Глава 26

С тех пор, как произошел инцидент внутри центра проекта Рокуды, прошло три дня. Удивительно, но с того момента, как прогремел огромный взрыв, моментально убивший почти всю армию Альянса и оставивший в живых лишь одну, может, десятую всех нападавших, все мгновенно стихло. Я стоял на той стороне этажа, где нас не задел взрыв, и смиренно наблюдал, как Шиа откидывала неизвестного мне рыжего мальчика в сторону, закрывая его собой от огромного разрушающего взрыва. Честно говоря, тогда я почувствовал, что все кончено. Я подумал, что Шиа умерла, потому что в такой ситуации, в какой оказалась она, было практически невозможно выжить вообще. Если она не умерла в ходе взрыва, то хотя бы сгорела заживо неподалеку от его эпицентра. Но мы смогли найти ее, практически целую и невридимую, однако... лишенную ног. Это поразило всех нас, в том числе и новых друзей Шии, с которыми мне не довелось познакомиться поближе. Местные медики в этом проекте, какими оказались двое молодых людей по имени Ким и Шиэджи, чудом смогли оказать ей первую медицинскую помощь, однако обратно ноги Шие никто восстановить не смог. И вряд ли сможет в будущем. Я удивлялся, как они еще смогли спасти человека в такой опасной ситуации и как быстро они смогли дотащить ее до какого-то медпункта в самом низу здания, но больше удивлялся тому, как там оказались именно те препараты и принадлежности, нужные, чтобы вылечить, перевязать и обеспечить должный уход за ней. А как она смогла пролежать там еще несколько часов, пока мы не добрались и спасли ее... Я почему-то был уверен, что будь даже я на ее месте, я бы не выжил. Сама эта ситуация выглядела такой странной, словно бы подстроенной кем-то другим, всевышними силами или самим Богом. Конечно я не верю ни в Бога, ни в эти самые силы небесные. Но в тот момент, когда произошел взрыв, я почувствовал какой-то толчок в моей голове, будто время остановилось на долю секунды. Мне даже показалось, будто я умер вместе с остальными, но сразу после этого громкого хлопка я открыл глаза и увидел, что ничего не изменилось. Только робот, на котором к нам прибежал маленький рыжий мальчик, который тоже чуть не взорвался вместе с Шией, практически разваливался на части от повреждений после взрыва. После того, как мы спасли Шию, нашей главной задачей стало выбраться из этого чертового здания, чья горящая изнанка напоминала пучину ада, а все несколько этажей - его круги. Благо в нижней части здания огонь поугас, и мы смогли ретироваться в маленькие здания в северной части двора центра. Южная сторона была полностью разрушена, с какой мы с Кеном и вошли в здание. Кто бы знал, что и с севера есть тайный проход, а точнее - черный выход из подвала, который также оказался и запасным медицинским кабинетом, а-ля "на всякий пожарный случай". Что ж, пожарный случай действительно случился, а найденные там медикаменты спасли Шие жизнь. Далее мы спрятались в сети расположенных рядом друг с другом мелких зданий, похожих на милую импровизированную деревню. Похожим образом строили и мы в Альянсе, когда я еще числился в его рядах... Впрочем, здесь уровень комфорта значительно выше. И славно. В крохотной комнате, похожей на чулан, я сидел на стуле, оперевшись руками в колени. В моей голове мешались сразу несколько мыслей, а сердце так и обливалось адреналином, стоило только вспомнить события, произошедшие три дня тому назад. Все эти дни тот самый медик, имеющий подозрительное сходство во внешности с Шией, провел рядом с ней, выходя из соседнего домика только чтобы взять себе еду или какие-то нужные ему медицинские препараты. Его имя, Шиэджи, как и то, что он оказался ей родным братом, я узнал из уст других друзей Шии в нашем кругу. Только сейчас, когда пошел уже третий день нашего пребывания в этом комплексе домов (кстати говоря, они оказались жилыми, похожими на бараки и обладающими всеми удобствами, от туалетов до кухон), он впервые заговорил со мной лично, сказав, что скоро Шиа очнется. Этот белоснежный мужчина выглядел уставшим и измученным, судя по всему теми тремя ночами, лишенными сна, ибо под его глазами уже успели расплыться темные, синеватые мешки от недосыпа. Мне было жаль его, однако какая-то алчная, едкая зависть проедала мне сердце, только я задумывался о нем и Шие. Он наверняка хороший брат, заботящийся о своей сестре как подобает братьям, а Шие определенно нравилось проводить с ним время... Я не должен задумываться о таким вещах. Нет, это определенно не мое дело. Тем не менее, именно после этого сообщения о скором пробуждении Шии я уселся на стул, ожидая какого-то чуда. То ли Шиэджи должен вбежать в комнату с радостью на лице, крича, что Шиа проснулась, то ли сама Шиа должна была прибежать ко мне лично и обнять меня со всей любовью и добротой. Ни того, ни другого не происходило довольно долго. Слишком долго. Ожидание было мучительным. Я перекладывал ноги одна на другую, затем расставлял их и опирался локтями в колени, ладонями закрыв лицо, потом снова выпрямлялся и глазел в пустой, деревянный потолок, с которого свисала одинокая печальная лампа. Ни мушки не было вокруг ее драгоценного света. Это навевало еще большую грусть и напоминало о том, что в этой комнатушке я совсем один. На секунду я даже хотел выйти и взглянуть, как там Кен... Ах да. Кен был самой не свой. С момента его внезапного срыва на верхнем этаже он не проронил ни слова. Не то, чтобы я особо старался его расспрашивать, но... стоять рядом с ним в полной тишине, пока на его лице стеклянное выражение ужаса, было слишком непривычно. Так случилось, когда я на следующий день после взрыва вышел из дома и побрел к востоку от нашего временного селения. В этом не было никакой особой цели, мне просто нужно было провести время наедине с собой, где-то, где и слуха нет об этом высоком здании, об его придворных домиках... В отличие от этих плотно расставленных зданий, среди которых плелись аккуратные асфальтовые дороги, к одинокому полю близ двора вела обычная вытоптанная тропа. Ее окружали только лысые деревья и кусты, и чем дальше она заводила, тем меньше становилось признаков каких-либо строений, лишь оголенные ветви мертвых, сухих деревцев. За мной невидимо, словно