась и глубоко вдохнула — Словно он разделял со мной всю мою вторую жизнь, все детство я провела с ним и он следил за мной, как верный наставник. Он знает, что было со мной, пока ты даже не удосужилась спросить меня о моей истории! Да, я наивная и глупая дуралейка, которая поверила первой встречной, но я вовремя осознала, что повернула не туда. И я не собираюсь продолжать твой терроризм и убивать родных мне людей только чтобы ты потешила свой эгоизм полученными силами. — Ну ты чего, дорогая~ — откуда-то у Киры в руке появился пистолет, который она прокручивала на пальце, а Лаира сжала за ошейник покрепче и притянула к себе — Может, Шиэджи и был прав, он несомненно может рассказать тебе куда больше, чем простая охотница вроде меня. Но скажи мне на милость, если ты бросишь Альянс и, допустим, убьешь меня, — на этих словах я стиснула зубы, ибо убить Киру хотелось все-таки мне — То чего ты достигнешь? Рокуда ушел, Шиэджи никак не влияет на всю эту ситуацию в общем, а Шиа так и останется бесполезной куколкой с огро-о-омным потенциалом... Куколкой? Я просто кукла для этих гадов, которые хотят играться мною и передавать из рук в руки? Господи, да пусть хоть Лэй уже ее убьет. Но в какой-то степени я боялась, что ее слова были правдивыми. Рокуда ушел, и мы даже не знаем, куда. Точнее, я не знала. Честно, мне никто не говорил о целях его ухода, а сама я как-то не задумывалась. Как всегда, умные рассуждения приходят в голову только в конце пути. Вдруг без Рокуды я и вправду останусь бесполезной и пустой оболочкой с какими-то возможностями, которые никогда не выполнят. А без Киры... Без Киры я была бы гораздо счастливее, несомненнно. — Да срать мне было на ее потенциал, я не хочу больше никого убивать — Лэй рванулась вперед и встала впритык к Кире, а Кира в тот же момент отпрыгнула в сторону и увела Лаира за собой, как какую-то висяучю на веревочке тушку — Я не хочу убивать тех, кого я хоть немножко знаю в этом тусклом мирке. — Да ты просто предательница, Лэй! — Слушайте, и-извините, что прерываю... — Ким неожиданно вышел вперед. Нежданно-негаданно, а он все же произвел какое-то особое глупое впечатление и нейтролизовал напряженную атмосферу между Кирой и Лэй — А зачем вы, собственно, сюда вообще пришли?... ...Тишина. Где-то минуту мы все просто переглядывались друг на друга. Кира, Лэй и Лаир смотрели на Кима, Ким на Киру, а я на Лаира, ибо мне очень хотелось знать, какое выражение лица он примет на этот раз. И он действительно удивил меня своим наполовину разочарованным, наполовину опечаленным лицом. Кажется, сегодня он испытал еще больше эмоций, чем когда я вместе с Шарлоттой лезла в вентиляции с крысами и наблюдала за ним. Но нашу идеальную тишину прервала Кира своим злобным и противным смехом. От него Лаир закрыл уши, а я просто злобно сомкнула зубы и сжала кулаки. Еще секунда - и я бы проломила пол своими ногами от того, насколько сильные и почти необузданные приливы ярости я чувствую в своем теле от одних звуков ее голоса. — ХА! ХА! ХА! Вот ведь насмешил! — воскликнула красная женщина и еще (в какой уже раз?) сжала ошейник Лаира — Мы разрушили почти все ваше здание, Рокуда ушел неизвестно куда, а ты спрашиваешь главу Альянса о том, зачем мы сюда пришли? Ким выглядел очень пристыженным и опозоренным. Он сжался в плечах и словно тюлень пытался вжать в себя свою же голову. Его глазки нервно бегали по сторонам, а уши сгорали красным пламенем от стыда. — Н-н-н-ну... Н-не то, чтобы мы могли что-то изменить... П-поэтому пока мы еще живы, расскажите нам... — Он приставил два пальца с обеих рук друг к другу и опустил взгляд вниз, этим жестом якобы выражая свою застенчивость и нервозность. До чего же глупый мужик. — Н-но только если хотите! Если нет, т-то... — Все просто, мальчик, — Кира подошла к нему, все еще с Лаиром на привязи — Нам нужна Шиа. И только она, больше ничего. Потому что получив ее, мы запросто сможем вернуть весь этот мир к такому блаженному и приятному, мягкому состоянию, в котором мы когда-то были раньше... — Стойте, а разве мы не делаем то же самое? — Ким практически загорелся в глазах и душе, сложил ручки и чуть не подпрыгнул от нахлынувшего восторга — Мы можем объединиться! Вы и мы, с одной и той же целью! — Ким, они будут использовать ее как хотят, — Лаир наконец-то сказал какое-то полноценное предложение прежде, чем его срочно захлопнула Кира и дала ему по макушке кулаком — Им не нужен хороший мир. Им нужен мир, который угодит... ай. Он издал глухой, но отчетливый звук "ай" и согнулся еще больше. Ким в ответ только удивленно вздохнул и погрустнел, а Кира была в бешенстве. Я знаю, что дам ей отпор. — Я не собираюсь сдаваться никому из вас, какой бы куклой я ни была и какие бы силы не дала кому-либо из вас. Мне надоело. Я выступила вперед. Ближе к Кире, чем Лэй, чем Шиэджи и Ким. Я стояла прямо напротив нее, всего-лишь в нескольких сантиметрах от ее каблуков находились мои туфли. Она своими яркими, словно напившимися кровью и радостью глазами смотрела в мои, стеклянные и белые, но не менее напившиеся злобой и жаждой мести. Пока она вольно испивала чужую кровь из своего грязного бокала и улыбалась, я ползала и умирала от жажды выпить всю ее кровь до дна, искушавшего меня. Но в ее белом теле, в котором даже не бьется милосердие и доброта ее сердца, не осталось ни кровинки, чтобы я могла удовлетворить свои животные желания. Поэтому мне осталось только терзать и уничтожать ее, грызть, как собака кость, желать попробовать теплое мясо и ощущать во рту только сырую и холодную кость. Я невероятно сильно и больно ощущала ее прицепленный ко мне взгляд, наполненный таким же желанием, но гораздо более извращенным и гнилым. Но эта боль почему-то разливалась во мне не противными и гротескными чувствами, а сладким предвкушением, триумфальной, еще не схваченной победой и наслаждением от почти выполненной цели моей жизни. Действительно ли я все это время мечтала о том, чтобы встретиться с Кирой и взглянуть ей в ее кровавые глаза? Действительно ли мне нужно было выступать вперед, биться за свое мирное существование и не пускать все на самотек, отдавая право выбора в этой ситуации Шиэджи, Киму и остальным? Впрочем, мне было все равно. Мне было абсолютно плевать на то, что было в прошлом и что грядет в будущем, если я всего-навсего в паре сантиметрах от ее шеи, которую хочется так злобно сжать и прорезать тонким лезвием. Насколько же я злая собака, если фантазирую о кровавых сценариях с Кирой. — Меня достаточно времени перетаскивали от одного к другому, ради меня правда убивали людей, и я уверена, что одной Шарлоттой это не ограничивалось, — начала я, едва ли не скрипя зубами от злости, пока Кира удивленно и внимательно слушала меня — И никогда не ограничится. Но я знаю, что могу положить этому конец, даже если я умру или умрет кто-то, кто ненароком заставил меня впутаться в эту историю, главной героиней которой я быть не хотела. — Какие умные слова! — Кира дослушала меня и с восхищенным видом вскинула голову — А ведь действительно, что есть славный конец, как не твоя смерть?