Глава 34

Я стоял в том же самом поле, на котором некогда встретились мы с Кеном после долгой разлуки. Пустое и мрачное кладбище, пронизывающее до костей своим очаровательным холодом, которого мне так не хватало. Оно словно усыпляет, вовлекает в транс и отвлекает от насущных проблем. И одной из таких проблем являлся Кен. Я не знаю, винить ли его за все, что произошло между нами, или нет. Последнее наше взаимодействие ввело меня в смуту. Я долго успокаивал себя тем, что тот неловкий момент в той комнате мне просто приснился, но со временем я привыкал к реальности все больше и больше, ощущая, как на меня давит чувство вины и позора за содеянное. Я же ничего не сделал, это Кен вовлек меня в это, выставляя дураком, да? Хотелось бы в это верить. Но сколько бы я не пытался, я не мог отделаться от того, что чувствовал себя виновником в этой ситуации. Словно бы это я был в ответе за то, к чему он пытался меня принудить. Только когда я об этом задумывался, мою грудь будто бы протыкали еще один уколом вины, а голова насильно вставляла образ жертвы в Кена в моих глазах. Я пытался не видеть в нем "жертву", потому что я не хочу ни прощать, ни оправдывать его поступки... Но с тех пор что-то правда переменилось во мне. Я увидел что-то, что до меня пытались донести, но что я никак не мог понять. Я сбежал от него почти в ту же секунду, как освободился от его терзающих мою душу оков, на то самое кладбище, которое приветствовало меня серым небом и ворчанием ворон. Поначалу мне было на них все равно, но со временем, когда адреналин покинул мое тело, я не мог не удивиться самому их присутствию в таком мрачном месте. Нет, дело было не в кладбище, а в этом мире, в котором вымерло все, но не вороны. Подумалось мне, что они перекочевали из другого мира в наш, но почему они выбрали именно это место? Я знал, что трупы привлекают ворон, и они собираются вокруг них, будто хоронят и проводят в последний путь. но не настолько ведь, чтобы они чуяли чужую смерть даже через тонны земли. Я стоял, повернувшись спиной к зданиям, а лицом — к голой долине из кустарников и лысых деревьев. Все, лишь бы избежать взглядом этот чертовый проект. Избавиться от страшных и неприятных мыслей о Кене я смог не сразу: я стоял, ходил по могилам, читал надгробия и ловил руками ветер, но из головы никак не вылезал этот черт. Его красивое, зареванное лицо, которое хотелось стереть из памяти, как страшный сон, его выступающие, неестественно выраженные ключицы, его грудь... Я никогда не видел ничего подобного. И не хотел бы видеть, потому что теперь каждая мысль о возможном взаимодействии, настолько интимном, вызывает у меня желание сблевать всю горечь на пол. Мне не должно было это нравиться, нет-нет, и точно не должно было засесть в голову на всю оставшуюся жизнь. Но я в итоге смог освободить голову, выветрить все лишние мысли и очистить разум от... него. И получилось это благодаря другому, совершенно забытому мною человеку. Из всех надгробий я нашел надгробие, посвященное Као. На земле не было ни единого цветка, поминающего его бедное существование. Нет, называть его жизнь "бедной" было бы неверно. Я уверен, что он прожил счастливую жизнь со мной, и отчасти даже рад, что ему не придется жить остаток лет без меня, как приходится мне выносить его отсутствие. На камне, совсем простеньком и неотесанном, было выгравировано его имя. Эпитафии не было, словно бы он ее не заслуживал. Я знал, что он принадлежал тому месту, где вырастили меня, но не думал, что его смерть запечатлят на кладбище... Неужели здесь хоронили всех тех, кто когда-либо был связан с проектом? Я не мог ничего поделать с тем, чтобы не вспоминать его и так размытое в памяти лицо и не пытаться визуализировать сцену его смерти и нашего прощания. Как же мало времени прошло с тех пор, как я убивался по нему, теперь я не могу вспомнить даже его лица. Помню, что оно было теплым и нежным, и я чувствовал, как мое сердце начинало биться чаще, каждый раз, как смотрел на него. Как быстро увядают воспоминания, когда ты перестаешь