призрак, последовал Кен. Сам я не знал об этом до того, как он выровнялся со мной на тропе посреди пути, все еще молча, пристально глядев куда-то вдаль. Казалось, словно он выглядывал саму пустоту, пытался что-то в ней увидеть, но все было тщетно. Пугало и то, что с тех пор его никогда не посещала улыбка. Я сказал ему что-то приветственное, но даже это не заставило его как-либо отреагировать, будь то словесная или хотя бы невербальная реакция. После этого я сразу же бросил попытки коммуницировать с ним, оставив между нами почти загробную тишину. Кажется, мой друг тоже ей наслаждался, чему я противиться никак не смел. В моей голове тоже были свои мысли, которые я никак не хотел перебивать бессмысленными разговорами. Бессмысленными ли были бы они? Возможно, Кену бы полегчало, если бы он излил мне душу и рассказал причину своего эмоционального краха в тот момент. И мне бы тоже полегчало, даже если бы носить эту ношу чужих эмоций было тяжело, потому что он все еще доверяет мне. Но он и прежде не питал ко мне особого доверия, не считал меня достаточно близким другом, с которым можно побеседовать о наболевшем. Это только я так считал, потому что даже не старался сопротивляться своему страху и своей резкой, колящей тоске перед ним. Поэтому да, любой разговор, который затянулся бы между нами сейчас, стал бы бессмысленным и улетел на ветру подобно пеплу сгоревшего здания. Но его присутствие не могло оставить мою голову в покое. Мне казалось, что он идет все ближе, вот-вот столкнется со мной плечом, но на деле же между нами смогло уместиться поваленное дерево, которое мы встретили посреди дороги. Я постоянно чувствовал на себе его взгляд, но когда смотрел на него, он все так же туманно рассматривал даль перед собой. Кен ни разу за всю дорогу не посмотрел на меня, а я сгорал от его фантомного взора. Держать свои мысли о насущных проблемах в голове становилось труднее. Может, это и к лучшему, ибо они не были самого веселого содержания, да и решения им так и не нашлось. Например, что мне делать после того, как с Шией приключилось это несчастье? Хотя оторванные ноги очень просто назвать "несчастьем". Язык не повернется так сказать на полном серьезе. Видите? Рядом с Кеном невероятно легко переключиться на случайные мысли, даже после самых угрюмых. Вскоре я набрел на пустое поле, абсолютно лишенное деревьев, заросшее лишь травой, по длине чуть превышающей траву вокруг той тропы. Отсюда не было видно ни зданий, ни центра... Самое верное место для скорби об утерянном и разочаровании в настоящем. Вдалеке виднелся лес, отдаленно он напоминал мне ту самую рощу, по которой когда-то давно я бродил с Шией, Кеном и Шарлоттой... Как давно это было? Впрочем, счету времени свойственно сбиваться, когда в жизни происходит целая серия странных событий. Я хотел узнать у Кена мнение на этот счет, но вовремя опомнился, что мы вообще-то держим гробовую тишину... И стоило мне это вспомнить, как я врезался в маленький надгробный камень. Я посмотрел вниз и увидел, что где-то по мое колено стоял ровный, гладко вытесанный камень с красивыми узорами. По нему было видно, что он стоит здесь уже не малый десяток лет, но что-то в нем оставалось все таким же эстетичным и трагичным. Рядом с надгробием не было никакого маленького холмика, что показалось мне странным, ибо даже я знал о том, что в могилах закапывают людей... Я присел на колено и принялся рассматривать надписи на этом камне. Имя того, кому был поставлен этот маленький памятник, было неизвестно мне прежде. Хельга... Мне показалось, словно это имя похоже на что-то, что я слышал когда-то давно, но не могу припомнить, на что именно. Надписи внизу были наполовину стерты, но одна гласила ясно: "Храбрый капитан корабля. Была предана своему делу до конца жизни." Я недолго поразмышлял над тем, что значит это имя, как услышал шелест травы недалеко от меня. Короткие, быстрые шаги раздавались по всему полю. На секунду мое сердце замерло, но поднявшись я увидел, что это был всего лишь Кен. Кен, которому прежде была характерна молчаливость и загадочность, теперь бегает и осматривает еще сотню таких же могильных камней, как и этот, что передо мной. Я не сразу их заметил и довольно сильно удивился. Эта мирная поляна для размышлений оказалась гнусным кладбищем. Нет, такую землю я не хочу осквернять своей мрачной думой. Но все же мне было интересно, почему Кен в такой спешке читал каждое надгробие, приземлялся вокруг каждого камня и смотрел... наконец-то не пустым взглядом, а нервным, почти сумасшедшим. Это было не то, что я хотел в нем увидеть спустя такое долгое время непоколебимого молчания. Он словно раскололся, и из него вылезло что-то очень озлобленное, ожидающее времени, когда же оболочка наконец разойдется. Но он наконец осел на землю около одного камня, стоящего в самой дали этой поляны. Все это время я наблюдал за ним издалека, не смея вмешиваться в его поиски чего-то неизвестного мне, но теперь я просто не мог стоять на месте. Я не видел его лица, но видел то, что он мирно сидел на земле на коленях, больше не нервничая и не спеша что-то найти. И это и пугало меня, и влекло мой интерес. Я тихо и медленно подошел к нему. Почему-то мне показалось неприемлемым сесть на землю рядом с Кеном, поэтому я просто стоял за его спиной, не имея представления о том, как выглядит его лицо в этот момент. Я не знаю, кому принадлежит могила, которую он так отчаянно искал по всему полю. Все, что я заметил, это невероятная новизна могильного камня и его странное расположение относительно всего кладбища; он стоял слишком далеко, чтобы считаться частью этой поляны мертвых душ. Я наконец решился заговорить с Кеном, спустя такое мучительное время молчания. — Кому принадлежит эта могила? Кен вздрогнул, словно не ожидал меня услышать сзади. Обернувшись ко мне, он показал мне свое напуганное, искренне переживающее лицо... какое я точно не мог представить сейчас. Неужели он потерял кого-то близкого? Неужели в этом проекте был человек, который был Кену дорог? Но кто я, чтобы его осуждать? Если бы на кладбище Альянса стояла могила Као, я бы тоже ринулся к ней и заплакал. Я внезапно осознал, что не испытываю больше ненависти к Альянсу. Не испытываю я ненависти больше вообще, словно это чувство было всегда мне незнакомо. Я просто ничего не чувствую, вспоминая то время, которое проводил с Кирой... — Человеку, который меня научил всему. Кен проронил эти слова в ту же секунду, как я задумался о Кире, словно он хотел подкрепить мои мысли о ней. Я представил человека, похожего на Киру для меня, но того, кто учил бы Кена жизни. Может, у него тоже был близкий человек в этом проекте, но он предал его, потому Кен и сбежал от них? Если так, то наши истории вполне схожи. Я могу его понять. Я положил руку на плечо Кену и сел рядом, тяжело вздохнув. Кен был душевно ранен, и мне было его невероятно жаль. На надгробии было написано имя "Олег". Олег? — ...