~ Если бы что-то существовало после нее, то, верно, мы бы все равно никогда этого не увидели. Ах, трусливая собачка, убегающая из своей будки в лес, только ей грозятся забрать кость... Умно, умно! В лесу полно дичи, но скажи мне, водятся ли там вареные кости, какие грызут псы на цепи? Кира прижала голову Лаира к себе и рукой погладила его по голове, другой все еще держала за поводок, якобы обозначая его таким же псом, какого она приводит в пример. И Лаир не сделал ничего, кроме как заглушенно вздохнул и устремил взгляд куда-то в пустоту, будто со стороны Киры это было привычным для него жестом. Каким же ядом я хотела плюнуть в нее от того, что она назвала меня трусливой собачкой, пока секундами раннее я ассоциировала себя с злобной сукой, желавшей ее разорвать. Похоже, наши версии "меня" никак не похожи. — А стоит ли трусливой собачке драться за ее будку и хозяина, если она так труслива? — я шагнула ближе к Кире, пытаясь выглядеть устрашающе — Будет ли собачка грызть глотки волкам из леса, если она так боится? Я ничем не похожа на трусливых собак, о которых ты говоришь, Кира, — ее словно что-то дернуло, когда я произнесла ее имя вслух — А ты не похожа на волка из леса. Потому что волки не убивают других будучи сытыми. — Кто тебе сказал, что я когда-либо насыщалась? Нет, милая моя Шиа, — называя друг друга по имени, мы явно пытались нанести друг другу равный ущерб — Я, может, и не волк, зато я - человек, коим ты ни разу себя не назвала, Шиа. А ведь правда. Я рассказываю, чем же я отличаюсь от собак, веду речи, почему я не стану бояться и дичать, при этом сравниваю себя с дикими псами, но ни разу не называю себя человеком. И только Кира, что отличалась от всех людей своим нечеловеческим сердцем, оказалась настоящим человеком для меня. Ирония заключается в том, что я давно потеряла грань между человеческим и нечеловеческим. Одно дело - сравнивать нечеловеческое с живым, дышащим существом, другое - присваивать ему искусственные признаки и лишать метафорического дыхания. — Однако позвольте мне сказать, что мне давно стало неважно, кто есть человек, а кто нет. В конце концов, для них всех действительно важным фактором является только смерть как конец существования, не так ли? И если Кира обладает настоящим, человеческим дыханием, то так будет только лучше. Потому что оно прервется и она задохнется в собственной крови, которой наполнено ее такое теплое человеческое тело. — Умные речи ведешь, а толку в них никакого, — будто бы призналась в своем искренном мнении Кира, но на лице Лаира я видела немного гордости за мои слова — Существует ли конец существования для тебя, Шиа? Пока кто-то может сто раз умереть и сто раз воскреснуть, ты же просто лишена способности умирать в этом мире. Не сказка ли это? — Я могу умереть как любой другой человек в этом мире. Как и Шарлотта, — я кинула острый взгляд на Киру, но почему-то маниакально улыбнулась, отчего Кира нахмурила брови словно в знак признания своей вины за смерть Шарлотты — Но вот ты почему-то утверждаешь, что я так сделать не могу и что после моей смерти было бы целое "ничего". А вот если я умру? Что тогда? Я подошла вплотную к Кире, мы столкнулись с ней носом к носу. Я чувствовала ее палящее, но такое острое и жгучее дыхание, что хотелось побыстрее задушить ее, лишь бы она не дышала мне в лицо. Ее глаза напротив моих светились красным светом, даже в наполовину затемненном коридоре с едва мерцающими лампочками я четко и ясно отражалась в ее зрачках и видела свое... по-необычному улыбающееся лицо. Вот как выглядят те, кто встретился со своим заклятым врагом? Чувствуют радость, которую не могут унять даже сквозь гнев, и поэтому она выходит наружу в виде улыбки? А может, я просто сошла с ума? Если я направлю ее пистолет на себя и выстрелю, что тогда? Кира заметила, как я рукой взялась за другую ее руку и попыталась притянуть к себе. Не будь бы мы злыми врагами, одна из которых желает убить другую, а вторая хочет невесть что, это было бы довольно личным жестом, наполненным, как правило, только положительными чувствами. Но ничего хорошего что в Кире, что во мне, не было, поэтому такая обстановка превратилась в романтику, наполненную агрессией и пылающей страстью к убийству и ненависти. — Ах, как же это мило... Хочешь убить себя моими руками и узнать, что же будет? — Кира улыбнулась, но так, словно ее улыбка правда была наполнена нежностью и лаской. Как же обманчиво мое зрение в приступе ярости — Что ж, мы можем это провести, милая моя Шиа... Она ткнула пистолет в мою грудь и я услышала щелчок. ... Я гуляю по улице с щебечущими птичками под синим небом. Сейчас уже поздновато, поэтому небо приобрело какой-то темно-лазурный оттенок. Облаков там нет, потому что город в самом разгаре лета и, как всегда, дождик тут ушел в далекое странствие, на смену ему пришли сухие и жаркие дни. Но жарко не было, потому что вечером дует приятный ветерок и ласково распускает мои волосы. Ах да, брат по пути, пока мы останавливались у лавочки, заплел мне маленькие косички на голове и надел на меня панамочку бирюзового цвета, чтобы голову не припекло. Как же мне голову-то припечет, если вечером солнышко на меня даже не светит? Мы возвращаемся домой с длительной прогулки по магазинам и парку. Вот недавно мы ходили у маленькой рощицы с прудом, огражденном камешками, где я рассматривала маленьких разноцветных рыбок, а братик стоял в теньке и наблюдал за мной. Обычно он вытаскивает книжку и читает ее, а книжкой этой был, по моему, сборник произведений какого-то загадочного человека под