страдать из-за них... Я не знаю, что чувствовать по этому поводу. Наверное, я даже рад, что больше не чувствую такую тоску по нему. Хотя я все еще слышу его голос... Или же это дует ветер? Я забыл твое лицо, зато каждая окружающая меня вещь напоминает о тебе еще сильнее. Кто-то окликнул меня сзади, когда я пытался уйти от реальности в свои сложные мысли. Голос знакомый, кажется, это был Шиэджи. Я прикинул в голове, по какой причине он может меня звать, и в голову не приходило ничего, кроме Шии и Кена. Если он хочет поговорить со мной про Кена, то пусть сразу уходит. Не хочу даже пытаться забивать себе этим голову. Белый врач подошел ко мне тихим шагом, а я даже не удосужился повернуться к нему лицом. Собственно, его это ни чуть не смущало, и он просто встал сбоку, соблюдая приличное расстояние. — Как ты себя чувствуешь, Шираи? От него такие вопросы звучат невероятно странно. Интересно, а по моему виду можно сказать, что я в порядке? — Нормально. Точнее, в пределах нормы. Я повернулся к нему, столкнувшись взглядом с его обеспокоенными, тревожными глазами. Если честно, то мы не были никем друг другу. В памяти еще что-то осталось, что он помог Кире и другим членам Альянса сбежать из проекта или что-то такое, но я не понимаю, почему это должно сделать нас друзьями или хотя бы хорошими знакомыми. Но, думаю, иметь на своей стороне такого парня, как Шиэджи, было неплохо. — В тот раз, когда Кен воссоединился с Шией... — моментом после он снова открыл рот, и я уже забоялся, как бы он не полез не в свое дело. — Я не хочу вмешиваться в чужие отношения, но и не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал. Оба. Ты ведь понимаешь? — Нет, не понимаю. Он скорбяще взглянул на меня и закусил губу. — Кен... Он иногда ведет себя странно, но пожалуйста, не вини его в этом. Все, что нужно сделать, чтобы он пришел в себя, это... — Шиэджи, мне немного не до этого. — ...Да, я понимаю. — Какими бы личными проблемами не были оправданы его действия, они все еще плохо действуют на меня. И под "плохо действуют" я имею в виду, что я буквально не могу сдерживать свою злость, когда он раз за разом разбивает мне сердце. И... Я хотел продолжить, но заикнулся, когда вспомнил очертания его тела. Нет, я не могу так. Шиэджи сделал шаг в мою сторону, а я нервно сглотнул, смотря куда-то вдаль. Я изо всех сил пытался не обращать на него внимания. — Он такой же человек, как и ты. Даже если ты злишься на него, пожалуйста, дай ему шанс. Я чувствовал, как к горлу поднималась желочь, и я уже был готов наорать даже на Шиэджи. Но я пытался сдержать это в себе, вместо этого пялясь в пустоту. Он глубоко вздохнул и, через короткую паузу, продолжил уже с более скорбящей, тоскливой интонацией: — Я видел, как он страдал. На его месте никто бы не смог жить по-другому. Просто... Ему нужно понять, что то, что он делает, не работает. — Нет, оно как раз-таки работает. Он захотел меня оттолкнуть от себя — он оттолкнул. Но... Я снова заикнулся. Шиэджи смотрел на меня так глубоко и проницательно, словно хотел понять, что же я чувствую. Ты не знаешь меня, чтобы понять, чертова змея. — Ты правда ненавидишь его? Я выдохнул. — Нет. Нет, наоборот... Именно поэтому мне больно. Меня швыряют об стену, словно мокрую тряпку. И это уже не в первый раз. — я сжал зубы, чувствуя, как все, что я говорю, пронзает мое собственное сердце острыми копьями. — Но я не могу заставить себя отвязаться от него. Знаешь, в последнее время я чувствую, как он сам разрушает себя, и это злит меня еще больше. Я, видимо, не замечаю этого, потому что пытаюсь вбить себе в голову, что это ко мне относятся плохо, а не к нему... Ну, я так думаю. Не знаю. Недавно он... Я чуть было не выдал секрет того момента, который мы с ним разделили в темной комнате. По телу начинают пробегать обжигающие мурашки, стоит только вспомнить само его лицо в тот момент. Нет, о таком точно нельзя рассказывать. Я сомкнул губы и отвернулся. Но Шиэджи и не нужно было моих слов, чтобы просмотреть меня насквозь. — Он — ничто иное, как форма