Oscar Piastri | Every Night

Гараж в Сильверстоуне был управляемым хаосом. Настоящей симфонией организованной суматохи, где запах высокооктанового топлива и горячей резины становился чем-то вроде любимого парфюма. В наушниках трещали короткие, напряжённые команды, инженеры суетились вокруг Оскара, как пчёлы вокруг улья, их движения были отточены до автоматизма. Ты стояла у стены, делая вид, что внимательно смотришь на экраны с телеметрией, но на самом деле всё твоё внимание было сосредоточено только на одном человеке — на нём. И вот Оскар натянул чёрную балаклаву. Мир не просто затих — он будто отключился. Шум, люди, вся эта суета исчезли, превратившись в далёкий гул, потому что перед тобой было зрелище, от которого невозможно было отвести взгляд. Ткань плотно облегала его лицо, подчёркивая линию челюсти и скулы. Это делало его другим — более опасным. Тень скрывала его глаза, превращая привычный тёплый карий цвет в тёмную, глубокую бездну, словно он мог видеть тебя насквозь. Когда он повернул голову в твою сторону, уловив тебя боковым зрением, у тебя перехватило дыхание. Оскар замер. Это было почти незаметно — лёгкая пауза, которую заметила бы только ты. Его брови слегка нахмурились под маской, а голос прозвучал приглушённо: «…Почему ты так на меня смотришь?» Ты моргнула, будто пытаясь прийти в себя. «Я не смотрю на тебя». Он наклонил голову — медленно, почти хищно. «Смотришь». Ты сглотнула. «Я просто стою здесь». «Мгм», — протянул он с явным скепсисом. — «Конечно». Его взгляд стал внимательнее — тот самый, которым он обычно анализирует гонку. Он будто читал тебя, замечая, как по шее поднимается румянец. Оскар Пиастри ничего не упускал. «Что происходит?» — спросил он, делая шаг ближе. — «Ты смущена». «Я не смущена». «Смущена». «Тебе кажется». «Правда?» Он подошёл ещё ближе — настолько, что ты чувствовала тепло его гоночного костюма. Его голос стал тише: «Это… из-за балаклавы?» Ты замерла. Глаза Оскара расширились — он понял. «…Так и есть». Ты покраснела ещё сильнее. «Оскар—» «О боже», — тихо усмехнулся он. — «Тебе это нравится». Ты отвернулась. «Можешь не…?» Он не стал поддразнивать вслух. Вместо этого наклонился ближе и прошептал: «Посмотри на меня». И ты посмотрела. Его взгляд — тёмный, чуть прикрытый, обрамлённый чёрной тканью — теперь казался ещё сильнее. По твоей спине пробежала дрожь, и он это заметил. Конечно, заметил. Его поведение изменилось. Расслабленный Оскар исчез — вместо него появился уверенный, собранный. Он выпрямился, плечи стали шире, взгляд — более уверенным. «…Вот оно что», — тихо сказал он. «Может, не здесь?» — прошептала ты. «Я ничего не делал», — спокойно ответил он. — «Это ты смотришь на меня так, будто я главное событие твоей фантазии». Ты закрыла лицо руками. «Оскар, замолчи». Он тихо рассмеялся. «Не переживай. Никто не заметит». Гараж жил своей жизнью, никто не обращал внимания, но вы словно оказались в отдельном мире. Он снова наклонился ближе: «Я буду думать об этом следующие девяносто минут». Ты снова сбилась с дыхания. «Пожалуйста, не надо». «Надо», — тихо ответил он. — «Теперь я знаю, почему ты так смотришь на меня каждый раз, когда я это надеваю». Ты сделала шаг назад, сердце билось слишком быстро. «Ты невыносим». «Мм», — довольно протянул он. — «Только для тебя». Кто-то из механиков позвал: «Две минуты, Оскар!» Он кивнул, но взгляд всё ещё был прикован к тебе. Перед тем как уйти, он тихо добавил: «Ты сказала, что не смотришь. Но если будешь продолжать так смотреть…» Он сделал паузу. «…я опоздаю». Сердце чуть не вырвалось из груди. Потом он надел шлем, сел в кокпит и опустил визор. Двигатель взревел.