это тот самый, который олень? Эти слова невольно вырвались из моих уст прежде, чем я закрыл себе рот и замер в страхе. Кен посмотрел на меня и, честно признаюсь, хихикнул, пусть это хихиканье в тот же момент и затмилось продолжаемым страхом. Честно, я не знал, что человек, чей близкий друг или, может, кто-то еще умер, может сидеть над могилой с таким испугом на лице. — Его смерть была неожиданной для тебя? Ты выглядишь... испуганным — я старался говорить как можно более мягко, чтобы не спровоцировать у Кена еще более бурную и нервную реакцию. — Нет. Наоборот... Я ждал этого. Я жаждал этого. Его зрачки расширились, а я охнул в изумлении. Это был не близкий человек для Кена? Заклятый враг? Что ж... Это все еще похоже на мою историю с Кирой. Поэтому мне не стоит так сильно этому удивляться, правда? Я ждал, пока Кен скажет что-то еще, потому что искренне не хотел вмешиваться в его жизнь и расспрашивать детали прошлого, но он примолк и так и не проронил ни слова более. Мне уже хотелось задать какой-то наводящий вопрос, но подсознательно я останавливал себя, ибо знал, что это приведет к еще худшему результату. В томной тишине я просидел рядом с ним, все так же держа руку на плече. Желание призадуматься о своем, отпустить тяготу с души как рукой сняло, поэтому я больше не видел смысла находиться здесь. Встав и отряхнув от себя грязь с земли, я направился к тропе, еще разок взглянув на сидящего около плиты Кена. Он оставался неподвижным, словно статуя, которую поставили в честь умершего здесь человека. Я мог бы разделить его скорбь и оплакивание, но я не мог заставить себя скорбеть по Кире... Не сейчас. Может быть, потом до меня дойдет это чувство и я начну рыдать, мечтая о том, как бы она вернулась ко мне, но сейчас я этого не чувствую, как бы не старался. Хотя Кен оплакивает совершенно другого человека, причем тут Кира? — Наверное, я пойду. Ты хочешь еще что-то сказать мне или...? В ответ на мой вопрос последовала гробовая тишина. Я понял, что Кен не в настроении на разговоры, и ушел, даже не сказав ничего в прощание. Мне было трудно совладать с его поведением в этой ситуации, потому что оно вызывало столько неприятных чувств во мне... Конечно я его не осуждал, но едкое ощущение отчужденности в груди стеснить не мог. Поэтому я просто покинул его, зная, что ему определенно нужно время успокоиться наедине с собой и этим Олегом, кем бы он ни был. В моей голове зазвучал стук в дверь, и я понял, что вернулся из воспоминаний в реальность. В маленькую, тесную комнату, в которой сидел я, зашел Ким. Я спрыгнул со стула, мое сердце забилось с новым бешеным темпом и я тут же рванул к этому очкастому мужчине. Но он нервно посмеялся, видимо, не в знак хороших вестей, и попридержал меня руками, чтобы я случайно не вырвался из комнаты почем зря. — Что с Шией?! Она в порядке? — Б-боже мой, не надо так пугать... — ОНА В ПОРЯДКЕ?! — Да, господи, уймись! Мне показалось, что "да" было частью общего выражения "да господи" и хотел уже наехать на него, но вовремя понял, что здравие Шии только что подтвердили. Я выдохнул. Хотя чего тут радоваться - она все еще осталась без ног, пусть и живая. С такой судьбой мне не хотелось бы даже глаза открывать. Я попытался схватить Кима за плечи, чтобы расспросить его побольше, но он вовремя вышел из дверного проема, и я побежал за ним. На улице было все так же мрачно, воняло гарью и дымом, но уже не столь сильно, как это было пару дней тому назад. Ничего в уже привычной для нас обстановке так и не изменилось, улицы были окутаны пустотой и туманом, а голые ветви деревьев замерли в ожидании ветра. Я в спешке следовал за Кимом, пока он то и дело оборачивался и посматривал по сторонам, как бы не испугаться лишний раз моего присутствия. Я знал, в каком здании находится Шиа, и мог бы в любую минуту помчаться к ней на всех парах, но у меня еще таилось желание порасспрашивать этого умного на вид мужчину о невероятно многих вещах. Например, в чем заключается цель этого чертового проекта и как он связан со мной и Шией в частности. Но где-то глубоко внутри я понимал, что он не ответит и на малую часть всех этих вопросов. Это не дело таинственного ученого в огромном комплексе - разглашать его тайны с первого знакомства, хоть этот комплекс и сгорел дотла. Мы вместе дошли до дома, который, честно сказать, не отличался ровно ничем от остальной сотни домов, стоящих на этом дворике. Красного цвета, похоже, что построен из кирпича и залит каким-то покрытием сверху. Внутрь вела большая металлическая дверь, на вид невероятно тяжелая. В тот же момент, как мы подошли к зданию, я ринулся к нему и ворвался в коридор. Стены были на удивление застелены темно-зелеными обоями с розовыми цветами, а на полу был выстлан деревянный паркет. Здесь было гораздо более цивилизованно, чем в других домах, но меня это совершенно не волновало. Я незамедлительно прорвал свой путь к лестнице, и на втором этаже меня встретила Шарлотта. Какая удивительная встреча. Интересно, она все так же не помнит, кто я? — А-а!! — она закричала, как только я врезался в ее пушистый хвост — Ой!! Это ты, Шираи?? Ты тоже пришел за Шией, да? Я оторопел от того, что она назвала меня по имени. Но виду не подал, хоть меня и интересовало все, что с ней произошло прежде. И то, что Шиа сказала, что ее убили, тоже. Черт возьми, что с ней приключилось? — Да, Ким сказал, что она в порядке и я пришел ее проведать. Знаешь ли, я не видел ее целых три