именем, которое я уже сама не помню. Обложка была такая беленькая с бирюзово-зеленоватым пятном и портретом странной женщины на нем, а на ее макушке сидел страшный и мохнатый ворон. Мне всегда казалось, что он мохнатый, потому что нормальные вороны всегда были гладенькими и блестящими, а перышки у них переливались на свету. Поэтому мне эта книжка очень сильно не нравилась и я всегда просила брата почитать что-нибудь получше и поярче, а он говорил, что любит такие книженки. Да и на самой обложке было написано что-то непонятное, на каком-то инопланетном языке, что я даже читать боялась. В общем, еще тем кошмаром для меня была эта книжка. А братик ее обожал и читал так долго и много, что я у него спрашивала: "да как ты все читаешь и читаешь, а закончить никак не можешь?! Она же такая коротка!". Вот и сегодня я думала, что он будет читать ее около пруда, но он почему-то даже не взял ее с собой и сидел, смотрел за мной сзади. Я перепрыгиваю через какой-то мелкий камешек на дороге и вырываюсь вперед от брата, а он тихо охает, будто боится, что я споткнусь и упаду. Ан нет, я не настолько неуклюжая, чтобы падать из-за камешка! Но что-то отвлекло меня от этой мысли и тут я вспомнила о своих любимых конфетах, и что дома их уже совсем не осталось. — Братик, а помнишь те конфеты "лёвушка", которые ты мне обычно покупаешь, когда возвращаешься с работы? В ответ он заговорил со мной таким спокойным голосом, что я даже удивилась! Но в нем было что-то немного печальное, что чуть смутило меня, хотя больше я этому внимания не уделяла. — Да, прекрасно помню. — Они кончились! Брат в ответ только рассмеялся и я нахмурилась, показывая все свое недовольство на лице. — Какая досада... Разве я не покупал тебе целый пакетик с ними пару дней назад? — Пару дней?! Ну... Может и покупал, но уже много времени прошло! Если еда заканчивается, надо покупать новую! Он опять рассмеялся. Да что ж он только смеется и смеется! Но видеть его лицо с маленькой улыбочкой все-таки приятно. Я тоже улыбалась из-за этого дурачка. — Нельзя есть так много сладкого. Хорошего по немногу. Я сразу почувствовала прилив злости и топнула ножкой, яростно на него посмотрев. — Ты так часто работаешь и совсем ко мне не приходишь! Эти конфетки - единственный способ заесть мою скуку... Брат скорбяще посмотрел на меня, что я не могла больше не обращать на это внимание. Я в ответ нахмурилась еще больше, а он вздохнул и устало прикрыл глаза. — Прости меня. Я обязательно возьму отпуск и мы сможем провести много времени вместе, хорошо? Он подошел ко мне и потрепал меня по макушке, чуть-чуть похлопав и тепленько улыбнувшись. Пусть его глаза и были закрытыми, но я клянусь, что видела в них какое-то очень непонятное и странное сожаление... Что же не так? О чем он это сожалеет? Еще когда мы сидели у пруда, он начал говорить со мной о каких-то странностях. Первым делом он спросил меня, что, по моему мнению, будет, если рыбка вылезет из воды. Я в это время водила рукой по водной глади и рыбки послушно собирались вокруг моей руки. Я ответила ему, "может быть, рыбке будет больно и неприятно?". А братик в ответ только посмотрел на меня с добротой и словно бы хотел что-то сказать, только вот не стал, а удалился обратно в свои размышления, наблюдая за мной. Мне казался этот случай таким странным, что я ну никак не могла пропустить это мимо себя и своего любопытства. Я еще спросила у него, почему он говорит такие страшные вещи, а он как-то отшутился, что я даже не запомнила, как. И мы про это забыли, он продолжал наблюдать, а я - смотреть в прудик. Но тут-то я наконец спрошу! — Братик, а почему ты сегодня не брал с собой "ту" книжку? — Какую "ту" книжку? Я топнула ножкой еще раз. Брат очевидно надо мной издевается, он прекрасно знает об этой книжке, а я вот нет! — Ну не шути! Ту, которую ты всегда читал, когда мы ходили гулять! — А-а... Ты имеешь в виду "ту самую" книжку... — Пф, ну называла я ее той самой или просто той, какая разница! Он опять хихикнул пока мы шли к двери подъезда, где жила моя семья. — Я дочитал ее, Шиа. Эти слова звучали слишком холодно и беззвучно, будто бы мой братик умер, пока это говорил. Но я пугаюсь этой мысли и сразу ее отшвыриваю, потому что мой братик не может и не должен умирать! Как он так, дочитал тонюсенькую книгу, которую читал уже как несколько дней... нет, месяцев... нет, ЛЕТ подряд! Она уже начинала казаться мне бесконечной, а тут почему-то закончилась. Я спрашиваю у него еще один вопрос: — А как она называлась? А то там все на каракулях непонятных написано, я прочитать такое не могу... Он вздыхает. — Это был сборник стихотворений, довольно старый... Но я всегда читал одно стихотворение оттуда. Ворон. Я покачиваю головой и глупо моргаю, смотря куда-то вдаль, пытаясь сообразить... Точно ведь! На обложке была та самая черная мохнатая ворона, и стихотворение называется ворон! Но почему тогда целый сборник решили показать как этого "ворона"? Неужели в нем других стихотворений нет? А если он читал только одно стихотворение из кучи всех других, а книжка была такая тонкая... — Ты что, просто перечитывал одно стихотворение несколько лет подряд?! Братик глупо чесал макушку рукой и в это время открывал дверь в наш скромный подъездик. Там все точно из камня, покрашенного в синий, но брат говорит, что это бетон, хотя вполне возможно представлять вместо старого и обтрескавшегося подъезда красивый каменный замок. Входом была грубая, тусклых цветов дверь с железной ручкой, рядом какая-то железная штука с кнопками, а внутри на все этажи вела лестница. Она тоже выглядела словно из камня, только в отличие от стен она была совсем не покрашена, а некоторые ступеньки частями совсем разваливались. — Я не перечитывал его. Я всего лишь растягивал прочтение, чтобы своевременно прочувствовать каждую строчку так, какой ее задумывал автор... Хотя вряд ли ты поймешь — он опускает голову и опять грустит — Ты ведь не любишь читать, да? А вроде любишь писать... — Нет-нет! Писать - одно, а читать уже совсем другое! — я взмахиваю руками и забегаю вперед в подъезд, прямиком к лестнице — Когда ты пишешь - ты выплескиваешь свою фантазию, то, что у тебя в голове и то, что ты сам придумываешь... А когда читаешь? За тебя уже все придумали, тебе даже напрягаться не надо, чтобы додумать свое! — Почему тогда ты