Глава 25

Звук быстрых шагов по металлической плитке эхом раздавался по узкому коридору, освещенному периодически встречающимся по пути огнем на коробках, дверях и других воспламеняемых вещах. Кен шел впереди меня, зная, куда нам нужно идти, а я в быстром темпе следовал за ним. Меня очень напрягал тот факт, что именно он знает это здание лучше, чем я, и поэтому ведет меня к какому-то месту, где якобы должна быть Шиа. Хотя я и не особо верил этому, ибо судя по взрывам и переполоху в этом здании, Шиа вполне может оказаться не в самом ожидаемом месте. Я отдаленно узнавал все стены и общую картину окружения здесь, ибо пусть прошло и довольно много времени с тех пор, как я в последний раз был тут (а был я тут только будучи ребенком), некоторые детали я все-таки смог запомнить. План лабораторий и всего прочего я точно не помнил, потому что по ним я никак не передвигался и жил в одной только комнате, похожей на обитую мягкими стенами палату больницы, но эти сверкающие плиты и покрытие на стенах... Теперь они уже были не такими сверкающими, а покрытие исцарапалось и стерлось. Да и под тусклым светом поломанных лампочек я стены рассмотреть не мог, поэтому мне осталось только гадать, дело ли это внезапной атаки на центр или плиты износились с течением времени. — Кен, я знаю, что ты тут, кажется, ориентируешься больше, чем я, но можно спросить, куда мы все таки идем? — я спросил у него, а тот даже не соизволил повернуться, продолжая сверкать своим черным затылком — Или хотя бы уверен ты в том, что там находится Шиа? Мой сопровождающий помолчал, продолжая рваться вперед, не ускоряясь и не замедляясь. Я кашлянул два раза для уверенности в том, что он меня слышит, но, кажется, это тоже было напрасно. Весь путь к какому-то конкретному месту, к которому он не сомневаясь топал, Кен просто молчал. Это и пугало, и напрягало меня. Было довольно необычно идти с ним куда-то и проводить все время в молчании. Все-таки Кен не такой человек, который бы заткнулся по пути куда-либо просто так. А значит причина есть, и она весьма серьезная. — Кен? Ты меня слышишь вообще? — Да. — ...Спасибо, твой ответ очень помог. Он будто издевается надо мной, но в глубине души я чувствовал, что что-то тут не так. Было слишком холодно слышать от него одно короткое "да", тем более с таким тоном, будто он был обижен на меня за что-то. Или по крайней мере встревожен. Так что я ринулся вперед и взял его за руку, пытаясь хоть как-то смягчить обстоятельства. Но и тут он отверг меня, вынув свою ладонь из моей, сопроводив это ничего не внушающими словами. — Спасибо, но это сейчас не нужно. Я знаю, куда мы идем. Шиа должна быть там. Я цокнул языком, но ускорил шаг, не давая ему стремительно от меня уходить. А Кен видимо этого и хотел, ибо пытался бежать быстрее с каждым моим приближением к нему. Я решил не задавать лишние вопросы про Шию. Хотя лишними они точно не будут, ибо его незаконченные таинственные рассказы о себе и информация о том, что он знает этот комплекс, пудрили мне мозги только больше. В конце концов я сам уже не был уверен, знаю ли я того Кена, что был со мной все это время. Будто бы это его ненастоящая версия, выдавленная каким-то страхом или желанием отдалиться от меня. Или же то, что я видел на протяжении всего нашего длинного путешествия вместе, и есть его фальшивая сторона, выдающая себя за что-то доброе и светлое. Меня это раздражало, но я вспоминал, с каким выражением лица он смотрел на меня, когда пырнул ту разбойницу кинжалом, и мне становилось как-то болезненно горько. И его испуганное лицо, и его панические приступы на входе в здание, все это было слишком естественным, чтобы сейчас он оказался чем-то другим. А может он просто боялся того, что его секрет раскроют, и он станет чем-то плохим в моих глазах. Что ж, это тоже было приятно. Что он хотя бы ценил то, каким я его знал. — Кен... Я не хочу сказать, что я тебя подозреваю или еще что-то, но... — Ты хочешь спросить, как я связан с этим проектом, да? На этой фразе он повернулся своими фиолетовыми глазами ко мне и улыбнулся. Но так это было странно и неестественно, что меня передернуло. — Не волнуйся, Шираи, я не помню тебя в своем детстве, а значит, я ничего о тебе рассказать не могу. В его детстве? Так значит, он тут был с самого своего рождения что ли? — Нет, я не про это. Ты ведешь себя слишком странно и... Кен нервно посмеялся прежде, чем внезапно схватить меня за плечо и затолкнуть в дверь. Он одним движением закрыл дверь кабинета, в который мы бесцеремонно ворвались, и присел около стены возле прохода. Честно скажу, что я ни черта не видел, чтобы вообще что-то разглядеть в этой сплошной черной комнате. Но какие-то странные детали вроде металлических выступов и едва-едва поблескивающих винтиков я мог увидеть где-то в самом далеком углу комнаты. Меня, грубо говоря, напугало это внезапное движение Кена, поэтому я сидел рядом с ним и пытался хоть как-то отдышаться от испуга. Нет, мне не было прям "страшно", скорее, это было очень резко и неожиданно. Когда-то давно, в самом детстве, мне и другим моим собратьям в лаборатории делали страннейший опыт, где кому-то в глаз светили внезапной вспышкой на долю секунды, а тот впадал в ступор и не мог отойти еще несколько дней. Конечно такое было и со мной, но я впал в ступор лишь на несколько секунд. Поэтому я и жив, ибо тех, кто был после этого в коме, выкидывали наружу, как мусор. — Какого хрена? — возмущенно спросил я. Кен очевидно понял, про что я конкретно, но вместо ответа заткнул мне рот теплой ладонью. Но потом он все-же прошептал: — Прямо на нас кто-то бежал. В попытке ответить ему что-то у меня получалось только бессвязаное мычание из-за заткнутого рукой рта. Была идея и укусить его руку, чтобы он отпустил меня и дал свободу голоса, но я подумал, что это уже будет лишним. Эх, не так уж мне и надо говорить сейчас... — По...моги...те... Из глубины комнаты донесся хриплый мужской голос, и мы с Кеном в одну и ту же секунду обернулись к источнику. И оказалось, что к тому времени я уже начал сравнительно лучше видеть в темноте. Даже больше того, я отчетливо видел детали своего окружения, большое количество металлических шкафчиков по всей комнате и какой-то стол с огромными мониторами и всяким непонятным мне оборудованием сбоку. Но все это было мне неважно, потому что в углу комнаты, оперевшись на какой-то из шкафов, лежал раненный человек. Ни я, ни Кен не стали сразу бежать к этому человеку, пытаясь осмотреть его издалека. Но Кен, который видел в темноте уже намного хуже, чем я, едва мог увидеть хоть вообще что-то в этой комнате (судя по его щурящимся глазам), так что он первый бросил меня и аккуратно вприсядку начал ползти до этого человека. Мне было неспокойно, черт возьми, мне было так нервно из-за этого странного типа, из-за Кена и его поведения и всего прочего... Мое беспокойство только вырастало, когда я увидел, что раненный имеет такие же признаки, как и члены моего бывшего Альянса. Это только подтверждает мою мысль, что во всем нападении виновата Кира. У него были длинные белые волосы, распластавшиеся по полу аккуратными волнами, и красные глаза, но где-то в волосах переплетались полоски алых прядей, а зрачок его глаза был залит белым цветом. Странная фигура с кровью, шедшей из раны в груди, была одета в будто бы королевскую одежду с позолоченными вставками, на плечах лежал снятый красный плащ, а штаны были такого же алого цвета, как его кровь, расширялись к ноге и были оплетены золотыми узорами. На теле раненного был натянут такой же красный жилет с блестящей каймой и бархатными винтажными узорами, но пуговиц на нем не было, что вызвало у меня вопросы, как он еще держится. Под жилетом была обычная рубашка с порванной тканью и, как я полагаю, некогда античным распушенным галстуком. Кен присел около этого типа, и я не мог ничего сделать, кроме как тоже машинально подойти ближе к ним. Вблизи этот беловолосый человек выглядел еще более королевским, чем издалека, с заостренными чертами лица и греческим носом. Его глаза были наполовину прикрыты, а рот искривился от боли, но он, должно быть, лежит тут уже так долго, что привык к агонии. — По...жалуйста... Он обратился к нам, стоило нам только сесть ближе к нему. Кен заговорил первый. — Как нам вам помочь? — Уб...ейте... меня... Его ответ меня поразил. Нет, не то, чтобы это плохо - желать себе смерти будучи в невыносимой боли, но просто видеть такого, хоть и потрепанного, но все же королевского мужчину, осипшим голосом просящего его убить... Не знаю почему, но это в моей голове выглядело как-то неправильно. Я отодвинул Кена в сторону и наклонился над раненным, говоря с ним четко, но все еще тихо. Достаточно, чтобы снаружи меня не услышали, кто бы там ни был. — Что случилось? Кто тебя ранил и как ты здесь оказался? Кен осуждающе посмотрел на меня, как будто взглядом говоря: "зачем ты спрашиваешь у полумертвого человека такие вещи?". Только вот я не знал, дело ли в том, что он все равно умрет, или в том, что ему слишком больно отвечать. — Лэ...й... Лэй? Та самая? От которой я спасал Шию уж невесть какое время назад? — Что она сделала? — спросил за меня Кен. — Она... пре...дала меня... Мужчина харкнул яркой красной кровью прежде, чем прокашляться и снова заговорить, словно с новым усилием. Все это время он смотрел на меня, ни на секунды не поворачиваясь к Кену. И только сейчас до меня дошло, что он мог воспринять меня за члена Альянса, и именно поэтому рассказать все сразу. — Какой-то человек... кх-х-хэ... Заста...вил ее... — Тише, тише, — ласково начал ворковать над ним Кен, чего я точно никак не ожидал — Ты знаешь что-нибудь, что могло бы вылечить тебя? И как это достать? — Д...октор... Зе...ро... Выражение лица Кена было смущенным, и я сразу понял, что он и понятия не имеет, о ком речь. И я тоже, если честно. Но это не заставило его потерять решительность в своих вопросах. — Где он сейчас находится? — перед короткой паузой сказал Кен. Он явно пытался не выдать из себя шпиона и самозванца, очевидно не принадлежащего к Альянсу. Хотя бы потому что не спросил, кто этот "доктор" такой. — Он убьет меня... Нет...!! Мужчина в алом пытался встать и зацепиться за кого-то из нас, но с грохотом рухнул и издал протяжный стон боли. Мое лицо перекосилось в ужасе. Кеново тоже. И в это время мы услышали, как открывается дверь в нашу комнату. Не думая ни минуты, я открыл один из шкафов и затолкнул себя с Кеном внутрь. ...Не буду врать, но там было весьма тесно. В этой тьме металлического толстого шкафчика я видел еще меньше, чем когда только зашел в эту темную комнату, но своим телом я очень ярко ощущал давление тела Кена на себе. Это было... Странно и слишком жарко. Я вблизи мог рассмотреть всю его одежду, пока ногами он прижимался ко мне по бокам, а руками уперся в стену шкафчика. До этого я держал руки, как бы это ужасно ни звучало, на его талии, ибо таким образом я притянул его к себе в шкаф, но потом я переставил их так, чтобы они тоже упирались в стенку над плечами Кена, хотя это поместило нас в какую-то еще более извращенную позу. И нет, извращенную не в неком "дополнительном" смысле для этой ситуации, а в смысле жестоком и очень неудобном. Его грудь очень плотно соприкасалась с моей даже сквозь ткань одежды, а его лицо было практически в миллиметре от моего собственного. Его глаза забегали, пытаясь найти хоть какую-то область, которую бы не заполнял я, а дыхание участилось. И, господи помилуй, это сделало все гораздо хуже. Теперь помимо жары от двух нагретых тел в тесной коробке я еще и чувствовал жар от его дыхания, доносящегося до моего носа и губ. Я еле как отвернулся, чтобы не чувствовать это, но подставлять под опаление свои щеки было никак не лучше. Кен выглядел смущенным, безумно смущенном, что стеснялся смотреть мне в лицо. И я чувствовал себя так же, поэтому мы смотрели в разные стороны, пытаясь хоть как-то не видеть лиц друг друга. Хотя я одним глазком посматривал на него из интереса. Но от него меня быстро отвлекли звуки вне шкафа. Я услышал шаги снаружи, лязг и шерох одежды, будто в комнату зашел человек с очень мешковатой одеждой. Шаги были размеренные и довольно тихие, неизвестный шел спокойным шагом и остановился, как мне кажется, рядом с тем раненным мужчиной. Затем тот закашлялся и будто попытался встать, но у него не получилось. После чего он начал говорить, более уверенно и старательно, явно увереннее, чем с нами. — До...