дня... — Три дня?! Как у тебя совести хватило ее оставить на целых три дня!! Она распушила свой розовый хвост и оскалилась на меня. Хоть это и выглядело как нелепое тявканье лисенка, от такого я впал в шок даже еще больше. — Э? Так вы сами не пускали никого к ней! Сзади нас вылез задохлик Ким, запыхавшийся после долгого путешествия по лестнице. Чтобы вспомнить, ради чего я зашел в это здание, мне хватило только одного взгляда на его жалкое лицо. Я побежал к двери, ведущей в комнату, где лежала Шиа все это время. На кровати лежала она, не двигаясь и не дыша, а рядом сидел ее брат. Такой же белый и замерший, но он... хотя бы выглядел живым. Я подошел к кровати. Ее брат поприветствовал меня холодным и уставшим взглядом, на кой я не обратил большого внимания, затем повернулся снова к сестре. Шиа, абсолютно лишенная дыхания и какой-либо жизни, лежала на спине, ее закрытые глаза - единственноео, что делало ее хоть в какой-то степени меньше похожей на мертвеца. От нее разило духом мертвых, и это заставляло все мои внутренние органы замирать в ожидании чуда. Что она проснется и откроет глаза, встанет и поприветствует меня... Но ничего этого так и не случилось, а она продолжала бездвижно покоиться под белым покрывалом. Того времени, что я смотрел на ее спокойное тело, хватило, чтобы я заметил, как неестественно покрывало обрывается на нижней части ее тела. Под этим одеялом не хранится ничего. Ее ноги словно ровно отсечены от тела, и ее физиономия теперь напоминает бюст статуи, стоящей, ожидающей, когда ее что-нибудь украсит. Потому что такие статуи напоминают манекен для одежды, но никак не живого человека. Я простоял так около минуты. Шиэджи никак не помешал мне, лишь порой он бросал в мою сторону растерянный взгляд и жалел меня за то, что мне приходится это видеть. Я онемел от вида на эту картину и встал на колени рядом с ее кроватей. Когда-то она выглядела такой счастливой и веселой, бурно реагирующей на все подряд, такой нежной, белой и невинной... А теперь она практически лишена жизни. Однако по облику ее не хочется говорить, что лишь "практически", она лежала буквально мертвой тушкой... — Знает ли она, что когда-то я думал... Думал, как сильно мы похожи на рыб. Шиэджи бубнил эти слова себе под нос, не поднимая глаз на меня. Я всмотрелся в его хрупкое, кристалльное лицо, заметив, каким изнуренным и отчаянным стало оно за эти три дня. Я не видел его с того самого момента, как мы покинули горящее здание, ибо все это время, все длинные и изматывающие ночи он проводил рядом с ней. Под глазами его расплылись черные синяки, веки едва держались, чтобы не закрыться, а губы побледнели, словно он не ел все эти трое суток. Мне было так жаль его, но я знал, что не мог ничем помочь, а оттого мне становилось только грустнее. Но раз Ким сказал, что Шиа в порядке, разве она не восстановится? Рано или поздно... — "Если бы мы были рыбами, у нас бы не было рук, за которые можно держаться". Это то, о чем я думал так много... Но думал ли я, что у нас не будет ног, которыми мы могли ходить по земле? Я подошел к Шиэджи. Он натянул себе на лицо улыбку, такую кривую и нервную, выдавленную из страха и отчаяния. Вместе с улыбкой на его лице появились и прозрачные слезы, стекающие ровной струйкой по щекам. Он был не в себе. Я положил руку ему на спину, на что он не обратил внимания, лишь продолжил смотреть мертвым взглядом на Шию. — Шиэджи... Он повернулся ко мне. Видимо, он уже забыл, что я нахожусь в этой комнате, а кто хлопал его по спине секундами ранее ему было и вовсе неважно. — Извини, что я прерываю твои размышления, но... Ким сказал мне, что Шиа в порядке. Шиэджи промолчал. Я так и не понял, пытался ли он этим что-то мне сказать или же просто не хотел отвечать, поэтому переспросил его еще раз. — ...С Шией действительно все в порядке? Ты ведешь себя так, словно она уже умерла. И, прости за такие слова, но она не выглядит... живой. В последний раз Шиэджи вздохнул и полноценно развернулся ко мне на стуле. Я понял, что до этого его голова была полностью занята абсолютно другими мыслями, с которых так трудно переключиться на реальность и на мои слова. Поэтому он приложил дополнительные усилия, чтобы отвлечься от этих дум и наконец обратить внимание на меня. — Шиа проснулась, но... Она так испугалась, что у нее пропали ноги, что потеряла сознание. Скоро она проснется, не волнуйся. Я тяжело вздохнул. Вся эта драма ради того, чтобы узнать, что она просто спит. Я бы шлепнул себя по лицу сейчас за такие мысли, но присутствие грустного Шиэджи мне не дало это сделать. Вместо этого я просто походил кругами и почесал голову. — У вас есть идеи, что с этим делать? — спросил я в надежде, что сейчас мне откроют тайный план действий на черный день. — Что делать?... Не знаю. Мы все надеялись только на Шию. А теперь... Никакой надежды нет. — В смысле? — озадаченно переспросил я — Я понимаю, что она для вас была важной целью, вокруг которой, я так полагаю, строился весь проект, но... Разве у вас совсем жизни без нее нет? Шиэджи в ответ тяжко вздохнул. Он больше не мог смотреть на меня, и мне даже стало стыдно за то, что я так измотал его. — Я не хочу огорчать тебя, но так и есть. У нас всех здесь нет ничего, на что можно опереться в случае исчезновения Шии из нашей жизни. Мы так много сил вложили в то, чтобы вернуть ее... Я так много сделал, чтобы вернуть ее. Я не могу позволить ей жить неполноценно в этом мире. Шиэджи внезапно озверел, говорил с такой свирепой силой в голосе, что мне стало не по себе. Если бы рядом с ним был стол, он бы ударил по нему кулаком в знак подтверждения своей злости. Интересно, чего это Шиа так им всем нужна? И почему достать ее было невероятно трудной целью, если ее забрали буквально за мгновение ока? — И что ты будешь делать? Попытаешься пришить ей новые ноги? — невольно съязвил я, хотя и вовсе не хотел такого делать. Это получилось невольно, но Шиэджи отреагировал вполне спокойно, чему я был рад. — Возможно. Может быть, мы найдем другой способ. Я... готов потратить всю оставшуюся жизнь на то, чтобы она жила спокойно. Даже если я и так прожил всю жизнь в попытках увидеть ее снова... — в его голосе звучала едкая, тоскливая