Глава 36

Я встретилась с Шарлоттой. Она была в окружении двух других людей, а точнее Филиппа и Кацури. Я поприветствовала их взглядом, больше ничем. Оба выглядели мрачно, шли бок о бок с ней и удивлялись моим машинальным движениям, автоматизированным и абсолютно систематическим. Больше не будет ничего "неправильного" в том, что я делаю. — Шиа!!! — Шарлотта кинулась на меня с объятиями. Я пошатнулась назад под давлением ее веса и обняла в ответ, мои руки идеально согнутые в 90 градусов. Чувствуя ее тепло, я забываю, в чьем теле теперь нахожусь. Хочется снова зарыться ей в волосы, расплакаться в плечо, но мои глаза не ощущают своих слез. Я чувствую, как проваливаюсь в ее руки и теряю контроль над своим разумом, единственным, что осталось от меня. Остальные стояли возле нас, наблюдая за моими неестественными движениями, высматривая в них угрозу или опасность. Неужели я настолько противна вам? Даже если вы никогда не считали меня подругой, даже если я не считала вас друзьями, мне все еще грустно... — Шарлотта... — проговорила я, пока на моем языке горчила тоска вперемешку с любовью. Почему именно тогда, когда я потеряла его, мое сердце начало переполняться любовью? Она была такой теплой, даже если ее тело ничем не отличалось от моего, если ее мозг соткан из искусственной ткани и в нем нет ничего, что есть в моем. Я хочу еще раз ощутить теплую, нежную эмпатию, какую ощутила, когда впервые обняла тебя, Шарлотта. — Синьора, вы что-то выглядите больной... Позвольте спросить, с вами все хорошо? — удивленно выступил Филипп, единственный, кто заметил во мне что-то иное. Иное, будто бы инородное тело застряло в моем собственном, органическом теле. Я до последнего буду думать, что я все еще теплая и живая Шиа. — Ваше поведение... О, я припоминаю! В другой семье, что правила с нами по соседству, проживал слуга, который... — Филипп, тихо! Моя любимая заткнула его лапой, я наблюдала, как ее злое лицо меняется на счастливое, стоило ей посмотреть на меня. Ты такая живая и теплая, даже несмотря на то, что твое сердце совсем не знает таких вещей, потому что у тебя его нет. Почему ты понимаешь меня и любишь даже такой? Я обняла ее так тепло, как только могла в своем железном теле. Она хихикнула мне в шею. Ей нравилось это, хотя она не отвыкла от нашей близости даже за такое время. Она никогда не отвыкнет, никогда не привыкнет к ней, она готова оказывать ее и избавиться от нее тогда, когда это будет нужно. Но даже такой я люблю ее. — Мы все ждали, когда ты проснешься!! Даже Шираи и Ке... Ой, а где они? — она повернулась, удивленно замахав хвостиком и охнув. Когда я услышала их имена, в груди что-то кольнуло. — Синьора, с нами их и не было! — ответил ей Филипп. — Как так?? Я же их позвала!! Ух и взбучку я им устрою, когда встречу, ей-богу!! Хвосты поотрываю! — Синьора, вы единственная, у кого есть хвост среди нас! — ТИХО!! — Ай, понимаю... Филипп проронил слезу и отвернулся от нас, положив руку на солнечную голову близстоящего Кацури. Я вспомнила, как в детстве слышала, что макушки котиков всегда пахнут солнцем и хлебом. Кацу, ты тоже пахнешь хлебом? Он нахмурился, будто услышал мои слова, и прогнулся под рукой Филиппа, но ничего не сказал. Его глаза читались такими же буквами, как и у моего брата. Он был обеспокоен и встревожен мною. Как бы я хотела, чтобы никто больше не страдал из-за меня. Шарлотта снова обняла меня, держа лапами мои руки. Я не знала, как реагировать, что бы сделало мое тело в ответ на ее прикосновения. Больше ведь оно ничего не сделает и не почувствует, да?... Даже если я чувствую ее температуру, я ничего не могу сделать в ответ. Прости меня. — Как ты себя чувствуешь, Шиа?? Я обязательно-обязательно приведу остальных к тебе, и они тебя поприветствуют, как полагается! — ее голос был наполнен