любишь смотреть мультики? Там ведь тоже все придумали за тебя. — Потому что... п-потому что... — я отчаянно бегаю по комнате глазками, потому что чувствую себя в невероятно тупиковой ситуации — Потому что в книгах ты можешь посмотреть на несколько строчек вперед и увидеть, что будет потом, а в мультиках такого нет! Братик еще раз посмеялся, в какой уже раз, и мы начали подниматься по лестнице. — Умные все-таки мысли ты думаешь, Шиа. И вот я пришла домой, а Шиэджи ушел к себе - он всегда уходит домой после того, как проведет со мной какую-то часть дня и погуляет. Я сидела в своем уютном кресле и читала книгу, которую тихонечко выкрала из сумки Шиэджи. Мне не то, чтобы нравилось читать, но интерес все-таки взял верх над моей нелюбовью к книгам и я через тоску и скуку искала того самого "Ворона". Я тоже писала книжки и фанфики, потому что любила куда-то вымещать свои глупенькие мысли и сценарии, и пусть никому и не нравилось, и все советовали мне наконец-то начать читать умные книжульки, я отказываюсь посвящать свое драгоценное время таким скучным вещам! Мои родители были на работе: по их словам, они усердно зарабатывали мне на какой-то подарок на день рождения. Мой брат всегда работал в каком-то месте, куда он очень сильно не хотел меня вести, но говорил, что это всего лишь лавка тофу и продавал он там всякие разные тофу с разными вкусами. Сколько ему лет я всегда забывала, у него уже были жена и дети, но его доброе сердце заставило его приходить хоть раз в пару дней ко мне и гулять со мной. Он тоже хотел подарить мне что-то, поэтому работал вместе с родителями. Я с нетерпением ждала, когда же они подарят мне на день рождения этот самый "подарок", хотя они говорили, что этот подарок какой-то особенный, и я его увижу точно не на следующий день рождения... Ладно, хватит обо мне и других! Нужно найти "Ворона"! Я искала этого ворона около часа, но все было на непонятном мне языке. Моих родителей нет дома, поэтому, когда мне поднадоело листать книжку, я глядела в окно. После еще одного часа мне стало душно: я встала и открыла окно. Когда я начала вставать, я чуть не упала с большого кресла, потому что была слишком маленькая, чтобы нормально залезать на него. Я увидела, что цифры на часах показывали 19:49. Родители должны были скоро прийти, но их почему-то все не было. Вы подумали: я плачу или радуюсь? И то, и другое. Когда родители приходят домой, они сразу укладывают меня спать и спрашивают, сделала ли я все по школе. Поэтому без них я чувствовала себя очень свободно. Но грустно мне из-за того, что папа всегда приходит и начинает хвалить меня за все, что я уже успела сделать, а потом радостно садится рядом со мной и читает все мои произведения в миллионный раз. Я обязательно пожаловалась бы ему на то, что мои конфеты "лёвушка" кончились, а брат не хочет покупать еще! Открыв окно я заметила птицу на подоконнике. Она сидела и смотрела на меня и не улетала, хотя я довольно близко махала рукой рядом с ней. Я всмотрелась и поняла, что это настоящий ворон! Вот он - то, что я ищу! — Привет! — крикнула я птице, отодвинув руку. Я не расчитала размаха, и моя рука больно шмякнулась о само окно. Птица, однако же, не улетела, а я осталась с синяком на руке. Особой боли не было, лишь страх от размера синяка. Я услышала стук в дверь. Я посмотрела на ворона еще раз, улыбнувшись прощальной улыбкой, а он так и смотрел на меня. Вот ведь гад - не дает мне пойти и открыть! — Привет? Ты слышишь меня, ворон? — снова я крикнула птичке, чуть-чуть высунувшись в открытое окошко. А он все не улетал и продолжал сидеть, пялась мне в лицо. А вдруг это какой-нибудь тайный посланник, который прилетел дать мне письмо? А может, он должен был прокаркать мне какое-то послание? Только я подумала об этом, как он внезапно начал каркать прямо на меня! Я не дура, чтобы оставлять ворону в молчании, поэтому я начала говорить с ней в ответ! — Привет, мистер почтальон! — назвала я воронюгу новым именем — Что ты хочешь мне сказать? — Кар-р-р! — Вау! Какие прекрасные новости! — я сверкнула своей улыбкой и представила, будто я принцесса, которой в огромную башню любовник послал письмо на вороне — И почему же он выбрал не голубя, а простого черного ворона? — Кар-р! — Потому что он знал, что я ищу "Ворона"? Это так мило! Стоило мне это сказать, как в дверь постучались еще раз. Я тихонько подошла к двери и кинула совсем прощающийся взгляд ворону, а сама легонько надавила на ручку двери и она открылась. Ворон вылетел в дверной проем, в котором стояла Шарлотта. Ах, моя прекрасная подруга... Шарлотта кинулась на Киру и до моей груди в конечном счете не стал доставать никакой пистолет. Шарлотта. Кира взвизгнула, а Лаир оказался на свободе от ее руки. Я оторопела и пошатнулась. Все, что я сейчас видела, как будто было сном, но было наяву. И этому я почему-то преданно и ясно верила. Нет, это точно, абсолютно точно не был отрывок из моего детства, это словно было фальшивым воспоминанием, в которое меня поместила моя голова, когда моей жизни начало что-то угрожать. Я едва ли могла отдышаться после того, как меня спустили с небес на землю. Шиэджи, мой папа, ворон, все это я помню, что видела, но помню, что этого никогда не существовало. Что, черт возьми, это было? Шарлотта с дырой в груди и диким ревом царапала и кусала Киру, почти пожирала своей человеческой, но агрессивной пастью, а рукой и когтями пыталась разодрать ей всю одежду. Но она была нацелена на явно более серьезные увечья, чем царапанье и укусы маленькой девочки, поэтому ей это не наносило никакого вреда. А я просто осталась стоять на одном месте, пытаясь разглядеть реальность такой, какой она является для меня теперь. Все будто бы поплыло перед глазами, когда Кира достала пистолет и тыкнула дулом в грудь Шарлотты, но Лаир вовремя среагировал и одной рукой отбросил Шарлотту от этой красной женщины. Теперь Шарлотта стояла в стороне рядом со мной и Лаиром, озлобленная и потрепаная, а Кира выстрелила куда-то в стену и случайно прострелила ее насквозь. В животе Шарлотты зияла маленькая дыра. Это быстро дало мне повод опомниться от своего опьянения сном. Я осмотрелась по сторонам и увидела, что Кира уже поднялась с пола, ее голое лицо украшала пара царапин и ран от Шарлотты, а на одежде все-таки остались видные вмятины от зубов. Она шаталась