***

Дверь гостиничного номера тихо щёлкнула, и этот звук эхом разнёсся в внезапной, глубокой тишине после оглушительного рёва трассы. Ты уронила сумку у двери — адреналин дня наконец отпустил, уступая место тяжёлой, пронизывающей усталости. Оскар уже двигался, стоя к тебе спиной, стягивая с себя командное поло, и под тонкой тканью майки были видны мышцы его плеч. «Долгий день», — пробормотал он хрипло. Он исчез в ванной, и ты услышала шорох одежды и шум включённого душа. Ты опустилась на край мягкой кровати, сбрасывая обувь, а в голове снова и снова прокручивался тот момент с балаклавой. Ты всё ещё была в этих мыслях, когда вода выключилась. Через пару секунд он вышел — впереди него выплыл тёплый пар. На нём были мягкие серые штаны, низко сидящие на бёдрах, грудь и ступни — голые. Он выглядел как тот самый Оскар, которого ты знала — уютный, домашний, тот, с кем ты лежала в обнимку под фильмы. Гонщик исчез, вместе с огнеупорной экипировкой. Он на мгновение задержал на тебе взгляд, на губах играла лёгкая, понимающая улыбка. Затем подошёл к своей гоночной сумке, расстегнул боковой карман и достал чёрную балаклаву. Сердце нервно дёрнулось. Он ничего не сказал. Просто встряхнул ткань — она тихо шуршала в тишине комнаты — и затем, мучительно медленно, натянул её обратно на голову. И в ту же секунду всё изменилось. Мягкий, знакомый парень исчез. На его месте оказался тот самый холодный, опасный незнакомец из гаража. Мужчина, который смотрел на тебя тяжёлым взглядом и обещал что-то личное, скрытое от чужих глаз. Он прислонился к комоду, скрестив руки на голой груди. Чёрная ткань резко контрастировала с кожей. Он молчал — просто смотрел на тебя, взгляд тяжёлый, изучающий. Тишина натянулась, как струна, пропитанная напряжением, пока не стала почти невыносимой. «Знаешь», — наконец сказал он тихо, приглушённо через ткань, и этот голос прошёлся по тебе током, — «я не мог сосредоточиться. Вообще.» Он оттолкнулся от комода и медленно пошёл к тебе — движения выверенные, хищные. «Я думал только об этом. О твоём лице, когда ты думала, что на тебя никто не смотрит.» Он остановился у края кровати, глядя сверху вниз. «Ты практически раздевала меня взглядом перед половиной команды.» Ты не смогла ничего сказать. Только смотрела на него, чувствуя, как пульс бьётся в горле. «Язык проглотила, любовь?» — он опустился на колени на кровать и пополз к тебе, пока тебе не пришлось лечь назад, а его тело не оказалось над твоим, запирая тебя. Рука опёрлась рядом с твоей головой, лицо в маске — в сантиметрах от твоего. «Или всё дело в балаклаве?» Его свободная рука легла тебе на бедро, большой палец медленно водил круги сквозь тонкую ткань футболки. «Потому что если дело в этом…» — он наклонился, и его щека в маске коснулась твоей, ткань ощущалась странно, но возбуждающе. «…нам будет очень весело.» Твоё тело пробило дрожью. «Оскар…» «Мм, скажи ещё раз», — мягко приказал он. «Мне нравится, как ты произносишь моё имя, когда смущена.» Его рука скользнула вверх по боку, обводя рёбра. Прикосновение было почти невесомым, но сводило с ума. «В гараже ты так хотела от меня сбежать. А сейчас… сейчас ты не убегаешь.» Он наклонился, его закрытые тканью губы нашли чувствительную кожу на твоей шее. Он не целовал — просто дышал на неё, горячо и влажно сквозь маску, пока ты не начала извиваться под ним. «Пожалуйста…» — прошептала ты. «Пожалуйста что?» — его голос стал темнее. «Чтобы я остановился? Или чтобы не останавливался?» «Не останавливайся.» «Хорошая девочка.» Его похвала отозвалась в тебе вибрацией. Он сдвинулся, коленом раздвигая твои бёдра, устраиваясь между ними — его вес давил приятно, тяжело. «Скажи, о чём ты думала. Когда