надеждой и светом. — Хотя Кена бы я не приводила. Слишком он какой-то странненький. Шираи с ним заодно. А вот Лэй и Лаир добрые и хорошие, я бы их привела! Все эти имена значат так много и ничего в одно время. Почему я словно бы слышу их заново впервые в жизни? — Я... В порядке. Спасибо, Шарлотта... Это все, на что я была способна. — Ты такая хмурая, что-то случилось? — заглянула Шарлотта мне в глаза. Ее бирюзовые глаза и белый, неживой зрачок прожигали меня насквозь. Теперь я такая же. Я видела свое отражение в ее глазах. Мне так хотелось плакать и кричать. Я улыбнулась. Неужели в тебе осталась возможность думать, почему я хмурая? — Все хорошо... Как ты себя чувствуешь, Шарлотта? А Филипп и Кацу? Филипп уже хотел ответить на мой вопрос, но Шарлотта возникла первая, замахав хвостом еще больше. — Я очень даже хорошо!! Я так рада, что ты проснулась! Я ждала тебя, так ждала... Все ждали вообще! И даже Филипп и Кацу-кацу! Правда? — Конечно же, дорогие синьоры! Я должен сказать, что о вас, синьора Шиа, слагали такие легенды... — Не придуривайся! — Э-э, кхм-кхм, я имел в виду, что о вас говорили хорошие вещи... Как раз-таки наш сеньор Кацудоносама! Кацу засмущался и уткнулся в ногу Филиппу, сжимая ткань на его одежде. Он явно хотел сбежать от того, что мы про него говорили. Шарлотта, видимо, не заметила этого. — Д-да нет, ты что... Просто... Это была моя вина... Если он говорит про тот героизм, который я проявила, когда закрыла его от взрыва и пожертвовала своим телом и состоянием в целом, то я готова заплакать прямо сейчас. — Ни в чем ты не виноват! Уверена, Шиа бы тебя простила! Шарлотта утешила его так, словно бы я нахожусь где-то далеко, не в одной комнате с ними. Я бы простила. Но прощу ли я в самом деле? Прощу ли "я"? — Простила бы...? — переспросил Кацури, замечая это отдаленное обращение ко "мне". — Шиа, ты простишь Кацу? Шарлотта вновь обратилась ко мне, выглядывая во мне что-то, будто бы взывая к моей совести. Я помню твои погасшие, разочарованные глаза, когда ты смотрела на меня так, словно я больше никогда не стану чем-то ценным для тебя. Но ты так быстро это забыла. Я не знаю, рада ли я. Я просто обняла ее и ничего не ответила. Кацу воспринял это как "нет" и отвернулся с горьким выражением лица. Мне жаль, что ты не поймешь меня без слов, но я больше не могу говорить. Прошла секунда, и Шарлотта тепло приняла меня в свои объятия, а Кацури убежал, оставив за собой удивленного Филиппа. Но ни у него, ни у Шарлотты не было желания идти за ним. Я бы хотела, так хотела вернуть его. Если бы только я могла сделать хоть что-то. — Ну, я подумаю, что это значит, что да!! — радостно воскликнула Шарлотта. Если бы твои слова услышал Кацу, которого уже давно тут нет, уверена, он бы поверил тебе. Или нет. Какая разница. — Шиа, а ты хочешь кушать? В прошлый раз мы как будто как-то не доели... — спросила у меня подруга. — Филипп так вкусно описывал еду у него дома!! Всегда теплая, острая и сладкая, кислая и соленая... Много там всего!! Может, мы когда-нибудь сможем пойти к нему и потрапезничать, как следует? — О, великолепная идея, синьора! — торжественно объявил Филипп. — Я проведу вас к своим имениям, расскажу семье о ваших великих похождениях, и мы сможем отметить наше возвращение величественным банкетом! — Да-а!!! Но сначала Шию нужно помыть!! Видишь, какая она вся грязная? Я оторопела от такого внезапного предложения. Но это ведь идеально ложится с моей гениальной идеей, не так ли? — Ох, синьора, не думаю, что такое уместно говорить о той, кто— — А у вас тут есть ванны? — ...