из стороны в сторону и направила пистолет на меня, затем на Лаира, затем снова на меня, а потом уже и на Шарлотту. Шарлотта выглядела боевой. Она не была напугана или расстроена, она не выглядела отчаянно и грустно, она была готова бить и грызть Киру прямо сейчас. И это воодушевляло во мне что-то, ее рассерженное лицо взывало к моему желанию защитить ее. Не только ее, но и всех других людей, которых мне удалось узнать на протяжении всей своей жизни в этом здании. Лаир, который с особой злобой, даже слегка ликующей, смотрел на Киру; Ким, который испуганно встал позади нас с Шарлоттой и радовался возвращению Лаира к свободе; Шиэджи, который... был моим братом. Это видение дало мне понять, что он не отличался от себя прежнего ровно ничем. Он не говорил со мной, но его натура и его усталый, сожалеющий взгляд остался таким же. Таким же грустным и печальным, но теплым... И это то, за что я хочу биться. Даже если меня удалось положить в состояние стоячего сна на пару секунд одной только угрозой для жизни, я буду пытаться. Я хочу их спасти. Внезапно Шарлотта взяла меня за плечо и повернула к себе. В ее бирюзовых глазах я видела тревогу и адреналин, который передавался мне словно через один ее взгляд. — Шиа, задержи Киру на пару минут. Я позвала того, кто нам поможет. Я удивилась ее словам, а мои зрачки, должно быть, сузились от страха и напряжения. — Кого? Шарлотта не договорила, как Кира вылетела перед нами и схватила своими гадкими лапами в перчатках Лаира за шею, сдавливая его ошейник, а другой рукой направила пистолет к его виску. Лаир отбросил ее рукой, и тут я задумалась, почему же Кира только и делает, что целится в Лаира и других, но никогда не стреляет, если ее пули несут такую убийственную силу в себе. Я даже подумала, что она специально не хочет задеть меня, но отбросила эту мысль, как только вспомнила ее попытку убить меня пару секунд назад. — Это все бессмысленно! Вперед вышел Шиэджи. Мой брат встал в напряженную позу и выкрикнул эти слова, бросив злобный и замученный взгляд в сторону Киры. Удивительно, но она мигом убрала пистолет и отошла от Лаира, внимательно изучая Шиэджи и его речь. Я же удивилась его внезапному крику, потому что я действительно никогда не слышала такой его тон. Такой... злой и усталый, но усталый не от отсутствия сил, а от их постоянного вытягивания. От усталости тоже можно устать, что и, кажется, случилось с Шиэджи сейчас. — Это бессмысленно... Вы сражаетесь за одно и то же и пытаетесь забрать Шию один у другого, но она вам даже не пригодится! Вы деретесь бессмысленно! Что? То есть, я не нужна никому из них? Только не говорите, что вся эта борьба была зря. Нет, Шиэджи точно где-то врет. Либо же он, как всегда это было, знает больше, чем я и, может, чуть больше, чем другие. Тогда это будет еще одной причиной винить его за то, что не сказал об этом раньше. Кира, как и я, выглядела просто ошарашено этими внезапными словами и отпрянула от нас подальше, а ее лицо выражало крайнее удивление, почти переходящее в яростное замешательство. Только я подумала, что видеть такие ее возмущенные эмоции было редким явлением, как она сразу рассмеялась и выпрямилась, вставая в боевую позу. — Аха-ха, говоришь, бессмысленно?~ — Кира кинула яркую, даже ослепляющую (в самом плохом смысле этого слова) улыбку Шиэджи — Что-то я не помню, чтобы ты так говорил, когда по твоей вине невероятно много людей остались с испорченными душами и жизнями! Я охнула, представляя самые мрачные картины, связанные с этим предложением Киры. Представлять, как мой брат ради меня губил каких-то невинных людей... Впрочем, вспоминая из моего недавнего состояния его мрачный облик, такое страшное прошлое вполне бы подходило ему. Если же так, то он всегда был человеком, в котором мне предстояло разочароваться в будущем. Его никогда не подменяли и он никогда не менялся. Пожалуй, это даже хуже. — Даже если ты и Альянс получат Шию, вы не сможете использовать ее, никто не сможет сделать что-либо с ней потому что она не обладает никакими силами! Шиэджи отчаянно раскрыл руки, преграждая путь Киры ко мне и пытался быстро, но внятно тараторить что-то убеждающее ее не доставать меня. — Правда? Тогда я тем более имею право забрать весь этот комплекс себе. Так говорилось в самом контракте, который мы заключали с вами, разве нет? — Да плевать на контракт, сейчас никому не должно быть дела до каких-либо контрактов, которые мы или вы когда-то заключали и подписывали. Вопрос в том, погибнут ли еще десятки или тысячи людей зазря или мы обойдемся миром и перестанем грызть друг другу глотки из-за своих бесполезных амбиций. — Шиэджи, я думал, ты понимаешь, ради чего мы все бьемся сейчас — разочарованно и грубо сказал Лаир — Альянс здесь единственный враг, который напал на нас без каких-либо весомых на то причин, но их решение может когда-то спасти нам жизнь. Шиэджи разозленно и как-то даже грустно обратился к Лаиру, если бы он был совсем несобранным и растерянным, то я уверена, он бы тотчас же взвыл, как раненый волк. — Какая разница, кто кому спасет жизни, если вред, который мы наносим сейчас друг другу, уже непоправим? Неважно, пусть это все отменится в далеком будущем или мы это забудем, это не значит, что мы можем безнаказанно убивать людей и заставлять их страдать. — Шиэджи, ты даже не понимаешь, с кем говоришь — Лэй встала рядом с моим братом и почти схватила его за руку — Тебя заверили в то, что благодаря Шии все будет хорошо и мы можем спасти целый мир, но почему бы Рокуде не стал обманывать тебя? Шиа нужна всем для их личных целей, и что Рокуда, что Альянс, они бы все просто эксплуатировали Шию... — Да на кой черт мне спасать мир? — Шиэджи очень сильно разозлился — Шиа умрет в ходе вашей беспричинной грызни, а вам будет все равно, но для меня она сестра и я не хочу, чтобы она умирала. Она дорогой для меня и других человек, и мне никакое спасение мира не будет нужно, если она умрет. Кира подошла ближе к нам и прокрутила револьвер на пальце, злорадно усмехнувшись. — Ах, Шиэджи... Сначала скажи нам, а не ты ли делал все возможное ради смерти Шии? Я почувствовала тяжелый ком в горле и сглотнула. Увы, он никуда не ушел, а страх бился внутри моей груди быстрее сердцебиения. Слишком много информации сейчас. Не перевариваю. Шиэджи, судя по его ошарашенному лицу, тоже