горечь, было слышно, что он был на грани срыва в данный момент — Я отдал все, чтобы она снова оказалась здесь, рядом со мной. Она помнит меня как своего брата, но она даже не пыталась сблизиться со мной снова... Шираи, может быть, ты знаешь, почему? Почему она так хладна со мной? Он посмотрел на меня глазами, полными печали и надежды на ответ. Искренней надежды, хотя это очевидно, что я не знаю ответа. Его зрачки были подобны глубокому озеру, наполненному лунным светом и звездами. Я обижался сам на себя за то, что не мог ответить. — Н-нет.. Когда я говорил с ней, она была достаточно веселой и задорной. Честно скажу, я сам удивлен ее поведению, — я ухмыльнулся, пытаясь сыграть из этого какую-то шутку и разрядить атмосферу — Первым делом при нашей встрече она попыталась обматерить меня. — Правда? — видимо, это разочаровало Шиэджи только больше — Я думал о том, что это место плохо на нее влияет... И я был прав. Она так изменилась... Шиэджи головой надвись над кроватью, уставившись в пустоту. На его глазах скатились прозрачные слезы, он был в таком хрупком состоянии и вот-вот бы разбился. И он разбился. Он заплакал, давая свободу голосу, не сдерживаясь от громких всхлипов и завываний. Руками он схватился за лицо, скрываясь от меня, и я понял, что сейчас мне тут не место. Но все же я решил убедиться в этом... — Мне стоит пойти, да? — я уже направился к выходу, хотя надеялся, что мне все-таки разрешат остаться — Ну, может, тебе нужно привести себя в порядок... — ...пожалуйста. — Хорошо. Я пулей вылетел из комнаты и закрыл за собой дверь. За эти три дня все мои социальные взаимодействия с другими людьми - сплошное неудачное лицезрение чужих нервных срывов и истерик. И я, конечно, ничем помочь им не могу. Это выматывает. На выходе меня снова встретила Шарлотта. Она даже не постаралась ворваться в комнату к Шие, а будто бы на месте терпеливо ждала меня. Я оторопел от ее быстрой реакции в виде нападения на мое личное пространство, когда она смела меня с ног своим огромным пушистым хвостом. Кажется, она все еще злится на меня... за что бы там ни было. Я одной рукой опустил ее хвост вниз от моего лица, а другой стряхивал с себя ее розовые щекотные пушинки. Я нахмурил брови и прорычал что-то невнятное и недовольное себе под нос, а ее это, судя по всему, только сильнее разозлило Шарлотту. — Я все еще злюсь на тебя!! За то, что ты посмел оставить Шию без присмотра так долго!! Она забила по моей груди кулаками в ярости, хотя это и не нанесло мне абсолютно никакого урона. От ее слов я был в таком замешательстве, что хотел прямо сейчас побежать к Киму и спросить, чего это они не пускали меня к нашей дорогой Шие. Но он уже стоял тут, прямо позади Шарлотты, поэтому мне было несколько неловко переключать свой фокус внимания с этой крикливой дамы на умно выглядящего очкарика. — Я? Я же сказал, к Шие никого не пускали, чего это я один виноват? — я расставил руки в боки, надеясь так защититься от ярого правосудия шарлатанки. — Н-ну... Вообще-то никто не запрещал навещать Шию, пока она спит... — вылез сзади Ким и поверг меня в шок. — Ты даже не пытался, Шираи!! Что из тебя за друг-то такой!! — завопила Шарлотта еще крикливее, чем раньше. От такого уши болели. Как же хорошо, что у меня не было лисьих ушей, как у нее, иначе все перепонки бы давно перелопались от такого напряжения. Я попятился назад, хоть как-то пытаясь защититься от этих яростных обвинений в свою сторону. — Тц... Да я даже не знал, что к ней можно было свободно заходить и все такое. Кто знает, может, над ней проводили какие-нибудь медицинские процедуры, а я просто бесцеремонно возьму и ворвусь в чужое пространство? — я недовольно щелкнул языком и сложил руки на груди. — В таком случае можно спросить у кого угодно, свободна ли сейчас Шиа... — с каждым своим словом Ким уходил все глубже в себя и темноту в углу комнаты, видимо, опасаясь меня. Это заставляло улыбнуться, но не сейчас. — Хмпф!! Ну, впрочем, все равно, мы все поняли, что из тебя просто ужасный-преужасный друг!! — Шарлотта наконец отцепилась от меня и недовольно завиляла хвостиком. Стоял бы с ней кто рядом - в тотчас улетел от ее мощного пушистого хвоста. — Чья бы корова мычала. Ты хоть с Шией увиделась? — спросил я у розовой. — Конечно! — в ее глазах не на шутку засверкала радость — Я самая первая сюда прибежала, когда услышала, что Шиа проснулась!! А потом... Я зашла, а она снова спит. Мне было так обидно! — Думаю, она не виновата, что не смогла вынести такого шока, — Ким выровнялся с нами и положил руку на свою шею — Любой бы на ее месте потерял сознание от страха... Потерять обе ноги, ничего не зная... Это просто ужасно. Я призадумался. Прежде, когда я состоял в Альянсе, я не видел особо много "людей", похожих на меня, чьи конечности были как-либо видоизменены. Но тогда, когда мы пробирались в здание проекта, нас встретили два странных существа. Не сказать, что это люди, но явно антропоморфные животные, не иначе. Та женщина-ящерица и тот мальчик с животными ногами и хвостом, что-то в них было странное и неестественное, но явно знакомое... Во времена моего пребывания в лаборатории в соседних со мной камерах находились разного рода звери, но они явно были недостаточно самосознательными, чтобы передвигаться на двух ногах и быть сродне людям. Но все они изначально были теми или иными животными, может, даже людьми, превращенными в что-то ужасное, а значит, был способ перевести сознание одной формы жизни в другую. А уже это говорит о том, что и по отдельности части живого организма прикрепить к другому можно... наверное. Но идея-же! — Ким, слушай, ты же был ученым здесь? — я положил руку на плечо этому заике, а тот вздернулся так, словно я подставил к его затылку заряженный револьвер — Скажи, тут пытались присоединить части других животных людям? — Э? А, т-ты имеешь в виду импланты? — Имп-что? — Ну, как тебе объяснить-то... Искусственные протезы, структурированные, чтобы заменить человеку недостающую часть тела, либо же улучшить ее благодаря видоизменению. Ты же вырос в этой лаборатории, ты не знаешь? — Ким, сколько мне лет, как ты думаешь? — Э-э... А сколько лет ты пробыл в лаборатории? — Мне семнадцать