Синьора, мне чужд этот дом еще больше, чем вам. — Ну вдруг ты за кадром где-то помылся, а нам не говоришь! — К-кхм-кхм... Я искренне надеюсь, что это было вовсе не замечание о моей чистоплотности на данный момент времени... Он пустил слезу. Проведи меня к месту, где мы сможем уединиться спокойно, Шарлотта. Быстрее, пока за нами никто не последовал. Она взяла меня за руку и сжала, сильнее, чем в прошлые разы, словно услышала мои мысли. С неуверенностью она посмотрела в мои глаза, волнуясь о чем-то отдаленном, уже готовясь вести меня куда-то. Неужели ты правда услышала меня, именно сейчас? А, нет. Все оборвалось. Внезапно сзади меня открылась дверь, и я машинально отпрянула от нее, чтобы меня не размазали по стене. Вышел Ким. — О... А где Шиа? — в ту же секунду удивился он, совсем не заметив, как ровно я встала прямо в секунде от дверной ручки. Шарлотта тоже ему хихикнула. — Пф!! Ты ее чуть не сбил дверью! — она подбежала ко мне, вернув в свои руки, из которых секундами ранее отпустила с невероятным удивлением. Я поддавалась ее движениям. — С-сбил?! Господи, это ее новое, совершенное т-т-т-тело, а я чуть сам его не уничтожил...?! — Ах, эврика! — воскликнул прежде хныкающий Филипп. — Новое тело - вот оно, то, что так крутилось на моем неясном уме! Но все прояснилось, я вспомнил... Мы перестали его слушать на этой ноте, хотя он точно говорил что-то важное. Я вышла из-за двери. Ким выглядел таким же напуганным, словно в тот момент, когда... Я не помню. Но помню, что его лицо мне точно знакомо. Шарлотта хихикала рядом с ним, прикрывая рот рукой. Шиэджи почему-то нигде не было видно. Верно, он остался в той комнате, сидит рядом с моим прошлым телом. Я понимаю его. Я так хотела бы остаться там вечность, тоже. Но еще осталось то, что вызывает у меня любопытство больше всего. Мой гениальный план. — А, вот ты, хехе... — нелепо хихикнул Ким. — Больше не пугай меня так! Ты мне м-многих усилий стоила, между прочим! Я тихо угукнула. — Ким!! — на него лапами стала карабкаться Шарлотта, судя по лицу невероятно злая. — Почему она такая грязная?! Она выглядит так, будто вы ее специально туда завели и испачкали, и она вышла грязная, как никогда! — Г... Грязная? — он вскинул бровью. — Ну... Она хранилась в не очень чистом месте, ты права, но... Операция н-нуждалась в срочном исполнении, так что... хех... — Можно я ее помою?? Пожа-а-а-а-а-алуйста!! Этот момент идеален. Ты такая хорошая девочка, Шарлотта. Спасибо. — Да. Помой меня, пожалуйста. Я схватила Шарлотту за руку и улыбнулась ей, пустой, прозрачной и стеклянной улыбкой. Такой, какой бы улыбнулся человек, абсолютно не чувствующий ничего. Было странно ощущать то, как я выгляжу на своем теле. Хаха, какая неприятная способность... Знать, каково смотреть на меня сейчас. Я будто вижу себя со стороны, но не вижу, а чувствую изнутри. Шарлотта испуганно посмотрела на меня. Медленно, неуверенно поворачивая голову в мою сторону, словно бы боясь встретиться взглядами со мной. Ее рука даже не взяла мою в ответ, а в ней я могла почувствовать тонкую, неуловимую вибрацию. Ты боишься меня? — А? В-вот, о чем я и говорю! — она заикнулась, но пыталась сдержать смелое и веселое лицо даже несмотря на это. — Шиа сама хочет побыстрее почиститься, так что мы побежим!! Только... Где ванная? И Ким, и Филипп озадаченно смотрели на Шарлотту. Они тоже не могли понять, что заставило ее поведение так внезапно измениться. И я не могу. Я ведь всего лишь веду себя так, как должна, почему ты боишься? — Хм... Я тут, конечно, ванн не находил, но... — Ким почесал макушку, рассматривая Шарлотту и ее широкие глазки. — Помню, что где-то недалеко есть душевые... Знаете такие, которые ставят в общежитиях на несколько душей? — Да... — внезапно вылез Кацу. Я уже и забыла, что он тут есть. — Такие часто встречаются в аниме, как хорошая сцена для фансервиса... Ким смутился, а Филипп озадаченно посмотрел на мелкого рыжего друга у него за ногой. — Хм? Слово, которое вы произнесли, "фан-сервис"... Позвольте услышать, что за смысл