доктор, простите меня... С...еньора...Л...Лэй убежала, я не смог... В комнату зашел тот самый "доктор". С осознанием этой информации мое тело залилось адреналином. — Тш-ш-ш, — прошипел называемый "доктор" раненному — Все будет хорошо. Внезапно раздался шерох и звук, словно что-то открылось, что-то вроде сумки или кармана с заклепкой. Оттуда достали какой-то предмет и пальцем постучали по нему, он оказался стеклянным. Затем раненный вскрикнул и завыл от боли, из-за чего я уже хотел открыть дверь и рвануть биться с этим доктором, но меня успокоило следующее. — Больше не больно? — Н...Нет, Доктор... Спасибо Вам, что снизошли с небес и спасли душу этому... — раненный (видимо уже нет) звучал восторженно и по-королевски до того, как его перебили. — Скажи-ка мне, куда же ушла Лэй? Королевская особа приглохла после болезненного мычания, я представил, как ему надавили на что-то, что повлекло за собой такую боль. — Н-нгх... Сеньору Лэй забрал на свою сторону наш враг... Белобрысый, похожий на змею, как его зовут... — Шиэджи? Мое тело напряглось в ответ на это имя. Самому Кену уже тоже было все равно на нашу ситуацию с положением в шкафу, но он не мог не обратить внимание на упоминание Шиэджи в устах этого доктора. Его глаза выглядели потерянными и напуганными, как тогда, когда я впервые рассказал ему о нем в той заброшенной закусочной. Но я никак не понял, почему это Шиэджи стал похожим на змею. Ах да, прошло же так много лет с нашей последней встречи. Интересно, как он? — Да...! Вот его имя, Шиэджи! Нам срочно надо очистить нашу сеньору от зла, спасти ее от... — Ты прав, ты несомненно прав... — я услышал еще шорох сумки, а затем испуганное, дрожащее дыхание мужчины — Но некоторые люди не подлежат очищению. Сладких снов, милый принц... Прежде раненный мужчина пытался закричать от страха, но я опередил их обоих. Я выломал дверь и налетел на него. Своим телом я рухнул на доктора и приземлился руками на его плечи, пригвоздив к полу. До этого момента я даже не предполагал, что он выглядит так... вычурно. Его лицо прикрывала черная маска с какими-то деталями по бокам и рисунком пасти посередине, который светился в темноте зеленовато-красным цветом. Его глаза, по цвету тоже залитые красным и зеленым, выражали крайнее недоумение и испуг от внезапности, но тем не менее, он быстро среагировал и попытался рукой вставить в меня какое-то оружие. Но я оказался быстрее и прижал его руку к полу, увидев, что в ней он держал шприц с жидкостью, переливающуюся от синего к фиолетовому. Я вырвал колбу из его ладони и отбросил куда-то далеко, но ожидаемого звука лязга стекла не послышалось, а значит, шприц не разбился. Я предположил, что это было некое вещество, похожее на Сон, каким Кен обезвредил ящерицу в главном зале. Только я знаю, что оно обычно убивает собратьев Альянса, так что использовать его можно разве что в корыстных целях. Доктор вскоре опомнился и начал действовать против меня, ногой пнув меня в живот и отбросив назад. Благодаря этому толчку я смог быстрее встать на ноги, но живот болел от этого удара. Издалека я смог рассмотреть его лежащего, рядом с ним лежала шляпа, видимо, принадлежавшая ему, а на нем самом была надета толстая куртка, которую просто так не пробить. Поэтому у меня в мыслях образовался первым делом план того, чтобы сбежать, а не драться с ним до победного удара. Кен сидел на полу где-то недалеко от меня и смотрел на нас ошалевшими и суженными от страха глазами, а королевская особа и подавно подползла к шкафу и схватилась за сердце. Судя по положению Кена, я его практически уронил из шкафа. Доктор почти одним движением встал и оказался напротив меня, приняв боевую стойку. Вся его одежда выглядела невероятно прочной и толстой, что пугало меня. Но тут я вовремя вспомнил, что владею косой, как... Мужчина в маске быстро поднял шляпу с пола и посмотрел мне вслед опасным, будто бы угрожающим взглядом, и рванул из комнаты. ...Он сбежал? — О Боги... — вздохнул белобрысенький принц и опустился со шкафа на пол, теперь он почти лежал на нем. Я замешкался и не знал, как мне реагировать и что делать. Я был готов вытащить свое оружие и начать драться с ним, но он просто убежал. Зачем? Почему? Он испугался меня? Он понял, что у меня тоже есть свой козырь в рукаве и решил, что это того не стоит? Или он знал, что для меня тоже не стоит в приоритете битва, поэтому он просто смылся, не желая создавать пущие проблемы? Черт бы его побрал. Мне с каждой новой мыслью в голове становилось еще страшнее, вдруг он позовет подмогу и нас просто изорвут на части другие члены Альянса? Что нам вообще делать сейчас? И главное... Что делать с этим странным человеком с нетипичной манерой общения? — В-вы...!! — обратился к нам этот белый мужик — Вы спугнули самого доктора! О милый Господь, да какое место вы занимаете в Альянсе?? Неужто вы стоите нога в ногу с доньей Кирой!? Я тяжко вздохнул, Кен поднялся с пола и будто бы попытался спрятаться за мою спину, ютясь возле меня. Но хватило только обернуться и цокнуть на него, чтобы он встал сбоку от меня и тоже принял участие в этом диалоге. — Нет, боюсь, Вас ждет разочарование, принц... — Зачем ты потакаешь его странной замашке на уважительные обращения? — я между делом толкнул Кена в бок. Он не отреагировал, только продолжил говорить с человеком. — ...Мы не из Альянса. Я уж хотел заткнуть Кена и вовсе, но мужчина на полу никак плохо на это не отреагировал. Наоборот, просиял улыбкой и наконец попытался встать с пола. А я-то думал, что сейчас он захочет нас убить из-за нашей непринадлежности к его дружкам. — Ох, вы двое, должно быть, почетные члены данного проекта, кой мы осаждаем в этот день, да? — белый принц продолжал говорить благородно, но что самое странное, теперь он улыбался, облегченно и ярко. Его красные глаза выражали спокойствие, а голос был мягким. — Тоже нет, — сказал Кен, чему я, однако, сильно удивился! — Мы пришли за тем, чтобы забрать цель, ради которой вы и пришли сюда. Так что у нас похожие мотивы. А скажите, великий принц, неужели Вам так не нравился Альянс, что вы решили переметнуться к нам? Кен говорил с ехидностью и издевательством в голосе, что мне хотелось просто сжать его в руках и размазать по полу. Господи, он же навлекает нас на чертову верную смерть! Этот дьявол еще и улыбается, прищурив глазки. Как же хочется иногда... ударить это смазливое личико, ей богу. Но королевский мужчина не сменил интонацию, не убрал улыбки и продолжил диалог. — Дело человека благородных кровей не его родная страна, а те, кто дал ему крышу над головой и спас от волков по случаю охоты в лесу. Нет, мои сеньоры, Альянс не лишен прелестей и для меня, но вы спасли мою жизнь от того, кто прежде был мне домом. А значит, я в долгу перед вами, господа! Мужчина взялся за сердце и закрыл глаза от нахлынувшего на него уважения (если так вообще можно сказать), а затем сердечно нам поклонился. — Хорошо... Приятно знать, что вы человек такой благородной манеры! — выразился Кен, подлизываясь к этому сумасшедшему. Ох уж чертов дипломат. Такая манера дипломатии, когда один подлизывается к тому, что выше него, лишь ради собственного блага, меня отвращала. Но ладно, допустим в этом мире нельзя иначе. — Ох, милый господин, да вы мне льстите! Что ж, раз мы в союзе, стоит нам узнать чужие имена, не так ли? — мужик еще раз поклонился. Кажется, он так будет делать еще раз десять за наш разговор. От упоминания того, что мы в союзе, меня чуть не вывернуло. Я не вынесу этих двух дураков рядом со мной, господи помилуй. — И то верно. Мое имя Кен, а стоящего рядом со мной зовут Шираи. Стоило Кену это сказать, как у принца расширились глаза от удивления, а улыбка спала в максимально гиперболизированной удивленной гримасе. — Что? Да сам дон Шираи стоит рядом со мной? — услышав свое имя и увидев его теперь вдохновленное лицо я испугался, а Кен рядом со мной смутился — Да про вашу душу знает весь Альянс, от мала до велика! Говорят, что сама наша рейна ставила на вас целое состояние... Но боже, не бойтесь, я вас не выдам. Мне стоит спасти ваш секрет, как вы спасли меня! — Р... Рейна? Прошу меня извинить, но это кто? — Красная королева, наша глава, донья Кира. Неужели меня искал весь Альянс? Так еще и эта красная, алчная поганка ставила мне цену? Да это просто чушь. Нет, не может быть так. Зачем я им вообще? Я же просто сбежавший от них трус, практически дезертир, который не заслуживает и капли внимания. Кира хотела моей смерти и поэтому решила объявить на меня охоту? Нет, это какая-то ошибка. Я ее знаю, она бы убила меня лично и ликовала, сидя в моей крови, чем поручила это кому-то другому. — А как же будет ваше имя, сэр... — О, прошу, не называйте меня так. Филипп же мое имя, будем знакомы, дорогие Кен и Шираи! — перебил теперь названный Филиппом мужчина, поежившись от дискомфорта. Видимо, ему не нравилось обращение "сэр" — И, будьте добры, называйте меня просто сеньор Филипп. — Вы меня с кем-то перепутали, — после долгих размышлений на фоне их диалога выступил я с долей возмущения в голосе — Нет, меня не могут искать. Почему меня вообще ищут? Меня хотят убить? — Как много вопросов... — Филипп невинно закрыл глазки с белыми ресничками и почесал макушку, отойдя назад и стукнувшись об шкаф в смущении — Донья Кира действительно хотела видеть вас в своем Альянсе, однако она точно предостерегала нас: нельзя убивать этого мальчика, только приволочь ко мне! — Мальчика... Ха... — Да, не вру, говорю цитатами! Какая же эта мерзкая женщина все-таки ужасная. Она готова даже платить за то, чтобы меня нашли и приставили к ней, как сбежавшую крысу в бегах, а затем она бы просто отрубила мне голову и радовалась своей победе. Ни в каком месте это бы не было победой, до чего она докатилась? Эта кровожадность в ней хотя бы была обоснована желанием самой найти свою цель и убить во что бы то ни стало. Но она обленилась и теперь стала просто кровавой правительницей для них... Какая жалость... — Шираи, — Кен положил мне руку на плечо. Он давно не инициировал никакой физический контакт со мной, из-за чего я приятно удивился — Если Кира находится где-то в этом здании, то мы можем найти ее и тебя не придется искать... — Да какая разница уже, — я отмахнулся от него и пошел к выходу из комнаты — Пошли дальше. У нас мало времени. Только Кен поплелся за мной, как жалкий Филиппчик заверещал и побежал за нами. — П-п-п-п-п-подождите!!!! Пожалуйста, не бросайте меня одного!! Мне страшно, меня убьют если найдут, а вам я смогу служить до самой своей смерти!!! — Или пока тебя не спасет кто-то кроме нас, да? — Нет же... Вы не так поняли, мои синьоры, — только мы обернулись к нему, как он скрестил руки возле сердца и принялся трагично причитать — Альянс меня принял и дал мне дом, однако этот дом был настолько суров и беспощаден... Я лишь неимоверно рад, что такие люди, как вы, нашли меня и стали моей новой семьей! — Мы не стали твоей новой семьей, — поправил я его бредни — Мы просто спасли тебя от... Внезапно я споткнулся обо что-то на полу. Там лежал грязно-зеленый пистолет, по виду и облику своему напоминающий того типа под именем "доктор". Я взял его в руки и принялся осматривать. Он был таким же вычурным и странным, как сам тот человек, с какими-то красноватыми узорами и коротким дулом. Сверху была открытая коробка для патронов, что показалось мне странным, и она была наполнена зелеными колбами, прямо как та, какой орудовал он в битве со мной. Но эта зеленая жидкость очевидно является Сном, теперь уже точно, а не фиолетовой и синей неопознанной жижей. Я так полагаю, что он рассчитан на убийство людей и погружение членов Альянса в сон, значит, какое-то специальное оружие воина за пределами Альянса или предназначенное конкретно для этой операции. Странно. — О-о, это же пистолет самого Доктора! — восхищенно пропел Филипп, заглянув мне за плечо, за что получил локтем в морду. — Что это за человек такой, доктор? — спросил Кен, заглядвая за плечо Филиппу, заглядывающему за плечо мне. — Вы не знаете? А-а, вы же не члены нашего Альянса, точно! Доктор - он для одних спаситель, а для других губитель. Алчный и жестокий, он является самым крупным поставщиком Сна во всем Альянсе! Так теперь они производят Сон сами? До чего же суицидальные ребята. — Так странно, что он обронил здесь свое орудие... — Филипп взялся за подбородок и начал осматривать пистолет сам. Я одернул его подальше от этого типа, чтобы тот не решил предать нас и выхватить его из моих же лап по своей воле. — Должно быть, это дар судьбы. — Возьму его с собой, — я запихал его в карман на своей накидке (даже не задумывайтесь, каким образом он там образован) и открыл дверь из комнаты — Теперь пошли. — А я...? — Филипп обнадеженно сделал щенячьи глазки и неиронично заплакал. — ...