последствий тех действий, что когда-то совершали с ним. Я не знаю всю его историю, как и не знаю, что случилось между вами, но... Исходя из того, что я видел... — после этих слов он сглотнул, отведя взгляд куда-то на поле вдаль от меня. — Я видел, как он страдал, и ничего с этим не сделал... Поэтому я тоже виноват. И если я виноват, то я хочу искупить свою вину хоть чем-то. Нет, пусть к искуплению мне был давно перекрыт. Я хочу предотвратить дальнейшие страдания и облегчить его ношу. Так что, пожалуйста, будь с ним мягче. — Мягче? — я посмотрел себе под ноги, будто бы убеждая себя в том, что я все еще стою на земле, а не провалился куда-то в Ад. — С ним? Это даже звучит безумно. Хотя... Шиэджи закрыл глаза, когда понял, что я, заикнувшись на последнем слове, не собираюсь его продолжать. — Ты не заслужил того, что он делает с тобой, я знаю... Но мы... Ты можешь помочь ему, своему другу. И тогда ты сможешь поговорить с ним, как с другом, выяснить его мотивы и причины поведения... Разве это не лучше? Другу... Было забавно называть его другом. Настолько, что я уже был готов прямо в лицо ему рассказать все прелести, какие он решил показать мне до этого. Но у меня еще был стыд и хоть какое-то ощущение секретности всей этой информации, поэтому я, скрепя зубами, замолчал. Он отлично видел это во мне, поэтому с неким прискорбным выражением лица, какое у него бывает большую часть времени, отвернулся и снова начал глазеть куда-то вдаль, в бесконечное поле. Я перелистывал темы для разговора в голове, словно старые книжки, надеясь найти хоть что-то, что отвлекло бы нас обоих от этого ужаса, но ничего, кроме этого кладбища и Шии в голову не всплывало. Говорить что-то из разряда "какая ужасная погодка" было бы слишком нелепо, учитывая то, что она такая уже несколько дней подряд. Хотя когда мы с Кеном только пришли во двор здания, то началась кошмарная метель, что необычно даже для такой хмурой погоды... Господи, почему я вообще задумался о погоде, среди всего ужаса бытия? — Как там Шиа? — спросил я, не смея больше сдерживать ни интереса, ни напряжения за своими зубами. Каюсь, мне очень сильно хотелось расчесать язык Шиэджи, главное, чтобы он забыл о Кене и поведал мне о чем-то другом. Он с интересом взглянул на меня и нервно и тихо посмеялся, неровно улыбнувшись. — Шиа? С ней все в пределе нормы... — В пределе нормы? Это как? — Мы приняли решение пересадить ее сознание в другое тело. В подвале мы обнаружили андроида, созданого по подобию Шии. Когда-то у нас было много таких андроидов... Со временем они стали ненужны, и мы быстро от них избавились. Хотя я видел одну из них, и до сих пор скучаю по ней. Я не ожидал услышать от него такую развернутую речь про Шию, но с упоминанием ее переезда в новое тело у меня муражки пробежались по телу. Я без понятия, о каких андроидах он говорит, и даже не уверен, что знаю, что это такое, но в голове возникло искусственно выращенный клон, как что-то вроде меня или Киры. — Не расскажешь-ка, кто эти... "андроиды"? — А, ты не знаешь? — он вскинул брови, и такой жест сразу показался мне оскорбительным. — Это... Абсолютно идентичный человеку робот. У него есть кожа, волосы, глаза, все, чтобы походить на живого человека, но внутри у него лишь шестеренки и металл. — он помолчал пару секунд, то ли ожидая, пока я это переварю, то ли сам собираясь с мыслями. — Удобное строение, потому что любая рана, неважно, в каком месте, не сделает андроиду ровным счетом ничего... И они не стареют... Бессмертные машины. Само слово "бессмертие" для меня похоже на какую-то глупую сказку, которую рассказывали в Альянсе младшим его членам перед сном. Бессмертными бывают боги и демоны, хотя даже их можно одолеть. А простые куски железа, обмотанные человеческой кожей, не могут умереть? Абсурд какой-то. — А почему они бессмертные? У них должно быть слабое место, чтобы их возможно было убить хоть как-то. Иначе это просто странно. Представь, что ты на войне, и тебя посылают биться против андроидов. Каким бы ты сильным воином не был, ты что, не