кроется за этим причудливым названием! Кацу посмотрел на него, пока Филипп весь светился аж от восторга. Шарлотта никак не обращала на них внимания, как и Ким, а Кацу смущенно отвернулся от этого высокого белобрысого мужчины, специально наклонившегося, чтобы лучше слышать Кацу. — Э-э... Н-ну, это что-то, что ты делаешь для своих фанатов, типа... Чтобы им было, с чего похихикать. — Для фанатов, значит, смехотворие? О-о, у нас были такие при семейном дворе! Они показывали нам различные артистичные приемы и рассказывали смешные истории, чтобы члены моей семьи могли от души посмеяться! Но у них не всегда получалось... Я, однако, находил же в них невероятный потенциал. — Нет, немного не так... — Кацу почесал макушку и покраснел, хмурясь куда-то в сторону. — Ну, например, если бы ты совершенной случайности и курьезной непредсказуемости оказался голый, вел себя так, словно ничего не происходит, а твои... некоторые части закрывал бы райский луч света. По совершенной случайности. И при этом твои фанаты видели бы тебя и, ну... Чувствовали очень напряженно. И им это нравилось. Филипп раскрыл глаза так широко, как только мог, и всплакнул. — Н-но это же совсем неприлично! О Лорд, если бы кто-то из моей семьи увидел, как я занимаюсь подобным непотребством... — Ну что, пойдем... помоемся? Хехе... Ким нервно хихикнул в ответ на свою фразу, которая и без того звучала просто невероятно глупо и смешно. Мы не стали больше обращать внимания на пустые разговоры Кацу и Филиппа, в которых оба были увлечены полностью, что сами перестали замечать нас. Шарлотта ободрилась и пыталась подойти к нему, но я снова взяла ее за руку. Ледяная. — Я хочу пойти с Шарлоттой. Она снова повернулась и посмотрела на меня своими холодными, стеклянными глазами. — А? Ну, если Шарлотта знает, куда тебя вести... — Ким потер голову еще раз прежде, чем обратить внимание на состояние Шарлотты. Он удивился ее испуганному лицу, ах, какая неожиданность. — Шарлотта, все хорошо? — Я... — Шарлотта, ты ведь отведешь меня? Я смотрела ей в душу, высматривая каждую крупицу эмоций в ее глазах. Такие красивые. Так изящно блестят и сверкают. Даже такие холодные и тусклые, они кажутся такими манящими и теплыми. Не смотри на меня так. Она неуверенно огляделась по сторонам, ища поддержки. Ким не говорил с ней, только лишь смотрел на нее и ожидал ее ответа. Филипп и Кацу не помогут ей сейчас, они бы и не смогли, если бы не были заняты друг с другом. Шиэджи не выйдет из комнаты и не услышит ее. Только я слышу ее сейчас. Только я услышу ее, если она скажет "нет". — Я... Д-да, конечно! Я так и знала, что ты останешься рядом со мной, Шарлотта. Я поднесла ее руку к себе и сжала ее, теплее и крепче, чем прежде. Ким улыбнулся, хоть и нервно и устало, словно родитель, чьи дети без его присмотра собрались играть в неизведанном месте. Лицо Шарлотты так изменилось, но оно осталось таким же хрустальным и безупречным, каким было раньше. Ты так похожа на меня. — Хорошо! Тогда, полагаю, вы знаете, где ванная, да? — Ванная? — она еще раз посмотрела на меня, словно убеждаясь в том, что я все еще держу ее за руку и не отпускаю. — М-можешь сказать, где она находится, и я отведу!! Правда!! Я быстро соображаю, где что находится! — Ух... Вообще она близко, примерно в доме напротив... А слов-то было. — В доме напротив? Т-тогда мы побежали!! Пока-пока! — Стойте, а вы...! Ким не успел договорить, как моя подружка уже вывела меня из здания и помчалась к соседнему строению. — Шарлотта... Можно ли тебя попросить еще об одной вещи? — Ага...! Что такое? Стоит ли мне благодарить тебя за то, что ты повинуешься мне, или это тоже часть твоей программы? Я зашла на кухню. Свет везде погас. На улице было серо и темно, но даже так мой мозг пытался вспомнить, каково это - бродить по пустому