Эх. Ладно, тебя тоже возьмем. Филипп радостно побежал за нами, и мы продолжили свой бег по коридору. Продолжая бежать в компании металлического лязга и шагов обуви и сапог, которые были на ногах у Филиппа, мы виляли по коридорам и следовали за Кеном. Филиппа не особо волновало, куда мы идем и почему мы доверили это дело именно Кену, поэтому вопросов он не задавал. Больше того, он лишь изредка мычал какие-то песни и радостно насвистывал мелодии, которые мне каждый раз приходилось затыкать, чтобы на нас случайно не нарвались какие-нибудь незнакомцы. Но тут я вспомнил об одной весьма интересной информации для меня. — Филипп, — обратился я к белышу — Доктор говорил что-то про Лэй. Не против рассказать, как именно ты с ней связан? — О-о, это будет длинная история, полная эпических приключений и... — Будь короче, пожалуйста. Филипп смутился и отвернулся от меня. — Ох, хорошо... Можем начать и с того, как меня приняли в Альянс... — Я сказал короче. — Хн-н... Н-ну, я был под ее командованием, и вместе мы должны были найти какую-то девочку... Кажется, ее звали как-то на Ш... — Шиа? — предположил Кен, не поворачиваясь к нам. — Да! Именно это имя, Шиа. Должен сказать, она чем-то похожа на вас, сеньор Шираи. — Хватит звать меня синьором. И вообще, откуда ты знаешь про нее хоть что-либо, чтобы называть похожей на меня? — Ее имя начинается на Ши, ее описывали такой же белой, как и вас, и ее тоже разыскивает Альянс. А вы, случаем, не связаны кровным родством? — Что? Что за чушь, естественно нет, — я возмутился — Как пробирочные монстры вообще могут быть связаны родством? — ...Кто-кто? Филипп переспросил, будто сам такого не знал, хотя он тоже является членом Альянса. Ну, теперь хотя бы по происхождению. — Ты же был в Альянсе, чему ты так удивлен? — Э-э... Могу отметить, что я впервые слышу о таком чудном словосочетании, как "пробирочные монстры"... Я замолчал на пару секунд. — ...То есть хочешь сказать, у вас... Но только я заговорил, как Филиппа осенило. — А-а-а! Как я мог так подумать, боже правый! Дорогой сеньор, простите за такую ошибку мышления. Вы ведь одного поколения с Кирой, да? — ...поколения? У них там что, уже династии целые образовались? — Вы родились в одно время и были рождены путем искусственного вдыхания жизни в ваши тела. Вы не связаны кровью, ибо ваша кровь искусственна, но так как вас ставят в одно поколение, Кира называет вас своим братом. Господи, да чтоб она задохнулась и никогда больше не называла меня так. — Что вообще значит "поколение"? Прошло от силы пять лет с тех пор, как я сбежал из Альянса. Может вообще меньше! И я точно помню, что всех, кроме меня и Киры, перебили... — Да, да! Именно так! Кира и вы - последние представители первого поколения. Именно поэтому Кира так отчаянно хочет вернуть вас домой. — Х-хорошо... Допустим, что я и вправду член "первого поколения". А остальные поколения? Есть же еще какие-то другие, если есть первое. — Я никогда не думал пересчитывать все поколения, которые прошли в нашем городе... Да про какой он город, черт возьми, говорит? Я встал посреди коридора и рукой удержал Филиппа, чтобы тот остановился и отвечал мне собранно. Кен сразу обратил на это внимание и повернулся к нам, выглядя просто разочарованно и отчаянно от моего допроса. — Что такое этот "город"? — я старался выглядеть грозно, и судя по испуганному Филиппу, у меня это получалось — И по-твоему сколько лет прошло с тех пор, как Кира возглавила Альянс? Филипп смотрел на меня, как на придурка. — Наш Город - великая, подземная крепость, где живет такой народ, какого во всем мире больше не сыскать! О его истории ведутся долгие словесные баталии, но практически никому неизвестно само его происхождение... Только то, что когда-то Кира нашла заброшенное убежище и привела туда тех, кто нуждался в укрытии, а затем оно взросло и расцвело в великую империю~ Я был вне себя от этих слов. Как Кира вообще в теории могла бы построить из какого-то убежища целый город за такое маленькое количество времени? Все, что я знаю о нее после своего побега, это то, что она возглавила какую-то новую группу выживших с лаборатории и жила вместе с ними... где-то. Но я никогда бы даже не подумал, что их хватит на какую-то огромную великую империю. Я всегда представлял их такими, какими видел наш Альянс еще в детстве, когда мы жили в бедных палатках и были похожи на небольшое племя. Со временем мы смогли воздвинуть какие-никакие здания, но все же... Черт, я сам теперь хочу вернуться в Альянс. — Ты не ответил на другой мой вопрос. Сколько лет прошло? — А вот это уже никому неизвестно, — развел Филипп руками в сторону — Говорят, что Кира была правительницей нашего Альянса на протяжении нескольких сотен лет... — СОТЕН ЛЕТ? — П-подождите, сеньор, не кричите!! — он отошел в сторону и зажал уши руками, всплакнув — Я и сам в это не верю! Но мои сомнения опровергли те, кто живет в самом городе уже больше ста годов... Они видели Киру при власти такой же, какой она является сейчас. Я заходил кругами по коридору. Нет, это просто абсурд. Я сплю или лежу в бессознательном состоянии, а это все - сплошной бред. Может у меня температура. Я ущипнул себя в попытках проснуться, но тщетно. В глазах от волнения темнеет, а в ушах танцует барабанный ритм. Меня не волновало ни то, что мы с Кеном бежали куда-то за Шией, ни то, что Филипп стоит и смотрит на меня, ходящего по круговому маршруту. Я пытался размышлять и в то же время блокировал все мысли, приходящие мне в голову. Я не мог представить ничего из того, что он мне рассказал. У меня просто не хватает знаний об этом мире, чтобы полноценно сформулировать в голове образ этого города. Я не могу так. Но к нам подошел Кен и заговорил так спокойно и тепло, что мне перестало быть беспокойно в ту же секунду, как открылся его рот. — Филипп, хочешь ли ты вернуться в Альянс после того, как наша миссия в этом здании будет окончена? Принц удивленно взглянул на моего друга, словно это какая-то очевидная для него вещь. — Домой...? Вполне возможно, что мне бы было присуще желать возвратиться на родину, стоит только моей цели отсюда уйти. А моя цель... Филипп замолчал и мы насторожились, словно готовясь к атаке. Он тоже помрачнел в эту же секунду и опустил голову, его глаза стали серьезными, а рот опустился. И тут из его уст звучит... — ...Это вы, ребята! Филипп просиял и улыбнулся так широко и счастливо, как еще никто никогда не сиял. Он мигом распахнул руки и кинулся на нас, почти прыгая от восторга, готовясь... обниматься? Он что, реально хотел нас обнять? Он аж глаза закрыл от радости. Но когда этот странный мужик хотел на нас напрыгнуть, мы вдвоем в одно время отошли назад, из-за чего тот неуклюже упал. Должно быть, ему больно. Заслужил. Я посмотрел на него, как на глупого, да и Кен сделал то же самое. Филипп только недовольно простонал какое-то приглушенное "ай" и лежал животом на полу, валяя дурака. Честно... Это было смешно, настолько, что я действительно перестал волноваться о городе, об Альянсе и другом окончательно. Сначала Кен успокоил меня своим голосом, а затем этот клоун - своим дурацким поведением. И это было даже не плохо, я почувствовал себя лучше в окружении этих дураков. Стоит ли сейчас называть Кена дураком? Несомненно. Дурак - он в любое время дурак. — З-зачем вы отошли... — разочарованно заплакал Филипп, пока я глумился над ним, хихикая. — Дон Филипп, не думаете ли вы, что немного странно бросаться в обьятия тому, кто был твоим врагом несколько минут назад?~ — Кен наклонился над ним и взялся за подбородок. — Н-но мы ведь больше не враги... Вы мне больше не враги! Я доверяю вам, друзья сеньоры! — Господи, просто пойдем уже дальше. Как только я это сказал, я заметил вдалеке коридора что-то светящееся. Что-то горящее красным пламенем, то разрастающее, то погасающее. — ...Ах, кажется, мы пришли? Кен сказал это, как только я увидел вдали это пламенное нечто. Будто он уже знал, что там есть что-то, до чего мы так пытались добраться, и только выжидал, когда же я это замечу. Внутри что-то больно кольнуло от этого. Его вопросительная и нервная интонация не делала ничего лучше, а то, что мы пришли к такому разгневанному огню и... если мне не изменяет зрение, прорванной стене, только подтверждало мои догадки о нечестивых намерениях Кена. Если дело не в намерениях, то хотя бы в его происхождении и связи с этим проектом. А значит, и с Кирой тоже. Но я пытался от этого отмахнуться, так сильно, что практически двинул рукой в сторону, махнув куда-то в пустоту. Слава богу никто не заметил этого движения. — Там что-то возгорело! — испуганно удивился Филипп, будто мы сами этого не замечали. — Так значит, наш пункт назначения - это сгоревшая комната? — я подошел к Кену и встал впритык к нему, грозно смотря в лицо. Он съежился и скрестил руки на груди. — Кто же знал, что она будет гореть? Я даже и не думал, что так произойдет, — он улыбнулся, чем вызвал у меня едкое раздражение — Но это значит только то, что мы пришли к верхушке здания. Задумывался ли ты, зачем бы было Кире взрывать именно верхнюю часть здания, не тронув остальные нижние этажи? — Да кто ж ее знает, я строение этого комплекса никогда не помню и не запомнил бы, даже если б знал. — Дело в том, что там находится Шиа. Взорвав бы она все, что внизу, здание бы обрушилось. Не было бы Шии наверху, она бы вообще не стала ничего взрывать. — Ты думаешь, что знаешь Киру лучше меня? — от злости я почти закатил рукава, как будто готовясь к драке — И с какой стати ей вообще нужна Шиа? Простая бесячая девочка, ее бы убили - и никто не заметил. — Ах, Шираи, бедный бродячий мальчик... — Кен зачем-то положил ладонь на мою щеку и соскользнул пальцем до подбородка. Но это было не приятно, а наоборот вызывало еще больше гнева — Ты совсем не знаешь, что происходило во всем мире, пока ты жил один, не контактируя даже с Альянсом. Я взял его за руку и отбросил ее от себя. — Почему ты ведешь себя так, словно знаешь все на свете? — я почти рычал ему в лицо — Ты пытаешься объяснить те вещи, которые совсем не имеют смысла в моей голове, а потом отвечаешь загадками. Это была не моя вина, что я ушел из Альянса и теперь не знаю никакие ваши всемирные интриги. В ответ на мою агрессию Кену явно стало уже не так весело, как было сравнительные несколько секунд назад, и теперь он смотрел на меня серьезными, даже несколько опечаленными глазами. — ...Если ты так хочешь знать, то Шиа может поворачивать время вспять. И за этим охотится как Альянс, так и Кира, и сам... основатель этого проекта. Я отпустил его и отошел в сторону, развернув рукав и слегка успокоившись. Хотя эта новая информация вообще никак меня не успокаивала. Шиа может возвращать прошлое? Да это какие-то пустые бредни. Если не бредни, то пропади Кира пропадом, я сам заберу Шию и верну себя в то время, когда моя тогдашняя сестра даже и не знала о существовании Као. — Зачем им всем путешествовать в прошлое? — озадаченно и не менее пылко спросил я — Что было такого в прошлом, чтобы ради этого образовывать целый проект? Я понимаю Киру, но остальным-то? — Шираи, ты правда думаешь, что никому другому, кроме твоей злой сестры, не захочется изменить что-то в своем прошлом? — М-мои сеньоры, может, мы перестанем ссориться и наконец пойдем искать эту вашу... "Шею"? Филипп помирил нас и раздвинул в стороны, выглядя таким обеспокоенным и напуганным, как будто он сейчас снова заплачет. И нет, если вам было интересно, то все прежде описанные его всплакивания были вполне буквальными и серьезными. Он хныкал и лил слезы по практически любой причине, и наш балаган не исключение. Я молча бросил их двоих стоять вдвоем и пошел к разорванной стене, откуда сочился огонь. Мне было не страшно, что меня может что-то обжечь, мне было страшно, что там действительно будет Шиа. И тогда все кончено. И она действительно была там. И говорила вместе с моей сестрой, Кирой.