имеешь даже шанса на победу? Он вздохнул, будто бы я спросил что-то глупое. — Как быстро ты ушел от темы с Шией... — Отвечай давай. — В нашем мире андроидов может создавать только один проект, соседний с нашим. У них есть собственная запатентованная технология, позволяющая переносить человеческий разум в механическое тело, которое будет двигаться до тех пор, пока жив разум, и никогда не почувствует никакой боли. Это можно бы было назвать раем для человека, если бы само сознание не существовало даже после того, как тело стерлось в прах. Поэтому эта технология закрыта, и на сегодняшний день мы практически не можем воссоздать таких андроидов, какие были раньше... Ну, кроме Кима. — Кроме Кима? Этот остолоп умеет делать бессмертных роботов? — Он работал в этом проекте до нас. Я сглотнул, снова уставившись вдаль, рассматривая облака на небе в поисках утешения от угрюмых мыслей, какие навеял мне Шиэджи. Существовать в металлическом теле, обреченном на страдания, зная, что твое сознание теперь будет вечно живым, даже если у него не будет оболочки... Как бы сюрреалистично это не звучало, каким бы бредом я это не считал, я правда почувствовал, как к горлу поступает комок тошноты, стоило только задуматься об этом. И на это теперь обречена Шиа? Как вы могли обречь ее на подобное? Внезапно я почуял чье-то присутствие сзади. Нет, меня словно колом проткнули насквозь, и я был обязан повернуться, чтобы увидеть, что меня так задело. Вдали, рядом с тропой и проходом на это кладбище, промелькнула чья-то темно-синяя тень, и мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что это был Кен. Сердце замерло в момент, когда я узнал очертания его плаща и все еще растрепаных черных волос. Я хотел пуститься бежать за ним, но вовремя остановил себя, и теперь я просто смотрел на него, пытаясь поймать хоть еще одну деталь его силуэта, быстро промелькивающего сизым пятном. Хотелось забиться головой об пол за то, что я упустил возможность поймать его, но Шиэджи, взглядом проследив за причиной моего испуга, мельком посмотрел на меня, говоря, мол, мне не нужно сейчас бежать за ним. Не сейчас. Не в этот раз. Неужели он перестанет искать меня тогда, когда я покажу, что меня больше не злят его выходки? Но они еще как злят. Просто я пытаюсь смягчить свой гнев, и все ради тебя, Кен. Так что если не отплатишь мне тем же, я буду очень расстроен. Он уже исчез из виду, когда я обернулся и спокойным шагом направился в сторону тропинки, ведущей к зданию. Шиэджи обеспокоенно взглянул на меня, уже готовясь идти за мной. — Ты ведь пошел не за ним? — встревоженно спросил меня Шиэджи, будто бы я шел по душу Кена. — Нет. Просто нагулялся на этой полянке. Он успокоился и остался на месте, видимо, ему еще было над чем думать в этой глуши. Но тут я вспомнил о надгробии Као, и что-то больно укололо меня в самое сердце. Я сжал руку и стиснул зубы, но не от злости, а словно бы это произошло инстинктивно. Шиэджи этого не заметил. Я повернулся к нему и спросил: — Слушай, а это кладбище... Тут хоронят всех, кто когда-либо принадлежал проекту, да? Он внимательно выслушал меня и кивнул. — Да. Необязательно даже наличие тела. Одного исчезновения достаточно. Он поник, словно бы не досказал эту информацию до конца, но я уже не стал его пытать и пошел дальше. Если для того, чтобы тебя похоронили в этом месте, достаточно одного исчезновения, то значит ли это, что в земле могилы Као не было его тела? Ничего связанного с ним, с его теплой душой, чтобы было хоть что-то, что в действительности имело смысл поминать? Ни его милой шляпки, ни соломинки, которую он постоянно держал во рту, пока мы вместе ходили по полям и лугам? Как же мне жаль его. Я скучаю по нему. Потихоньку, шаг за шагом, я дошел обратно до здания проекта, вокруг которого ютились маленькие домики, в которых располагалась наша маленькая команда. Хотя маленькой ее язык не повернется называть — от обилия запахов у меня чесался нос и кружилась голова, и это говоря не только о запахах тех, кто прежде шарился в этом проекте, а