залу, где нет никого, кроме тебя. И владеть тем, что не увидит никто, кроме тебя. Я попросила Шарлотту подождать меня в душевой. Она нехотя согласилась, хотя в ее глазах я точно видела капли недоверия, которые ранили меня вглубь сердца. От этого я вспомнила, с каким разочарованием она смотрела на меня, когда я не смогла застрелить ту, кто ее убила. Но я изменилась. Теперь не будет сожалений и слабости. На кухонной тумбе лежал нож. Канцелярский, что удивило меня. Смотря на него я чувствовала, будто уже где-то его видела, хотя понимала, что это невозможно. Может, я слишком детально представляла, что буду делать с ним потом. Аккуратно взяв его за рукоятку, я уже хотела сунуть его в карман платья, однако... В моем новом платье не было карманов. Ах, как печально. — Ш-шиа, ты в порядке? Я услышала голос, которому несколько минут назад приказала ждать меня в совершенно другом месте. Моя любимая подруга, дрожащая и испуганная... Прости меня, пожалуйста, за все, что я делаю с тобой. Но так будет лучше. Я обернулась. Розовая лиса стояла в дверном проеме, обеспокоенная и встревоженная, ее хвост был слегка распушен и метался из стороны в сторону. Комната все еще была темной. Электричество тут вряд ли было, так что даже если бы она нашла переключатель, то пролить свет на мои деяния все равно было бы нельзя. Заместо света ее лицо обволакивала серая туманная дымка из окна, едва просвечивающаяся сквозь грязное стекло. Ты так красива сегодня, Шарлотта. Прости меня. Еще раз, прости меня. — Да, все хорошо. Пойдем в ванную? Я сделала три шага в ее сторону. Она напряглась от этого лишь сильнее и уже хотела ступить назад, как метнула испуганный взгляд в сторону моей руки. — Шиа, это что... нож?! — Пойдем. Я снова шагнула к ней. Боже, прости меня за то, что я делаю с тобой. Я не хочу заставлять тебя чувствовать плохое, но только так я смогу понять, близка ли ты мне по существованию или нет. Только так я пойму, что ты не оставишь меня. — Шиа, почему ты так улыбаешься... Прекрати, пожалуйста... Ты пугаешь меня... Я взяла ее за руку. Дрожащую и такую живую. Страх так отчетливо показывает твою способность жить в данный момент... Такая красивая. Прости меня. Я правда не хотела. Она была сломлена и подавлена к тому моменту, как согласилась отвести меня в душевую. Ее губы дрожали от испуга, а бирюзовые, милые глазки потеряли свой блеск и теперь стеклянно смотрели в одну точку. Одно лишь мое неправильное действие заставило тебя так сильно поникнуть предо мной? Мне жаль, что я заставляю тебя чувствовать себя таким образом. Но это к лучшему. Все к лучшему, если так мы поймем друг друга. Я смогу увидеть, что находится внутри тебя. И тогда мы точно останемся неразлучны на века, Шарлотта... Я взяла Шарлотту за лицо одной рукой, нежно проводя ей по щеке. Я не чувствовала ничего, кроме холода и ее бегающих глаз, сбегающих от меня в любой край комнаты, но так и не способных полностью избавиться от меня. Я все равно чувствую тепло в твоем сердце, в твоем недышащем, железном сердце, даже в такие моменты, как этот. Ты не боялась ни Киры, ни огня, ни смерти, но почему-то боишься меня. Я правда дорога тебе? — Шарлотта, ...ты любишь меня? — Возьми. Я протянула ей нож. Что-то в горле не могло дать мне спросить у нее это. Что-то внутри моего механического тела сопротивлялось, даже этот совершенный, новый механизм не может исполнять такие простые операции. В горле образовался ком. Нет, этого не должно быть, потому что я больше не живая. Она сглотнула слезы в горле и взяла розовый, канцелярский нож в обе руки, крепко сжав, будто боясь уронить. В глубине души я знала, что она боялась только моей кары. На самом деле она бы давно бросила его и убежала, а потом забыла все и вела себя, как обычно. Счастливая, задорная лисичка. Останется ли она