***

Я вспоминал, какими светлыми и теплыми были деньки, когда в нашей деревне спокойно текла жизнь, и никто не торопился проливать ничью кровь. Несмотря на то, что в большинстве своем мы почти все были рождены в одно время, в нашем клане присутствовали как зрелые, так и совсем юные представители нашего вида. Всех их отличала от людей одна цветовая гамма, одни белые или красные волосы, одни глаза тех же цветов и одна та же фарфорово-снежная кожа. Для обычных людей мы наверняка выглядели страшно и непривычно, но для нас, которые были объединены под одним рождением и происхождением, каждый сантиметр мраморной кожи был родным, каждая красная прядь тоже казалась знакомой. Потом мне постоянно будет это напоминать о крови на снегу, но пока это было для меня чем-то приятным, мне было весело. Я не думаю, что в этом мире были еще дети, которые жили свое детство счастливо. Когда я нашел Кена, Шию и других, я задумался об этом, но во времена наших отречений от лабораторной жизни я был свято уверен, что жил лучше, чем любой другой живой ребенок на всем белом свете. Ежедневно я бегал по снегу, исследовал собственные следы и представлял, будто охочусь на диких зверей, а взрослые наблюдали за мной, изредка хихикая и останавливая от пересечения границы слишком далеко. Можно сказать, что я был почти самым младшим из всех присутствующих тогда членов Альянса. Были и те, кто выглядел на несколько лет старше меня, но когда такие меня задирали, моя сестра всегда говорила, что на самом деле они гораздо младше меня, ибо родились уже "взрослыми", а прожили на земле меньше, чем я. Тогда я говорил это таким старшакам, а они смеялись надо мной. Но мне было это безразлично, пока у меня все еще были мои друзья. Я уже не помню их имен, да и черты их внешности едва ли могу перечислить, но каждый из них чем-то отличался от других и казался мне особенным. Помню, что была одна девочка, постоянно прыгающяа в незамерзших речках, пытающаяся поймать рыбу. Кира и остальные взрослые говорили, что ее сделали по подобию рыболовных птиц. Тогда я еще не понимал, что это значит. А другой мой друг, который постоянно ходил укутанный в шарфе, запомнился мне внешне больше всего, но характером - нисколечки. Не знаю, по чьему подобию его делали, но кто-то иногда называл его кальмарчиком. Интересно, откуда одинокие дети знали, кто такие кальмары, если они никогда их не видели? Но все же самой родной для меня всегда была моя сестра. В каждой ситуации, где мне светила хоть какая-то опасность, я прятался за нее, а если ее не было рядом, то садился на землю и плакал, зовя ее. Она никогда не пыталась это во мне искоренить, во время каждой истерики она успокаивала меня, не винила за слезы и говорила, что все будет хорошо. Ее теплые руки гладили меня по голове, а ласковые, полные заботы глаза казались совсем не глубокими, какими они бывают у некоторых заманчивых людей, вызывающих интерес своей внешностью. Нет, они были простые и близкие, потому что я всегда знал: будь они частью огромного моря, они бы были приближенным мелководьем, по которому приятно ходить босиком и которое красиво переливается на солнышке. Там волны уже сбавляют свои обороты, становятся мельче и расплываются в стороны, там никто меня не снесет и не обидит. А когда она улыбалась и закрывала свои глаза, то ее красные ресницы были похожи на листья цветущих деревьев. В особо теплых регионах, куда мы с Кирой ходили в том числе, часто встречались такие деревца с покрасневшей или пожелтевшей листвой. Там трава была жухлая, но живая, живее, чем в нашем родном доме. Некоторые странные существа, которых тогда Кира назвала "птицами", щебетали и пели редкие песни на ветках этих деревьев. За всю свою жизнь я не видел ничего красивее, чем эта маленькая, теплая роща. Однако все самое красивое в конце концов становилось холодным и замерзало. Что-то заставило холод распространиться дальше, и те эелтые листья опали, птицы улетели, а цветочки и еле живая трава замерзли насмерть. Я долго ходил туда, но после того, как лес начал умирать, сестра перестала составлять мне в нем компанию. Я ярко помню, как тогда опал последний листочек самого маленького в роще деревца. Я звал Киру, тянул ее за руку и плакал, умоляя посмотреть на лес в последний раз вместе, но она отказывалась. С тех пор она начала хладеть ко мне, ее глаза угасали и становились темными, глубокими, как опасное море, выкопанное из мелководья в огромную, бездонную яму. Позже я похоронил последний листок этого мелкого деревца и никогда больше не приходил в ту рощу. Я не знаю, жалел ли я об этом. Закрывать глаза на все плохое, пытаться отградить себя от того, что напомнит тебе о плохих воспоминаниях... Разве это было хорошо? Кира, как и тот лес, постепенно опадала. Она менялась и становилась совершенно другой. Нет, в ней еще оставалось что-то родное, что-то похожее на первозданный ее облик, на спасительницу меня и других своих собратьев, на ласковую сестру и добрую подругу... Но теперь это скрывалось за огромным слоем льда. Реки, озера и берега моря тоже замерзли, покрывшись толстым слоем льда. Больше никакие мои друзья не прыгали в воде и не ловили рыбу. В какое-то время был даже массовый голод, потому что единственный наш источник рыбы пропал. А Кира... Она часто прокрадывалась в центр, откуда мы бежали, и приходила оттуда со свежей и вкусной едой. С тех пор она перестала быть для меня сестрой, и я навсегда стал воспринимать ее как предательницу. С одной стороны она не часто думала о том, чтобы дать мне полакомиться этой едой, а с другой я сам ее отвергал. Поэтому все члены Альянса в то время уже знали на вкус различные продукты и вкусное, настоящее шикарное жареное мясо, а я придерживался сырой диеты. В какой-то степени я начал воспринимать нашу общую особенность безболезненно поглощать сырое мясо как благословение, потому что больше никто не готовил мясо самостоятельно, все питались этими человеческими отбросами. Но мне все равно было тепло рядом со своей сестрой. Даже если она мрачно глядела в мою сторону, ее короткие и патлатые волосы отросли в длинные, прямые пряди, а вся фигура стала будто строже и серьезнее, я любил ее. Потому что она была единственной, на кого я мог положиться. Единственной, кого я знал лучше всех, и кто оберегал меня от опасностей этого мира. Однако стоило мне отойти от нее и найти смысл в другом, нежном и все еще теплом человеке, как она отобрала его у меня. Жестоко и кровожадно, радуясь каждому моменту, как с него стекала теплая человеческая кровь, а с моих щек стекали слезы. Именно это произошло холодной зимой, когда лед был толще, чем невидимая опора, на которой я едва мог устоять в этом жестоком мире. Этой опорой был Као. Теперь Кира стояла, окутанная язвительным пламенем, смотрящая на Шию. На ту, кого мы с Кеном искали все это время, ту, которая оказалась целью для многих людей, и для самой Киры тоже. Но они просто стояли. Говорили друг с другом до тех пор, пока Шиа не взяла ее за руку и не улыбнулась. Теплейше, так ярко и счастливо, словно она сама сейчас заплачет от радости этого момента. Я видел Киру лишь сзади, но она была слабой, немощной и подавленной. Она выглядела будто бы голой перед опасностью, не имеющей больше брони и защиты. Я даже не знал, от кого она могла бы защищаться. Она была настолько бесстрашная, озверевшая и рискованная, будто она стала новым человеком за такое малое время. А тут она открыта, дрожащая и держащаяся одной рукой за себя. Я чувствовал себя преданным. Но теперь Кира предала меня вместе с Шией, показав свою настоящую, старую натуру перед совершенно незнакомым ей человеком. Я больше не был ее братом. Она бы никогда не вспомнила обо мне, какую бы цену не ставила своим собратьям по оружию. Кира делала это только для того, чтобы покончить со мной, но ничего другого она больше не хотела. Что мне делать теперь, когда она вернулась к себе и стоит, словно ничего плохого никогда и не случалось? Словно она переродилась заново уже во второй раз, что мне говорить ей? Неужели я просто подойду к ней и она заулыбается мне? Она промолчит, как это было несколько лет назад? Она захочет убить меня прямо перед Шией в своем слабом облике? Неужели все теперь кончено? Мне страшно. Я хочу, чтобы она обняла меня еще раз и поцеловала в макушку, а потом мы пошли смотреть на оранжевый лес и есть жареную на костре рыбу... — Шираи, не делай этого!! Я хочу, чтобы она взяла меня за руку и сказала, что все будет хорошо... Бам. Я выстрелил в нее, прострелив ее сердце насквозь. Теперь все кончено. Теперь она точно умерла, упала бледнее, чем до этого, спустившись на колени и рухнув на пол тихо, не издавая ни звука. На ее лице застыла немая улыбка, которую она сохранила даже тогда, когда лежала уже мертвая, не двигающаяся на полу. Я обомлела от ужаса. Я не смогла ничего изменить. Мне казалось, что я смогу... но я не смогла ничего изменить. Она была жива несколько секунд назад, а теперь ее больше нет. И в этом виновата теперь не я. Кто? Кто в этом виноват, если не я? Она точно перестала дышать, я рухнула вместе с ее телом и пыталась поднять ее на руки, на моем лице застыла немая кривизна ужаса. Но мне хотелось кричать, биться в истерике и заменить ей сердце на свое собственное, главное, чтобы она продолжала жить. Я не хотела обращать внимание на мир вокруг меня. Передо мною лежало бездыханное, неподвижное тело женщины, которую я ненавидела так много времени, которую хотела убить, но которую уговорила жить дальше ради меня. К которой я чувствовала ненависть, человеческую, самую огненную и обжигающую, которую я хотела зверски растерзать впервые за всю свою ничтожную и короткую жизнь. Самое теплое, животное и извращенное желание победить ее теперь ушло. Мне некого побеждать. Мне страшно. Мне очень страшно. Оно повторяется. Оно никуда не уходит, я всегда теряю людей тогда, когда едва ли их обретаю. Почему тогда Лаир не умер? Что случилось с ним, почему я не могла еще раз вернуться в этот сон, чтобы спасти Киру от смерти? Почему пуля не задела меня, и тогда бы я тоже умерла вместе с ней, или погрузилась в состояние, в котором снова переживала события из прошлого, в котором из моих уст говорил мой голос, но не я. Мне не стоило сочувствовать ей. Я хотела убить ее, я хотела, чтобы ее сердце разорвалось в моих руках, сожрать ее плоть и разорвать кожу, поглотить, чтобы она полноправно стала частью меня. Но теперь ее нет, и я жалею об этом. Я не ненавидела ее, это просто фальшивые мысли, и все чувства для меня не существуют. Я не чувствовала их раньше, не чувствовала никогда, не буду чувствовать. ...