тех, кто окружает Шию в данный момент, например, те же Филипп, Шиэджи и остальные. От Шиэджи пахло знакомым противным лабораторным запахом, но его я хоть немного знал. Запах Кена я выучил уже наизусть, хоть и не могу сказать, чем точно он пахнет, я замечу его за несколько километров отсюда. Филипп пах очень... экстравагантно, и не сказать, что мне это нравилось. Остальных я не вынюхал достаточно, чтобы запомнить их запахи. Ну, кроме Шарлотты и Шии, но они пахли одинаково, а точнее ничем. Я прошел мимо комнаты, где моментами ранее были мы с Кеном, и почувствовал, как по моим плечам пробежала толпа мурашек. У входа в здание, где когда-то лежала Шиа и откуда сбежал я, меня встретила старая добрая Шарлотта, прыгающая на месте от возбуждения. — Ты вернулся!!! — розовая девочка напрыгнула на меня, и я поприветствовал ее натянутой улыбкой и желанием стряхнуть с себя ее, как вошь. — А Кен мне сто-о-о-олько про тебя рассказывал, пока тебя не было... Сердце пропустило удар. — Рассказывал? Что же? Я попытался сохранять самообладание, хотя в лице Шарлотты я видел то непонимание, какое отражалась на моем лице, словно в зеркале. Я снял ее с себя и стиснул зубы. Он еще и смел распускать про меня слухи? Нет, каким бы раненным теленочком он не был, я не могу позволить такое... — Ой, да пошутила я. Ты такой хмурый, что я подумала, может, прибавлю-ка адреналина, чтобы тебе хоть немножко стало повеселей! — ...Ужасная шутка, Шарлотта. У меня словно камень с души упал, и я выдохнул, на этот раз улыбнувшись хотя бы на долю искренне. Шарлотта хихикнула и лапкой закрыла рот, а когда открыла, то повернулась куда-то в сторону входа в здание (двери, кстати, были открыты) и подбежала ко мне. На улицу вышел рыжий мальчик... не помню, как его зовут, но он поправлял волосы и пытался одной пятерней их расчесать. На макушке у него были очки пилота, настолько грязные, что с ними бы не сравнилась даже болотная чучундра. — Кацу-кацу!! — провякала имя рыжего дружка Шарлотка и теперь прыгнула к нему, хватаясь лапами. Она что, всех так приветствует? Сам же мальчуган испуганно на меня посмотрел, хотя вскоре его приподнятые брови и суженные глаза быстро расплылись в хитрой и подозрительной гримасе. Хотя ничего лично он мне не сказал и просто обнял Шарлотту в ответ. — Кстати говоря, а ты случайно не знаешь, как там Шиа?? — любопытно вопросила Шарлотка Кацу в лицо, все еще не выпуская его из своих лап. Все это время он не сводил глаз с меня, что настораживало. — Шиа? Нет, не знаю... — внезапно он отошел от ее рук, чем заставил ее не на малость удивиться. Когда к нам сзади подошел кто-то еще, Кацу вздрогнул, будто мое присутствие его совсем выводило из себя. Оказывается, к нам подсоединился еще и Филипп. — Вы здесь, дорогие сеньоры и синьоры! — радостно воскликнул этот беловолосый мужик, раскрыв руки, словно он приветствует их, как королевских особ или родственников. — Уж было я заискался вас, когда синьору Шию забрали от меня прочь... — От тебя? — усмехнулся я, складывая руки на груди. — С каких пор это она стала твоей? — Ну что ты так злишься!! — Шарлотка выпустила Кацу и подбежала ко мне, кулаками постучав мне по груди. — Она наша!! И вообще она ничья! Сама для себя! Я закатил глаза, а она продолжила пыжиться у меня в ногах. — Филипп, — я обратился к белобрысому, пока тот был готов снова захныкать от поражения. — Ты не знаешь, куда ее забрали? — Ох, как же это, "куда"? Чтобы помочь ей, разумеется! — Как помочь? С каждым его словом мое терпение выгорало, как огонек на свечечном фитильке. — Э-э, ну-у... Что-то говорил один из наших ученых, что ее тело пересадят в новую, совершенную форму жизни... А... Как они назывались? — Андроиды? — предположил я. Да уж, если бы не Шиэджи, я бы сейчас был в определенном ступоре. — Ах да! Андроиды! Помнятся мне чудесные деньки, когда я встречал похожих юнцов на окраинах Города... Шарлотта громко охнула и прикрыла рот лапкой в удивлении. Кацу до сих пор молчал, его зеленые глазки метались из стороны в сторону, будто бы ему было, что сказать, но