лет. Лишь малую часть, которую я даже не помню, я пробыл внутри этого чертового здания. Ты работал здесь семнадцать лет назад? — Семнадцать лет, так, это получается... — он направил свои болотные глаза куда-то в небо, явно вычисляя какие-то формулы — О, нет! Меня тут не было! Я сматерился про себя и убрал руку с его плеча. Ему заметно полегчало. Неужели моя лапа такая тяжелая? — Ладно, это уже не важно. Тогда расскажи про имп... Им... протезы, как ты их там назвал. — Честно скажу, мне тоже приходила в голову эта идея, — Ким взгрустнул, и я тотчас же заметил, что что-то здесь не так — Но... Увы, Шиа потеряла не только ноги. Я снова схватил его за плечи. — А что еще? — зарычал я Киму прямо в лицо, а тот начал дрожать как мокрая собака. — Н-не кидайся на меня!!! У н-нее проблемы с позвоночником, из-за которых она н-не сможет ходить д-даже с искусственными ногами! В моем горле встал ком от этих слов. Не то, чтобы я настолько сильно переживал за Шию... да черт его дери, я весь мир готов был порвать прямо сейчас ради нее. Если не ради этой жалкой девочки, то хотя бы ради своего собственного достоинства, которое я окончательно потерял, проделав весь этот путь к безногому и беспомощному овощу. — И вы оставите все так? Даже не сделав ничего, чтобы облегчить ей жизнь? Да хотя бы убейте ее, чтобы она не страдала! — Шираи!!! Шарлотта накинулась на меня, хвостом отлепив от Кима и отбросив на пол. Я почувствовал себя неловко. Нет, не то, чтобы неловко, а просто... стыдно. Стыдно за то, что я позволил себе так импульсивно среагировать и сказать что-то подобное про Шию. Ни один человек не заслуживает, чтобы его убили преждевременно, даже если он обречен на страдания... Наверное, это то, чего придерживались все в этой шайке друзей Шии, кроме меня. Я один видел, как страдают твари, заключенные в клетках рядом со мною, и как никто даже не позаботился о их состоянии, оставляя умирать, истекая кровью, как только срок их годности подходил к концу. Но я опять думаю только о себе. Какой ты эгоистичный монстр, Шираи. Я потер затылок рукой и виновато посмотрел в сторону, не желая признавать вину перед лицом Шарлотты. — Как ты смеешь так говорить про Шию!! Из любой неприятной ситуации найдется выход, а ты просто пессимистичный придурок! Я вздохнул и щелкнул языком. Была бы сейчас иная ситуация, я бы запросто сказал, что обзываться придурком - не дело милой розовой лисички, но очевидно, мне не стоит это говорить хотя бы пока на меня сверху вниз смотрят те, чью подругу я только что похоронил. Шарлотта выглядела недовольной, но ее лицо все еще оставалось по-глупому надутым и наигранным, словно даже в таких серьезных ситуациях она стремится сохранять свой вид веселой девочки. Раздражает. Но Ким первый подошел ко мне с сочувствием в глазах, отчего мне стало еще более неловко. Не хотелось, чтобы меня жалел такой жалкий мужчина, как он... Но что поделать. Впрочем, от его эмпатии мне было даже тепло. Чуть-чуть, совсем немножко. — Шираи, я не думаю, что ты не прав в о-общем смысле, или что-то такое... Но Шиа не должна умирать просто так! — в его голосе заиграла надежда, за которую мне тоже хотелось зацепиться — Мы сделаем все возможное, чтобы она смогла жить полноценно, даже если сперва это кажется нереальным... Пока Ким заводил тираду о том, как сильно хочет дать Шие шанс прожить нормальную жизнь, мою голову не покидали сплошные черные мысли о ее гораздо более возможной гибели. Я не могу представить себе, каково жить, не имея никакой возможности передвигаться. Оставлять ее в живых - просто издевательство... Мне хотелось верить, что ее и правда можно спасти. Не знаю, из-за моих ли человеческих качеств это чувство, или из-за моей обиды за то, что я тащил сюда своего заносчивого дружка так долго, только чтобы наша цель оказалась абсолютно потерянной. Хотя я даже не знаю, зачем Кену нужна была Шиа все это время. Он ее любит? Наверное. В последнее время он просто сломлен чем-то, что понять моей голове не суждено, поэтому так странно себя ведет. Его чувства к Шие никуда не исчезли, как я мог забыть. Внезапно я увидел, как что-то промелькнуло в проходе между лестницей и соседней комнатой и испарилось внизу. Это был плащ Кена. Несмотря на то, что Ким все еще не закончил со своим монологом, я отодвинул его в сторону и пошел за черным плащом. Ким потаращился на меня непонятливым взглядом, а Шарлотта взбесилась и схватила меня руками. Их я тоже сбросил с себя, совершенно не обращая внимания на ее крики и лисьи вопли. — Извините, мне надо идти — быстро проговорил я и убежал, не оглядываясь. Я думал, что к тому времени, как я спущусь с лестницы, Кен уже убежит из этого здания, но его темная фигура осталась стоять в коридоре на первом этаже, загадочно смотря вдаль. Я остановился и перевел дыхание. Кен обернулся ко мне, пронзив меня своими фиолетовыми напряженными глазами. Я не мог разглядеть всего его лица, но вся его физиономия выдавала в нем нервозность, переживание и напряжение. Я подумал про себя, что напрягаться, когда любовь всей твоей жизни лишилась ног, вполне естественно, но где-то глубоко внутри я чувствовал душою, что дело не только лишь в этом. Я слишком мало его знаю, чтобы предугадывать все его действия и решать, что в его характере, а что нет, но он выглядит совсем не как тот человек, что паниковал бы и впадал в истерические приступы... еще до того, как Шиа пострадала. Он словно стал другим человеком. И я не могу отрицать, что волновался за него больше, чем за Шию. — Кен... — я выпрямился в спине и положил руку на груди, надеясь, что это поможет мне добиться его откровенности — Ты сам не свой. В последнее время мы так нормально и не поговорили, хотя я беспокоюсь за тебя, понимаешь? Давай обсудим... — Неважно. Он повернулся ко мне, его лицо было каменным и холодным. Я мог сказать, что он был похож больше на алмаз, чистый и невероятно твердый, чем на хрусталь, на стекло, на лед, на все, чем только я не описывал его раньше. Я опустил руку и сосредоточился на его глазах, все таких же нервных, и на его губах, не дергающихся даже когда он открывает рот, чтобы что-то сказать. Я оступился назад. — Что значит "неважно"? Кен, твое состояние мне