Я не могу уронить ни слова, но из моих глаз бесконечно льются слезы. Теперь я могу заплакать над чужим телом, которое сама хотела пронзить насквозь. Почему я не могла сделать этого с Шарлоттой? Почему я не могла оплакивать ее тело и молиться, чтобы это была ошибка? Нет, я определенно желала тогда, чтобы я спала. Как и сейчас, я хочу снова оказаться во сне, снова в том состоянии, когда никто не бы мертв для меня. Я не хочу смотреть на их смерти, я хочу закрыть глаза и забыть про все. Почему именно когда все налаживалось? Когда я почти спасла Киру и забрала к себе? Я не хочу больше этого видеть. И противнее всего мне было видеть Шираи, с пистолетом в руках и испуганным лицом. Меня ограждал от него огонь. Я даже не могла побежать к нему в эту же секунду и спросить, зачем? Зачем он это сделал? Да плевать, что я не видела его уже несколько месяцев. Не видела бы и год, и два и всю жизнь, если бы он не убивал Киру. Но нет. я чувствовала что-то, что не давало мне в полной мере ненавидеть его. Почему я больше не смогу ненавидеть никого, кроме Киры? Кроме той, что уже умерла. Я ненавижу себя, я сама хочу прыгнуть в огонь, но не могу. Я не могу ненавидеть больше никого. Я устала от ненависти и скучаю по ней в одно и то же время. Поэтому я рванула вперед, не оборачиваясь и не смотря ни на что. Но тут я почувствовала, как меня за руку что-то схватило, яростно и крепко, и удерживало, не давая выбраться. Я кричала, я плакала и пыталась вырваться, но не могла. Но эта хватка была теплой и знакомой. Я обернулась. Шиэджи стоял и держал меня за предплечье, а сзади у входа стояли и остальные. Лаир, Лэй, Ким и Шарлотта. Шарлотта снова посмотрела на меня разочарованным взглядом, и я опять почувствовала укол совести в сердце. Она хотела, чтобы я убила Киру. Но она хотела, чтобы это сделала я, только я, чтобы я отомстила за нее и смогла своими руками разорвать ее тело на куски. Теперь я никогда уже не сделаю этого. Она разочаровалась во мне раз и навсегда. И я никогда не заслужу ее прощения. Я продолжала смотреть на Шираи, на его напуганное, нервное лицо и скатывающиеся по щекам слезы. Он не убирал дуло со своей цели, словно бы хотел выстрелить еще. Но что-то отдаленно подсказывало мне, что он не будет больше стрелять: он просто находится в ступоре, не понимая, что только что произошло. Он тоже не хотел стрелять. У него это получилось случайно, как и у меня. Значит, что-то общее в смерти Киры с моими тайными желаниями есть. — Шиа, хватит! Я услышала голос брата в своих ушах и перестала двигаться. Я просто обессиленно рухнула на пол и закрыла глаза руками. Но моему отчаянию быстро помешали. Огромная, странная вещь, что была все это время застрявшая в потолке, наконец начала двигаться. Вся комната залилась шумом, а все вокруг начало стремительно рушиться и обваливаться, однако одна балка заградила собой огонь, проложив путь к Шираи. Я видела, что рядом с ним стоял Кен и еще один неизвестный мужчина, по внешнему виду напоминающий кого-то из похожих на Шираи и Киру. Я без понятия, кем приходился им этот мужик и что там делает Кен, я просто побежала к ним сломя голову, когда Шиэджи успел ослабить хватку. Сквозь падающие рядом обломки крыши, трясущиеся стены и полыхающий рядом огонь, я бежала что есть мочи. По этой дрожащей, как испуганный котенок, балке прямо до Шираи. Мне было все равно, что происходит вокруг, меня обжигал жар от пламени, я почти упала в саму огненную пропасть, но все же я добежала до них. Я встала перед Шираи и Кеном, мое лицо до сих пор не высохло от слез, что было удивительно в таком пожаре. Я не могу представить, как я выглядела для них сейчас, когда они запомнили меня веселой и хорошей, еще не измененной до тихого и меланхоличного характера, и видели меня теперь такой слабой и ревущей, но жестокой и твердой. Кен выглядел печальнее всего. Шираи был просто парализован этой ситуацией, а глаза Кена были по-настоящему унылыми. Я так давно не видела их обоих. Мне одновременно хотелось и обнять их, и убить за то, что они вообще заявились сюда и сделали это с Кирой, даже если Шираи выглядел так, словно выстрелил в состоянии аффекта, не давая отчет о своих действиях. Стоящий рядом с ними мужчина вообще был мне незнаком, что пугало меня еще больше. Я успела придумать варианты, в которых он связан с Кирой и теперь мои бывшие друзья обернулись против меня, но я очень сильно не хотела их принимать. Кен не такой, Кен добрый... Я думала, что он меня не обидит... Неважно, сколько раз уже это происходило, я все равно наступаю на те же грабли. — Шиа? — вопросительно сказал Кен, удивляясь моему существованию. Наверное, он удивлялся тому, что я вообще еще жива. Было так приятно, что он помнил обо мне все это время. Неужто они все это время искали меня и наконец нашли, спустя такое долгое время? На моей памяти точно прошло уже несколько месяцев. Может даже полгода. Где они были все это время? — Неужели это и есть наша разыскиваемая сеньора? — неизвестный мужчина схватился за сердце и расплылся в улыбке — Кто бы знал, что она кажется такой прекрасной юной дамой! Шираи все так же стоял на месте. На секунду я обернулась, чтобы проверить, что происходит сзади меня по ту сторону балки. Все, кроме Шиэджи, стояли у выхода из этой комнаты, все выглядели напуганными, Лэй схватилась за плечи, будто пытаясь спасти себя от разрушения в этой комнате. А Шиэджи был в панике. Он смотрел настолько испуганными и пронзительными глазами на меня, что мне стало стыдно. Я просто сбежала от них и не задумываясь ринулась к каким-то... другим неизвестным им людям. Но тут я заметила. Он смотрел не на меня. Он смотрел на Кена и Шираи, и в особенности на Кена. Кен изо всех сил старался не замечать его, судя по тому, как прикованно он смотрел на меня. Он подошел ко мне вплотную и попытался взять за руку, но я отказалась. — Шиа, мы так долго искали тебя! Теперь мы сможем сбежать и вызволить тебя из этого места! Кен говорил так восторженно... Так обнадеженно и волнительно. Боже, не заставляй меня выбирать сейчас. Мои глаза метались из стороны в сторону. Я смотрела то на Шираи, то на Кена, то оборачивалась и снова поворачивалась, встречая такой же помешанный взгляд фиолетовых глаз. Они до сих пор казались мне красивыми, но... Не такими безумными. Теперь он был лишен ума от меня. Кен снова попытался взять меня за руку. Меня поражало то, насколько ему было плевать на Шираи и на его состояние, как сильно он хотел меня и только меня. — Давай же, Шиа! Пойдем со мной, мы наконец сможем быть вместе, вне... Этого здания... Ха... Он отпустил меня и посмотрел вдаль. Кен заметил Шиэджи, и теперь от его прежней улыбки осталась только безумная гримаса ужаса. — Ах. Какая уже разница. Кен начал трястись и дрожать, одной рукой взявшись за свое лицо. Он будто бы пытался ногтями впиться в него и сдереть свою кожу. Тем не менее, он снова широко улыбался, обнажая зубы. Я видела, как его дыхание участилось, в какой истерике он находился сейчас. И я не знала, что делать. Я не смогла бы ничего сделать, если бы Шираи не оклемался и не подбежал к нам, бросив пистолет. Он схватил Кена за плечи и приобнял его, закрывая от меня. Выражение Кена не менялось на протяжении всего действия. Шираи осмотрелся и тоже замер, увидев Шиэджи, но не в такой панике, как это было для Кена. Он посмотрел на меня будто бы угрожающе, но с толикой надежды скомандовал приказ: — Идем на ту сторону! Практически неся Кена на руках он рванул через балку, а тот странный мужчина, прежде назвавший меня каким-то странным прозвищем, побежал за ними. И едва ли он успел пересечь эту огненную границу, как балка рухнула. Теперь я ограждена от них. Навсегда. Они все смотрели на меня так обнадеженно в первое время, но потом их лица стали такими взолвнованными... Их глаза сузились в страхе. Лэй сначала улыбалась, стоило Шираи и остальным побежать к ним, но потом ее улыбка исчезла. Ким с облегчением выдохнул, а затем испуганно взялся за сердце. Лаир не сбавлял свою напряженность ни до падения балки, ни после, но он тоже посмотрел на меня с отчаянием, когда меня полностью закрыл от них огонь. Шиэджи оставался таким же напуганным, как и прежде. Кира все еще лежала на краю, бездвижная и фарфоровая. А Шарлотта... Лицо Шарлотты я рассмотрела только тогда, когда их силуэты уже полностью поглотил разгоревшийся огонь. Ее разочарованные бирюзовые глаза резали мое сердце. Я рухнула на пол. Одинокая, не имеющая больше ничего, я чувствовала себя такой слабой. Кто-то пытался докричаться до меня, но шум и скрежет, полыхающее пламя мешали мне слышать. И я сама в конце концов закрыла уши, чтобы это не слышать. Я чувствовала, как плавлюсь в этом аду. Наверное, я этого заслужила. Быть растаянной в этом пламени, словно маленькая, восковая свечка. Тихая, чье пламя угасло, но чей воск все еще тает бусинками слез. Мои уши таяли, не выдерживая больше слышать этот мир. Я закрыла их руками, но я не знаю, сделала ли я это чтобы уберечь их или чтобы более не обращать внимания ни на что другое. Я, что пыталась стать храброй и смелой и спасти тех, кем дорожила, в итоге сама ограждена огнем от них же. Я не должна была их спасать. Все это время все были сосредоточены на мне, а я не понимала этого. Мне много раз говорили, что все вокруг происходит только ради меня. Шарлотта умерла, пытаясь оторвать меня от Киры. Кира умерла, потому что у нее не было никаких причин жить, кроме помешанности на мне. И такое же огромное количество людей умрет ради меня, а я похороню их и забуду, отвергая эти плохие мысли одну за другой. Я слышала их крики в своих ушах, надежду в голове Киры и страх в голосе Шарлотты, но больше я их не услышу никогда. Поэтому я перестану слышать, чтобы больше не вспоминать их слова. Мои глаза вытекали стройными струями слез, обжигая кипятком мои щеки. Они тоже растают и выгорят, подобно фитилю свечи, и больше не будет ничего, что увидело бы их страдания снова. Я не увижу их счастливые и грустные лица. Я не увижу утомленность в глазах своего брата, не увижу радость и восторг в лице моей Шарлотты, не увижу рассерженного по-доброму Лаира и глупого Кима, что будет чесать голову рядом с ним и небрежно поправлять очки. Я не вспомню ни о Шираи, что отвечал всем горьким сарказмом и мрачными шутками, ни о Кене, что подкалывал других и бережно пытался относиться только ко мне. Я хотела выплакать все свои глаза чтобы больше не смочь увидеть тот мир, в котором присутствуют страдания, в котором до сих пор есть что-то, что заставляет мое сердце биться, что пытается зажечь желание в моей груди и вдохнуть в меня жизнь. Мне было хорошо с ними. Даже если я это отрицала, я любила каждого, кто меня окружал. Шиэджи, который стал немым в окружении меня и боялся заговорить со мной, все детство мое был так добр ко мне, и он это помнил! Он запомнил меня такой, какой я была когда-то, и я была ему дорога. Даже сейчас, когда я стала эгоисткой и наплевала на всех, он все равно заботился обо мне. Я ничтожно и глупо игнорировала всю заботу, которую он старался проявлять ко мне со стороны, а теперь плачу, когда думаю об этом. Лаир пытался охранять меня от опасностей, он желал мне лучшей жизни, даже если его цель заключалась в доставлении мне абсолютно противоположной. Ким считал меня своей лучшей ученицей, он хвалил меня и заботился о том, чтобы я все делала правильно, но он знал, что я не нуждаюсь в этом. Я была достаточно умная, чтобы делать все без его помощи, но он все равно мне помогал. А Шарлотта... Шарлотта, про которую я никогда не могла забыть, которую ценила и обожала всем сердцем даже тогда, когда она перестала быть собой. Мне хватило пластиковой розы и покрашенного в яркие цвета фасада, чтобы я могла учуять запах тысячи цветов и поверить в то, что живу в золотом замке. Но если это означало, что и я, и она могли бы быть счастливы, то я бы была рада жить в неведении. Но это я тоже потеряла. Я потеряла все, когда сидела на этом несчастном куске еле державшегося на месте пола, передо мной горел огонь, я не могла ничего ни видеть, ни слышать. Я хотела закричать изо всех сил, закричать так, чтобы мои легкие иссохли, а горло заболело и сжалось, но я не могла. Я потеряла всех, кого любила. И только сейчас я поняла, в каком отчаянии находилась Кира, когда подходила к огненному обрыву и собиралась покончить с собой. Но я должна биться. Я не должна умирать, я не должна сдаваться, я должна... Внезапно я услышала голос. Знакомый, но не тот, что окружал меня все последнее время. Это не кто-то из тех, кто остался по ту сторону огня. Странная вещь, проломившая середину этого здания, с невероятной скоростью опустилась вниз. Я взглянула вверх. Несколько этажей, что были поверх нас, обвалились ровной Сверху вместо потолка был купол, грязный от снега, настолько, что на нем нельзя было рассмотреть ничего. В голове пронеслась картина, какими бы отчетливыми и красивыми были звезды на небе ночью, видные из этого купола. Такая отчетливая, словно я это уже где-то видела. Но теперь там был снег, толстый и холодный, сквозь который я ничего не увижу... ...