не переваривает. Поэтому Кира подошла еще ближе, совсем овладев контролем над ситуацией. — Разве не тебя заставляли приводить всяких детей в это гнилое место и обманывать невинных ребят, и все ради того, чтобы вернуть так называемую "Шию"? Неужели тебе не хватило одной только ее копии, и ты решил, что настоящая, живая Шиа будет лучше? Нет, Шиэджи, я знаю, что ты бы так не сделал... Поэтому остается думать, что тебе с самого начала было все равно на ее жизнь. Твоей главной целью было помогать Рокуде, то есть ты уже обрекнул Шию на верную смерть. Кира подошла впритык к Шиэджи и взяла его за плечо, хитро и зорко заглянув ему в глубину души. Он выглядел просто.. безжизненно. Пусто, отчаянно и безжизненно. Так он не выглядел даже в остальное время, когда его лицо выражало крайнюю усталость и едва натянутую, порой даже невидимую улыбку. Его глаза смотрели куда-то в пустоту стеклянным взглядом, прозрачным и вселяющим отчаяние. Я никогда не видела его таким, действительно... Поэтому я подумала, что мне не нужно было делать такие поспешные выводы о нем. Он пытался меня защитить, и несмотря на то, что сказала Кира сейчас, он правда назвал меня своей сестрой, пока я даже не пыталась вслух назвать его братом. Пока я сама избегала его и старалась никак не пересекаться, пока я воспринимала его как одно целое с Рокудой и их страшными делами в проекте, пока я пыталась винить его во всем... Может, мне не надо чувствовать себя виноватой за эти чувства, ибо они бы не появились, воспринимай я Шиэджи как своего родного, того самого брата. Но теперь я ощущаю, что изнутри мою душу гложут сомнения. Я уже сама потерялась в своих собственных принципах и морали, я и понятия не имею, кого мне ненавидеть, а кого любить и хвалить. Стоит ли вообще кого-то ненавидеть? Да, Киру определенно стоит. Но не Шиэджи. Ни Рокуду. Никого. Я не хочу больше никого ненавидеть. Шарлотта стиснула мою руку и взяла мою ладонь, сплетая свои пальцы с моими. Я почувствовала прилив нежности и теплоты от ее хватки, но этого было недостаточно, чтобы перебить мою тревогу. Ее глаза выглядели такими серьезными, но в них было не меньше любви и заботы, чем раньше... Мне от этого было только тревожнее. — Я правда делал все только ради того, чтобы Шиа исчезла... Шиэджи наконец выпрямился, и Кира отошла назад, якобы отступая от него. Я и Шарлотта напряглись, а Ким отпрянул назад и каким-то образом доплелся до Лаира, где они уже вместе стояли напряженно и готовые к действию. Взгляд Шиэджи в тот же момент прояснился и стал более четким и уверенным, нежели прежний его отчаянный взгляд, судя по всему, это и напугало Киру. — Но тогда мне стоит поблагодарить вас за то, что не дали плану Рокуды прийти в действие, — Шиэджи невесомо улыбнулся — Ведь кто, как не вы, решили разрушить этот центр и освободить Шию от верной смерти? Верно, я вас недооценил, и вы меня тоже. Кира пришла в замешательство, и ее лицо очень явно это выражало. Она почти схватилась за пистолет, но Шиэджи как-то по-дружелюбному развел руками, из-за чего она отвлеклась и дальше слушала его речи. Лэй подошла ближе к нему, тоже улыбаясь и с каким-то едва заметным победным чувством смотрела на Шиэджи. Далее он продолжил: — Я правда приложил руку к этому плану, в результате которого Шиа должна была исчезнуть, и я действительно чувствую за это вину. Я буду нести ее до конца своей жизни и буду прогибаться под гнетом совести из-за всех тех, кто страдал по моей вине, но не лучше ли пытаться сделать этот мир хоть чуточку светлее, нежели чем сидеть в темноте и говорить, что слишком много времени было в ней проведено, чтобы стараться дальше? Лэй рукой хлопнула Шиэджи по плечу, а он повернулся к ней и приветливо улыбнулся. — Между прочим, я именно таким путем и пошла, Кира! — Лэй обратилась к красной женщине, а та трусливо вытаращила глаза и снова попятилась назад — Сколько бы ты ни бедокурила, рано или поздно появляется шанс начать делать правильные выборы. И мне он выпал тогда, когда ты привела меня в это здание и я встретила того, кого, возможно, могла бы искать всю свою оставшуюся жизнь! Кира все держала молчание, либо же от шока, либо от осознания своего удручающего положения. Она все отступала и отступала назад, практически готовая броситься бежать, но все еще стоящая на своем месте. Ее словно бы задели слова Шиэджи и Лэй, словно бы это ударило ее где-то внутри. Очевидно, что говорили не о ней. Не она должна была посреди "тьмы" внезапно развернуться и выйти в "свет", даже если она так много времени в ней провела и так много ошибалась. Речь шла о Шиэджи и о том, что брань Киры на его совесть была бесполезна, и, может быть, о Лэй, которая достаточно много пролила крови на своем пути, но одумалась и перешла на хорошую сторону. Кажется, Кире от этого было даже больно. Я не знаю ее мотивы, да и в конце концов я никогда о них не задумывалась, потому что для меня неважны причины ее действий, только то, что она разрушила мою жизнь и изменила меня как человека. Никакая цель не может быть оправдана, если в ходе ее достижения были совершены такие... действия. Но, может, если бы мы могли поговорить... ...я бы задушила Киру прежде, чем она успела бы вымолвить и словечко. — Ваушки, впервые вижу, чтобы такая, как ты, хвасталась тем, что она - предательница! — Кира маниакально улыбнулась, но в ее глазах проблестела не радость, а страх и сумасшествие. Вперед вышел Ким, а за ним зашагал и Лаир, оба вышли с уверенной ухмылкой на лице. Но пока Лаир выглядел по-мужественному храбро с этой улыбкой, лицо Кима было похоже на лицо гордого кота с сверкающими глазами и огромными зрачками. Лаир по-братски хлопнул Лэй по плечу. — Если она и стала предательницей, то только для таких же гнилых предателей, из каких состоит весь ваш Альянс, Кира. Таких, как вы, даже не стыдно предавать. Лаир говорил это с какой-то победной ненавистью ко всем людям, которых только знала Кира, и пусть я не знала, о каком Альянсе идет речь, я уже могла представить какое-то сборище людей... очевидно не очень хороших. Почему-то плохие слова Лаира в их сторону я видела гораздо более резонными, чем причастность Киры и Лэй к ним. Хотя тот странный мужчина не покидал мою голову. Интересно, завел ли он нас в какую-то ловушку или правда пытался помочь? — Ах Лаир, дорогой, — Кира дерзко прокрутила