такой, если поймет, насколько я никчемная? — Ш-шиа, почему ты... П-почему ты это делаешь... Посмотри в мое сердце. Может, там ты найдешь ответ. Я сняла с себя платье. Расстегнула пуговицы сверху, сняла воротник, сняла фартук, последний элемент моего образа. Все, что оставалось на мне, — это черная лента, вплетенная в мои волосы. Мое тело, такое пустое и безжизненное, неестественно гладкое, словно фарфоровая кукла. Над ним не старались так сильно, как над моим лицом, волосами и глазами. Оно было лишено всего, что делает живое существо живым существом, всего, в чем заключается смысл живого существования. Моя грудь, пластиковая и твердая, словно грудь манекена, мои ноги, тонкие и твердые, словно принадлежат идеальной кукле. Я была так идеальна... Белая, чистая и хрустальная. Но то, что испортило мое тело, — это непременно мое сознание. Я осквернила когда-то прекрасную Шию своими мыслями и желанием к существованию. Я бы так хотела избавиться от него, избавиться от всего, что делает меня неестественной для естественной пустоты... Я взяла Шарлотту за ее крохотные, дрожащие лапки. Ее ресницы подрагивали, а сама она моргала так быстро, словно пыталась заплакать, но не могла. Неужели роботы не плачут? Я тихо назвала ее имя, рассматривая ее морские глаза. Она пыталась отвернуться от меня, но не могла. Мне было жаль. Мне так жаль, Шарлотта... Я услышала, как она прошептала: — Почему я... не могу не смотреть... — Разрежь меня. Мое тело знало лучше меня, что мне надо делать. Оно двигалось и говорило за меня. Мы сидели на полу душевой. Я оперлась на руки сзади, чтобы дать ей доступ к моему телу и моему сердцу. В голове были слышны слова Кима, раз за разом эхом отскакивающие от моей металлической головы: "Ты не умрешь, даже если тебя пронзят насквозь". Даже если она пронзит меня насквозь, даже если разрежет мою силиконовую кожу и заглянет внутрь, ничего не случится. Я не умру. Я больше никогда не умру. — Я не хочу, Шиа... П-пожалуйста... Я хочу узнать, похожа ли я на тебя. Я хочу заглянуть внутрь себя. Я хочу понять, кем я являюсь теперь, когда во мне не осталось сил цепляться за простую лишь эмпатию и любовь. Но больше всего я хочу, чтобы это сделала ты. Помогла мне узнать себя и сама увидела, что же я такое... Я доверяю эту задачу тебе. Я доверяю тебе свое сердце, Шарлотта, почему ты не понимаешь и отказываешься от меня? — П-почему ты так... улыбаешься...? Я давно уже забыла о том, что улыбалась. А в ее глазах я отчетливо вижу свое лицо с натянутой, широкой улыбкой и стеклянными глазами. Прости. Я потянула ее руки на себя. Так, чтобы они оказались прямо над моей грудью. Она дрожала от страха. Ее уши прижались плотно к голове, а хвост метался из стороны в сторону, будто метроном собственного сердцебиения. Даже если у нее нет сердца. Мне так хотелось дотянуться до него и схватить собственными руками, но я не могу заставить ее навредить себе. Кому угодно, но не себе. Какая я жалкая. Я не могу разрезать даже собственную плоть, только прикрываюсь своей бедной, хрупкой подругой. Я легла на пол. Холодно. Она надвисла надо мной с ножом в руках, ее лицо замерло, как и ее дыхание. Теперь она не дрожала. Она лишь призрачно смотрела мне в душу. Не рассматривая мое лицо, не рассматривая мое тело или нож в руках. Она не могла смотреть, но не могла и отвести взгляд. Я провела рукой по ее щеке. — Все будет хорошо, Шарлотта. Просто доверься мне. Она закрыла рот. Этого хватило, чтобы она наконец надавила острием ножа на мою резиновую, плотную кожу. Белоснежный покров разошелся, оставляя за собой ничего, кроме зияющей дыры, постепенно все больше и больше открывающейся за искусственным материалом. Ни крови, ни боли, ни сердца. Кожа расходилась под лезвием, словно мягкая резина воздушного шарика. Я наблюдала за этим с таким