однако он просиял. Этот механизм, опустившийся вниз, снова взмыл вверх, проломив купол. И я увидела свет. Солнечный, теплый свет, льющийся на нас с неба. Вместе с пламенем он осветил теперь огромный зал, просторный, светлый и яркий. Но мое внимание привекло кое-что другое. На вершине этого механизма стоял Кацу! Заградив собой солнце, обвернувшийся в теплые солнечные лучи, он улыбался мне и махал рукой. Он был моей единственной надеждой в этом горящем аду. Я улыбнулась в ответ этому солнцу. Теперь, когда это странное нечто было видно полностью, я поняла, что это был тот самый робот, тот самый огромный механизм, на котором мы с Кацу путешествовали на его таинственной огромной, открытой поляне. Когда робот приземлился обратно на землю и встал там, где утонула в пламени балка, я увидела, что своими движениями он потушил некоторую часть пожара. Точнее, разогнал в сторону. Я снова увидела всех моих друзей и брата! И Шираи с Кеном тоже, и того странного мужика тоже. Господи, мне так было радостно видеть их сейчас. Я так рада тому, что я снова вижу все их лица, и хмурого Лаира тоже, и обеспокоенного брата тоже, и Шарлотту... что теперь смотрела на меня так ласково, тоже. И даже тот неизвестный мужик похожий на Шираи улыбался и держался за сердце, сияя, смотря на меня. Робот проложил какой-то механической конечностью путь к моим друзьям, чем я сразу же воспользовалась и побежала к ним. Стоило мне оказаться на той стороне, вместе с ними, как Шиэджи подбежал ко мне и обнял меня, а Шарлотта встала где-то сбоку и положила лапку мне на плечо. Я не могла противиться им. Я тоже обняла их в ответ, почти плача в одежду Шиэджи. Он выглядел таким спокойным. Он погладил меня по голове и прижал к себе. — Теперь все точно будет хорошо. Его голос прозвучал так нежно, словно меня обернули в шелковое полотенце и положили греться в кроватке. Я обняла его сильнее, а затем, когда мы наконец насладились нежностями и встали, я посмотрела в сторону Кацу. Рыжий мальчик, которого я так давно не видела, но которого я была так неимоверно рада видеть сейчас, спрыгнул с робота и по его выступающим деталькам ловко спустился вниз. Я невольно подумала, какой азарт это доставляет - прыгать по таким местам, не боясь ошибиться и оступиться. Я бы хотела тоже научиться так... как это называют нынче? "Паркурить"? Странное слово. Как будто кто-то курит в парке. Вот это мне совершенно неинтересно. — Кацу!!! — Шарлотта первая выбежала обниматься с рыжиком и напрыгнула на него, обхватывая лапами и махая хвостом из стороны в сторону. Сам мальчик выглядел тоже невероятно счастливым придерживать ее в ручках, хотя он отчасти и выражал некоторую неловкость, нервно хихикнув. — Привет всем, ребята!! Скучали по мне? А, Лаир-сама?~ — Кацу подмигнул хмурому, а тот только закатил глаза, хоть и слегка приулыбнулся. Меня это умилило. — Ох, заканчивай со своими обращениями — недовольно пробурчал Лаир. — А что? Разве к вам не нужно обращаться почтительно, а? В конце концов вы много пережили, думаю, вы заслужили даже почесть звания ветераном!~ Лаир подошел к Кацу и посмотрел на него, его взгляд был строгим и острым, но все равно не лишенным заботы. А сам рыжик смотрел на него с восторгом, сложив руки сзади и крутясь из стороны в сторону на одной пятке, будто бы надеясь, что сейчас его похвалят. Лаир потрепал его по голове и наконец улыбнулся. Такой ласковой и приятной улыбки я от него не видела давно, если видела вообще. Кацу довольно промурчал в ответ на прикосновение к его пушистой рыжей башке и обнял Лаира за ногу. Да, он был слишком маленький, чтобы достать до чего-то кроме ноги. А Лаир в свою очередь спустился и обнял его крепко, как отцы обнимают своих сыновей после долгой разлуки. Их семейная теплота друг к другу разогрела что-то в моем сердце, и я тоже улыбнулась вместе с ними, смотря на это милое воссоединение. Вскоре Ким тоже подошел к ним и похлопал Кацури по голове. С таким похвальным и любвеобильным отношением к себе Кацу был просто на пределе счастья и довольства, радостно закрывая глаза и постукивая ножкой об пол. Я подошла к нему и Шарлотте, поставив руку в бок и посмотрев на них несколько отчитывающе. Хотя нет, я не хотела так на них смотреть, наоборот, я улыбалась и интересовалась их детскими забавами. — Шарлотта, неужели ты позвала на помощь именно Кацу? — спросила я, пока Кацу стоял гордый передо мной и выкручивался. — Хе-хе... А я знала, что он нас спасет! И вообще, почему ты сама не взяла его с нами, а?? — Шарлотта накинулась на меня, злобно дергая хвостом и взяла меня за воротник. Однако такое шутливо-злое отношение к себе я была рада видеть гораздо больше, чем ее разочарованные потухшие глаза — Он бы там сидел в подвале один и не знал, что мы все давно сбежали, а ты...!! — Ладно, ладно. мой косяк, — откровенно призналась я, отведя глаза в сторону — Но почему наш великий герой не смог помочь нам чуточку раньше? Как-то больно долго твоя машина зависла между этажами и никуда не двигалась. Рыжий мальчик замялся и даже немного рассердился в ответ на мое замечание. — Сами бы вы попробовали вытащить свою махину из всеми забытого подвала спустя такое количество времени!! Я его даже никогда не вытаскивал наружу, совсем заплесневел мой бедняга... — Вау!~ — незнакомый мне мужчина среди всей этой толпы сложил руки друг с другом и внимательно рассматривал робота — Ниньё*, неужто ты сам возвел эту чудную конструкцию? (* ниньё - "мальчик" с испанского) Голос этого незнакомого мужика звучал как-то... по-своему сладенько, хотя на вид он был точно уже в среднем возрасте. С восхищением и радостью он повернулся к нам, и мы тут же все посмотрели на него негативно и с недоверием. Кроме Шираи, который до сих пор держал Кена за плечи. Шираи же глубоко вздохнул, а сам белобрысик пугливо сжался. — Ну-у-у... Признаюсь че-е-естно... Да~ — ответил Кацу и почесал затылок. — Что?? Ты действительно построил все это сам?? Ким подбежал к нему и опустился на колено, радостно смотря ему в лицо. От этого Кацу аж засиял. — Ты построил его из деталей, которые у тебя оказались в подвале? Или что-то ты смастерил сам?? Боже мой, да ты ведь такой молодец, Кацури!! — Я должен признать, дорогие сеньоры и сеньориты, что даже в нашем городе и пешки под ногами Киры не говорили о гигантах такого величия! — своей вычурной речью этот изгой вызывал у меня недоверие все больше, пока к нему наконец не подошел Шираи, хлопая себя по лицу ладонью. — Эх... Это чудо-юдо... Его зовут Филипп — мой друг похлопал восторженного испанца по спине — У него с головой не все в порядке, так что не судите его строго. На удивление этот мужчина не обратил никакого внимания на то, что его завуалированно назвали умственно отсталым. — Чудо-юдо? Какое же отношение я имею к огромной рыбе, что всплывает в древней славянской мифологии? О, неужели мой вид похож на него?? Так и знал, что отправлять сюда меня не стоило... Я весь испачкаюсь, а каких денег стоит мой костюм! — Какая еще мифология? — Шираи треснул по башке этого Филиппчика, а тот заплакал. Серьезно? От маленького удара по голове? К ним со стороны направился Лаир, скложа руки и грозно уставившись на Филиппа. Тот еще сильнее захныкал под его давлением. — Позволь узнать, не из Альянса ли ты случаем? — Я... Да, моим родным домом является Альянс! Но п-поверьте мне, я ни за что не стану с ними сотрудничать вновь!! Они врут, бьют и ссорятся... Мне так не хочется! Шарлотта выбежала между испанцем и Лаиром и заградила его, расставив ручки и грозно зашипев. — Не трогайте его!! Вы не видите, что он правда ничего нам не сделает?? — О-о... С-сеньорита, за что вы так добры... Лаир вздохнул и отвернулся. Я хихикнула с их маленькой встречи и подошла к Шираи и Филиппу. — Хорошо, испанца, значит, не трогаем. Но можно обкашлять пару вопросиков с доном Шираи, мм? Я обратилась к альбиносу на манеру той белобрысой козявки, от чего он почему-то поежился. — ...Допустим. — Где вы, черт возьми, были все это время? — Ну... За тобой шли. — Вы шли целых гребаных восемь месяцев? — Чё ты несешь? — Шираи в ответ грубил мне, хотя по его виду он был странно удивлен тому, как изменилась моя манера общения и настроение в целом — Да мы даже неделю не проходили. И ты еще жалуешься, что мы так долго? Да про какую неделю этот дурень вообще говорит? — ДА ХВАТИТ!!!!!!! Ким взорвался недалеко от нас. Он подбежал и встал между нами, его лицо было таким необычным и злым, что я аж удивилась. А Шираи его вообще впервые видит. — Будем ссориться - на нас упадет еще что-нибудь, или вообще мы все взорвемся!! Давайте уже поскорее уходить отсюда, ешкин-матрешкин!! — Да!! — поддержала его моя розовая лисичка — Давайте наконец-то уйдем!! Все в полном составе, еще и с новыми людьми! — Людьми? — Шираи нервно усмехнулся и подошел к нам. Шарлотта забилась ко мне и обняла меня за руку, будто боялась его — Вроде из новеньких тут только один человек. — Э-э... О нет. Шарлотта не знала, кто они. — Ну? Что случилось? — Шираи стукнул себя по груди кулаком два раза и затем развел руки в сторону, озадаченно наклоняясь над Шарлоттой — Ты не помнишь меня? А Кен? Знаешь, кто такой Кен? — Н... Н-нет... А к-кто вы?... Шираи нервно и злобно улыбнулся и вздохнул. Он шлепнул руками об себя и отвернулся, начав бродить туда-сюда в раздумьях. Мне было так жалко его за то, что он теперь навсегда потерян для Шарлотты. Его забыли... Поэтому сейчас была моя очередь выступить и поддержать его. Я подошла к нему и по-братски положила руку на плечо, чему он странно удивился. — Шираи, ты же не так много времени провел с Шарлоттой до того, как ее убили... — Ее убили? — ...ты не знаешь? Теперь я сама удивилась и убрала руку с его плеча, тогда он повернулся ко мне. — Черт, Шиа, я без понятия, что вообще происходит у вас. Я... Н-нет, я просто не хочу разговаривать. Его лицо стало таким грустным... Прежде я его не видела. Я скучала по его красным глазам и белому лицу как у Киры, однако... Я тоже забыла, что он - убийца Киры. А значит, мне нет о чем с ним разговаривать. Я почувствовала, как сразу изменилась в лице, стоило мне вспомнить об этом явлении. Так и он сразу же поник, но понял, о чем я думаю в данный момент. Поэтому я не стала ничего объяснять, а просто удалилась обратно к Киму и другим. Шарлотта выглядела опечаленной, но я знала, что она просто не может знать, что же случилось на самом деле, так что и беспокоиться не о чем. Ким же был шокирован ситуацией, казалось бы, в большей степени, чем Шарлотта и я, но промолчал. — Да, лучше всего будет уйти прямо сейчас. Я твердо сказала это, и Кацу подбежал ко мне со своим гениальным планом. — Кстати об этом!! Шаротто-чан просила меня, могу ли я увезти вас отсюда на своем огромном роботе, так что-о-о на этот случай у меня есть даже план, по которому мы сможем двигаться~! Его счастливые зеленые глаза блестели. — Да? И какой же? — Ну, вот, собственно то, что я вас увезу, — он посмотрел на меня так, словно я должна была догадаться после его намеков — Однако мне нужно кое-что подготовить, назначить маршрут, просчитать количество топлива, которое потребуется для того, чтобы опуститься вниз... Ой! Внезапно он споткнулся об... разбитый ошейник Лаира, что было для меня чуть-чуть нервно, но потом взял его в руки и с интересом начал рассматривать. Удивительно, что он был не поломан полностью, а лишь "расцеплен", будто готовый к дальнейшему использованию. — Топлива? Ты даже топливо нашел? — решила я поинтересоваться его механикой чтобы отвлечь от ошейника. — Ой, ну... Как вам сказать, Шиа-сан... — Кацурёнок почесал головушку и посмотрел вбок — Топливо для этой огромной шняги - это... м-м, мягко говоря, все сладкое... — ...