важно. Я не могу просто так закрыть глаза на все, что с тобой происходит. Не думаешь, что это странно, что из всех нас только ты один реагируешь на все так остро? Он выглядел так, словно я ранил его сердце своими словами, глубоко и остро. Я сразу же пожалел о выборе своих слов, но некуда уже было бежать. Его широко распахнутые глаза все так же пристально на меня смотрели, будто вырезая во мне свой след. — С Шией все плохо. Чему мне радоваться? Я не знал, нарочно ли Кен выбирал такие короткие слова и формулировал свои предложения так, словно хочет отпугнуть меня своей краткостью и пустотой, лишенной каких-либо эмоций и чувств. Мне не хотелось признавать, что он действительно устроил всю эту драму из-за того, что Шиа... как бы курьезно оно не звучало, лишилась ног. Да, это не тот случай, от которого можно отмахнуться рукой, но все вокруг вели себя так спокойно. Лишь один Шиэджи, который был братом Шии и знал ее всю жизнь, сидел около нее и не спал три ночи подряд. Я стал наступать ближе к Кену, пытаясь сократить дистанцию между нами, что в прямом, что в переносном смысле. Но он пугливо попятился назад, и я понял, что что-то все таки не так. Он вел себя, словно запуганный зверек в огромной клетке. — Может, я сейчас прозвучу очень эгоистично, но... Мне кажется, что дело не только в Шие. В ответ на мои слова Кен хихикнул. Муражки пробежали по моему телу, а я встал немым истуканом, не зная, как мне на это реагировать. — Неважно, что тебе кажется. Правда. Мне нет до этого дела, — он взял свою ладонь в руку и сложил их перед собой, словно закрываясь от чего-то — Тебе тоже нет дела до меня. — Ты не прав! — я снова шагнул к нему, на этот раз увереннее и смелее, но он только пугливее оступился назад, выдавая свое не особо и скрытое уязвимое положение — Я переживаю за тебя. Я поступил неправильно, что просто избегал тебя эти три дня, но ты же понимаешь, что мне тоже было плохо. Я тоже потерял близкого мне человека, пусть мы и были в ссоре. Сейчас я готов загладить вину, мне правда не все равно на тебя, Кен. Он помолчал, рассматривая меня с ног до головы. Пронзительный взгляд был его самым сильным оружием, и против меня оно было смертельным. — Спасибо за беспокойство. Но это не твое дело. Я смирюсь. — Смиришься с чем? — Со своими чувствами. Я сглотнул в предвкушении какой-то страшной тайны от него, но он так и не продолжил свою мысль. Мне не нравилось, что из него приходится вытягивать по слову. — Какими чувствами? К кому? — Не знаю. К самому себе, а может, к другим людям. Я сам пока не разобрался. Я подошел к нему и вытянул руку в его сторону, пытаясь схватиться хоть за ткань его одежды, хоть за его ладонь, но он опять ушел от меня, словно ловкая рыба, извивающаяся под наконечником копья. — Что это все значит? — я невольно перешел на рычание в голосе, хоть и пытался сдержать ситуацию в пределах мирных переговоров — Ты же сам знаешь, что все гораздо проще, чем твои запутанные разговоры и тайны. Хотя бы скажи, почему ты постоянно бегаешь из стороны в сторону и ломаешься на части. Впервые за все это время он улыбнулся и подошел ко мне вплотную. Но его улыбки не было и следа всего через пару секунд, оставалось лишь его неприкасаемая, вдохновленная отчаянием гримаса ужаса. Он протянул ко мне руку, положив ее мне на плечо, и притянул мое лицо к своему. Но в этом не было ничего интимного или теплого. Его движения были пронизаны холодом, а его глаза жадно впивались в мои, изничтожая мою душу морозной пастью. Глаза, что когда-то напоминали мне теплый, фиалковый закат, теперь не схожи ни с чем: они стали двумя горящими пурпурными солнцами, выжигающими меня изнутри. Он смотрел в меня, пытался разглядеть мою душу, запугать ее своим величием. И мне было страшно. Его пальцы вонзились в мое плечо мертвой хваткой, ногти скребли по ткани, словно кошка когтями скребет чужую кожу. Даже если он никак не прикасался к моему телу, мне было больно, меня бросало в жар, а голову кололо и сжимало в кольце. Я хотел отбросить его от себя, я правда хотел, но не мог. Никак не мог. Мне оставалось только дрожать и нервно вдыхать его взгляд. — Ты так волнуешься обо мне. А ведь именно ты не заметил, как я пропал, пока все вы мило болтали друг с другом возле тела мертвой Киры. Мое дыхание застыло. Он нашептывал эти слова с маниакальным удовольствием, но его лицо выражало совсем другое. Я знал, что это было не удовольствие. Это было отчаяние. — Я хотел сбежать. От Шии, от тебя, от всех, кто как-либо был связан с этим п-проектом. Но я не смог. Потому что в этом мире больше нет никого, кто не был бы отравлен вашим ядовитым существованием. Я не понимал, о чем он говорит, оттого мне становилось лишь страшнее и страшнее. И то, как неестественно он запинался в словах, словно пытался выдавить из себя страх, делало все только хуже. Неужели он просто притворяется? Но ради чего? — Ч-что ты имеешь в виду? — смог выдавить из себя я, едва отходя от страха перед его прожигающими холодом глазами. — Мне некуда бежать. Я заперт с вами в одной ловушке. А знаешь, что еще обиднее? То, что эта ловушка держит только меня — он сделал короткую паузу в речи, пока его губы начинали дрожать все больше и больше — Шиэджи потерял всю свою жизнь на то, чтобы вернуть Шию. Благородная цель. Его все хвалят за это. А я потерял все, что оставалось от меня, не получив ничего взамен. Все, что я услышал в ответ, это молчание. Я молча кивнул ему. Я не знаю, зачем я это сделал. Просто хотел отпугнуть его от себя или сказать, что я его понимаю. Его глаза сузились, а сам он в страхе отдалился от меня. В ту же секунду его лицо стало выражать искренний испуг, не приукрашенный ничем маниакальным, себя он закрыл плащом. — И-извини. Я же говорил, что начинаю вести себя с-совершенно по-другому, если мне... Нет. Мне не плохо. Кен попытался улыбнуться снова, но у него не получилось. Он так жалко пытается выглядеть храбрым и отрицать свой страх перед чем-то, чего даже он сам не знает. Вместе с его улетевшим испугом я расслабился и успокоился, сам переставая бояться его напуганного злого вида. Я пытался аккуратно протянуть к нему руку, тихо и медленно, и взял его за рукав, молясь, чтобы он не упорхнул