интересом, с таким восхищением и животным, неприсущим мне, азартом, только чтобы с каждой секундой все больше разочаровываться в собственном физическом существовании. Наверняка это нельзя было назвать "моим" существованием, ведь я - сознание внутри металлической коробки. Это чужое тело, данное мне судьбой. И оно так прекрасно само по себе, отдельное от меня, посаженное за витрину стекла, словно музейный экспонат. Она тоже наблюдала за мной. За тем, как с легкостью пронзается мягкий материал, как податливо он открывает вид на мои механическое внутренности. Вместе с тьмой там можно было разглядеть тусклый блеск чего-то. Чего - не знаю сама. Я видела этот блеск в ее глазах. Или же это было не отражение моих шестеренок и железных костей, а ее собственный, загоревшийся лучик света? Она продолжила до тех пор, пока не достигла моих бедер. Мое тело рассечено напополам. Держась мертвой хваткой за нож, она зависла надо мной, рассматривая то, что сделала своими собственными крохотными лапами. Невинными и белыми. Ты не сделала ничего плохого, чтобы винить себя. Ты не хотела ничего плохого, чтобы быть плохим человеком. Ты не человек, чтобы быть им. Она бросила нож на пол. Ты так красива, когда заворожена моим телом, Шарлотта. Я взяла ее руку и просунула в щель между моих ребер. Она вздрогнула, но поддалась, не говоря мне ничего против. Это не согласие... Она говорила, что не хочет, так почему я это делаю? — Почему это так... приятно... Я невольно прошептала ей в лицо, пока ее пальцы бороздили по железным механизмам внутри моего тела. Она обвела мои ребра изнутри. Погладила один дребезжащий орган, затем другой, затем пальцами нащупала какие-то мелкие детали моего тела. Это было так странно. Я не могла почувствовать это физически, но я чувствовала ее присутствие в себе эмоционально. Я чувствовала, как она все глубже и глубже уходит рукой в мое тело. — Х-холодно... Я была лишена тепла, но она и не могла чувствовать его. Поэтому все, что осталось между нами, - это холод. Холод, который разделяем лишь мы вдвоем. Который обволакивает нас и един только для нас. Холод, который связывает нас как физически, так и эмоционально. Но я все еще чувствую в нем что-то такое горячее и близкое, будто бы этот холод и есть настоящая любовь. Ты позволишь мне любить тебя даже если наша любовь окажется одним лишь холодом? Она не отрывала глаз от меня, хотя в какой-то момент все же одумалась и опустила взгляд вниз, стремясь избежать меня любыми возможными способами. Была бы у нее кровь, она бы покраснела. Я знаю, что она может намеренно краснеть тогда, когда считает это нужным. Но в такие моменты ее неизменное лицо, отсутствие любых слез и румянца подтверждает ее искренность. Ей не хватает сил думать о своем лице и о своем поведении. Она не успевает за своими движениями. С каждой секундой ее лицо становилось все ближе и ближе, а я рассматривала его, чувствуя, как сейчас наши глаза сольются в одну массу. Так приятно быть освобожденной от физических чувств, ощущать эмоциональную близость только своей головой, и ничем более. Думаю, она меня прекрасно понимала. Я хрупко взяла ее за уши, словно боялась навредить или спугнуть, и погладила ее по голове. Ее рука все еще оставалась внутри. — Видишь? Это то, что находится внутри тебя, Шарлотта. Я сама не хотела исследовать себя, посмотреть, что же находится внутри, сколько показать ей, что скрывается за ее кожей. Что она держит в себе, скрывает, пытаясь нарядиться в образ милой и веселой девочки. Пустота. И лязг железных механизмов. То, что снаружи, — лишь оболочка, но то, что внутри, — истинная красота. Она достигла моего сердца и взяла его, сжав в ладони и обволакивая своими пронзающими пальцами. Я охнула. Это было неприятно. Это было слишком неприятно, слишком противно, будто меня изнутри