твоя машина работает на сахаре? — Можно и так сказать! Однако нельзя сыпать в нее простой сахар, иначе она забьется и не будет работать, — он взял меня за руку и повел в машину, вход в которую находился с другой стороны комнаты, где прежде стояла я и откуда вылезли Шираи с Кеном — Так что я использую разные сладости для топлива. Пойдемте, я вам покажу! Можете даже взять что-нибудь вкусненькое оттуда!~ — А это... у тебя в руках, оно... — Хм? О, это я знаю! — Кацу перебил меня и просто так запихал этот ошейник к себе в карман, чем заставил мое сердце пропустить удар — Такие в очень большом количестве сбрасывали ко мне домой, но поверьте, пока его специально не активируют, он не взорвется! А теперь бежим~ Я послушно шла за ним, пока он переводил меня через эту мостовую конечность робота. Кажется то, что я никак не сопротивлялась ему, невероятно усиляло его уверенность и гордость. Но на полпути мы услышали теперь знакомый голос. — Господа, прошу, подождите меня!! Нас догнал этот подозрительный тип под именем Филипп и, почти задыхаясь от бега, приспустился, оперевшись руками на колени и наклонившись к Кацу. Он выглядел оскорбленным от такого жеста. — Прошу меня извинить, но я услышал, что вы говорили о "сладостях"...? — Филипп нервно прокашлялся прежде, чем произнести слово сладости, словно он никогда раньше не говорил это слово — Могу ли я попросить у вас одолжение и показать мне, как выглядит ваша машина, ниньё? Умоляю, я сроду не видел такие чудеса света!! Кацури в ответ только помолчал и подозревающе уставился на мужчину. Тот перепугался и занервничал, забегал глазками и выпрямился, хотя это вряд ли как-то ему помогло. — Знаете, слуги моей семьи всегда стряпали самые прекрасные сладкие булочки и печенья, однако я никогда не питал к ним интереса. Лишь из других семей мне были по душе десерты, и, пожалуйста, я так хочу увидеть ваши обычные сладости! ...Кацу все еще молчал и пугал мужика. — ...Простите, я понял. — Не-а, — Кацу схватил его за рукав и обиженно надул щеки, будто сам не хотел, чтобы тот уходил — Сначала скажите, что значит "ниня", которым вы меня обозвали. Филипп словно просиял и улыбнулся, из его рта во время улыбки торчал маленький клычок. Но потом он быстро собрался с силами и встал ровно и гордо, продолжая свою речь. — Ах... Пардон, я совсем забыл, что вы... Как это сказать... Не из высших кругов, — Филипп нервно похихикал и приложил руку к сердцу — Так моя семья прозывала тех, кто был юн и млад, но не входил в саму нашу семью. Прошу прощения... Может, вы предпочтете, чтобы я звал вас как-то иначе...? Кацу успокоился и улыбнулся, перестав обижаться на бедного мужичка. Он отпустил его рукав и пошел дальше к машине, а мы с белобрысиком побежали за ним. — Можете звать меня Кацури-доно-сама! — Кац..? Э-э, — Филипп выглядел задумчиво и глупо, пока пытался понять, как произносится это имя у себя в голове — Кацуридоносама? Признаюсь, у вас очень длинное имя, юный господин! Похоже на имя с низших кругов нашего города, куда стекают грязные воды и где бегают крысы... — Эй!!! Кацури разозлился и на секунду повернулся, чтобы дать по шапке Филиппу, а тот в ответ захныкал. Но потом мы зашли в машину и направились к самой верхней ее части, где, я была удивлена, но действительно располагался некий бак с топливом. Там была огромная вонючая масса из чего-то сахаренного, липкого и склизкого... Фу, сплошная мерзость. Из такого даже брать что-то поесть не хочется. Так что когда Кацу предложил мне взять оттуда что-то "перекусить", я брезгливо воротила нос, пусть желудок и урчал и выполнял сальто назад от голода. Я так давно не ела... Филипп же не отказался взять из этой липкой кучи всего что-то себе и ему на удивление понравилось. Вспоминая свой страшный сон, где я нашла что-то вкусное внутри противных пластиковых улиток, меня еще больше воротило от этой полужидкой расквашенной херни. Я была просто сногсшибательно удивлена тем, как довольно урчал Филипп, хотя по его замечаниям после он это делал не потому, что ему безумно понравился вкус или это правда был какой-то деликатес, а потому, что он сроду в жизни не пробовал что-то настолько "нищее", как это, поэтому ему и было так интересно это поглощать. Кацури еще раз успел обидиться на это, и каждый раз Филипп сердечно извинялся в слезах. Но позже мы наконец-то сели за своеобразный пульт управления. Точнее, Кацу уместился на этой верхатурной комнате и сел в крутящееся кресло у огромной панели с рычагами и кнопками, а мы с мужичком стояли возле него. Я рассматривала в окно останки этой комнаты... Везде был огонь. Фундамент, если его так можно назвать, держался только там, где стояли все мои друзья. Судя по их группе и постоянным бурным переговорам, которые мы не слышали, мои друзья знакомились с Шираи, а Кен... продолжал стоять вдали ото всех. Мне было интересно, что с ним не так, что его так сильно взволновало и кинуло в панику, от чего он трясся и дрожал, как мокрый котенок. Было даже жаль его, ибо я душой чуяла, что для него что-то было не так именно в том, где мы находимся. Именно этот проект... Я даже подумала о том, что он, может быть, хотел доставить меня сюда сам, но понял, что его цель провалилась и на моей стороне людей гораздо больше, и это вгоняло его в панику. Но разве может быть такое с тем, кто при первом знакомстве со мной мило шутил, стебал Шираи и болтал с Шарлоттой на равных? Нет, он определенно был другим. Точнее, стал другим. Как и все. Впрочем, что проходили, то больше не страшно. Я встала около Кацу и наклонилась к нему, пока тот что-то активно выводил на кнопках и жмал на все рычаги подряд. — Кацу, можно узнать, куда мы пойдем после того, как ты запустишь свою машину? Кацу меня почти не услышал из-за того, что рычаги очень сильно шумели, а он выглядел слишком сосредоточенным, чтобы слушать еще и какую-то белую незначительную девочку рядом, но все-таки он ответил. — Ну, Шаротто-чан сказала, чтобы я утащил вас куда угодно, так что полетим прямо ко мне в подвал! — Кацу, без шуток, пожалуйста. Он потер голову и посмотрел на меня долю секунды, а затем снова начал двигать рычажки. Как же долго их надо двигать и переключать, чтобы что-то заработало? По ощущениям машина стоит на месте. — Помнишь ту огромную поляну, где мы ходили на моем огромном роботе? Вот туда и пойдем! Я взяла его за плечи, а веселья и азарта от запуска машинки у него не убивалось. Я уже почти начала трясти его, а он только высунул язык и все! — Кацу!! — я отчаянно закричала ему на ухо — Мы не сможем жить всю жизнь в твоем чертовом подвале! Вытащи нас хотя бы наружу, а там уже сиди у себя сколько влезет. — Ну-ну, машинист ваш заказ понял, но рельсы-то он подвинуть не сможет. — КАЦУ! Филипп обратил внимание на наши перепалки и заинтересованно выглянул, но я шукнула его и он смылся. — Да ладно вам, Шиа-сан! Вытащу, вытащу, не бойтесь. Только это будет проблемнее, чем просто вернуться на нашу полянку, оке-ей? Я глубоко вздохнула. — И как конкретно проблемнее? Какие проблемы ожидают нас на пути? Тут-то Кацу и замер, осматривая свою панель управления. Даже не поворачиваясь ко мне, я видела, как его лицо сменилось с азартного и игривого на более серьезное... Напуганное. — Кацу? Я снова взяла его за плечо. Он опустил последний рычаг из руки и взялся за голову. — Кацу, что случилось с машиной? — Я, э-э... — Кацу замешкался и наконец обернулся ко мне — Кажется, все сломалось. Я обомлела. — Что значит сломалось? — через едва подавляемый шок я наехала на него. Он сжался от давления, а Филипп подошел к нам ближе. — В-видите ли... Этот робот создан для того, чтобы ходить по кругу на ровных лугах. А здание это, как вы понимаете, не совсем ровное... Он замолчал на секунду и я снова потрясла его за плечо. — И?? И что теперь? — Не торопите меня!! — Кацу отпрыгнул от пульта управления и схватился за голову, расстроенно смотря на меня — А кто бы знал, что в этой огромной конструкции какая-то самая важная часть располагается в самых ногах?! Так значит, робот сломался, и теперь мы никак не сдвинемся с места. Я хотела уже забиться в отчаянии, однако вспомнила, что это даже не самый конец. Выход, из которого вышли мои друзья и через который я хотела сбежать с ними когда-то, все еще свободен. Я видела через окно, как Лэй стояла около этой полуразрушенной арки и говорила с Кимом и Шиэджи. Все хорошо... Неужели мы правда потерпели такую незначительную удачу единожды и смогли сразу же найти решение? Нашли запасной вариант, и никто не умер? Удивительно. Я хотела сказать, что почти не верю этому, как сзади подошел Филипп. — Д-друзья, мне кажется, по нашу душу пришли... В другом окне, со стороны того входа, откуда появились Шираи и Кен, было видно огромную толпу людей. Нет, это были не люди. Это были совершенно разные... существа. Животные, антропоморфные зверины, роботы, и только лишь одну четвертую от всей армии составляли люди. Их было так много, что они не помещались все на этой платформе. Они увидели тело Киры на другой стороне и собрались бежать к ней, по ту сторону огня. — Кацу, подними мост. Я трясущимся голосом выдала ему это, и он сразу же подбежал к пульту и нажал что-то на нем, из-за чего длинная конечность робота, прикрывающая огонь и дающая проход к Шираи и другим, поднялась. Кое-какие... воины, если их можно так назвать, пытались зацепиться за нее, но упали в огонь и предсмертно кричали что-то в агонии. Остальная масса осталась на месте. И только через пару секунд она отступила, давая вперед выйти главенствующей женщине в толстой белой броне. Сердце забилось в ушах. В этом роботе, теперь неподвижном, я чувствовала себя как птичка, к которой в клетку пробирается кошка. Как она царапает прутья клетки, как лезет между ее щелями и карабкается по жердочке, принюхиваясь к тонкому, ароматному запаху дичи. Меня так давно хотели поймать, заполучить в свои лапы и наконец провернуть все дела, которые только можно было представить себе человеческому воображению, и теперь это свершится. У меня нет ни единого шанса на побег. Хоть пусть я прыгну в огонь из окна и сгорю в кучку пепла. С тем, как мои руки яростно дрожали, я чувствовала, что робот начинает трястись. И, господи, мне было так страшно. Мои колени подкашивались от каждого лишнего звука. Филипп сзади нервничал, а я смотрела все вдаль и глядела на эту толпу. Однако Кацу надавил мне на плечи и опустил на пол, прижав к стене. — Шиа-сан, только не волнуйтесь, хорошо? — он взглянул на меня своими зелеными, яркими глазами, светящимися от надежды и веры, которую он хотел передать мне — Не выходите отсюда и сидите с Филипп-куном до тех пор, пока все не наладится. Он улыбнулся мне в лицо и положил руку мне на голову. Я дрожала под его ладонью, мне хотелось обнять его и бросить все на свете, просто взять на руки и сбежать из этого робота, прыгнув в огонь и каким-то образом долетев до другой стороны этой комнаты. Плевать, если бы я разбилась или сгорела, главное, что он будет жить. Нет, пожалуйста, не уходи... ...