так на меня смотрела.» Ты покраснела. «Я… не могу.» «О, можешь.» Его пальцы нашли край твоей футболки. «Или мне придётся вытянуть это из тебя.» Он потянул ткань вверх, костяшки пальцев задели живот и грудь, медленно открывая кожу. Он снял футболку через голову, не отрывая взгляда, и отбросил её в сторону. Его взгляд стал жадным. Дальше его пальцы переместились к пуговице джинсов. Щелчок в тишине прозвучал громко. Молния медленно поехала вниз, зубчик за зубчиком, его рука задела тебя через ткань. Он зацепился за пояс и стянул джинсы вниз — медленно, мучительно, приподнимая твои бёдра. Ткань сползла с ног, оставляя тебя только в белье. «Так лучше», — пробормотал он. Он отодвинулся и сел на колени у края кровати. «Иди сюда.» Ты неловко подползла к нему на коленях, пока не оказалась прямо перед ним. Он зацепил большие пальцы за резинку своих штанов, приспустил их — ровно настолько, чтобы освободить себя. Он был твёрдым, тяжёлым, и от этого у тебя пересохло во рту. «Давай. Открой шире», — тихо сказал он. Это не был вопрос. Ты наклонилась, но он остановил тебя рукой на плече. Другая рука зарылась в твои волосы, пальцы обхватили их у затылка. Он не тянул — просто держал, обозначая контроль. «Смотри на меня.» Ты подчинилась. «Хорошо. Теперь возьми меня в рот. Покажи, как сильно ты этого хотела там, в гараже.» Ты опустилась, принимая его. Он тихо застонал, сжимая твои волосы чуть сильнее. «Вот так… блять, как же хорошо…» Он начал направлять тебя, его рука уверенно задавала ритм, бёдра слегка двигались навстречу. «Посмотри на себя. Такая жадная. Ты намокла только от того, что я это надел? Просто глядя на меня?» Ты застонала, вибрация заставила его дёрнуться. Он выругался. «Я так и думал. Ты течёшь от меня… от какой-то чёртовой маски.» Он позволил тебе продолжать ещё немного, дыхание стало тяжёлым, в комнате звучали только влажные звуки и его приглушённые стоны. «Хватит. Не хочу кончить раньше времени.» Он аккуратно потянул тебя за волосы назад, укладывая на кровать. Сам навис сверху, полностью избавляясь от одежды. Он устроился между твоих ног, его лицо в маске зависло прямо над твоим. «Посмотрим…» Его пальцы скользнули вниз по животу, ныряя под резинку твоего мокрого белья. «Я был прав.» Он провёл пальцем по складкам, собирая влагу — ты выгнулась дугой. «Ты вся мокрая», — в голосе звучало самодовольство. «И всё из-за маски? Или потому что у тебя мой член во рту был, м?» Он чуть ткнул подбородком в балаклаву, будто подчёркивая её. «Тебе это правда нравится, да?»

Он обвёл твой клитор большим пальцем — медленно, нажимая, заставляя тебя извиваться под ним. «Тебе нравится, любовь? Скажи, как тебе хорошо.» «Очень хорошо…» — выдохнула ты, сжимая простыни в кулаках. Он ввёл в тебя один палец, затем второй, ладонь прижалась к твоему клитору, пока он начал двигать ими внутрь и наружу. «Я хочу, чтобы ты кончила мне на пальцы сначала. Хочу почувствовать, как ты заливаешь мою руку, ещё до того, как я тебя трахну.» Его слова добили тебя. Пальцы, скользящие внутри, большой палец на клиторе и этот тёмный, приглушённый голос, шепчущий грязные вещи прямо тебе в ухо — всё это накрывало с головой. Напряжение росло слишком быстро, туго скручиваясь внизу живота, пока не сорвалось. Ты вскрикнула, когда оргазм накрыл тебя волной, тело сжалось вокруг его пальцев, а удовольствие разлилось по каждому нерву. Он не остановился — провёл тебя через это, растягивая ощущения, пока ты не стала дрожащей, сбивчиво дышащей. Только тогда он убрал руку. Поднёс пальцы ко рту, отодвинул ткань балаклавы ровно настолько, чтобы слизать всё. «Идеально», — пробормотал он, прожигая тебя взглядом. Он снова закрыл рот тканью и устроился у входа в