от меня, как бабочка. — Знаю, что тебя хорошо выводят из этого состояния светские беседы. Знаешь, на втором этаже была Шарлотта... Только я произнес ее имя, как она появилась у лестницы и замахала своим хвостом. — Вы тут такие тихие, как мышки-норушки! Я уже думала, что вы убежали!! — Шарлотта недовольно надула губки и фыркнула. Я обернулся к ней, с собой она привела еще Кима и, как ни странно, Шиэджи. Наверное, уговорили его все-таки отойти от Шии и прогуляться на свежем воздухе. А то спать, есть и жить на одном только стуле рядом со своей безногой сестрой — так себе образ жизни. Он выглядел уставшим и потрепанным, но присутствие Шарлотты рядом, кажется, немного его взбодрило. Ким тоже держал руку на его плече, пытаясь поддержать и привести его в более-менее стабильное состояние. На его лице так и плавала едва различимая улыбка, которую он хорошо подавлял то ли желанием оставаться серьезным и грустным, то ли своими преимущественно негативными чувствами. Я посмотрел на Кена. Он выглядел взбудораженным и испуганным и тотчас вынул свою руку из моей, уже готовый бежать из этого здания со всех ног, но я вовремя взял его за плечи и... обнял? Не знаю. Я просто схватил его в руки полностью, а он и пошевельнуться боялся. — О-о, похоже, мы прервали что-то важное? — розовая лиса закрыла рот рукавом и широкими бирюзовыми глазами посмотрела по сторонам. Шиэджи и Ким перевели глаза с нее на нас, а я так и остался стоять с Кеном под руками, крепко его прижимая к себе и не выпуская из странных объятий — Как вам не стыдно, прямо тут, пока Шиа страдает! — Я думаю, это немного неуместно... — хотел прервать ее Ким, но Шарлотта уже успела добежать до Кена и схватить его за руки своими маленькими лапками. — Я так давно тебя не видела!! — она расправила свои ручки и накинулась на него, абсолютно игнорируя мое присутствие рядом. Я аж выпустил Кена из рук, только чтобы Шарлотта сама его перехватила и крепко-крепко обняла. Кен был в растерянности. По нему было видно, что он абсолютно не знал, как на это реагировать и оттого съежился и попытался вырваться. Но его старания были настолько жалкими и немощными, что он все еще остался в хватке Шарлотты. Я на секунду задумался, как Шарлотта может себе позволять так легкомысленно обнимать Кена, хотя буквально момент назад она ругала нас за... "что-то", пока Шиа страдает. Она все забывает настолько быстро или просто слишком глупая, чтобы связывать эти события в своей голове? В ответ ей Кен ничего не сказал, а Шарлотта закрыла глазки, всем своим лицом, пушистыми волосами и ушками втираясь в него. — Я уверена, что Шиа точно ждет тебя, когда ты с ней увидишься!! — девочка счастливо запрыгала на одной ноге. — Стой, то есть Кен до сих пор не навещал Шию? — Да!! Он такой же олух, как и ты — сурово выдала Шарлотта, даже не изменившись в лице. — Не стоит так к нему относиться... — Шиэджи подошел к ним вдвоем и попытался улыбнуться, сложив руки перед собой — Он через многое прошел. Пусть он делает то, что ему легче. Шиа все равно оправится. Испуг в глазах Кена только рос с приближением к нему Шиэджи, его зрачки сужались, а брови кривились в ужасе. Шиэджи заметил это, но, судя по его смиренной реакции, он знал, что так и будет, а поэтому только тихо вздохнул и опечалился. Шарлотта все еще обнимала его, так что Кен не мог никуда сбежать, к тому же я стоял рядом и держал руку на его плече, приобнимая, как бы стараясь так оказать хоть минимум какой-то поддержки. Он так сильно боится Шиэджи, который в свою очередь спас всех моих собратьев из Альянса, хоть и сам остался здесь, служить этому злосчастному проекту. Я не мог его понять от слова совсем... Поэтому только гадал, какие тайны скрывает этот на вид дружелюбный мужчина, и как он мог быть связан с Кеном в своем тайном прошлом. Почему у всех здесь такое тайное и пугающее прошлое? Почему мне никто рассказать ничего не может? Даже Шарлотта, которая клялась, что забыла и меня, и Кена, а теперь как новенькая! — Слушайте, ребята, — Ким обратил внимание всех присутствующих на себя и поднял руку, засверкав глазами — А вы вообще ели что-нибудь все эти три дня? Мы все хором промолчали, даже Шарлотта, которая выглядела слишком веселой, чтобы молчать. Какой уместный и удачный вопрос ты задал сейчас, Ким! — Э-э... Ну, я к тому, что может... Когда Шиа очнется, мы возьмем всю оставшуюся еду и устроим пир? В честь того, что Шиа проснулась и... Ох, как неловко звучит... Я имею в виду... — Мы поняли вас, не переживайте, — Шиэджи тепло улыбнулся ему, пусть и наполовину разрушенно, и вернулся близ Кима — Это очень хорошая идея. Нам всем сейчас тяжело, стоит отвлечься хотя бы на то, чтобы нормально поесть за все это время. — Чем вы вообще питались здесь? — вышел я вперед и спросил у этих двоих, оставив Кена и Шарлотту забвенно обниматься вдвоем. — Мы? Э-э, ну нам периодически привозили еду... Я так полагаю, что она принадлежит...? — Ким тыкнул Шиэджи в бок, мол, спрашивая, стоит ли ему говорить эту информацию или нет. — Альянс. Мы заключили с ним контракт... — Шиэджи закрыл глаза, объясняя эту совершенно новую и шокирующую для меня информацию — Мы гарантировали членам Альянса безопасность и место проживания, а они поддерживали наш проект едой и остальными материалами, которые мы уже не сможем вырастить на поверхности. — На поверхности? — переспросил я, переступая с ноги на ногу от переживания. — Ш-шиэджи, а разве мы можем рассказывать такое бывшему члену Альянса?? — Ким очень нервно потрепал его за плечо, его лицо выглядело дрожащим и взволнованным, словно мне открывают безумные тайны. И так и есть, я не знал, как вообще мне реагировать на то, что Альянс, прежде враждующий с теми, кто их выращивал на верную смерть, заключил контракт с ними же, так еще и помогает им. Все они даже гордость свою не ценят. — Они нарушили контракт, а значит, у нас больше нет причин хранить его условия в тайне — Шиэджи даже не повернулся к Киму, когда продолжил свою речь. Но только он открыл рот, чтобы рассказать все тайны Альянса, как с лестницы раздался громкий шум стучащих о ступени колес. К нам вышли Лэй и Лаир, оба держащиеся за раму инвалидного кресла, на котором устало восседала Шиа.