мне показалось, что я сказала это вслух, как он погладил меня по макушке и прикрыл глаза. Он обнял мою голову и прижал к своей груди, видя, как слабо я сейчас выгляжу. Как сильно утомили меня последние события, и как из храброй и устойчивой девочки я превратилась в эту слабую соплю. — Просто наблюдайте за мной. И, напоследок... Мост поднимается самым крайним левым рычагом~ С этими словами Кацу отправил Филиппа сидеть со мной, положив руку на мое плечо, а сам удалился к выходу из кабины этого робота. Мне хотелось кричать. Я не хотела, чтобы он уходил. Пока я не вижу его, он будет в абсолютной опасности всегда и везде, а я даже не смогу помочь. Я даже не смогу узнать, что с ним случилось. Нет. Я не могу. Как только он вышел из комнаты и спустился, я бросила Филиппа и рванула по ступеням вниз, чтобы догнать его. Топот моих туфель приглушал шум толпы снаружи, и чем ниже я спускалась, тем меньше слышала саму себя и больше - людей вне робота. Мне становилось страшнее с каждым новым их словом и звуком, даже если я ни черта не могла разобрать в их речи, мое сердце скукоживалось и сжималось, как выжатый апельсин, а затем снова наполнялось соком и снова выжималось. На одной ступени у меня даже потемнело в глазах, но я оклемалась, когда поняла, что наконец пришла. Спрятавшись за одну из коробок в самом низу робота, я выглядывала и смотрела, как Кацу встал перед этим бушующим народом, подняв руки и показав, что он безоружен. Филипп был сзади, но он спрятался за стену в проходе. Я была удивлена, можно сказать, даже приятно, что он не стал меня никак останавливать, а просто последовал за мною. Кацу стоял перед той женщиной в толстенной броне, белой и будто бы хитиновой, сзади его и без того пламенные рыжеватые волосы освещались огнем сбоку. Впереди него была целая толпа зверей и люда, но она поддавалась приказом той вышестоящей женщины, и потому не трогала Кацури. Я так хотела видеть лицо Кацу, что мне было больно смотреть на его затылок и пилотную шапку на макушке. — Кто таков и как звать? — громогласно произнесла женщина, вытащив из ножн огромный меч, похожий на саблю с золотыми узорами посередине, и поставила его на землю, взявшись за длинные боковые стороны рукояти. — А это что, теперь важно? Толпа всем сборищем издала недовольный гул в ответ на его издевку. Женщина же посмеялась. Ее смех звучал словно искра, возникающая между двумя камнями при трении, раскатываясь по мне, как по костру, пламенем, поджигая его. — Ну, если ты, малыш, готов сдать нам Шию или умереть, то вряд ли. Или. Значит, если он сдаст меня, он не умрет. Я хотела выбежать вперед, как вспомнила о Шарлотте. О том, что эта ситуация была точно такой же. Попытка отдать себя за защиту родных оказалась простой ложью, а те, за кого я билась, в конечном итоге умерли. Теперь я должна сидеть тихо и ждать. Но что, если это ошибка? Что, если я ошибусь и Кацу умрет, пока я все же могла выбежать и спасти его? — Шии нет. Увы и ах, она бросилась в огонь, не желая вам сдаваться! Я не знаю, приятно ли мне было или противно от того, что Кацу выбрал именно такой исход событий для меня. С одной стороны это звучит благородно, а с другой он просто взял и похоронил меня. Но я думаю, что пока мы находимся в такой ситуации, такую шалость ему можно простить... — Хаха. Тогда ты знаешь, что мы просто вырежем весь ваш проект, да? И не говори мне, что все остальные тоже бросились в огонь. Ты же прекрасно знаешь, что мы их видели. Женщина начала подходить все ближе к Кацу. Сердце билось в ушах слишком сильно. Невыносимо. Кацу опустил руки, словно сдавался перед ними. Сердце билось, и билось, и билось, и билось... — Тогда запросто. Но дадите сказать последнее слово приговоренному к казне? Сердце билось и билось, билось и билось, билось и билось, билось и билось, билось и билось, билось и билось, билось и билось, билось и билось, билось и билось, билось и билось, билось и билось, билось и билось, билось и билось, билось и билось. Его сердце билось и билось. — Давай. Билось. Мое сердце отчаянно билось. Он рукой полез в карман, вытащив расстегнутый ошейник. Одним движением руки он его застегнул, пряча за спиной. Как стая жуков, поедающая гниль, все столпились вокруг него. Его сердце все еще пыталось биться. Но он нажал на кнопку. — ...надеюсь, обо мне будут слагать легенды! Я выбежала вперед и толкнула его, выронив сомкнутый ошейник из его руки. Теперь он был далеко. А я лежала на полу и видела мигающий ошейник перед своими глазами. Раз, два, три. Вспышка. И больше мое сердце не стучит. *** Звон в ушах. К счастью, я не почувствовала ничего. Перед моими глазами все белое. Я представляла жизнь после смерти гораздо иначе. Я как будто говорю в пустоту. Мой голос раздается по стенам моего воображения, растекается по моей черепной коробке. Сердце раздувается в груди, но больше оно не бьется. И никогда не забьется. Я умерла. ...но почему даже после смерти я чувствую эту пустоту внутри? Я оказалась в белом пространстве, но я все еще чувствую контроль над собственным телом. Когда я поднимаю руки, чтобы осмотреть их, я не вижу ничего. Когда я оглядываюсь назад, я не вижу ничего. Ничего, кроме ощущения, что мне нужно идти вперед. Мой внутренний компасс, заложенный в сердце, направляет меня вперед. И я должна ему повиноваться. Шаг за шагом. Пустота, звуки капель. Крики прибрежных чаек. Сталкивающиеся друг с другом волны. Разбивающиеся о берег приливы. Мои уши впитывали все звуки, коими было наполненно это место. Их производило не окружение, а я сама. Вместо своего голоса я слышала море. Я продолжала идти вперед. Чем дальше я шла, тем больше ощущала, что мое тело обволакивает белое платье. Белое и ласковое, как касание матери по утрам. Как морская пена. Оно меня гладило и развивалось в невесомости. Я не видела его, но знала, что оно тут. Я продолжала идти вперед. Симфонические звуки, тихое спокойствие окружало пространство. Без понятия, были ли здесь стены вообще. Но если они и были, то ими была лишь грань моего черепа. Я в своей голове? Определенно. Заточен ли каждый человек в своей фантазии, как только он умирает? Неужто я исчерпала свой вечный сон? Как бабочка укутывается в кокон. Она тоже перестает видеть сны. Я теряю нить мыслей своей речи. Кап, кап, кап. Все это постоянно выражается в каплях. Я уже устала. Бросьте эти капли, бросьте их вниз! Пусть они затопят мое сердце, но не голову! Брысь, капельки! Брысь! Я вспорхнула, кружась на месте в белом платье. Оно отделялось от основы словно жидкость, расплывалось частями извне, в пространстве таяло и становилось жидким. Я поняла, что сама нахожусь будто в жидкости. Или же тут царит мать-невесомость. Но я продолжала идти вперед. Как бабочка, цокая лапками об пол, нежно касаясь кончиком, взлетая и прыгая дальше. Так мягко, облачно и возвышенно! Звуки моря уносят меня далеко, крики чаек спасают меня от бедствий. Ни один корабль не терпел крушения в моем маленьком мире. Если бы я осталась здесь навечно, то я была бы рада. Но чем дальше я порхала, тем больше ощущала себя как материю. Существование своего существования в этом мире и в своей голове. У меня были белые волосы, тоже расплывающиеся по белому пространству, как утреннее молоко, как утренняя слава. У меня были белые ресницы, похожие на иней на крыльях мотылька. И белые глаза, похожие на цветок. Будто бездну залили молоком. Большая, черная яма, и она наполнена беленьким молочком. Ха-ха. Мне было противно от того, что я существую, что я хотела разорвать свою кожу и вылезти из своей плоти. Но я всего-навсего белая бабочка. Отец посадил меня на свою руку и посмотрел на мои крылья. Я путалась в его длинных черных волосах, закрыв глаза и макая лицо в его собственную маленькую пустоту. Он высматривал на моих крылышках узоры, но разочаровывался, когда понимал, что они - сплошной белый холст. Разрисуешь его красками ради меня? Я дала ему баночку с краской и кисть. Какой цвет пожелаешь видеть на мне, такой и появится сейчас. Давай же, нарисуй портрет того, кого ты хочешь видеть сейчас больше всего! Мои крылья не сотканы зимней паучьей пряжей лишь для того, чтобы летать. Нет, я не хочу больше летать. Почему ты посмотрел на меня так нежно и сочувственно? "Тебе скоро придется вернуться. Ты ведь знаешь об этом." Да, папа, я знаю. И мне так не хочется уходить! "Но ты все равно нужна им. Ты нужна себе." Но мне так хорошо! Оберегай меня как юную бабочку, никогда не стареющую и невинную, девственную от булавок мира. "Ты со всем справишься. Скоро ты узнаешь, что я имею в виду." "А теперь лети. Мы больше не встретимся." Но почему, папа? Почему ты бросаешь меня? Почему я больше ничего не значу для тебя? Ты всегда любил ту Шию, которая была красивее меня. Она была больше и умела ходить и говорить с людьми. А ту, что осталась пресмыкающейся ящерицей, ты всегда гладишь по голове и кормишь свежими яблоками из райского сада. Так почему я не такая? Почему ты не ценишь красоту моей бабочки? Моих крыльев, которые ты сам связал для меня? Я больше не буду летать, я никогда не изношу их, пожалуйста, не покидай меня! Пожалуйста... Ах, ты тоже здесь? Как славно. Где-то в начале этого путешествия мы разделились надвое. Интересно, сколько еще раз мы так разделимся? И все-таки мы остаемся одним и тем же. Ты - та же плоть, из какой состою и я. И скоро ты ее покинешь. Любовь моя, мы больше вернемся в это место. Теперь ты тоже это понимаешь, да? Я из того мира, который не под силу осознать тебе. И никто больше не сможет его увидеть. Но запомни, что каждая Шиа должна умереть. Каждый ее осколок я принесу и положу тебе на язык, чтобы он таял и превращался в снег. Подержи меня в лапках и запомни ощущение бабочки на своем плече. ... Я проснулась. Я вдохнула. Это был самый отвратительный сон из всех, которые я видела в последнее время. Голова раскалывалась на части. Я жадно вдыхала и выдыхала, глотая воздух огромными порциями. Все было таким мутным и слишком контрастно-цветным в моих глазах, что я сразу же руками их закрыла. Господи, что вообще произошло? Я ни черта не помнила, а этот сон и то ощущался так, будто у меня была температура. Я потерла глаза и они зажглись жгучей болью. Но только я услышала знакомый голос, как это сразу прошло. — Шиа, ты проснулась? Шиэджи сидел рядом со мной и смотрел на меня. В его белых глазах, как у меня, светилась надежда, а я светилась в ней. Он просветлел и улыбнулся, а я... Я была так рада его видеть, что готова была с постели соскочить и кинуться на него. Господи, мой брат... Мой родной брат, он жив... И Кацу тоже должен быть жив! Постойте, а почему он вообще должен был умереть? Я уже не помню, да и черт с ним. Они все живы. Я тоже жива! Я ринулась к Шиэджи с криками нежностей, как вдруг упала на пол лбом. Даже если он сидел рядом, он был недостаточно близко, чтобы я оперлась на него. Боже, да сколько ж я пролежала, если не могу даже нормально встать? День? Два? Неделю? — Шиэджи, я... — пока я лежала на полу, я закрыла глаза и меня прорвало на слезы — Прости меня, Шиэджи... Я была такой дурой, такой тупейшей сволочью, я постоянно думала только о себе, я не... Брат поднял меня и посадил обратно на кровать за подмышки. Я почувствовала себя стыдливым котом. Пытаясь еще раз подняться, он почему-то остановил меня, и его лицо переменилось с мирного и счастливого на боязливое. Я подумала и решила, что мне все-таки не стоит пока вставать, если он так сильно боится о моем благополучии. Он вдохнул и ответил мне. — Шиа, ничего страшного... Все теперь хорошо. Он погладил меня по голове и улыбнулся, прикрыв глаза. Но голос его все еще был дрожащим. — Что произошло...? Сколько я спала? И спала ли вообще? — я стала закидывать его вопросами, стоило мне полноценно пробудиться. — Ты... Да, ты спала. Где-то дня три или меньше, — он пересел на кровать рядом со мной и прислонил к себе, я машинально поддалась ему — В том здании, центре нашего проекта, тебя и Кацу окружила армия Киры. — Точно... — я постепенно вспоминала подробности до того, как увидела яркую вспышку — И Кацу захотел взорвать ошейник, который был у Лаира, но я увела его в сторону. Шиэджи, он ведь жив? С Кацу все хорошо? Шиэджи вдохнул сквозь стиснутые зубы. Я готовилась к худшему ответу, но... — Да, Кацу жив... В абсолютном порядке, я бы сказал. Я облегченно выдохнула. Я спасла его! Как же я... — ...но, пожалуйста, не паникуй от того, что сейчас увидишь. Ты... У тебя... Шиэджи медлил с ответом. Он выглядел напуганным... слишком напуганным. Как тогда, когда в панике смотрел на меня и Кена. Я напряглась. Он открыл ткань одеяла, распахнув его с моего тела. У меня не было ног.