пистолет в руке и крепко схватилась за него — Если бы твой беленький сыночек услышал это, он бы так огорчился... если он вообще помнит, кто ты такой. Лаир оскалился, и я почувствовала его гнев и то, как крепко он сжал кулаки в порыве злости, сдерживая себя от того, чтобы не наброситься на Киру за эти слова. Я не знала, о ком именно она говорит, но в голову пока что пришел только один Шираи. Беленький... и, если мне не изменяет память, как-то связанный с Кирой. — Постойте! Но ведь если мы все здесь в каком-то смысле предатели, то не легче ли объединиться? — Ким начал свою пафицистскую речь и выбежал вперед, сложив ручки в жесте мольбы — Кира, ты ведь тоже могла бы перейти к нам! Мы бы вместе были гораздо сильнее, и у нас всех есть свои цели, которые можно исполнить вмест... — Еще чего! Кира плюнула в лицо Кима, а тот поежился и стушевался подальше на задний план. Но он все еще был на одном уровне с Лаиром, Шиэджи и Лэй, а я с Шарлоттой стояла позади. Я посмотрела в ее глаза. В них почему-то было больше страха, чем победной радости, которую разделяли все здесь... И от этого мне стало не по себе. — Шарлотта, почему ты боишься? Я нежно и спокойно спросила у нее, пока она сжимала мою руку сильнее, чем когда-либо. Она не сказала ничего, только смотрела вперед и будто бы ждала чего-то. Она ведь говорила, что позвала того, кто нам поможет... Только кого? Я взяла ее за руку и попыталась погладить по голове, дабы она успокоилась хотя бы немножечко, но ее это мало отвлекло. Заместо этого она пыталась оттянуть меня в сторону и наконец-то сказала: — Нам нужно уходить. — Что здесь происходит? Неизвестный голос донесся до меня. По всему коридору зажегся свет, и я обомлела. В проходе коридора стоял мой отец. Мой отец. Не тот старик, не глава этого чертового проекта, а мой отец. Родной отец. С черными волосами и белыми глазами. Сопровождающий меня в моем детстве, чей голос я слышала миллион раз, но так и не запомнила. Только сейчас до моего мозга дошел сигнал о нем, только сейчас я вспомнила, что это был за человек. Это был мой отец. Отец, что не носил имени. У него никогда не было имени и голоса. Он стоял, словно мраморная статуя. Неподвижно и холодно, застывая в воздухе с каждой секундой, смотря на нас всех пустым взглядом. Даже стеклянным, потому что его глаза точно отражали мои. Я будто увидела близкого мне человека после долгой разлуки и впервые увидела себя за всю свою жизнь. Это были мои глаза, нет, это не мог быть его ледяной и блеклый взгляд, он не мог так выглядеть... Но почему он так похож на моего отца? Почему он выглядит как тот, кого я знала в детстве? Как тот, кто растил меня, кто был со мной. Я помню его, я знаю его фигуру, я знаю его одежду и волосы, но кто это? Кто это? Это не мой отец, так кто это? Я снова впала в сон? Я умираю? Что происходит? — Что происходит? Повторил мой отец. Да, это точно он. Я подбежала к нему и схватила его за плечи. Мертвой хваткой, будто бы животными когтями впившись в его плечи. Мне было все равно, абсолютно все равно на реакцию других, на Шиэджи и Лэй, да даже Кира меня уже не так волнует, как он. Как этот человек. Безымянный и прозрачный, немой, но видящий все на шаг впереди меня. Даже на тысячу шагов. Таким он мне запомнился. Хоть и без имени и голоса, он запомнился мне ледяной фигурой, таинственной и отвернувшейся от меня, вечно стоящей затылком ко мне, но все еще способной показать свое истинное лицо, которое я все-таки запомнила. Я уловила части его личности и захватила их в своей голове. Но честно, я чувствую, что все новое, что всплывает в этом мире, является только частью моей головы. И то, что было раньше, тоже. Это все придумала я. Его облик тоже придумала я. Почему я помню его, но не помню его имени и голоса? Я не стала ничего спрашивать, не стала кричать и реветь, я просто схватила его за плечи и почти уронила на землю от злости и противоречащих друг другу чувств. Он был почти моего роста, но почему я помню, словно бы я всегда была ему по пояс? Так нереалистично и так обманчиво, эта странная версия его внешности в моей голове просто искушает. Я не могу отказаться от его лица и отвернуться, не могу перестать рассматривать всего его физиономию и глаза... Глаза, которые отражали меня. В них не было моего отражения, но они были моими. Почему? Почему он украл мои глаза? Почему он выглядит так, словно он - часть меня? Но почему я не похожа на него? Почему, почему, почему, почему... — Ты все же помнишь меня, Шиа. Я рад. В моей груди что-то треснуло. Огромная, огромная трещина на поверхности стекла. На стекле отражается его лицо, огромное, он в праве делать все, что захочет с этим стеклом. Разбить или заклеить его, я все равно потеряла контроль. Он как будто заслонил солнце и закрыл стекло от лучей, чтобы не устроить пожар, но продолжает бить молоточком по мне, абы я снова треснула. Я похожа на замкнутый стеклянный сосуд, в котором нет ничего, из которого все вылилось до того, как его распечатали и разбили. Но он улыбается. Он улыбается мне, и я отчетливо вижу его улыбку на поверхности стекла. — Почему? Я начала рыдать. Я сжимала его плечи и была готова оторвать их, была готова сдереть с него кожу живьем, главное, чтобы он ответил на мои вопросы. Я стану железной девой и стулом ведьмы для тебя, лишь бы ты ответил на все, что я хочу у тебя спросить. Я всегда думала, что мой "отец" был тем, кто заставил меня страдать, кто виновен во всех преступлениях, кого надо сжечь, как проклятую ведьму, но в итоге он оказался всего лишь моим отцом. Фигурой из мрачных снов, которую вырезали у меня на головном мозгу, на черепе и руках, выжгли на моих глазах. Он был простым человеком. Но я не могла не обвинять его во всех грехах этого мира. Рыдая, я опустила голову и закрыла глаза, не желая видеть его лицо больше никогда. Я не могу держаться, я уже устала, из меня насильно пытаются вывести слезы, но я не могу больше плакать. Я устала. — Прости меня, Шиа. На стекле бы сидела маленькая, крохотная бабочка, по-своему нежная даже на растрескавшемся стекле. Мой отец бы никогда ее не тронул, только наблюдал бы, а потом ушел, отвернувшись от ее бархатных и белых крыльев. Может быть, на них не было ни единого узора. Полностью белая бабочка, не такая, как его натура. Его черные волосы никак не походили на бабочку, они