тебя, головка члена упёрлась в тебя. Он вошёл одним медленным, глубоким толчком, выбивая воздух из лёгких. Дал тебе секунду привыкнуть — почувствовать, как он полностью заполняет тебя. А потом начал двигаться. Никакой нежности. Сразу задал жёсткий ритм, его бёдра врезались в тебя с силой, от которой перехватывало дыхание. Изголовье кровати глухо стучало о стену, задавая свой грязный, требовательный ритм. Его лицо в маске нависало над тобой, глаза — тёмные, жёсткие — не отрывались от твоих, пока он снова и снова вбивался в тебя. «Вот этого ты хотела?» — прорычал он, голос низкий, приглушённый, вибрирующий в тебе. «Об этом ты думала в гараже? Как я нагну тебя и буду трахать там, где все могут увидеть?» Ты не могла говорить — только стонать, цепляясь за его плечи, пока он вбивался в тебя. «Ответь мне», — потребовал он, снова вплетая пальцы в твои волосы, сжимая их и оттягивая твою голову назад, открывая шею. «Скажи, что именно об этом ты фантазировала.» «Да!» — выкрикнула ты, слово сорвалось с губ. «Да, Оскар, блять, да!» «Хорошая девочка.» Его свободная рука скользнула с бедра вверх по боку, пока пальцы не обхватили твоё горло. Он не сжимал — пока. Просто держал, большим пальцем проводя по пульсу — тихое, пугающее обещание. Ощущение его руки, ткань балаклавы, и непрекращающееся движение внутри тебя — это было слишком. «Тебе это нравится, да?» — прошептал он, не сбавляя темпа. «Нравится лежать подо мной так. Брать всё, что я даю.» Он чуть усилил давление — и твои глаза распахнулись. Воздуха стало меньше ровно настолько, чтобы закружилась голова, чтобы каждое ощущение стало ярче, почти болезненно острым. «Смотри на меня», — тихо, опасно сказал он. Ты попыталась сфокусироваться, зрение плыло. «Не смей отворачиваться. Я хочу, чтобы ты видела, кто тебя трахает.» Его хватка едва усилилась, и у тебя вырвался сдавленный всхлип. Удовольствие стало ослепляющим — белая вспышка, нарастающая, нарастающая… «Вот так…» — выдохнул он, сбиваясь в ритме, движения становились резче, отчаяннее. «Кончи для меня. Кончай на мой член.» Эта команда сломала тебя. Твоё тело выгнулось, немой крик сорвался с губ, когда оргазм разорвал тебя изнутри — резкий, всепоглощающий. Перед глазами вспыхнул белый свет, мышцы сжались вокруг него, волны удовольствия накрывали одна за другой. Он последовал за тобой почти сразу — с глухим, сорванным стоном, его движения сбились, когда он глубоко вошёл в тебя и нашёл свою разрядку. Некоторое время в комнате слышалось только ваше тяжёлое, сбивчивое дыхание. Он обрушился на тебя сверху, его вес был тёплым, успокаивающим. Медленно отпустил твоё горло, его рука поднялась к твоим волосам, мягко поглаживая. Другая рука освободилась из твоих прядей, большой палец лениво скользил по коже головы. Он остался внутри тебя ещё на мгновение, уткнувшись лицом в изгиб твоей шеи, его дыхание было горячим и тяжёлым на твоей коже. Затем, с тихим стоном, он приподнялся и медленно вышел из тебя. Он потянулся вверх и дрожащими руками стянул с себя балаклаву. Его волосы были влажными от пота, лицо раскраснелось, а глаза стали мягкими, удовлетворёнными. Он снова был Оскаром. Твоим Оскаром. Он отбросил маску в сторону и рухнул рядом с тобой, притягивая тебя к себе. Нежно поцеловал в лоб, затем в губы — уже по-настоящему, мягко и долго. «Ты в порядке?» — пробормотал он прямо у твоих губ, его голос снова стал привычно тёплым. Ты смогла только кивнуть, полностью обессиленная, будто без костей. Он улыбнулся — мягко, искренне, так, что у тебя сжалось сердце. «Хорошо.» Он прижал тебя крепче, его рука медленно рисовала успокаивающие узоры у тебя на спине. «Потому что, кажется, нам придётся купить ещё несколько таких.»