пытаются выселить из своих же ребер... Но так интересно. Таким интригующим было это чувство, словно меня ударило током. И еще раз. И еще раз. И еще, и еще, и еще, и еще. Это так больно, но так... интересно. Я чувствую, как замыкаю. — Не останавливайся. Она услышала это и отпрянула, вытащив руку из скважины. Я будто бы проснулась от кошмара. Я встала с пола, моментально схватив одежду в том же месте, где ее и оставила. Шарлотта держалась за руку так, словно испачкала ее в крови. Рядом с ней лежал нож. Его я тоже быстро изъяла, боясь, что он пойдет в использование снова. Что я только что сделала? В горле был ком. Чувство, будто меня тошнит, и мои органы постепенно высыпаются из тела один за другим. Господи. Мне нужно найти Кима или Шиэджи, иначе я просто рассыплюсь по частям... Внезапно дверь отворилась, и включился свет. — Шиа, Шарлотта, вы что-то долг... Ким. — О боже. Нет, не смотри на меня. Не смотри на Шарлотту. Я встала перед розовой лисицей, закрывая ее своим дырявым телом. Рукой я пыталась придержать грудь, ребра и все части, которые так и норовили высыпаться прямо сейчас наружу. Я не видела лицо Шарлотты в данный момент, но я уверена, что она до сих пор в ступоре от произошедшего. Нельзя давать Киму увидеть ее в таком состоянии. Ким выглядел потрясенным. Нет, "потрясенный" - слишком легкое слово. Он выглядел так, словно у него перед глазами пронеслась вся жизнь за считанные секунды. Он не знал, что делать и куда бежать, поэтому махал руками в разные стороны, то думая, побежать ли вправо, то сомневаясь, побежать ли влево. — Шиа, ты...!! Что это? Что случилось??? — начал кричать он, и я уже хотела сказать, что сама это сделала, как закашлялась, и сзади меня вылезла Шарлотта. Шарлотта с маниакально напуганным лицом. — Я!! Это я виновата, п-простите пожалуйста!! — она начала махать хвостом настолько яро, словно за ней гнались собаки. — Я... Я п-подумала, что могу посмотреть, что внутри ее нового тела, п-понимаете?? Мне было интересно!! Она была не против, но это все моя вина!! Мне не нужно было так нагло пользоваться чьим-то уязвимым состоянием, тем более в такой момент...!!!!! Ким умолк. Но теперь он хотя бы не пытался бегать туда-сюда, ничего не понимая. Он взяла за лохматую голову и поправил очки. — Ты... Тебе было интересно, что внутри НЕЕ...?? Ш-шарлотта, ты понимаешь, каких усилий заняло создание этого тела? — я впервые видела, чтобы Ким так ругался на нее. Он подходил к ней с каждым разом все ближе и ближе, а она сжималась в одну пушистую массу со страха. Я не могла ничего сделать. Я остолбенела. — Да и не только создание, само переселение ее сознания в андроида - это уже целое чудо!! Я столько времени на него потратил... Это настоящее НАСЛЕДИЕ, созданное совместно с другими людьми!!!! А ты взяла и... — Н-но его ведь... можно починить, д-да...? — Его... Господи, — Ким отвернулся и походил по комнате туда-сюда, рассерженно перебирая волосы на лбу. — Да, да, починить конечно можно... Но просто зачем ты... — Если можно, почините. У меня органы сейчас вообще-то выпадут. Я окликнула его, после чего он испуганно вздохнул и побежал к дверному проему в душевую. — Да, конечно!! Лежи на спине на полу и не двигайся, сейчас я принесу все, что надо, и залечим!! А Шарлотта, — он грозно посмотрел в ее сторону. Впервые такое вижу не с Лэй. — Не дай бог ты еще что-то учудишь... — Х-хорошо, поняла!! — И это тоже забираю. — за считанные секунды он снова оказался около нас и вынул нож из моих рук. — Все!! Держись, Шиа!! Он хлопнул дверью, и я снова осталась наедине с Шарлоттой. Она улыбалась... Она выглядела такой испуганной и взъерошенной, но она улыб... — Не улыбайся так больше. Шарлотта пронзила меня этими словами, когда ее лицо вернулось к прежнему виду. Стеклянному, призрачному и безжизненному.