было невероятно страшно это делать. — Ее?... Пересадили?! — она забегала по кругу, гоняясь за своим хвостом. — Н-но как же так?! Пока Филипп пытался унять ее беспокойство и заговорил с ней своими вычурными речами, которым Шарлотта любопытно внимала и налету схватывала каждое пафосное слово, я подошел ближе к рыжику, что успел уже совсем забиться в угол подальше от них. Что-то я припоминаю его лицо, и оно было очевидно не таким грустным и обеспокоенным, как сейчас. Я попытался состроить добрый взгляд, но эта идея, как по мне, с треском провалилась. — Эй, ты в порядке? — спросил я у малыша, который так и посматривал на меня, словно раненый зверек. — Я? Д-да. Такой ответ не устроил меня. — Ты выглядишь напуганным. Скажи, я о тебе и так мало знаю, тебя ведь зовут Кацу, да? — О-очевидно было. Шаротто-чан и так меня назвала... Очередной глупый мальчик с глупыми прозвищами. Как богат мир на дураков. — Ты тут часть проекта или...? — пытался я отвлечь его от страха и разузнать хоть что-то, чтобы утешить его. Не то, чтобы мне сильно хотелось утешать маленьких зверят, но что-то в нем вызывало у меня интерес, словно бы он замешан в чем-то хитром. — Нет. Я обычный мальчик, который жил в подвале здания, вот и в-все. — Вот оно как... — я оперся руками на колени, пока сгибался в три погибели, дабы смотреть на него более близко и дружелюбно. — Чего ты тогда такой испуганный? — Ничего. Я же сказал. Он помолчал несколько секунд, отведя взгляд в сторону, прежде, чем ответить на поставленный вопрос. Или просто сказать это между делом, не знаю. — Шию-сан пересадят в андроида, который хранился у меня в подвале. Я им очень дорожил, знаете ли... — У тебя в подвале был аж андроид? А мне рассказывали, что они какие-то... Сверхмощные, что ли. — Ее саму сбросили. Но она... Ш-шиа-сан выглядит слишком другой. Она хмурая и усталая, а эта хорошая. Я не хочу, чтобы хорошая Шиа становилась плохой. Упоминание Шии без прозвища с его уст слетело, как пуля с пистолета. Кацу сглотнул и сжал левый рукав, когда проговорил ее имя, словно бы оно значило не саму Шию как человека, но как что-то эфемерное или нарицательное. Я повел головой в сторону. — Ребята, пойдем быстрее встретимся с Шией!! Шарлотта взяла Филиппа и Кацу за руки своими крошечными лапками и повела в здание. Филипп весело рассмеялся, а Кацу посмотрел назад мне вслед до того, как испариться за стенами. Я снова остался один. Вау. Внезапно я почувствовал чье-то дыхание сбоку на шее. Я обернулся, но никого не было. Ха... Мне это уже кажется? Кен довел меня до галлюцинаций? Вот это да. А ведь он в каком-то смысле и избавил меня от них тоже. Или же это Као дышит мне в шею после того, как я забыл про него и полностью переключился на другого парня? Тогда это было бы ужасно. И снова дыхание. Я снова обернулся. Пустота, тишина, ни шелеста деревьев, ни пространственного гула в воздухе. Уши как будто изолировало от шумов, хотя я ощущал себя в реальности. Нет, я точно чувствовал, как что-то обожгло меня льдом сзади, а потом с хрипом в голосе выдохнуло на ухо. Я очень сильно надеялся, что это мое воображение, и сейчас я просто уйду отсюда и все пройдет. Но я снова почувствовал это. И снова, и снова, и снова. Я не могу перестать ощущать чужое дыхание на своей шее, ледяное, словно бы оно пытается меня задушить. Я оборачивался столько раз, что переглядел всю эту местность и выучил ее наизусть, но никого по прежнему не было. Так хотелось думать, что это моя шея затекла или спину прострелило, из-за чего моя шея потихоньку начала отниматься... Нет, про это думать еще страшнее. Я чувствую, как меня душат. Я схватился руками за шею и пытался растереть ее, чтобы больше не чувствовать это противное хрипение и ледяное прикосновение, но тут мне перед глазами померещился знакомый образ. Нет, это не Кен. Как бы сильно я сейчас хотел увидеть Кена вместо него. Я растер глаза руками и убежал из этого проклятого места, пытаясь забыть все, что только мне показалось. Это точно мое воображение, моя свободная, летящая куда-то в Ад