только отторгали крохотное существо от него. Почему он не мил бабочкам? Может, это была параллель между надеждой и отчаянием? Может, все мои мысли сотканы шелкопрядом, шелково тянутся одна за другой следственные нити и логические связи, но толку от них все нет и нет. Почему? Почему он извиняется? Его голос звучал так, словно ему жаль. Я почувствовала руку на своем затылке. Он похлопал меня и снова убрал ее. Он звучал жалко. Так печально и жалко, я не могла это выносить, я хотела его разорвать только больше. Но не от ненависти, я не хочу убивать его, я просто хочу выпустить все свои эмоции в его метафизическое тело, растерзать его, порвать его душу на куски и выбросить далеко-далеко, чтобы об этом согрешении знала только я. Он был теплым, живым человеком, а я всегда была только стеклянным сосудом. Я всегда была только стеклянным сосудом. — Почему? Почему тебя никогда не было рядом? Почему ты ушел? Почему все говорят, что ты плохой? Почему все говорят, словно ты обрек меня на верную смерть? Эти вопросы лились из меня словно струя воды из треснувшего кувшина. И я чувствовала, что уже задавала их. Задавала много раз, бесчисленно много, но никогда не получала ответа. Почему? Я не должна этого помнить. Его не существовало. Моего отца не существовало никогда, и я не могла задать ему эти вопросы. Я поняла, что отец, который вырастил меня с моего детства, не был им. Это был другой человек, точнее портрет другого человека, которого я когда-то видела и случайно задержала в своей голове. Но я могла поклясться, что никогда прежде не встречала его, я не могла нигде его увидеть, и если нас не объединяло даже кровное родство, то это ничто иное, как просто приснившейся мне образ. Мне было страшно, мне было страшно от одного его взгляда и его глаз, я не хочу смотреть на него, но даже с закрытыми глазами и тьмой перед собой я вижу его лицо. Я помню его. Его голос звучал слишком печально для этого мира. Я никогда не слышала что-то такое родное и такое колючее, будто мне в сердце вонзили тысячу осколков стекла с его словами. Нет, это даже не сравнить с иглами. Я чувствую холод от него, но не могу понять, почему мне тепло. — Я обманывал себя слишком долго. Мне жаль, что все так обернулось. Я схватила его за прядь волос и вцепилась ему в голову, отторгнув от себя. Я прорычала ему в лицо что-то невнятное, что-то с зверским рыданием и оплакиванием, лишь бы хоть я могла понять, что именно. Но ничего из того, что я говорю и думаю, теперь не принадлежит мне. Я не ощущала принадлежность своих мыслей себе. — Скажи мне, правду ли о тебе говорят? Это правда, что я должна была умереть? Что ты знаешь всех этих людей вокруг? Это правда?! Но его лицо было слишком до боли знакомым, что я не хотела, чтобы он рыдал. Мне было грустно. Я не хочу видеть, как ему плохо, мое сердце пробивает сострадание и совесть, никакую ненависть я уже не чувствую в своем теле, кроме как к самой себе и своей фальшивой памяти. К той мне, что жила в счастливых воспоминаниях. Вылези и расскажи мне о всех прекрасных вещах этого мира, спой мне милую песнь из своего невинного детства, прошу. — ...да. Это правда. Я отпустила его, не в силах больше держаться за его голову. Больше я не хочу слышать ничего. Мне не нужны никакие ответы, если я буду страдать, слыша их звоном в своих ушах. Весь мир вокруг застыл, включая Шиэджи, Киру, Лаира и всех остальных. Шарлотты будто бы никогда и не существовало, я удалилась в мир словно отдаленный от нее, где ее не было и не существовало. Где она была маленькой снежинкой на снегу, а я - песчинкой в пустыне. И мой отец был огромным океаном, который соединял нас. Но однажды он испарится и превратися в снег, а Шарлотта снова заставит меня чувствовать больные ранения симпатии и привязанности. Я любила ее. Я любила своего отца. А никого, кроме них, никогда и не существовало. В его глазах была усталость моего брата. — Я надеялся, что смогу спасти тебя. Что всем, чем я жертвовал, я мог добиться вечного мира и спокойствия с тобой. Но я вижу, что это была просто пустая мечта. Я прочитала в его глазах что-то, что он хотел мне передать, но не мог сказать. "Если бы мы смогли поговорить наедине, то я бы рассказал тебе больше, чем эти странные слова". — Но у нас больше нет времени на это. Я надеюсь, что мы еще поговорим об этом, Шиа. Когда он называет меня по имени, мне так приятно. Словно он Бог, который дал мне это имя. Первый человек, изобретший человеческий язык, а я - первое существо, которого он решил наградить названием. Шиа было моим именем, чье значение я никогда не знала. Его не было в словарях, его не было в списке распространенных имен, его не было нигде. Только я одна была обладательницей этого имени, но никто этому даже не удивлялся. Будто бы все было продумано. Будто бы так и должно было быть. Я закрыла лицо руками. Я не хотела ни о чем думать. Пожалуйста, оставьте меня в покое. — Рокуда? Когда Лаир удивленно произнес это имя, я поняла, что эта фигура все же является одной с той, что мимолетно окружала меня все это время. Этот старик, этот невзрачный и седой, катающийся на коляске, мужчина, был им. Я не знаю, почему он выглядит иначе. Мне кажется, что все тайны, которые меня окружают, все загадки этих людей, этого мира в целом я полностью выдумала. Что нет никакой загадочности в этом всем, я сама придумала причины, по которым страдаю и убиваюсь, из-за которых не понимаю, кто же кем является. И мой отец, и этот странный человек, и Рокуда — они все возникли в моей головы и перепутались между собой. В конце концов весь мир вокруг меня является одним единственным человеком. Я почувствовала вибрацию под ногами, пульсирующую с каждой секундой все быстрее и сильнее. Убрав ладони с лица и обернувшись, я увидела опасность в лице остальных. Даже в лице Киры. Что-то было не так. Что-то тряслось прямо под нами. В одно мгновение я услышала оглушающий звук взрыва и увидела огненную вспышку перед глазами. Внезапно что-то прорвало самую дальнюю от нас часть коридора и унесло с собой половину этого этажа, да и пару нижних захватило тоже. Огромное, что я даже не смогла рассмотреть. Я застыла в ужасе, но больше всего меня пугал испуг на лице Киры. Это не ее рук дело, и она не знает, что это такое. Но тут Шарлотта окликнула меня, и после ее слов все стало только хуже. — Началось.