фантазия. И мне нужно от нее избавиться. Не нужно захламлять свой ум такими вещами. Неужели он правда слышал меня? То, что я не считаю важным поминать его, если от него не осталось ничего на надгробии? Неужели он читает мои мысли? Он наблюдал за мной все это время, наблюдал, как я почти поддался прелюбодейству с другим человеком, абсолютно без любви и симпатии друг к другу, напрочь забыв про него самого? Ты разочарован мной? Неужели это мое наказание? Я бежал без оглядки, настолько быстро, что сам не заметил, как врезался во что-то черное. И синее. Мои плечи руками сцепил Кен мертвейшей хваткой. Это точно мое наказание. Я поднял голову, боясь увидеть чужое лицо, а не лицо Кена, к которому я уже привык, чей запах еще не выветрился у меня из головы. Он пилил меня не менее сконфуженным, смущенным взглядом, пока я практически валялся у него в ногах. Хотелось под землю провалиться от такой встречи. Я быстро встал и стряхнул с себя землю, всеми силами бегая глазами по всей округе, но только не по Кену. В одну секунду захотелось и прокашляться, и запеть, и забегать, и просто исчезнуть, что у меня руки чесались от того, насколько мне некуда их деть. Я не могу просто пойти и уйти от него прямо сейчас, да ведь? Он смотрел на меня застекленными глазами, в которых я отражался страшным портретом, как в зеркале. Мне бы очень сильно не хотелось смотреть в его глаза, но я чувствую, как физически не могу оторвать взгляда. Я даже не мог злиться на него, просто потому что я дрожу и хочу исчезнуть не меньше, чем он, а он в ответ хлопает своими пурпурными глазками и не понимает, что происходит. Я бы тоже хотел не понимать, что происходит. Но я все еще чувствую ледяной укол в шею, и не могу ему сопротивляться, мне хочется вырвать кусок кожи на своей шее вместе с ним. Без лишних слов он продолжал держать меня за плечи, боясь, что я снова упаду. Польщен ли я такими действиями? Нравится ли мне снова иметь хоть какой-то физический контакт с ним? Нет. Мне страшно, и страшнее всего то, что он снова взял меня своими огромными, когтистыми лапами, готовыми продрать меня насквозь. Мы снова в шаге от того, чтобы навалиться друг на друга и утонуть в страхе и отчаянии, забыв про все, что происходит в мире. Я хочу и не хочу забывать. В моей голове сейчас эхом отзываются несколько голосов, я хочу, чтобы они все ушли, чтобы они отстали от меня, оставили меня в покое. Нет, он точно хочет что-то сделать со мной. Я снова буду монстром, ужасная абоминация из плоти и крови, неспособная контролировать свои плотские желания. Отстань от меня. Убери свои руки от меня. — Шираи, что случилось? Он сказал это таким нежным, таким ранящим сердце голосом, что я не смог сдержать слез из-за этого. Я упал ему в руки. Такое теплое и приятное чувство дежавю расползлось по телу, словно бы я делал так уже раньше, в самое хорошее для нас с Кеном время. Он держал меня крепко, прижимал к себе в комфортном, нежном объятии, что мне хотелось только сильнее реветь и реветь. Хотя я даже не чувствовал слез на своих щеках. Может, мне только кажется, что я реву, а на самом деле я просто очень рвано дышу и ною ему в плечо. Даже если я был в своем слабом моменте, я не мог позволить ему, такому слабому и хрупкому человеку, держать весь мой вес на себе, поэтому я, уделяя этому все свои оставшиеся силы, пытался ровно стоять на ногах и крепко его держать в ответ. Я даже не видел его лица. И не хотел видеть. Я хотел завыть ему на ухо слова искупления, чтобы он услышал их и понял, что я имею в виду. — Прости меня. Он ничего не ответил. Только мило хихикнул и похлопал меня по спине своей рукой. Но этого было достаточно, чтобы окончательно растопить меня в этот момент. Я так хотел извиниться перед ним за все. За то, как я себя веду, за то, что позволял себе поддаваться его действиям. Это так неправильно... Это все неправильно... Да ведь? Ты же слышишь меня? Пожалуйста, скажи мне, что ты слышишь меня. Перед кем я иначе раскаиваюсь? Как мне искупить свою вину? Ты ведь понимаешь? Пожалуйста, ответь мне. — Спасибо.